Жанр: Фантастика
Зеленый огонь
...еханическую белку с приказом мне прийти к тебе?!
- Я ничего не приказывал тебе, мой принц, - спокойно ответил Тропос. - Я просто послал тебе
известие, просьбу зайти но так, чтобы об этом никто не знал. Что касается белки, то она не была
механической. Мои посланцы - это живые существа, на мозге которых я произвел небольшую
операцию. Мои... гм-м... улучшения делают их послушными моим приказам.
- Чем бы они ни были, они мне не нравятся. От их мертвых глаз у меня по спине мурашки
бегают. - Взгляд Аранта упал на золотую клетку с заключенным внутри неподвижным телом пиллаун.
- Эта белая птица - твоя очередная жертва?
Тропос отпер клетку и вынул неподвижную пиллаун. Явно довольный, он погладил руками
податливое, покрытое перьями тельце.
- Это не жертва, - пробормотал волшебник. - Это мой трофей, награда за хорошо сделанную
работу. - И он нежно провел пальцем по совершенной форме изящной головки Сэл, затем погладил
шелковистые перья на груди. - Скажи мне, принц, что ты думаешь о моей добыче.
Арант сделал шаг по направлению к рабочему столу Тропоса.
- Если это еще одно животное для твоих экспериментов, то оно, по-моему, уже сдохло.
- Просто слегка оглушено ядом. В течение часа она оправится.
- Она? Что же это за штука? Какая-нибудь редкая порода сов-альбиносов?
Тропос хихикнул:
- Это не сова, мой принц. Это - пиллаун. Редкое и чудесное создание, быть может, это
последний представитель этой породы, оставшийся в живых.
- Недолго же ему осталось жить, коль скоро он попал в твои руки, - заметил Арант и, пожав
плечами, отвернулся. - Довольно красивая птица, но какая от нее польза?
- Ты слишком много думаешь о войне и жестокости, молодой лорд. Красивые вещи тоже иногда
бывают полезными. Возьми, к примеру, свою сестру. Уже сейчас это довольно ценное имущество.
Арант оскалил зубы:
- Нет, если я только сумею что-то с этим сделать. Скорее я разорву Фидасию на части, чем
позволю ей выйти замуж за Броуна и нарожать ему кучу принцев-ублюдков.
Тропос снова хихикнул. Сегодня он был в прекрасном настроении.
- Нет нужды беспокоиться, принц. Именно эта проблема и побудила меня послать за тобой.
- Никто не может никуда меня послать, волшебник! Только попробуй прислать в мои комнаты
какую-нибудь из твоих белок, и я сварю ее в кипятке и пришлю тебе на ужин!
Тропос моргнул, затем широко улыбнулся:
- Прошу прощения, мой лорд. Я хотел сказать "пригласить". - Он откашлялся и снова засунул
Сэл в клетку. - Как я уже говорил, красивые вещи тоже могут приносить пользу. Иногда с их
помощью можно добиться того, чего нельзя добиться при помощи войны. Существует старинное
заклинание, для которого необходима кровь пиллаун. Несколько лет я исследовал это заклинание со
страстью отверженного любовника, так как это заклятье способно сокрушить любого сильного врага.
Но я даже не думал о том, чтобы применить это заклятье, так как не мог предположить, что судьба
пошлет мне в руки живую пиллаун. Однако судьба преподнесла мне сюрприз, и сюрприз приятный.
Произнося свою речь, Тропос достал из кармана склянку с приготовленным зельем и теперь
вертел ее в руках. Арант следил за движениями его костлявых пальцев, не в силах оторвать взгляда от
маленькой бутылочки.
- Хватит говорить загадками. Что это у тебя в руках?
Тропос тонко улыбнулся:
- Милостивая судьба, мой принц, предложила нам целый букет разных возможностей, однако,
прежде чем выбрать то, что нам более всего по нраву, необходимо завершить кое-какие приготовления.
Нам нужно поступать дерзко, не позволяя угрызениям совести сдерживать нас. Проще говоря,
нуждаешься ли ты в моей помощи, чтобы решить вопрос о браке твоей сестры?
