Жанр: Фантастика
Избранник
...!
Сашка насторожился.
- Ой, подожди, Лен! У меня человек!
Санитарка, тяжело переваливаясь, побежала за курткой, а когда вернулась, Сашка
поинтересовался:
- Я что-то не понял, чего эта Неля хочет?
- Так это... в сопки уйти!
- Зачем? - оторопел Сашка. Старуха пожала плечами:
- Боится, что в психушку всех посадят...
- И когда они... ну, в сопки уходят? - не особенно надеясь на ответ, поинтересовался
он.
- Да прямо сейчас. Они уже возле Шаманки стоят... - Она сунула ему куртку, снова
схватила трубку, а Сашка лишь ошарашенно моргал. Вот это была новость!
Он вышел на улицу и начал обдумывать положение. Сашка не знал, понимает ли Неля,
что психушка - это еще не конец света, а для Силы - просто бездна, неисчерпаемый кладезь
новых возможностей! Поскольку каждый контактный врач понесет Инструмент Силы сначала в
свою семью, а затем десяткам приходящих и уходящих пациентов. Что даже сама локализация
служит Силе, потому что каждый новый мент, следователь или конвойный понесет Ее
Инструмент десяткам и десяткам задержанных и отпущенных им граждан.
Теперь ему было немного жаль этих людей, не ведающих, сколь тонкие замыслы
начинают воплощаться посредством их плоти. Но всё-таки более всего его беспокоила Неля.
Она могла и не знать, что такое хотя бы одни сутки в зимних северных сопках, но рисковать
столькими людьми, столькими живыми носителями Силы она никакого права не имела.
Сашка вышел на улицу и быстрым шагом отправился в сторону Шаманки, но уже через
пару кварталов нарвался на кордон.
- Ку-да? - кинулись наперерез ему двое дружинников.
Сашка заглянул им в глаза и понимающе кивнул: зрачки как полтинники, что значит "брат
восстал на брата". Он вернулся назад и увидел, что подступы к Шаманке наглухо перекрыты:
на дорогах автобусы, на перекрестках милицейские уазики, а вдоль всей этой линии,
притоптывая замерзающими ногами и дружески тыкая друг друга кулаками в шутливом
спарринге, стоят дружинники и менты в пропорции десять к одному.
- И не пройдешь! - хмыкнул он. - И что мне теперь делать?
Сашка вспомнил предупреждение пожилого милиционера, представил себе, как там, у
реки, болезненно возбужденный Федор Иванович готовится к решающей спецоперации, и его
вдруг осенило!
- Эй, капитан! - махнул он рукой ближайшему офицеру.
Тот повернулся и смерил Сашку оценивающим взглядом.
- Бугровой Марго здесь не было?
- Нет, - мотнул втянутой в плечи головой продрогший офицер. - Не проходила.
- А батя ее... ну, Федор Иванович... тут? - Офицер сдержанно, стараясь не высовывать
шею из воротника, утвердительно кивнул:
- В штабном автобусе...
- Спасибо! - широко улыбнулся ему Сашка и помчался в обратную сторону.
Беспрепятственно провести его через кордон могла только Маргарита.
Он подбежал к знакомому подъезду, взбежал на третий этаж и позвонил. Молчание. Тогда
он вжал кнопку звонка до упора. Ноль.
- Черт!
Маргариты дома не было.
"Вот где она может быть?!"
Сашка бегом помчался домой, взлетел по гулкой лестнице на второй этаж, открыл дверь,
пробежал по комнатам... Пусто.
В принципе, Марго могла быть у друзей, но Сашка знал только одного ее сотоварища -
Бобика. Личность, конечно, малоприятная, но место ее нахождения Бобик знать мог. Сашка
вздохнул, захлопнул дверь и помчался дальше.
Он снова пересек площадь, выскочил на нужную улицу, но перед самой дверью Боба
заколебался: воспоминания об этой квартире остались жутковатые. Внутри раздался громкий
девчоночий хохот, и он с облегчением вздохнул и нажал кнопку звонка. Раздалось шарканье
домашних тапочек.
- Щас...
- Если не принес, скажи ему...
- Хи-хи...
Бобик открыл дверь и опешил.
