Жанр: Фантастика
Зеленый огонь
...ий. Грис, казалось, стоило немалого труда перестать размышлять о вечности, которая ожидала ее, и
вернуться, пусть на короткое время, к земным проблемам.
- Отчего ты не хочешь вернуться к нему? Мне казалось, что ты понимаешь, насколько сильно
изменилось все на Полуострове, Ривен. Те из нас, кто хочет выжить в этом меняющемся мире, должны
меняться вместе с ним. Для тех, кто хочет жить по-старому, почти не осталось места, и будет оставаться
все меньше и меньше. Ты молода, Ривен, у тебя впереди вся жизнь, и ты должна подумать о будущем.
Ты похитила сердце Броуна и носишь под сердцем его дитя. Лучше всего для тебя будет связать твое
будущее с Броуном.
- Но Грис, как я смогу вернуться к Броуну, зная, что произошло между ним и моей матерью? Это
невозможно!
Старая женщина продолжала гладить Ривен по голове, но глаза ее - бледно-зеленые и печальные
- подернулись туманной дымкой.
- Это единственное, что мешает тебе?
- Да, - свистящим шепотом ответила Ривен.
- Но это же такая мелочь, девочка, это совсем не важно.
- Она была моей матерью, Грис! Я никогда не забуду того, что я видела в отражениях на воде, -
он и она вдвоем.
- Было бы это столь же важно для тебя, если бы открылось, что Ниома не была твоей матерью?
Ривен, смутившись, подняла голову и чуть-чуть отодвинулась.
- Нет, не было бы, потому что тогда она стала бы для меня просто еще одной посторонней
женщиной, с которой Броун занимался любовью. Но почему ты спрашиваешь? Ниома же БЫЛА моей
матерью!
Грис медленно покачала головой:
- Нет, Ривен.
Ривен молча уставилась на Грис, онемев от изумления.
Вздыхая, Грис скрестила руки на своей иссохшей груди:
- Я хотела бы, чтобы ты никогда об этом не узнала, поскольку ты была единственной нашей
надеждой, нашим будущим. Именно поэтому Ниома и я решили, что ты должна считать себя ее
дочерью, и таким образом ты была бы уверена в чистоте своего происхождения и принадлежности к
доуми. Я ведь очень боялась, когда пришел твой срок отправляться к Омуту для испытания. Я боялась,
что Омут отвергнет тебя и искалечит всю твою жизнь. Но ты верила в то, что ты - настоящая водная
доуми, и Омут принял тебя. Только это и имело значение. Теперь, когда я скажу тебе правду, это не
сможет ни повредить тебе, ни изменить того, чем ты стала. Не Ниома, а я была твоей матерью.
- Ты?! - Ривен покачнулась, словно от удара, рот ее сам собой широко раскрылся, и она уселась
на пятки.
Грис подняла вверх морщинистую ладонь:
- Позволь мне объяснить. Когда я была молода, я очень завидовала своей сестре. Она была
красива, она была водяной доуми, а меня Омут отверг. Мужчины слетались на ее красоту, а меня рядом
с ней никто не замечал. Она была свежа и вечно молода, хотя и родилась на несколько десятков лет
раньше меня - я была последней из дочерей нашей матери, которая правила на Полуострове до
Ниомы, но Ниоме помогал зеленый камень, и проходящие годы не оставили на ней такого следа, как на
мне.
Грис тяжело вздохнула:
- Да, я завидовала ей. - Взяв в свою руку ладонь Ривен. она легко погладила ее. - На несколько
долгих лет я обрекла себя на уединенную, одинокую жизнь. Смирившись со своим положением, я
успокоилась и иногда даже чувствовала себя счастливой. Но однажды я встретила Фэйрина...
- Фэйрина? Так. значит, волшебник Броуна все-таки мой отец?
- Да, дочь моя. Он только что вышел из стен Пенито и только начинал свой пятилетний срок
изгнания. Он был красив и молод, намного моложе меня, которая уже начинала стареть, да и самый
подходящий возраст для деторождения давно миновал. Однако Фэйрину. который с самого детства был
замурован в стенах Пенито и никогда не видел женщин, я показалась прекрасной. Я отвела его в свою
пещеру, и там он разделил со мной ложе. Как я радовалась и гордилась! И, разумеется, я надеялась, что
он останется.
Грис ненадолго замолчала, погрузившись в воспоминания, потом тряхнула головой и продолжала:
- Мое счастье продолжалось всего несколько дней. Стоило Фэйрину увидеть Ниому, как он туг
же забыл про меня, но его семя осталось во мне, и вот - родилась ты.