Арант кивнул:
- Я уже говорил тебе, волшебник, что я желаю править стьюритским народом и Раздавить Броуна
- моего злейшего врага. Помоги мне достичь этих двух целей, и я сделаю для тебя все, что ты
попросишь, не мучаясь угрызениями совести. Когда я достигну успеха, я щедро награжу тебя всем, что
ты только захочешь и что я смогу тебе дать.
- Ты очень могуществен, мой господин, но ты не сможешь утолить моей жажды мести. Ты
можешь только помочь мне достичь моей цели. - Тропос крепко сплел между собой тонкие пальцы
рук. - Прежде чем ты сокрушишь Броуна, ты должен будешь стать королем земли стьюритов. Для того
чтобы достичь этого, ты должен будешь устранить со своего пути одно препятствие.
Тропос вручил Аранту флакон с зельем и прибавил:
- Когда в следующий раз будешь ужинать с Йербо, вылей это в вино. Сделай это незаметно, и ты
будешь вне подозрений. Яд убивает не сразу. Его действие начнется примерно через сутки.
На несколько мгновений в комнате воцарилась тишина. Колдун и рыжеволосый принц
напряженно смотрели друг на друга.
- Ты хочешь, чтобы я отравил своего отца?
Тропос пожал плечами:
- Это решение должен принять ты сам, принц.
- Но он вскоре и сам умрет.
- Он может прожить еще несколько лет, и тогда уже будет слишком поздно для наших целей.
Арант все еще стоял неподвижно, словно оглушенный.
- Отцеубийца навлекает на свою голову проклятье всех богов!
- Ты же не веришь в богов, а если бы даже и верил, то ты столько раз нарушал их заповеди, что
одним преступлением больше, одним меньше - для тебя это уже не имеет значения.
- Не мог бы ты сделать это? - нахмурившись, Арант протянул флакон с ядом Тропосу, но маг не
принял его.
- Йербо был моим другом. Я не хочу запятнать своих рук его смертью. Тебе и только тебе
предстоит решить, насколько сильно ты жаждешь сесть на трон королевства стьюритов и отомстить
Броуну. И если ты исполнишь свою часть того, что мы задумали и о чем сговорились, то можешь на
сомневаться - я исполню все, что должен.
Примерно через час виститовые шпоры Аранта прозвенели по каменным плитам коридора,
ведущего в покои короля.
- Я желаю видеть отца, - заявил принц часовому, который заступил ему дорогу.
- Простите, принц, но я не могу пропустить вас, не предупредив короля и не получив его
разрешения, - отвечал солдат. Его лицо посерело от страха, но он твердо стоял на своем.
- Если бы ты соображал, что для тебя лучше - ты бы убрался с моей дороги! - прошипел
Арант сквозь стиснутые зубы, и солдат попятился.
Дверь в королевские покои растворилась, и в коридоре показалась седеющая голова Йербо.
- Клянусь соколиной верностью, что тут происходит? - Увидев Аранта, король прищурился: -
А, это ты... Мне следовало догадаться. С момента зачатия от тебя были сплошные неприятности, и с тех
пор твой характер ничуть не изменился. Входи, если хочешь поговорить со мной. Во всяком случае, я
этого очень хочу.
Раскрасневшись от досады, Арант во шел вслед за отцом в его покои.
- Я пришел осведомиться о твоем самочувствии.
Йербо со стоном опустился в глубокое кресло и недоверчиво взглянул на сына:
- Ты удивляешь меня. С каких это пор тебя интересует чье-то самочувствие, кроме твоего
собственного? Подумал бы лучше о самочувствии тех, кого повесили в Акьюме из-за твоей глупости!
- Они были солдатами. Таков солдатский жребий - пасть на поле битвы.
- Они вовсе не пали в битве. Их передушили, словно цыплят!
Арант крепко сжал зубы.
- Акьюма далеко в прошлом. Я признал свою ошибку, так что давай поставим на этом точку.