- Марго у тебя? - в наглую протиснулся мимо него Сашка и заглянул в единственную
комнату.
Раскрасневшаяся Маргарита сидела в обнимочку с каким-то парнем. То есть не она его
обнимала, но всё равно.
- Марго! - позвал он.
Она подняла глаза - и как обожглась.
- Нам пора, Марго.
- Это он, что ли? - хохотнула оседлавшая другого парня девчонка. - Ой, какой
хоро-шень-кий!
- Я никуда не пойду, - решительно покачала головой Маргарита и опустила глаза.
Конечно, она всё знала.
- Пойдешь.
- Ты чего, братан? - вмешался кто-то. - Не въехал, че тебе сказали?!
Сашка шагнул вперед, отодвинул в сторону вздумавшего заступиться за Маргариту парня,
а когда тот не понял, с ходу сунул ему в челюсть.
Парень с грохотом полетел через стул, вскочил, кинулся на него, но Сашка словно опять
приобрел второе зрение. Он легко пропустил противника мимо себя, тут же двинул ему под
ребра - и тот согнулся и влетел куда-то под задребезжавший посудой стол.
- Пошли, Марго, - протянул Сашка руку. - Времени в обрез.
Она поднялась и в полной, гробовой тишине вышла за ним в прихожую - одеваться.
Они бежали изо всех сил, но уже через несколько кварталов у Сашки начались рвотные
позывы, и он согнулся, безуспешно пытаясь избавиться от вязкой, плотной слюны.
- Что с тобой?! - испугалась Маргарита.
- Да то же самое, что и со всем городом! Блин! - Он кинул на нее взгляд. Маргарита
как-то сразу сгорбилась и потемнела лицом.
- Да всё нормально, Марго! - усмехнулся он. - Не это страшно...
Маргарита отвернулась.
Сашка дождался, когда приступ закончится, и тяжело выдохнул.
- Ты меня, главное, через кордон проведи. А дальше я сам.
Они взялись за руки и, скользя на поворотах, дом за домом и квартал за кварталом,
побежали к Шаманке, но Сашка уже видел: не успевают!
Над опустевшим, обезлюдевшим городом раздавались отрывистые, гортанные команды. А
из проулков то справа, то слева на главную улицу выбегали небольшие, компактные отряды
дружинников. Они сливались с остальными и теперь уже единой, грохочущей сотнями и
сотнями пар тяжелых ботинок массой стекали по уходящей вниз, к Шаманке, дороге. Редкие
командиры пытались удержать "своих", но Сашка уже видел: бесполезно - Сила вышла
из-под всякого контроля и текла по улице легко и свободно. Тяжелое дыхание, периодические
рвотные позывы, расширенные зрачки... здесь таких была половина.
Огромная темная река подтекла к небольшой площадке за несколько кварталов от реки и,
ударившись о кордон, стала тормозить.
- Так! Всем разбиться по командам! - скомандовал кто-то невидимый.
- Шестой механический, ко мне!
- Пятый транспортный, ко мне!
Все вспомогательные службы огромного прииска были здесь.
Их начали оттирать в сторону, и Сашка понял: пройти вместе со всеми не удастся, и
потащил Маргариту в сторону, к стоящему на перекрестке патрулю.
- Куда?! - сразу остановили их.
- Санек! - позвала Марго, и Сашка даже вздрогнул.
- А-а... Маргарита! - узнавающе протянул молодой лейтенант.
- Мы к отцу.
- Нельзя, Маргарита, - покачал головой офицер. - Ему сейчас не до тебя.
- Да, я знаю, - потупилась Марго. - Но мне срочно надо. Очень надо!
Маргарита молитвенно прижала кулачки к груди.
- А этот... с тобой?
- Да, - жалостно улыбаясь, кивнула Марго. - Одной как-то... сам понимаешь,
страшновато.
Офицер крякнул, остервенело растер красное от мороза ухо и махнул рукой:
- Ладно, так и быть. Только быстро мне! Чтоб туда и обратно! Мухой!
- Без проблем, Санек! Я мигом!
Они стремительно протиснулись мимо милицейского уазика, юркнули внутрь
находящегося в зоне оцепления двора, пробежали мимо длинного ряда деревянных сараев,
каких-то строительных вагончиков, выскочили к реке и... остановились.
