Жанр: Фантастика
Избранник
...ался бы на своей
исторической родине в поисках пусть и желанной, но, пожалуй, не единственной возможной
для него работы. Но он не доверился. И зря.
Это у них было семейное. Сашкина бабка с точностью до часа знала момент гибели своего
мужа на фронте под Кенигсбергом. Отец хоть и стеснялся, но всегда неплохо гадал, и у Сашки
осталось такое ощущение, что карты для него - просто маскировка, "ширма", призванная
придавать его пророчествам, что называется, социально приемлемый вид. И мать в этом ряду
смотрелась вполне уместно.
Она совершенно не беспокоилась по поводу страстной, почти демонической увлеченности
сына одной зрелой дамой, приехавшей в их город по заданию крупной московской
радиостанции, и, напротив, старательно отговаривала Сашку и каждого из его друзей от
простенького пешего маршрута по Уралу, ссылаясь на дурной сон. По ее снам всё и выходило:
расставание со столичной радиожурналисткой произошло так же естественно, как листопад в
октябре, а переломавшего в том походе тазовые кости дружка они двадцать восемь часов
попеременно, без передыха, практически бегом тащили на себе до ближайшего поселка.
Сашка поежился: у них с собой даже новокаина не было.
А как только он задумал отправиться на Север, матери стали сниться сны с участием
сына. Конечно же, она его отговаривала, но ничего поделать с окончившим аспирантуру и
отчаянно желающим профессионально реализоваться молодым ихтиологом не могла. Тем более
что на удивление кстати позвонил дядька, сообщивший, что у них в городе вот-вот освободится
место на рыбстанции - кто-то из "старичков" уезжал на материк.
"Вот тебе и кстати, - цокнул языком Сашка. - И охнуть не успел, как попал!"
Уазик резко затормозил, захлопали двери, и Сашку вытащили, повели вверх по
ступенькам высокого крыльца, затем через турникет и остановили возле одной из
бесчисленных, выкрашенных в грязно-серый цвет дверей. Развернули к стене лицом, да так и
оставили.
- Привезли? - громко спросили на другом конце коридора.
- Ага! - откликнулся автоматчик. - Щас Шитов придет, и оформим.
Сашка прикусил губу.
Рядом из открытой двери слышался неторопливый разговор. Менты обсуждали
сегодняшнее происшествие в аэропорту, ругали начальство областного авиаотряда, спорили о
размерах пенсии, которую получал бы, наверное, покойный, если б вовремя завязал с полетами,
а Сашка смотрел в стену и связывал факты воедино. И со всех сторон выходило одно: подстава.
Анашу подкинули в аэропорту. Накрыть хотели еще по дороге. Но мужики заподозрили
что-то неладное, провернули этот финт с пересадкой, и "форд" оказался пустым. И тогда менты
выбили ордер на обыск жилища и через час...
Ах, если бы полез в рюкзак за чистой рубашкой! Скинул бы пакет в форточку, и всего
делов!
"Может, чья-то наводка?"
Где-то он слышал про эту агентурную "методу", когда "своих" наркодилеров
по-настоящему не трогают, а вот пришлых, никак не пристегнутых к агентурной сети, по
наводкам всё тех же местных нещадно сажают. Но он-то дилером не был!
"А может быть, кто-то просто ошибся? И показал на меня случайно?"
Исключать этого было нельзя. Но теперь, когда все уже произошло, доказать, что это
агентурный промах и его "отстреляли" по ошибке, было невозможно. В таких вещах не
признаются.
Сбоку загремели ключи, и Сашка вывернул шею. Капитан Шитов уже заходил в кабинет.
- Заводи.
- Пошел! - ткнули его в спину.
Сашка прошел следом и глянул в зарешеченное окно кабинета. На улице уже темнело.
Шитов кивнул автоматчику, Сашку силком усадили на табурет, дверь хлопнула, и
потянулись минуты ожидания.
Капитан открыл и закрыл сейф, разложил на столе бумаги, ругнулся какой-то своей, не
имеющей отношения к Сашке мысли и неторопливо закурил.
- Ну что, Никитин, запираться будем?