- Я бы тоже хотел больше не возвращаться к подобным темам, если бы был уверен, что это
действительно в последний раз, - вздохнул Йербо. - Но я чувствую, сын, как внутри тебя шипит и
пенится горький напиток ненависти. Я узнаю ее острый запах, потому что в молодые годы я был таким
же, как ты. Если мне казалось, что меня оскорбили, я не успокаивался до тех пор, пока мне не удавалось
отомстить за себя. Но годы научили меня мудрости большей, чем эта. Я узнал, что миром можно
достичь большего, чем войной.
- Я бы скорее перерезал Броуну глотку, чем сел с ним обедать за одним столом.
- Когда я был горячим юношей, меня обуревали подобные чувства. Но подумай вот над чем.
Броун, как бы он ни стоял тебе поперек горла, это сильный владыка и умелый воин. Если он потеряет
власть над Полуостровом, тогда доуми снова станут вершить там всеми делами. Что тогда станется с
нами?
- Но нам никто не мешает вести дела с Таунисом и Дрионой. Оба они, согласно всем
сообщениям, очень любят деньги и роскошь. Нам никто не помешает завладеть залежами вистита,
которым мы можем торговать точно так же, как Броун.
- Никто, кроме гатаян, которые очень близко подошли к границе Полуострова. Один только
Броун может сдержать их. Лишь только Броуна не станет, и они ринутся на Полуостров, стараясь
захватить все его богатства.
- Я нисколько не боюсь этих чешуйчатых уродов!
- И напрасно. Я видел их в бою. Это грозный противник.
Арант открыл было рот, чтобы что-то возразить, но Йербо поднял руку и тяжело вздохнул:
- Разве ты не понимаешь? Выдав твою сестру за Броуна, мы можем не бояться даже гатаян.
Когда она родит королю Броуну наследника, мы получим выгодные торговые контракты и обретем
такого мощного союзника, что нас станут бояться все остальные народы. И всего этого можно достичь,
не проливая крови.
Арант некоторое время молча смотрел на своего седого отца.
- Как ты можешь расстаться с ней? - наконец спросил он. - Я же знаю, что она - твой
любимый ребенок. Ты всегда любил ее больше, чем меня!
- Больше, чем тебя? - Йербо удивленно уставился на принца: - Как же плохо ты меня знаешь!
Ни один отец не может любить дочь больше, чем сына, по крайней мере, такой отец, как я. Ты - мой
единственный сын и единственный наследник, Арант. Когда ты родился, я был готов прыгать до
потолка - так я был рад. В тебе все мои надежды и надежды моего народа. Только ради тебя и твоего
будущего я заставил себя пойти на эти переговоры с Броуном и заключить перемирие. Если и дальше
так пойдет, то в один прекрасный день ты станешь королем процветающего и хорошо защищенного
края.
Арант слегка наклонил голову:
- Прости меня, отец. Твой неблагодарный сын был сварлив и глуп. Теперь, когда он лучше
понимает тебя, он изменит свое поведение, - с этими словами принц вышел в кабинет и вернулся с
двумя бокалами, которые он наполнил вином из глиняного кувшина. - За светлое будущее! -
улыбнулся он, вручая отцу один из бокалов, полный до краев. - Ты не услышишь от меня ни слова
возражения. Давай выпьем за это.
Йербо сначала удивился, но потом лицо его просияло.
- Никогда не думал, что мне доведется услышать из твоих уст столь сладостные речи, сынок.
- Ты немного недооценивал меня. Я так тебя люблю и уважаю твое мнение, что не считаю
возможным продолжать спорить с тобой. - Арант поднес свой бокал к губам: - За Фидасию, за мир и
процветание, которые она принесет нам!
- За твою сестру! - с жаром подхватил старый король. И он до дна осушил чашу, которую
протянул ему сын.
Ривен ничком лежала на кровати в своей комнате, свесив тонкую руку. Рядом на полу валялась
опустевшая корзинка из-под эмбери. В голове ее сгустилась темнота еще более непрозрачная и
страшная, чем та, которая наступила за окном. Плотный туман клубился и свертывался кольцами.