Берег Шаманки был полон. Зажатые рекой с одной стороны и дружинниками - с другой,
общинники стояли на заснеженной поляне плотной черной массой - молчаливые и ко всему
готовые.
Их было человек шестьсот, не меньше. Очень много женщин, в основном зрелых,
относительно немного мужчин... Кое-кто держал высоко поднятые над головой плакаты с
чьими-то портретами, но чьими именно, Сашка отсюда не видел. Он вдруг вспомнил что-то
детское, ему тогда и пяти, наверное, не было... Колонна, а впереди - украшенная
транспарантами и огромным портретом Ильича машина... Именно возле этой машины отец
украдкой пил с мужиками водку, а потом возвращался в колонну повеселевшим, и они пели
заводные, веселые частушки про тракториста, к которому на уборку приехала жена. Смысла
Сашка тогда не понимал, но то, что это весело, запомнил на всю жизнь. И теперь, при виде этих
плакатов, он почему-то вспомнил именно то яркое и праздничное настроение. Может быть,
потому, что здесь тоже были портреты каких-то вождей.
- Сила с нами! - прозвенел над рекой слабый женский голос.
Маргарита вздрогнула.
Сашка пригляделся и увидел, что на пустое, отделяющее толпу от дружинников и
милиции поле вышла женщина. Но было в ней что-то не так. Сашка пригляделся и охнул!
Конечно же, это была Неля. Но черные, прекрасные волосы были распущены, и была она
в легкой белой блузе и ярко-красной, не слишком длинной юбке, из-под которой виднелись
голые, босые ноги.
"Чего она хочет?"
- Граждане сектанты, немедленно разойдитесь! - на всю поляну прогремел мегафон.
- Сила с нами! - уже увереннее прокричала в ответ Неля и двинулась вдоль передних
рядов единомышленников, твердо ступая босыми ногами по снегу.
Ряды стоящих напротив дружинников колыхнулись.
- Мама?
Маргарита тронулась с места и пошла в сторону матери, и Сашка вдруг осознал, что
единственное его желание - повернуть время вспять и остановить этот кошмар.
- Подожди, Марго! - заорал он и кинулся вслед. - Я с тобой!
Они стремительно двинулись по неширокой свободной полосе, меж молчаливой черной
толпой слева и такой же молчаливой и черной толпой справа, и Сашка просто не справлялся с
осознанием того, что происходит.
Где-то там глубоко внутри он помнил, что всё вроде так и должно быть, что это и есть
воля Силы, но теперь он далеко уже не был уверен в том, что ее пути не ведут в никуда. Потому
что своими глазами видел: только что родившегося, даже еще не вставшего на ноги младенца
новой человеческой расы кинули на заснеженный ринг. И в противоположном углу стоит вся
махина родительской силы и власти, совершенно не осознающей того факта, что безобразное
окровавленное существо напротив - ее собственное дитя.
- Граждане сектанты... немедленно разойтись! - режуще, как по стеклу, проскрипел
мегафон.
- Мама!
Маргарита подбежала к Неле и прижалась к ее груди.
- Сила с нами, - уже менее уверенно произнесла мать.
- Мама, пойдем домой! - потянула ее Марго. - Ну пойдем!
Мегафон на той стороне внезапно прокашлялся и заговорил голосом подполковника
Бугрова.
- Маргарита! Уйди оттуда, Маргарита!
Сашка преодолел последние отделяющие его от Нели метры:
- Неля...
- Наследник?
- Да, это я. Не надо этого, Неля. - Неля вдруг широко улыбнулась:
- Ты принял Силу... я вижу...
- Да, Неля. Принял.
Неля просияла и повернулась к своим:
- Учитель принял Силу!
- А-а-а?!
Толпа всколыхнулась, пришла в движение.
- Маргарита! - взревел мегафон. - Уйди оттуда, Марго-о!
- Он принял Силу! - многоголосо перекликалась толпа. - Учитель с нами! Он
принял... Силу...
- Марго, я тебя умоляю! - чуть не рыдал мегафон. - Уходи оттуда! Немедленно!
Бегом!