- Хороший вопрос, - печально усмехнулся Сашка. - Можно сказать, судьбоносный.
- Ага, - спокойно подтвердил капитан. - Только ты не думай, что отмажешься. Статью
двести двадцать восемь, часть вторую, я тебе гарантирую. От трех до семи.
Капитан уткнулся в разложенные на столе бумаги. Сашка ждал.
- Значит, говоришь, работать приехал?
- Да, работать.
- На рыбстанцию?
В голове у Сашки что-то щелкнуло. Этот вопрос ему уже задавали, но только те, на
аэродроме, спросили, не на прииск ли он приехал... И это понятно: кто бы вспомнил про
маленькую ихтиологическую станцию со штатом в два-три человека?
- А вы откуда знаете, что на станцию? - упер взгляд в капитана Сашка.
- Мы много чего знаем, - усмехнулся капитан. - Тебе и не снилось, как много. Кстати,
работу тебе, случаем, не Евгений Севастьянович обещал?
"Дядька!" - мгновенно поразился своей непроходимой тупости Сашка. Конечно же!
Единственной причиной, по которой местные менты вообще могли иметь к нему какие-то
претензии, был дядя Женя! Точно. Этот - как его? - бородатый уже по пути знал, что их
пасут. Потому и пересел в другую машину.
- Что молчишь? Вопрос понятен?
- Понятен, - задумчиво кивнул Сашка.
- Отвечай всё как есть, и тебе зачтется. Разницу между тремя и семью понимаешь?
Сашка глотнул. Он понимал разницу между тремя и семью годами заключения и уже
догадывался, чем за эту разницу придется платить.
- Что вам надо? - хрипло поинтересовался он.
- Понимаешь... - язвительно улыбнулся капитан. - Вижу, что не тупой. Тогда давай по
порядку. Сколько тебе гражданин Никитин обещал за доставку марихуаны?
Внутри у Сашки полыхнуло.
- Не было у меня никакой марихуаны! Пока меня в аэропорту не "досмотрели". И потом,
вы что, уже и экспертизу провести успели? Откуда вам знать, что там в пакете? А может, это
зеленый чай?
Капитан поджал губы:
- Ты умника из себя не строй, Никитин. Свидетелей достаточно, а экспертиза всё что
надо покажет...
- Не сомневаюсь... - снова не выдержал Сашка. Взгляд капитана резко потяжелел.
- Ты, я вижу, всё-таки не все понимаешь... придется на пальцах объяснять. Вот три! -
Он выставил перед собой три крепких, прокуренных пальца. - А вот семь! Семь, понимаешь?!
Семь!!!
Капитан встал из-за стола и прошелся по кабинету.
- Хочешь, я тебе расскажу, как все было? Гражданин Никитин позвонил тебе домой и
попросил заодно прихватить немного травы... так сказать, для личного потребления. Сказал, что
для личного не запрещено, и даже пообещал какие-то деньги. Так?
Сашка молчал.
- Ты, конечно, не знал, что это наказуемо, а потому поверил ему на слово и привез. Я
ничего не упустил?
Сашка опустил глаза в пол. Отдавать дядьку ментам неизвестно за что, даже не поговорив
с ним, он не собирался. Да и не верил он, что главный инженер огромного золотоносного
прииска, пусть и на пенсии, не найдет способа "отрегулировать" это недоразумение...
Капитан грозил, взывал к здравому смыслу, уговаривал никого не покрывать, иногда
прерывался, чтобы рассказать, как хреново живется в лагере таким фраерам, как он, и снова
грозил. Но Сашка уперся и твердил свое: как пакетик с веществом растительного
происхождения попал к нему в рюкзак, он и понятия не имеет, но не исключает, что его туда
"обронили" при досмотре в аэропорту. Возможно, нечаянно.
Несколько раз допрос прерывался телефонными звонками, и тогда капитан брал трубку,
односложно отвечал, и "сказка про белого бычка", словно искусственный спутник Земли, опять
выходила на орбиту и продолжала совершать оборот за оборотом.
Но прошло еще около трех часов, и капитану в очередной раз позвонили, а еще через пару
минут просунули в едва приоткрытую дверь небольшую серую бумажку.