Наконец из этого тумана донесся голос, от которого кровь стыла в жилах.
Голос прошептал несколько слов, и Ривен, повинуясь его приказу, встала с постели и сжала в
ладони свой острый нож.
- Как только он обнимет тебя - убей его! - прошипел голос.
- Убей... убью, - повторила Ривен непослушными губами и вышла в сад.
Движения ее казались ей самой медленными и плавными, словно она не шла, а плыла над
дорожками сада. Некоторое время она неподвижно стояла на перекрестке, словно застывшая ледяная
статуя, холодная и безучастная. Затем в лунном сиянии показалась фигура Броуна. Ривен видела, как в
бледном свете чуть мерцали его плечи и светлые волосы. Взглянув в его лицо, она почувствовала во рту
непривычную сухость. Тени легли на лицо короля, почти до неузнаваемости исказив хорошо знакомые
черты. И все же сквозь маску незнакомца проглядывал Броун, король Полуострова и любовник Ниомы.
Он ничего не говорил. В тишине его руки обвились вокруг Ривен и прижали ее к широкой груди
Броуна. Два сердца застучали в унисон, кровь Ривен быстрее заструилась по застывшим членам, и она
ощутила зажатое в ладони острое лезвие ножа.
Незнакомец-любовник легко поднял ее на руки и отнес на берег реки, поросший мхами и мягкой
шелковистой травой. Его руки начали поглаживать и ласкать ее неподвижное тело. Ласково и быстро он
освободил ее от одежды, пока ее обнаженное тело не начало вздрагивать на траве от наслаждения и
предчувствия.
Глаза Ривен были закрыты. Она боялась посмотреть в лицо своему любовнику, но это казалось ей
не важным. Она полностью отдалась сладостным ощущениям и не хотела ничего ни видеть, ни знать.
Горячие губы Броуна прижались к ее губам, пока пальцы ласкали и гладили ее слегка отросшие,
вьющиеся волосы, путаясь в их шелковистых силках. Потом Ривен почувствовала приятную тяжесть
всего тела Броуна, которое придавило ее к траве. Губы короля коснулись шеи и опустились к груди.
Одной рукой он бережно расправил ее судорожно сжатые пальцы и с тихим смехом отбросил в траву ее
нож, так что теперь она вряд ли сумела бы его найти.
Затем тело ее пронзила такая сильная боль, что Ривен задохнулась, и туман в голове на мгновение
исчез, но потом его плотная завеса стала еще гуще. Король нежно обнимал ее тело и шептал на ухо
какие-то сладкие слова и обещания, которые она не в силах была ни расслышать, ни понять. Их смысл,
так же как и все то, что ее окружало, кануло в плотную пелену тумана и пропало навсегда. Ривен
погрузилась в бархатную тьму и перестала вообще что-либо чувствовать. Она не очнулась даже тогда,
когда Броун отнес ее обратно в ее комнату и бережно уложил на кровать.
Ближе к утру прохладный ветерок по дувший с севера, унес из города и его окрестностей остатки
дневного зноя и принес с собой приятную прохладу, однако когда Ривен пришла в себя, ее лоб был
покрыт испариной, а распухший язык словно покрылся плесенью. На полу лежали бледные пятна света,
но под потолком комнаты все еще клубился странный черный туман. Сквозь него проступали неясные
образы и картины ее странного сна, и Ривен снова бросило в пот.
С трудом повернув голову, девушка заметила на полу пустую корзинку из-под ягод. Страшное
подозрение шевельнулось внутри нее, и вместе с ним к горлу подступила тошнота. Ривен резко села и
застонала от острой боли, вонзившейся ей в мозг.
Затем она растерянно заморгала. Стебли травы прилипли к ее рукам и к рубашке. Небольшой
листок зацепился за подол. Ривен смотрела на него и чувствовала, как горло ее перехватывают
болезненные спазмы.
- Сэл? - хрипло позвала Ривен и огляделась.
Ее пиллаун по-прежнему отсутствовала.
Увидев это, Ривен проворно соскочила с кровати, на время позабыв обо всех неприятностях.