Неля перехватила дочь левой рукой, а правой обняла Сашку и прижала его голову к своей
груди:
- Как я счастлива, дети мои! Бог мой! Как я счастлива! Теперь нам есть с кем встретить
наш Апокалипсис!
- Какой Апокалипсис?! - отодвинулся Сашка. - Ты чего несешь?!
- Это коне-ец, - с горьким пониманием истины, как она есть, закивала Неля, и Сашка
вдруг увидел: как же она постарела! - Это конец...
- Ты ничего не путаешь, Неля? - заглянул он в ее черные, на всю радужку, зрачки. -
Это лишь начало! Шестая раса только родилась! В тебе! Во мне! Не хорони ее!
- Нет, Саша, - горько покачала головой Неля. - Испытания только начинаются. Нам
здесь не оставят ни пяди!
- Но это же самоубийство! Ты же видишь: они там невменяемы!
Неля покачала головой:
- Я вижу, Саша. Вот и пусть отыграются на нас. Пусть они думают, что вместе с нами
избавятся от необходимости меняться самим.
Сашка крякнул. Неля снова оказалась права.
Да, их всех локализуют и изолируют. Да, кое-кто не сможет этого пережить и уйдет
досрочно. Но завтра сегодняшние гонители проспятся, глянут в зеркало и увидят в нем зрачки
своих вчерашних жертв. А пока этого не случилось, пусть они будут спокойны и уверены, что
истребили зло под корень! И пусть Сила получит передышку, чтобы идти дальше.
"Сила только массами управляет беспощадно, - вспомнил он вдруг слова дядьки, - а
человеку она всегда выбор оставляет..."
Так оно и было. И до тех пор пока Сашка не сделал свой выбор, он еще мог что-то
изменить. Но теперь и ему приходилось разделять общую судьбу - одну на всех.
Нестройная масса дружинников дрогнула, и Сашка увидел, что, подстегнутые изнутри
адреналином, а может быть, еще и водкой, мужики уже просто не выдерживают бесконечного
стояния лоб в лоб со своим далеко не условным противником.
- Маргари-и-ита! - прорыдал мегафон, и это словно сорвало последний
предохранитель.
Толпа напротив снова дрогнула, загудела миллионами закоротивших под черепными
коробками вольт и пошла вперед.
Его отсекли сразу. По команде мгновенно сообразившей, да что там - всегда это
знавшей, - что сейчас начнется, Нели десяток мужиков рванули Сашку на себя, затем подняли
его на руки, вырвали вверх и потащили над бушующей человеческой массой к реке. Мимо
проплыл запечатленный на лаковом портрете застенчивый лик Махатмы Ганди.
- Не-ет! - заорал Сашка. - Наза-ад! Я не могу-у туда!
Но его не слушали: Учителя следовало спасать.
- Я приказываю! - орал он. - Назад! - Бесполезно.
И когда позади послышался этот лязг, Сашка вывернулся, ухватил кого-то за руку и
повернул ее на излом. Хрустнуло, и хватка несущих его мужиков ослабла. Он уцепился за
проплывающую мимо тонкую пацанячью шею, увидел черные, как бездна, и все-таки
испуганные глаза, изо всех сил подтянулся к ним - и вырвался!.. Соскользнул, упал на
четвереньки и пополз вперед, продираясь сквозь десятки переминающихся ног.
Впереди страшно закричали, и он понял, что передняя линия близко и там уже правят бал
законы бойни.
- Марго-о!
Толпа всколыхнулась, кто-то зацепился за него, упал, и впереди неожиданно появился
просвет. Он вскочил.
- Марго-о!
Прямо на него, с выпученными, черными от сладостного предчувствия глазами и уже
поднятым над головой прутом арматуры, шел дружинник.
- Ы-ы-ы!
Сашка вбил ему в горло кулак и в отчаянии завертел головой:
- Марго!!! Где ты?!
Мимо проволокли щуплого бородатенького и, судя по широко распахнутым глазам,
совершенно невменяемого мужика. Его азартно лупили обрезками кабеля и арматуры по спине,
голове, почкам трое таких же невменяемых дружинников, и мужичок только всхлипывал и
через раз икал.
- Саш-ша!..
Сашка вздрогнул, сбил мешавшего ему дружинника с ног и рванул на голос.