Сашка настороженно отслеживал каждое движение. Изрядно подуставший капитан еще
некоторое время, правда без прежнего энтузиазма, продолжал старую песню, а потом подвинул
бумажку через стол:
- Подпиши.
- А что это?
- Подписка о невыезде. Погуляешь пока...
Сашка изумился, но быстро взял себя в руки и пожал плечами - он так и сидел в
наручниках. Капитан удовлетворенно усмехнулся, вытащил из кармана ключ, обогнул Сашку и
снял браслеты.
- Давай, быстрее...
"Это что же получается? - усиленно ворочал донельзя уставшими извилинами Сашка. -
Меня взяли с поличным - и на подписку?!"
Он машинально расписался, где указали, получил обратно паспорт и нисколько не
похудевший портмоне, затем пропуск и, всё еще не веря в происходящее, побрел к выходу.
Спину от трехчасового сидения ломило.
Сашка протиснулся через турникет мимо что-то обсуждающего с дежурным
подполковника без фуражки, кажется, того самого, из аэропорта, и только тогда увидел дядю
Женю.
- Всё? - улыбнулся ему дядька.
- До некоторой степени, - пожал плечами Сашка. - Статья двести двадцать восьмая,
часть вторая, от трех до семи. Пока на подписке.
- Как?! - ошарашенно воскликнул дядька и двинулся к турникету. - Федя! Это что за
беспредел?! Какая, на хрен, статья?!
Подполковник медленно развернулся.
- Что смог, то сделал, Женя, - развел он руками. - А чего ты хотел? На нем два
стакана анаши нашли! И вообще, давай об этом не сейчас.
- Какая, на хрен, анаша?! - возмутился дядька. - При чем здесь вообще анаша?! Да я
эти два стакана у любого из твоих архаровцев найду! Уж мне-то лапшу на уши не вешай!
- Послезавтра приходи. Я тебе все объясню.
- Как так - послезавтра?
- Всё, Женя! - выставил вперед большие красные ладони подполковник. - У меня
рабочий день закончился. До понедельника.
- Ну ладно, - сурово вздохнул дядька и повернулся к Сашке: - Пошли, Сашок, мы не
можем терять время. А в понедельник я им всем тут устрою.
Они стремительно сбежали по ступенькам, забрались в микроавтобус, и только тогда
Сашка решил, что пора.
- Они под тебя копают, дядя Женя, - тихо произнес он.
- Я знаю, - решительно кивнул дядька. - Но ты не беспокойся. Всё уладится.
Они смолкли и промолчали всю короткую дорогу до дома, а затем торопливо выскочили
из микроавтобуса, и только у самого подъезда дядька на секунду притормозил.
- Ты извини меня, Саш, что я тебе не всё сразу сказал. Думал, постепенно... а видишь,
как вышло!
- И что теперь?
- Вперед! - ободряюще кивнул ему дядька. - Теперь только вперед!
Они взбежали на второй этаж, дядька толкнул дверь, и Сашка отметил, что гостей стало
меньше, но человек десять еще ждут...
- Все на месте? - сухо поинтересовался дядька.
- Конечно, - ответила за всех Неля.
- Тогда быстро в круг. Пора. - Он развернулся к Сашке: - Пошли, Сашок. Медлить
нельзя.
- А что ты собираешься...
- Фирменную защиту поставим. И не спрашивай сейчас ни о чем! Я тебе потом всё
объясню, - не терпящим возражений тоном отрезал дядька и быстрым шагом прошел в зал. -
Садись.
Сашка сел, куда указали, - в самый центр ковра. Дядька сел напротив, Неля - чуть
слева, затем был бородач с пронзительными синими глазами, затем одна из теток, что встречали
его на аэродроме, затем кто-то еще... Сашка растерянно хлопал глазами.
Кто-то за его спиной чиркнул спичкой, разнес по углам комнаты несколько свечей, затем
щелкнул выключателем и тоже уселся в круг, образовавшийся на некотором расстоянии от
Сашки.
Наступила такая тишина, что Сашка услышал, как далеко за окнами проехала легковушка.