- А Фэйрин знал?
- Нет.
- Когда я разговаривала с ним в Джедестроме, он был уверен, что я - дочь Ниомы.
Губы Грис изогнулись в гримасе.
- Не сомневаюсь. Видишь ли, Ривен, для него я как будто никогда не существовала. Но у Ниомы
не было детей. Ты - последняя из рода доуми воды. Если бы Омут отверг тебя, то некому было бы
отнять у Броуна наш камень и владеть им по праву - тоже. Только ради этого я и солгала тебе. Если бы
у тебя было хоть малейшее сомнение в твоем праве на обладание камнем, Омут отверг бы тебя точно
так же, как когда-то он отверг меня.
Наклонившись вперед, Грис поцеловала Ривен в лоб так нежно, как никогда раньше. Затем,
заключив ее лицо между своих шершавых ладоней, она стала пристально вглядываться в него.
- Простишь ли ты меня?
Глаза Ривен влажно блестели, а щеки были мокры от слез.
- О Грис, я давно должна была догадаться! Ты всегда была моей матерью, настоящей матерью, а
Ниома была лишь прекрасным, но мимолетным видением. Только ты по-настоящему любила меня.
Мать и дочь долго сжимали друг друга в объятиях. Когда они наконец разжали руки, Грис с
любовью посмотрела на Ривен.
- Ты - как раз такая дочь, о которой я осмеливалась только мечтать. Ты красива и сильна. Ты не
всегда была мудра и предусмотрительна, но мудрость придет с годами. Ты будешь прекрасной
королевой Полуострова, и очень жаль, что я не увижу этого.
- Мама!
Грис слегка сжала ее руку.
- Мне пора, дочка. На сей раз Омут примет меня, я уйду без страха и боли, но мне нужно
торопиться.
- Что они там делают? - требовательно спросил Фен.
- Пока только разговаривают.
Фен и Альбин осторожно выглядывали из-за гребня горы, кольцом окружающей котловину, на дне
которой блестело озеро. Держась на почтительном расстоянии, они последовали по следам Ривен через
горы, и Фен своим искусством следопыта совершенно покорил Альбина. Легкий отпечаток ноги на
высохшем комочке земли, сломанная веточка, потревоженные подолом платья хвойные иголки или
сдвинутый гравий - все это Фен читал, как выписанные аршинными буквами дорожные указатели. И
вот теперь они осторожно выглядывали из своего укрытия, наблюдая за тем, что станет делать та,
когорте они преследовали.
- Никогда раньше не видел такого чудного места! - прошептал Альбин.
- Красота такая, что аж мурашки по телу, - согласился Фен, закусывая зубами хвоинку. - Я
тебе вот что скажу, парень, все это не предназначено для людских глаз, точно. Только взгляни на это
озеро - оно же круглое, что твой обеденный стол. Не похоже, чтобы природе было под силу создать
такое.
Альбин согласно кивнул. Все вокруг было каким-то непривычным, странным, чужим, словно
какая-то могущественная раса припрятала этот уголок гор от посторонних глаз, сделав это по причинам,
которые неведомы даже доуми.
- А теперь что они там задумали?
Альбин снова высунулся из-за скалы и поглядел вниз на двух женщин. Они поднялись на ноги, и
Ривен крепко держала Грис за руку.
Фен не выдержал и тоже полез посмотреть.
- Похоже на то, что старушка захотела поплавать, а наша госпожа ей не дает, - заметил Фен, -
и правильно делает. Судя по виду этой женщины, Грис, ей не долго осталось жить на этом свете. Она
напоминает мешок с костями.
- Она долго была больна. - рассеянно объяснил Альбин.
Сам он сосредоточился на сцене внизу, пытаясь понять, что здесь происходит. Судя по всему,
Ривен и ее тетка не сошлись во мнениях по какому-то вопросу. По тому, как они говорили,
жестикулировали и наконец расплакались, он понял, что Ривен хочет отговорить Грис от совершения
какого-то поступка, но все ее доводы пропали втуне. Низко опустив голову, Ривен на несколько шагов
отступила от края водоема и стала безропотно ждать.
По тому, как старая женщина отвернулась от своей племянницы и пошла к воде, Альбин и Фен
поняли, что она победила в споре. Она поступит по-своему, что бы это ни означало.
Между тем Грис вступила в воду и подняла вверх руки. Довольно долгое время ничего не
происходило, затем на поверхности воды появились облака седого, плотного тумана.
- Это еще что? - проворчал Фен.
- Туман движется к ней, - прошептал Альбин, чувствуя, как волосы на голове зашевелились. -
Он ждет ее.