- Марго! Где ты?!
- Саша!
Он перепрыгнул через сидящую в снегу, сжавшую растопыренными пальцами
окровавленную голову женщину и сразу же увидел ее. Там, вдали, у самого края, Маргариту
сосредоточенно, как дюжие черные пауки, тащили куда-то в сторону двое мужичков. Сашка
уклонился от летящего ему в лицо кулака, поднырнул под чью-то руку, перепрыгнул через
очередное распростертое тело, выскочил на открытое место и помчался вслед. Ему наперерез
уже мчались два милиционера.
Сашка увернулся от первого, поднажал, но второй успел ухватить его за ворот, и Сашка
резко развернулся и увидел прямо перед собой возбужденное погоней лицо Шитова.
- Ты?! - выдохнул Шитов.
Зрачки у капитана были самые обычные.
- Я, - глотнул Сашка и двинул ему лбом в лицо. Шитов исчез.
- Держи его! - заорали сбоку. - Держи-и!
Но остановить Сашку они уже не успевали. Он догнал "сладкую парочку" у самого
автобуса, развернул к себе первого... ударил, затем второго - тоже, и, когда его все-таки
повалили в снег и начали, сосредоточенно пыхтя, топтать высокими армейскими ботинками,
Маргарита уже бежала в сторону обросшего мегафонами отцовского уазика.
Только потом Сашка осознает, как ему повезло. Потому что, в отличие от снаряженных
арматурой и полыхающих неутолимой жаждой действия дружинников, у ментов были только
дубинки да ботинки. Да и психически адекватных среди службистов было всё-таки побольше,
чем среди подстегнутых адреналином добровольцев.
Его схватили за ноги и потащили животом по мерзлому, колючему снегу. Куртка, свитер и
рубашка задрались и мгновенно оказались где-то у горла, голова болталась из стороны в
сторону, и моментами Сашка даже видел, как тянется за ним рваный кровавый след. А когда его
подняли и поставили на колени, дело было сделано, и милицейские офицеры уже грамотно
осаживали не умеющих остановиться дружинников. Инфицированные раньше других, а потому
находившиеся в третьей, последней стадии заболевания, а значит, и в глубокой депрессии
сектанты потерпели сокрушительное поражение. Правда, человек двадцать сумели перебраться
через реку вброд и теперь, опираясь друг на друга, выливали воду из ботинок и тревожно
поглядывали в сторону оставшихся на этом берегу единоверцев. А единоверцы были
повержены и рассеяны, и менты уже ставили их на ноги и сколачивали в небольшие, человек в
двадцать-тридцать группы. Мальчики - к мальчикам, девочки - к девочкам. Строили в
колонны и гнали по забрызганному кровью снегу и разбросанным в снегу рваным портретам в
узкий промежуток меж автобусами. А потом настал и его черед.
- Встать! - скомандовал подошедший офицер, и Сашка узнал в нем того самого Саньку,
что пропустил их с Марго сквозь оцепление. Но лейтенант его не узнавал. Действительно не
узнавал.
Сашка послушно поднялся.
- Вперед!
Сашка тронулся, капая кровью, прошел к аккурат подошедшей группе задержанных
мужиков и встал в хвост.
- Шаго-ом марш!
Их выгнали на узкий проулок и погнали от моста параллельно реке. Справа и слева
вплотную к колонне шли менты, а чуть дальше, у самой обочины, - дружинники с повязками
на рукавах.
- Куда нас? - всё вертел головой идущий впереди Сашки бородатый мужичок. - Куда?
- Разговорчики!
Но мужик все никак не мог успокоиться, и его выдернули из строя и швырнули на
обочину, под ноги мгновенно слетевшимся добровольцам.
- Пра-вое плечо вперед! Куда?! Налево, я сказал! - Колонну завернули, и Сашка увидел
впереди высокие опоры стадионных прожекторов.
- Бегом м-марш! - Они побежали.
- Не отставать! Шире шаг!
Колонна ускорила бег. Их быстро прогнали мимо большого жилого массива и так же, на
бегу, завели на уже залитый льдом каток стадиона. Ноги скользили, но сбросить скорость им не
позволили.
- Бегом была команда!