Впервые с того дня, как Ривен приехала в Джедестром, ее любимица не возвратилась в ее комнату на
ночь. "Могла ли она бросить меня и улететь, ничего мне не сказав?" - спросила себя Ривен и покачала
головой. Это казалось невероятным. Может быть, с ней что-то случилось? Ривен почувствовала в груди
неприятный холодок. Мог ли кто-нибудь причинить вред ее пиллаун?
Оглядываясь по сторонам, Ривен не видела никаких следов, которые могли бы подсказать ей,
вторгался ли кто-нибудь в ее комнату. Масляная лампа потухла сама, когда в ней кончилось масло, а ее
одежда лежала на стуле точно в таком же виде, в каком она ее оставила. И все же странный сон и стебли
травы не давали ей покоя. Шатаясь, Ривен сделала несколько шагов по комнате, переводя взгляд с
корзинки на кровать и на пустую полку пиллаун. Наконец она стащила с себя рубашку и закуталась в
чистое платье.
Было еще очень рано, и большинство обитателей замка еще сладко спали, поэтому сад выглядел
пустынным и покинутым.
Ривен быстро вышла из комнаты и через черный ход выскользнула из замка к реке.
- Сэл? - прошептала она. - Сэл!! !
Но Сэл не отзывалась.
Ривен совсем не обращала внимания на то, куда она идет, и ноги сами вывели ее на берег реки,
который показался ей смутно знакомым. Она помнила его по обрывкам своего сна. Оглядевшись, Ривен
вскрикнула от ужаса. В траве валялся ее нож, а сама трава все еще была примята тяжестью двух тел -
ее и Броуна! Значит, это был вовсе не сон. Это все было на самом деле!
Ривен лежала совершенно неподвижно почти целый час. В конце концов лучи поднимающегося
над вершинами деревьев солнца упали на нее, согревая ее бледную щеку своим горячим теплом, и
Ривен села в траве. Сквозь редкие разрывы в живой изгороди ей было видно, как слуги спешат через сад
в Плэйт. Подготовка к празднику начиналась с самого раннего утра, и если она и дальше будет лежать
здесь на берегу, ее непременно обнаружат и сделают ей замечание. Нужно было спешить. Ривен мрачно
встала и стала пробираться обратно в Зелету.
Каким-то образом ей удалось пробраться в свою комнату и скрыться там, не привлекая к своему
заплаканному лицу внимания. Вернувшись в комнату, Ривен тщательно вымылась, зачесала волосы
назад и надела голубое платье, которое приготовила для нее Квиста.
Взглянув на себя в зеркало, Ривен обнаружила, что все еще близка к слезам. Упрямо сжав губы,
она нахмурилась. "Я должна вести себя так, как будто ничего не случилось!" - сказала она себе. Она
не должна дать Броуну повод для торжества, она сдержит себя и будет высоко держать голову. Однако
теперь ей просто необходимо начать активный поиск возможностей отомстить за себя светловолосому
королю из Джедестрома. Ривен была убеждена, что он намеренно опоил ее зельем и подверг насилию, и
она должна заставить его дорого заплатить за это.
Следующие несколько недель, которыми предварялся праздник Выбора невесты, были до отказа
заполнены всяческими увеселениями. У Ривен было пять площадок в саду и в Плэйте, где она должна
была появляться и развлекать гостей игрой на свирели. Первая площадка располагалась вблизи розовых
кустов, и Ривен играла, вдыхая наполненный ароматом цветов воздух. Прижимая инструмент к губам и
низко склонив голову, Ривен едва видела толпы гуляющих, разодетых в яркие платья, зато они глазели
на нее во все глаза, проходя по дорожкам мимо или останавливаясь послушать ее игру. Созвучная ее
настроению, мелодия у нее выходила весьма мрачная и невеселая.
- Зачем ты играешь такие печальные песни? - спросил у нее однажды главный распорядитель
праздника, когда Ривен переходила от одной площадки к другой. - Это праздник, а не похороны, и
твоя музыка должна соответствовать веселому настроению. Так что постарайся.