- Александр, сын Ивана, примешь ли ты от нас в помощь Силу? - в полной тишине и
почти кромешной тьме, с упором на "силу", произнес дядька.
"Паранойя, - подумал Сашка. - Причем групповая..."
- Я второй раз спрашиваю, - спустя совсем недолгое время произнес дядька. -
Александр, сын Ивана, примешь ли ты от нас в помощь Силу?
- Ну... если это меня ни к чему не обяжет... - пожал плечами Сашка. - Да и что вы,
собственно, имеете в виду?
Дядька некоторое время помолчал и задал тот же самый вопрос в третий раз:
- Я в последний раз спрашиваю: Александр, сын Ивана, примешь ли ты от нас в помощь
Силу?
"Да черт с ними! - подумал Сашка. - Лишь бы успокоились..."
- Приму.
Круг с облегчением вздохнул, зашевелился, к его голове потянулись заросли ладоней, и
Сашка ощутил слабое покалывание в лице и некую отстраненность.
- Что это? - спросил он и не узнал свой голос.
- Это помощь Силы. Теперь ты защищен. - Кто-то поднялся, включил свет, и Сашка
зажмурился.
- Что это было?
- Потом объясню, - ласково потрепал его по плечу дядька. - Только ребят провожу.
Народ заторопился в прихожую, а Сашка глянул на часы и охнул: 00.45!
- Это надо ж, сколько меня в ментовке продержали?!
- Три с половиной часа, - сверился с часами дядька.
"Тогда должно быть около половины девятого... - подумал Сашка. - И где еще четыре
часа?" На какой-то миг его посетила странная догадка о только что пережитом глубоком
трансе, но он ее решительно отогнал. Сашка точно помнил, что в кругу они просидели от силы
три-четыре минуты...
Он растерянно проводил взглядом высыпавших в коридор "гостей", дождался, когда
дядька закроет входную дверь, и прошел вслед за ним на кухню.
- Чаю попьешь? Или, может быть, ты голоден? - повернулся к нему дядька.
- Ты мне сначала объясни, что здесь творится, - покачал головой Сашка. - Я не насчет
"защиты" или там "Силы", я, знаешь ли, Кастанеду читал, кое-что понимаю... Но при чем здесь
менты - хоть убей! Или это... из-за золота?
Дядька натужно рассмеялся, поставил чайник на плиту и сел напротив:
- Нет, Сашок, это не из-за золота. Лично я этим никогда не баловался. И никому бы не
советовал. Просто... как бы тебе это объяснить... здесь происходит некая астральная битва.
Сашка поморщился. Он терпеть не мог этой высокоумной белиберды.
- Ментов с параноиками? - беспощадно поддел он родственника.
- Не совсем, - понимающе хохотнул дядька.
- Только ради всего святого, - молитвенно воздел руки Сашка, - не говори, что здесь
проходит граница между силами Добра и Зла.
Дядька задрал голову и оглушительно захохотал. И, только немного отсмеявшись, замахал
руками:
- Упаси бог, Сашок! Как тебе только в голову такое пришло?!
- А что мне думать? - вопросом на вопрос ответил Сашка. - У тебя, как я погляжу,
целая банда экстрасенсов гужуется! Менты мне в аэропорту пакет анаши с ходу втиснули - я и
вякнуть не успел! А потом: н-на тебе, Сашок, "от трех до семи"! Ты мне, кстати, только работу
обещал!
Дядька понимающе покачал головой:
- С ментами я улажу, ты, главное, не дрейфь. Да и не страшны тебе теперь никакие
менты!
- Ах, ну да! Как же! Мне же теперь Сила поможет! - хлопнул себя по лбу за тупость
Сашка. - Как я сразу не въехал?!
- А ты не смейся, - мгновенно посерьезнел дядька. - Я свое слово держу. Да и Сила
тебя за так просто теперь не отдаст... И вообще, Сашок, ты теперь наследник.
Сашка насторожился. Он уже слышал это слово, и оно ему все больше и больше не
нравилось.