Там впереди уже топтались на месте уведенные чуть раньше группы.
- Левое плечо вперед!
Колонна послушно повернула направо.
- На месте...
Кое-кто остановился, и снова заработали дубинки.
- На месте была команда!
Они переминались с ноги на ногу, имитируя бег на месте, и смотрели, как на лед стадиона
всё так же бегом загоняют еще одну группу сектантов, затем еще одну, и еще...
А потом пошли женщины.
Им досталось меньше, чем мужикам, но качало их сильнее. Их тоже подгоняли, но
упавших не били, а быстро помогали подняться и ставили в строй. И группы шли и шли, и их
ставили и ставили, одна к другой, на небольшом, метра в два, расстоянии, отчего стадион
вскоре начал напоминать сюрреалистическую, кошмарную шахматную доску. А потом была
команда "стой!", и шуршание сотен еле подымаемых ног постепенно прекратилось.
По свободным проходам меж отдельными колоннами тут же пошли милиционеры.
Легкими постукиваниями дубинок они быстро выровняли ряды, загоняя выпадающих из строя
внутрь и вытягивая наружу тех, кто рефлекторно норовил уйти поглубже.
Сашка с усилием разодрал заплывающие веки, почувствовал, что кровавая корка на лбу и
подбородке уже ссохлась, и глянул в сумеречное небо. Солнце только что село, но сообразить,
который час, ему не удавалось - башка просто не работала. У выхода на трибуну суетились
фигуры в темных комбинезонах, мимо колонн провели рослую восточноевропейскую овчарку,
щеки уже пощипывал морозец, но ничего не происходило: ни через полчаса, ни через час, ни
через полтора.
А потом день окончательно сошел на нет, над городом повисла морозная зимняя ночь, и
тогда в глаза ударил свет одного за другим включенных прожекторов, а менты пришли в
движение.
Они снова пробежали по рядам, проверяя, ровно ли стоят локализованные сектанты, а
затем заворчали моторы, и на лед выехали несколько машин представительского класса и два
милицейских уазика. Сашка вытянул шею, но увидеть ничего не удавалось - шеи вытягивали
все.
- Все здесь? - поинтересовался бархатный баритон.
- Все, Николай Павлович. - Это был мэр.
Он прошел вдоль рядов и остановился напротив одной из колонн:
- Федор Иванович!
- Да, - отделился от уазика Бугров.
- А это не твоя?
- Маргарита?! Ты что здесь делаешь?! Я же тебя домой отправил!
Сашка глотнул подступившую к горлу вязкую слюну и превратился в слух. Марго что-то
ответила, но что именно, расслышать не удалось.
- А ну, домой!
- ...мать...
- Что... мать? Что мать?! Она свою дорогу выбрала! Ты что, тоже туда хочешь?! Вперед,
я сказал! Свешников! Ко мне!
От машины отделился рослый милиционер.
- Забирай ее на хрен!
Было слышно, что Марго упирается, но ее подхватили, и Сашка даже сумел увидеть, как
рослый, крепкий Свешников тащит девчонку в уазик.
- И никуда не отпускай! - вдогонку крикнул Бугров. - Меня дожидайтесь!
- Есть, товарищ подполковник!
Уазик заурчал, осторожно развернулся на скользком льду и медленно тронулся к выезду.
Мэр отошел, так чтобы видеть всех, и тяжело, на весь стадион, вздохнул.
- Ну что, доигрались?
Стало так тихо, что Сашка даже расслышал, как эхом отдалось от трибун последнее
мэрское слово.
- Вроде такие же люди... и мамы у вас есть, и папы... и учили они вас только хорошему.
Откуда это у вас?!
Выстроенные шахматной клеткой люди молчали.
- Ну, хорошо... вы хотите духовности! Я понимаю. Ну и ходили б себе в церковь. Я сам
там бываю... свечку родителям поставишь, помолишься... от души. Чего вам еще надо?
Никто даже не шевелился.
Мэр крякнул и повернулся к начальнику горотдела:
- У тебя все готово?
- Так точно, Николай Палыч!
- Кресла уже сняли?
- Не получится, - мотнул головой Бугров. - Но ребята посмотрели, сказали,
поместятся.
- Точно? А то смотри у меня!