В самом деле, можно было подумать, что туман зовет Грис. Медленно клубясь над поверхностью
воды, он протянул к женщине две длинные руки, похожих на облака. Медленно, словно лунатик. Грис
шагнула в объятия этих рук и стала медленно погружаться в воду. Когда она совсем исчезла в глубине,
вместе с ней пропал и туман, и Омут принял свой первоначальный, безмятежный облик, став гладким и
блестящим, словно натянутый шелковый платок.
Одни только слезы, катящиеся по щекам Ривен, свидетельствовали, что тут произошло что-то
странное и печальное. Рухнув на прибрежный песок у края воды, она закрыла лицо руками, но ее глухие
рыдания продолжали эхом отдаваться от каменных стен огромной чаши. Горестные стоны Ривен были
отчетливо слышны Альбину и Фену.
- Я не могу вынести, когда она так плачет. Я пойду к ней! - заявил Альбин.
- Лучше не надо, - предостерег его Фен. - Мне кажется, что этот райский уголок не
предназначен для таких, как мы.
Но Альбин слишком беспокоился за Ривен, чтобы внять предостережениям своего друга.
Выскочив из-за гребня горы, он, оступаясь, заскользил вниз по крутым склонам. Потревоженные им
камни катились за ним вслед, и он достиг дна чаши с таким грохотом, что Ривен вскочила.
- Альбин!
- Прости меня, Ривен! - задыхаясь выкрикнул он. - Я знаю, что ты не велела нам с Феном
ходить за тобой, но мы не могли допустить, чтобы ты была совсем одна.
- Это священное место, Альбин. Немедленно уходи!
Ривен выглядела всерьез встревоженной и испуганной его неожиданным вторжением, но Альбин
не собирался никуда уходить без нее.
- Идем со мной! - умоляющим голосом воскликнул он.
- С тобой?
- Да! Твоя тетка покинула тебя, и ты осталась совсем одна. Если ты не хочешь возвращаться к
Броуну в Джедестром - тогда пойдем со мной. Я люблю тебя, Ривен. Я всегда любил тебя. Мы найдем
какое-нибудь место, где мы сможем жить вдвоем и быть счастливы. Я обещаю заботиться о твоем
ребенке так, как если бы это был мой собственный ребенок. Пойдем со мной!..
Ривен нетерпеливо качала головой:
- Ты должен немедленно уйти отсюда, это место опасно для тебя!
Пока она говорила, цвет озера стал меняться; оно стало серым, словно грозовая туча.
- Но и тебе тоже опасно здесь находиться. Я видел, что произошло с твоей теткой!
- У доуми все совсем не так, Альбин. Грис вошла в воду по своей собственной воле. А теперь
уходи, пожалуйста...
- Я люблю тебя!
- Я тоже люблю тебя, Альбин, но немного не так, как ты думаешь. По-другому... - Ривен
тревожно оглянулась на озеро, которое стало уже иссиня-черным. - Честное слово, Альбин, пройдет
несколько лет, и ты поймешь, что я никогда не была такой женщиной, какая тебе нужна, но если ты
хочешь увидеть свое будущее своими глазами - ты должен уйти отсюда сейчас.
- Без тебя я никуда не смогу уйти!
- Уходи! - Ривен выпрямилась, и в ее голосе громыхнул гром. В ее глазах светилась властность
и такая сила, какой Альбин ни разу еще не видел в ней. Он не мог не подчиниться ее приказу. С
тяжелым сердцем он повернулся и вскарабкался на откос к Фену.
- Я уже начал о тебе беспокоиться, - встретил его старый путешественник. - Это озеро стало
довольно-таки страшным на вид.
- Она не хочет принимать моей помощи, - уныло проговорил Альбин, - она говорит, что мы
должны уйти отсюда.
- Может статься, нам и в самом деле лучше уйти. Этот пруд что-то чересчур сильно действует
мне на нервы.
- Я не могу уйти, пока не увижу, что хочет сделать Ривен.
- Но это не слишком приятное место, чтобы оставаться тут на ночь, - возразил Фен.
- Ты прав, но если нам придется заночевать - так тому и быть. Я, во всяком случае, останусь.
Фен не ответил другу. Подняв вверх свою кудлатую голову, он стал нюхать воздух, как
заправский охотничий пес.
- Эге, да у нас гости!
- Гости?!
- Да, кто-то идет сюда, нисколько не заботясь о том, какой шум он поднимает своими
башмаками.