- Наследник, пардон, чего? - Дядька глянул на часы:
- Значит, так, Сашок. Давай-ка часа четыре перекемарим, а потом я тебе всё расскажу и
даже покажу.
Сашка тоже глянул на часы: 01.00.
- До пяти, что ли? - непонимающе моргнул он. - А в пять что будет? Петухи в третий
раз пропоют?
- Вроде того, - тихо рассмеялся дядька. Сашка представил себе, как выслушает всё то
же самое, но в пять утра, и сокрушенно покачал головой: паранойя она и в Африке паранойя!
Даже если она круто замешана на экстрасенсорике.
Он уснул на удивление быстро, видно, сказались-таки и тяжелый двухчасовой перелет, и
вся эта история с ментами. А потом его плеча коснулись, и Сашка буквально подлетел. Голова
была свежей, мысли - ясными, настроение - хорошим. Даже как-то странно.
- Пора, Сашок.
- Что? Уже пять?
- Пять минут шестого. Ты так аппетитно дрыхнешь, даже будить не хотелось.
Сашка невольно улыбнулся: дядя Женя уже говорил ему это однажды, тогда, пятнадцать
лет назад, когда будил, чтобы идти на рыбалку. И ведь надо же, запомнилось!
Он вскочил, с наслаждением потянулся, стремительно натянул одежду, вышел в
освещенный коридор и принял плотную камуфляжную куртку.
- Надень. Там холодно будет.
Сашка внимательно посмотрел в дядькины глаза: спокойствие, разумность, понимание.
Учитывая обстоятельства, совсем неплохо.
- А куда мы пойдем? Если не секрет...
- В сопки.
Сашка сразу успокоился и принялся натягивать ботинки. Выходы на природу были ему по
сердцу. Бог его знает, с чем это связано, но лично он отметил интересную закономерность: по
мере удаления от любого населенного пункта всякие козлы исчезают в геометрической
прогрессии. Вместе с мусором и смогом. Отойди на пятьдесят километров, и с тобой начнут
здороваться незнакомцы. Отойди на сто, и тебя угостят кашей и чаем. Отойди на триста, и
лучшего друга, чем незваный гость, не найти: и накормят, и уложат.
Правда, сегодня были несколько иные обстоятельства, но думать о них, включая статью,
обещающую "от трех до семи", и собравшуюся вокруг дядьки паранойяльную группку, не
хотелось.
Они вышли из подъезда, и Сашка поежился: воздух был прохладен и свеж. Пожалуй, даже
тянуло морозцем.
- То-то же! - рассмеялся дядька. - Ты не поверишь: в прошлом году снег четвертого
сентября упал! И больше не таял.
- В-верю, - подыграл дядьке Сашка и цокнул языком. - И как вы тут живете?!
Вопрос был задан скорее по привычке, чем от души. Сашка задавал его неоднократно, и
везде - от Японского моря до Балтийского - он срабатывал одинаково. Потому что ни один
абориген не может удержаться от удовольствия показать заезжему туристу свое превосходство
в том, что касается выживания. "Это у вас там, в столицах, пиво из крана течет и туалеты с
подогревом, а у нас все натуральное, все своими руками..."
Как правило, в ответ, после положенного количества охов и ахов, следовало рассказать,
сколько приходится платить в "столицах" за тепло, свет и, вы не поверите, за воду, отчего уже
аборигены приходили в немое изумление, и "ярмарка тщеславия" быстро превращалась в
обоюдное удовольствие. И даже они с дядей Женей в эту схему "турист-абориген" пусть с
некоторой натяжкой, но укладывались.
- Здесь ведь половина населения - потомки бывших каторжан, - с воодушевлением
распинался дядька. - И кстати, хорошие все люди... плохие у нас как-то не держатся.
Сашка с наслаждением вдохнул терпкий осенний воздух и окинул взглядом возникающие
из темноты серые массивы старых деревянных домов. Кто-кто, а он, пусть и молодой, но
биолог, знал, что в природе "плохие парни" долго не жируют. Запасы съедобных лохов быстро
подходят к концу, а остальные или приобретают совсем уж омерзительный привкус, или
обзаводятся шипами, рогами и пугающей раскраской. И тогда уже хищникам приходится либо
садиться на голодный паек, либо повышать квалификацию, а то и вовсе мигрировать в более
сытные места. Ничего не попишешь: Чарльз Дарвин в действии...