Ривен рассеянно кивнула, направляясь к фонтанам, возле которых она должна была оставаться
весь остаток дня. Пробираясь сквозь толпу, Ривен слышала, как гости восхищаются красотой сада,
сплетничают о погоде и выражают благодарность королю, который все это устроил. Тропинку то и дело
пересекали клоуны в ярких костюмах или акробаты в трико, которые кувыркались через голову, ходили
на руках или прохаживались колесом, заставляя многочисленных детишек взвизгивать от радости и
восхищения.
Улыбающийся жонглер некоторое время следовал за Ривен и громко шептал, так что всем вокруг
было слышно:
- О прекрасная леди! Ради вас я сейчас стану жонглировать этими острейшими кинжалами! И
если, заглядевшись на ваше лицо, я промахнусь и лезвие пронзит мое сердце, знайте - я умру от вашей
красоты и ваших прекрасных глаз!
Толпа рассмеялась, а Ривен одарила шутника таким взглядом, что дурацкая улыбка на лице
циркача пропала и он протянул к ней руки:
- Что случилось, госпожа? Я что-нибудь не так сказал?
Ривен вырвалась и быстро побежала к фонтанам, где она могла укрыться ото всех в своей музыке.
Праздники шли своим чередом, но не приносили Ривен ничего, кроме боли. Днем Ривен
стискивала зубы и исполняла свои обязанности так, словно ее сердце было сделано из камня. По
вечерам она бродила по саду и звала Сэл. По ночам она подолгу лежала без сна, глядя на опустевший
насест пиллаун, или сражалась с ночными кошмарами, после которых просыпаясь поутру, она
чувствовала себя опустошенной и разбитой.
- Что с тобой? - спросила ее Квиста. - Каждый раз, когда я вижу тебя, ты кажешься мне
бледной как смерть. И ходишь ты так, как будто наполовину ты с нами, а наполовину в другом месте.
Ривен посмотрела на подругу и слабо улыбнулась:
- У меня расстроился желудок, да к тому же меня донимают плохие сны.
- У потерпи еще немного. Выборы сегодня вечером, надо продержаться один-единственный
денечек. - Квиста потрепала Ривен по плечу и отправилась развлекать гостей в другой части сада.
Ближе к вечеру Ривен перебралась на свою последнюю площадку - в углу главного
церемониального зала Плэйта. Толпа, в предвкушении того момента, когда король выйдет вместе со
своей свитой и объявит о своем выборе, гудела как рой потревоженных насекомых. Все вокруг были
довольны и счастливы, за исключением Ривен. При мысли о том, что вот сейчас она увидит Броуна,
горло ее пере сохло от гнева и унижения. Дважды за последнюю неделю, поднимал взгляд, она
встречалась глазами с Броуном, который внимательно наблюдал за ее игрой, но они ни разу не
встречались и не сходились близко, так как король смотрел на нее издалека. Половина ее существа
вовсе не желала когда-либо еще увидеть Броуна вблизи, однако другая ее половина знала, что она
должна будет непременно опять оказаться рядом с ним, и стремилась реализовать свои мстительные
планы. При мысли об этом Ривен обычно опускала пальцы и ощупывала нож, который она подобрала в
траве и теперь прятала в складках своего пояса.
Тем временем назначенный час Оглашения приближался, и стража принялась расчищать от
публики узкий проход между внутренними дверями, ведущими в зал изнутри дворца, и небольшим
возвышением, на котором Броун и Киллип будут восседать на тронах во время церемонии. На
протяжении всего дня посланцы далеких стран ожидали этого момента возле портретов своих
кандидаток, и теперь все они вновь напряглись, и их голоса, расписывающие прелести претенденток,
зазвучали громче, хотя чуть более хрипло, чем утром.
- Можешь сегодня больше не играть, - прошептал на ухо Ривен директор-распорядитель
праздника. - Пожалуй было бы лучше, если бы ты ушла. Сегодня музыка больше не понадобится, по
крайней мере - до полуночи. Сходи и поешь - ты выглядишь очень бледной.