Несколько минут подряд Ривен молча стояла на дне каменной чаши и смотрела вверх, в то место,
где исчез из вида Альбин. Она догадывалась, что он все еще там, где-то прячется, но не могла
разглядел, - где. По крайней мере, теперь он был на достаточном удалении от священного озера, так
что оно ничем не могло ему повредить.
Повернувшись к воде, Ривен пробормотала несколько успокаивающих слов. Через некоторое
время Омут успокоился и стал нормального голубого цвета.
- Грис! - пробормотала Ривен, устало опускаясь на песок. - О Грис!
Ривен знала, что теперь ей тоже нужно уходить, возвращаться в свою пещеру, но почему-то не
могла. Еще слишком свежа была память о Грис, еще слишком свежа была боль. Однако не только это
заставляло Ривен чувствовать себя в растерянности. Грис обрела покой, но она, Ривен - еще нет.
"Моя мать умерла, а я все это время не знала о том, что она была моей матерью", - размышляла
Ривен. Всю свою жизнь она считала себя дочерью Ниомы и никогда не сомневалась в своем нраве на
обладание камнем. Не означало ли все то, о чем уходя поведала Грис, что на самом деле Ривен не имеет
права владеть камнем доуми? Нет, - Ривен коснулась рукой зеленого камня и ощутила внутри себя его
далекий, но властный призыв, несмотря на сопротивление ее нерожденного еще ребенка. Она завоевала
это право. Но даже это теперь значило для нее не слишком много, когда все остальное ушло
безвозвратно.
- Мама, - прошептала Ривен, - ты права, мама. Мир стал другим, и в нем нет больше места для
таких, как мы. Наверное, мне следует пойти за тобой. Наверное, и моя жизнь тоже должна закончиться
сейчас.
Но лишь только эта мысль пронеслась у нее в голове, Ривен ощутила сильный толчок в живот,
словно ее дитя подслушало ее мрачные мысли и заявило таким образом о своем несогласии.
Ривен поняла вдруг, что улыбается сквозь слезы.
- Ты хочешь сказать своей матери, что хочешь жить, сынок?
Ребенок у нее в животе отозвался на эти слова бойкой барабанной дробью, и Ривен громко
рассмеялась. Затем она снова уселась на берегу.
- Да, я вижу, что ты - хочешь. Твоя мать может сколько угодно оплакивать свои потери и
гибель своего мира, а ты готов встретить мир новый, жить в нем и видеть сны о новых, прекрасных и
удивительных мирах.
Все еще улыбаясь, Ривен наклонилась к воде и провела рукой над ее поверхностью. Откуда-то ей
было известно, что сейчас она увидит будущее, увидит его каким-то особым способом, каким никогда
раньше не пользовалась.
В воде внезапно показалось лицо, в котором она инстинктивно узнала своего еще не родившегося
сына. Это был тот же самый десятилетний мальчик, которого она уже видела однажды. Тогда его лицо
было искажено мукой, но теперь сын с надеждой улыбался ей из воды.
- Каким красивым мальчиком ты будешь со своими черными кудрями и голубыми глазами, -
прошептала Ривен. - Ты так же красив, как и твой отец в те годы, когда он похитил у Ниомы зеленый
камень и положил начало всем этим событиям...
Изображение на воде задрожало и исчезло. Вместо него в воде появилось лицо Броуна, который
неслышно подошел к Ривен и наклонился над водой. Ривен ахнула и обернулась, чтобы убедиться, что
это и в самом деле он.
- Нет, - прошептала она, - ты не должен... это нельзя!
Броун не обратил внимании на ее протесты. Он, казалось, даже не слышал ее, хотя его
пристальный взгляд не отрывался от ее лица.
- Еще один раз я отправился за тобой в горы, Ривен. Еще раз я прошу тебя вернуться со мной в
Джедестром.
В величайшей тревоге Ривен заломила тонкие пальцы:
- Тебе нельзя здесь оставаться, Броун. Это священный Омут доуми, место, куда мы приходим
умирать.
Броун крепко схватил ее за руку:
- Ты ведь не хотела покончить со своей жизнью, правда?
- Нет, нет! - Ривен отрицательно покачала головой. - Я хочу жить ради нашего сына.
- Тогда останься со мной, Ривен. Будь моей, будь королевой. Народ Полуострова нуждается в
тебе. Ты нужна и мне, Ривен! - Его сапфировые глаза умоляюще смотрели на нее.
Ривен не выдержала и отвела взгляд.
- Ты говоришь так потому, что я доуми, - сказала она, отворачиваясь. - Ты думаешь, что это
укрепит твое и нашего сына право на трон.