- А вот и обе наши Шаманки, - внезапно произнес дядька. - Сначала речка Шаманка, а
затем и сопка.
Сашка задрал голову. Сопка нависала над одноименной рекой огромной темной массой.
- Некоторые считают, что их в честь шамана назвали, но это не так.
- Какого шамана?
- Того самого... - сверкнул в темноте белыми зубами дядька. - Того самого.
Мгновенно пахнуло привкусом безумия, и Сашка даже притормозил. Но дядька этого не
увидел, и он с трудом, но преодолел секундное замешательство. Ему даже показалось, что
только теперь он понял, что отличает его и дядю Женю, - чувство меры. В отличие от Сашки
все эти экстрасенсы и контактеры не преодолели своего детского восторга перед открывшимися
новыми и сказочными мирами, да так и остались там, вдалеке от реальной, насыщенной не
менее интересными событиями жизни. Вот только какое отношение ко всему этому имеют
менты? Сашка не знал.
- Ты меня слушаешь? - насторожился дядька.
- Конечно, - тряхнул головой Сашка. Дядька принялся говорить дальше, и оказалось,
что звали шамана Николаем Николаевым, и в том, что это реальный человек с реальной
судьбой, были уверены почти все местные жители. Говорили, что в начале прошлого века
будущий шаман, а тогда совсем еще юный туземный парнишка был проводником в питерской
экспедиции. Быстро выучился русскому, еще быстрее - грамоте, и за эти таланты был взят
руководителем экспедиции в Санкт-Петербург, где и прожил, чуть ли не в профессорской
семье, до 1914 года.
Когда началась Первая мировая, Николаев попал на фронт денщиком, был пленен вместе
со своим офицером, но бежал и несколько недель доказывал русской контрразведке, что он
свой.
- Ты только прикинь, каково ему пришлось! - тихо рассмеялся дядя Женя. - Они же
тогда все на японских да немецких шпионах были помешаны! И поди докажи, что твой акцент
- не японский!
А затем был революционный Петроград и очередной поворот судьбы.
Некоторые даже считают, что в то время Николаев довольно высоко поднялся и был на
короткой ноге с такими известными революционерами, как Берзин и Урицкий. Понятно, что ни
подтвердить, ни опровергнуть сие уже невозможно, хотя командировка на родину в качестве
одного из комиссаров новой рабоче-крестьянской власти скорее работает на эту версию, чем
против нее. И поскольку стране было нужно золото, много золота, именно Николаеву пришлось
убеждать своих сородичей в том, что лучшие охотничьи угодья следует уступить артелям
золотодобытчиков, а самим, оставив пережитки прошлого, дружной поступью влиться в ряды
строителей новой, более справедливой жизни.
Естественно, всё прошло совсем не так гладко, как пишут в учебниках, и туземцы
достаточно быстро сообразили, что от новой власти одни напасти, и Николаев стал для них тем
человеком, именем которого пугают непослушных детей. Но дело было сделано, и здешнее
золото пошло в казну.
- Собственно, и весь наш город обязан своим рождением ему, - остановился
передохнуть дядя Женя. - И старики это знают. Ну, вот что здесь раньше было? Пара мелких
приисков да немецкий лабаз - пушнину скупали, и то в сезон. А как золотишко поперло, так
всё появилось: и школы, и больницы...
Прошло несколько лет. Энергичный, умный Николаев сделал блестящую по тем временам
карьеру в структуре НКВД, женился на русской женщине и, когда настала пора искать "чужих
среди своих", начал исполнять, что велено.
Месяцами он ездил по тайге, выискивая врагов среди старателей и охотничьих артелей, и,
как говорят, немало в этом преуспевал. Пока не встретил человека, который снова изменил его
судьбу.