- Но тогда я пропущу церемонию! - воспротивилась Ривен, с усмешкой глядя на
церемониймейстера.
Тот пожал плечами:
- Делай как знаешь.
Ривен прижалась к стене в дальнем углу зала и терпеливо ждала, скрестив на груди руки. Вокруг
нее шептались и сплетничали о Броуне и Фидасии, вытягивали шеи и вставали на цыпочки
многочисленные гости, но Ривен только сверкала глазами по сторонам с мрачной решимостью. Мимо
промаршировал небольшой отряд стражников, впереди которого бежал герольд, призывая к тишине.
Тем временем стражники остановились и, разделившись на два отряда, встали живым барьером по
сторонам расчищенного среди толпы прохода. Они стояли неподвижно, плечом к плечу, охраняя
подступы к тронному возвышению.
Ривен, прижатая к стене толпой, мало что из этого видела. Она чутко прислушивалась и уловила
дрожь любопытства и интереса, которая вдруг охватила толпу. В следующий миг она ощутила
присутствие Броуна, вступившего в зал, как будто между ними существовала какая-то связь.
От напряжения ее слегка затошнило, и Ривен закрыла глаза. Своим внутренним взором она видела
Броуна так отчетливо, как будто он стоял прямо перед ней: плотные золотые локоны лежат на ободе
короны, а под ними сверкают голубые глаза короля. Ей показалось, что она видит в этих глазах
насмешку, и ее руки непроизвольно сжались в кулаки, потом разжались, и она в который раз ощупала
спрятанный в поясе нож.
Церемония Выборов невесты была утомительной и долгой. Каждый из посланников должен был
представить портрет своей кандидатки и произнести речь, в которой подчеркивались многочисленные
достоинства и добродетели каждой из претенденток на руку короля. Некоторые речи казались
настолько длинными, словно посланники хотели взять короля измором, и Ривен мельком подумала, что
представление затянется на всю ночь. "Зачем нужна эта комедия? - удивлялась Ривен. - Каждому
известно, что король выберет Фидасию".
Хотя ей по-прежнему ничего не было видно, восхищенный шепот, пронесшийся по толпе,
подсказал ей, что очередь дошла до портрета Фидасии. К этому времени голова Ривен немилосердно
разболелась, и, чтобы умерить боль, она снова закрыла глаза и позволила своему разуму унестись к
реке. Как ей хотелось, чтобы величавые и спокойные воды утешили ее душу, омыли тело и помогли ей
уплыть прочь из этого места!
Прошла целая вечность, прежде чем толпа затихла в предчувствии кульминации праздника. Ривен
тоже почувствовала, как внутри нее что-то шевельнулось, и торопливо открыла глаза.
- Раскрой свои уши. Король огласит свое решение! - прошептал рядом с Ривен какой-то
вельможа, обращаясь к своей низкорослой и полной супруге.
Ривен выпрямилась и напряглась. Все кто был в зале, невольно затаили дыхание. За частоколом
голов Ривен было видно короля, но зато она слышала каждое его слово.
- Настало мое время выбрать себе супругу, - твердым голосом произнес Броун. - И хотя те
леди, которые были представлены мне, вне всякого сомнения, прекрасны и добродетельны, я еще не
видел портрета той, которую я хотел бы назвать королевой и женой.
Собрание отозвалось на это заявление глухим ропотом удивления и испуга, но громкий голос
короля без труда перекрыл этот шум:
- Та, на которой я с радостью бы женился, находится здесь, в этом зале. Это - Ривен, музыкант
моей матери. Только ее я хочу назвать своей супругой, ее - и никого другого.
Оглушенная Ривен смотрела прямо перед собой, не видя ничего. Это какая-то ошибка. Это не
могло быть правдой! Собравшиеся во дворце гости, по всей видимости, подумали точно так же, ибо
задвигались и зашептались беспокойно. Отовсюду раздавались изумленные восклицания.
Не обращая внимания на смятение, которое вызвали среди собравшихся его
...Поділитися у соцмережах