- Ты действительно так думаешь? - Броун охватил ее за плечи и заставил подняться. Прижимая
ее к себе, он заглянул ей прямо в глаза: - Я полюбил тебя с того самого момента, как увидел. Поверь
мне.
Ривен внимательно посмотрела ему в лицо, любуясь его решительными и непреклонными
чертами. Раньше ей казалось, что годы лишили его былой юношеской красоты, но теперь она поняла,
что она ошиблась. Она подумала, что Броун сейчас гораздо красивее, чем когда-либо.
- Как я могу поверить тебе, поверить, что именно я тебе нужна, если ты до сих пор носишь эти
камни и думаешь, что наш сын сумеет править при помощи их могущества? Если они убивают тебя, то
тоже самое они сделают и с ним.
- Значит, между нами стоят только эти проклятые камни?
Ривен медленно кивнула:
- О Броун, они всегда стояли между нами и всегда будут стоять.
- Вот тут ты ошибаешься. - возразил Броун. - За эти камешки я продал свою юность и, может
быть, часть души, но им не отнять у меня того, что осталось от моей жизни.
К ужасу Ривен и к удивлению Альбина и Фена, которые продолжали следить за происходящим из
своего укрытия высоко на горе, Броун сорвал с головы корону и сильным движением руки зашвырнул
сверкающие на солнце камни в священные воды Омута.
Ривен с изумлением смотрела на воду. Как ни тяжела была корона, она не погрузилась в воду, а
осталась на поверхности, медленно дрейфуя к берегу. Ривен потянулась туда, словно желая схватить
камни, но Броун крепко держал ее за плечи.
- Оставь это, - решительно сказал он.
- Но Омут не имеет дна! Ты никогда не получишь их назад.
- Я не хочу получать их назад! - Подувший ветерок взъерошил золотые кудри Броуна, прилепив
несколько прядей к его высокому лбу. - Я хочу только, чтобы у нас с тобой было общее будущее. У
нас и у нашего ребенка.
Ривен отвернулась от Омута и взглянула на него.
- Ты и правда так думаешь?
- Правда. Камни доуми и их могущество - это наследие прошлого, в котором мы больше не
нуждаемся. Покуда мы уповаем на них, они будут тянуть нас назад, виснуть на плечах тяжким грузом.
Без них мы сможем уверенно идти вперед и строить наше собственное будущее. Разве ты не видишь
этого, любимая?
Ривен бросила взгляд в сторонy Омута. Корона стала погружаться. Когда чеканный золотой обруч
и камни исчезли под водой, поверхность озера вздрогнула. Броун сделал свой выбор.
- Пути назад нет, - прошептала Ривен, глядя ему прямо в глаза.
- Нет, - проcто сказал он.
И немедленно ее зеленый камень стал горячим и тяжелым. Ривен сжала его в кулаке, продолжая
смотреть на Броуна. "Он предлагает мне и моему ребенку новую жизнь" - подумала она, ни на
секунду не усомнившись в его искренности, ибо только что, у нее на глазах он принес ей величайшую
жертву.
Затем взгляд Ривен снова вернулся к Омуту. Наверное, Броун прав. Может быть, этот день станет
концом старой эры и началом чего-то совершенно нового. Таунис, Дриона, Грис - все они ушли в
небытие. Только она и Эол оставались живыми представителями рода доуми. Очень может быть, что
они никогда больше не услышат об Эоле, капризном и бесшабашном скитальце, и поэтому все камни
должны вернуться в Омут.
- Ты примешь меня без этого? - спросила Ривен, снимая с шеи цепочку, на которой в последнее
время она носила свой камень.
- Я приму тебя без всего. Ради того, чтобы ты была рядом, я готов пожертвовать всем, кроме
чести.
- Тогда я готова сделать эту малость, - сказала Ривен и, улыбнувшись Броуну со всей любовью,
которую ей не было нужды дольше скрывать, она легко забросила цепь и камень в воду. Камень
скрылся под водой, и поверхность озера слегка зарябила, приобретя бледно-опаловый оттенок.
- Пропал навсегда, - прошептала Ривен.
- Легко отделалась, - ответил Броун.
Пристально глядя Ривен прямо в глаза, он вынул из кармана своего дорожного плаща знакомый
золотой предмет. Ривен счастливо улыбалась, пока король снова надевал на ее запястье свадебный
браслет. За их спинами по поверхности Омута метались искры, а из глубины доносилось негромкое
бормотание.
Когда Броун поднял Ривен на руки и они поцелуем скрепили свою клятву, поверхность озера
снова стала спокойной и безмятежной.
Поділитися у соцмережах