Это был некогда очень важный, а на то время стареющий в одиночестве шаман. И так как
сопровождение уже было занято этапированием ранее разоблаченных вредителей, Николаев
решил доставить пожилого служителя культа в город самостоятельно. Но ему не повезло:
разыгралась пурга, и чуть ли не целую неделю Николаев и шаман жили вдвоем, бок о бок. А
потом шаман умер, нагло обманув ожидания рабоче-крестьянского правосудия, и Николаеву
пришлось возвращаться в город несолоно хлебавши. Тогда всё и началось.
Уже через неделю после прибытия Николаев неожиданно и вполне открыто заявил
начальнику местного отделения НКВД, что тот - умело скрывающийся от народного мщения
вредитель и не пройдет и полугода, как его тоже разоблачат. Причем он был так в этом уверен,
что, опережая события, послал соответствующий рапорт наверх.
Понятно, что первым делом замели его самого. Спустили в подвал, провели дознание, но
вместо того, чтобы каяться, Николаев начал глаза в глаза называть своим палачам даты и даже
часы их смерти. Он указывал даже имена и фамилии сослуживцев, обреченных в будущем
ломать ребра тем, кто сейчас ломает ребра ему самому.
Время было непростое, и можно утверждать, что перепугались его коллеги страшно.
Быстро собрали "тройку", быстро приговорили и быстро отправили зарвавшегося туземца на
лесоповал, откуда Николаев, нимало не колеблясь, так же быстро сбежал, поскольку удержать
таежного человека внутри условного "периметра" вырубки, когда тайга - вот она, не легче,
чем дикого гуся среди вышедших на прогулку пугливых домашних кур.
А через неделю Николаев снова объявился в городе, теперь уже с шаманским бубном в
руках, заглянул домой и пошел по всем своим знакомым, вкратце предсказывая им судьбы и
предупреждая о надвигающейся большой войне, смерти Отца народов и неизбежном падении
режима. Понятно, что его довольно быстро взяли и теперь уже приговорили к высшей мере -
статья была "расстрельной"...
Но он снова бежал. Бог знает, что Николаев наговорил конвоирам, но те, сами поражаясь,
признали, что отпустили его и даже снабдили куревом на дорогу.
Дальнейшая судьба Николаева никому здесь неизвестна. Но то, что все его предсказания
сбылись, местные знают. И начальника местного НКВД аккурат через полгода в тех же
подвалах "ломали", и остальных... Николаев же получил посмертное прозвище Шаман и
недобрую славу в определенных кругах. Настолько недобрую, что даже у краеведов о нем,
кроме фамилии, ничего, почитай, и нет.
- Круто! - искренне восхитился Сашка и отметил, что они уже поднялись не меньше
чем на половину высоты Шаманки.
- Еще бы не круто! - рассмеялся дядя Женя. - И кстати, мы уже пришли. Теперь
только солнышка осталось подождать.
Сашка глянул на восток. Там, над краем сплошной гряды поросших редким лесом пологих
сопок, уже занималось зарево рассвета. А внизу, под ними, расстилался маленький спящий
городок. Вот погасли фонари на центральной площади, вот поехали по темным улицам первые
машины... а потом из-за горизонта брызнуло по глазам солнце, и Сашка прищурился. Сквозь
ресницы все вокруг выглядело радужным и невероятно радостным - и редкие тощие
лиственницы, и крупные, покрытые ржавым лишайником валуны, и неяркое бледно-голубое
небо...
- Пора, - коснулся его плеча дядя Женя. - Помоги мне.
Дядя Женя подошел к небольшому плоскому валуну и схватился за край.
- Давай, ты - оттуда.
Сашка охотно кивнул, ухватился за второй край, и они медленно, натужно кряхтя,
сдвинули камень в сторону. Сашка присел на корточки и восхищенно присвистнул: за валуном
скрывалось округлое, уходящее внутрь горы отверстие.
"Судя по ориентации на восход солнца, - мысленно отметил он, - это определенно
святилище, что-то вроде "места Силы..." Сашка уже представлял себе, как именно дядька
может это место использовать.
- Я тебя почему ночью потащил, - с волнением в голосе произнес дядька. - Туда свет
от Силы на четверть часа попадает. И только на восходе.
Он встал на колени, на пару секунд замер, а затем
...Закладка в соц.сетях