- Всех разместим, - уверенно кивнул Бугров. Мэр повернулся к машине:
- Наталья Владимировна!
- Да, Николай Павлович... - отозвался тоненький испуганный голосок.
- Хоть вы с ними поговорите. А то, я так чувствую, они меня понимать не хотят.
- Я?
- Ну а кто? Это вы у нас психолог!
Сашка вгляделся. Рядом с мэром в коротенькой, игривой шубке стояла та самая девчонка,
что сидела в ОРСе золоторудного треста под плакатом с бесподобной Орейра.
- Поеду проверю, как там все, - кивнул Бугрову мэр. - А ты готовься.
- Понял.
Мэр прошел к машине, и огромный черный "мерседес" развернулся и мгновенно исчез.
- Начинайте, Наталья Владимировна, - кивнул девчонке Федор Иванович. - Я
подожду.
Девчонка шмыгнула носом и вдруг замерла, распрямив свою изящную спинку и глядя
куда-то над толпой.
- Здравствуйте. Меня зовут Наталья Владимировна.
Строй молча ждал, что будет дальше.
- Главное, сохраняйте спокойствие! - дрожащим голосом произнесла Наталья
Владимировна. - И не поддавайтесь своим негативным эмоциям. Тогда последствия стресса
пройдут намного быстрее...
Никто и не возражал.
- Теория позитивного мышления говорит нам, - страдальчески шмыгнула аккуратным
маленьким носиком Наталья Владимировна, - что если постараться, то во всем можно найти и
положительные стороны...
И тогда Сашка засмеялся.
- Эй! Кто там ржет?! А ну, заткнись!
Сашка попытался удержать смех, но тщетно: чем больше он старался противостоять ему,
тем сильнее прорывался наружу этот гомерический, неудержимый хохот.
- Мы не будем обращать внимания, - болезненно возвысила голос Наталья
Владимировна. - Так вот, о чем я? Да! Теория позитивного мышления учит нас...
К Сашке подлетели, рванули за ворот и, оскальзываясь на льду, потащили в сторону.
Швырнули на лед, начали колбасить дубинками, но он уже не мог остановиться и, захлебываясь
тягучей соленой слюной, безудержно хохотал во всё горло. Сила окончательно и безоговорочно
победила. Он был счастлив.
Их продержали на стадионе еще около часа, и, если бы его не поддерживали с обеих
сторон бородатый Олег и тощий, испуганный пацан, он бы столько не простоял. А потом
раздались резкие команды, менты разбежались по курируемым группам и по одной повели их к
выходу.
К этому времени ноги у Сашки совсем отмерзли, а про уши и говорить не приходилось, -
шапочку он потерял еще где-то на Шаманке. Но колонна двигалась, его старательно
поддерживали, и жизнь, вместе с движением, постепенно возвращалась.
Город не спал. Тысячи желтых огней встречали их, и тысячи темных фигур на фоне
разноцветных штор прильнули к окнам и смотрели, как торопливо проводят сквозь город
колонну самых странных и самых радикальных врагов нормального человечества.
Отрывисто покрикивали менты, беспрерывно гавкала невероятно расстроенная
непонятностью происходящего единственная служебная овчарка, ноги скользили по
бугристому, накатанному шинами гололеду, и колонна шла и шла вперед, к неведомой, скрытой
за морозным туманом цели. А потом их остановили у залитого праздничным послевыборным
светом Дома горняка, начали поотрядно подводить к разверстым двойным дверям и загонять
внутрь:
- Первый пошел!
- Второй пошел!
- Третий пошел!
И здесь, внутри, каждый отряд рассаживали в своем собственном, отделенном от
остальных рядами свободных кресел секторе, и тут же назначали старшего.
- Эй, борода! Старшим будешь! И смотри у меня!
- Эй ты, толстомясая! Будешь старшей!
И только когда всех, до последнего, усадили, вперед вышел офицер с наклейкой на носу
- Шитов.
- Значит, так, господа сектанты. Старшие подходят ко мне и получают по листку бумаги.
Авторучки ищите у себя. Всех переписать, списки отдать мне. Вперед.
Его усадили на второй ряд. Около часа, наверное, старшие перекликали своих
...Закладка в соц.сетях
