Жанр: Фантастика
Маг Рифмы 3. Маг-целитель
...стороны, не так давно я убедил себя, что любовь - это всего
лишь иллюзия. Я немного успокоился.
Но совсем-совсем немного.
Iы поднялись с утренней звездой и позавтракали, не разводя костра. Я
мечтал о чашке кофе. Меня так я подмывало уверовать в волшебство и сотворить
ее, но в последнее мгновение я раздумал. Солнце, утро - все это быстро
настроило меня на прежний, скептический лад. Прошедшая ночь казалась частью
галлюцинации. Кроме того, никому из моих спутников кофеин не требовался.
В общем, только солнце встало, а мы уже тронулись в путь - пошли следом
за нашими тенями по дороге на запад. Правда, я не надеялся уйти далеко.
Примерно через час мы взошли на горную гряду и остановились как вкопанные,
завидев черепичную крышу пограничного поста.
- Знаете, я не против уплатить за дорогу, - признался я Жильберу и
Фриссону. - Кто заказывает музыку, тот за нее, как говорится, и платит. Но
вот торговаться я не приучен.
- Этого не избежать, - сказал Фриссон. - И поверьте мне, даже если мы
попробуем скрыться в высокой траве, попробуем обойти этот домик лесом,
ведьма - его хозяйка - все равно узнает про нас.
- Волшебная система пограничной сигнализации, - пробурчал я, представив
себе электрические глаза и радар. - Ну ладно, если уж нам суждено это
пережить, то по крайней мере сделаем это изящно.
С этими словами я шагнул к двери и постучал.
Товарищи мои сначала оцепенели, а потом бросились следом за мной. Я
постучал в дверь во второй раз - мои спутники поняли, что изменить уже
ничего нельзя.
Когда я постучал в дверь в третий раз, вид у них стал просто-таки
обескураженный.
- Никто дома нет, - обиженно проворчал Унылик. Видимо, он надеялся тут
кем-нибудь перекусить.
- Пограничная станция, и без присмотра? - пробормотал Жильбер. - Ну уж
нет! Это просто немыслимо!
- Мыслимо, немыслимо. Тебе же такая мысль пришла в голову, - не смог не
съязвить я, после чего обернулся к Анжелике. - Извини, но придется
прибегнуть к особенностям твоей природы. Ты как - не против?
- О, конечно, господин Савл.
В лучах солнечного света призрак был почти не виден - всего лишь две-три
неясные линии. В дверь домика привидение вошло так, словно никакой двери там
и не было.
Мы ждали. Я изо всех сил разыгрывал нетерпение и волнение. Унылик не
выражал ничего, кроме голода. У Фриссона вид был озабоченный. Жильбер застыл
как каменный, сжав рукоять своего меча.
Анжелика появилась, не более материальная, нежели птичья песенка.
- Там никого нет.
- Никого? - недоверчиво переспросил я.
- Никого, - подтвердила она.
- Но это невозможно! - воскликнул Жильбер, а Фриссон, словно вторя ему,
сказал:
- Ни одна ведьма, приставленная следить за дорогой, не покинет своего
поста, пока жива, мадемуазель...
Мы умолкли и обменялись взглядами. Я облек наши сомнения в слова:
- Но если она мертва, то где ее тело?
- В доме все перевернуто, - проговорила Анжелика. Это уже кое-что.
- Пойду гляну, - заявил я и толкнул дверь. Дверь была заперта.
- Дай я, - предложил свои услуги Унылик, навалился плечом, поддел
ручку... Дверь скрипнула, треснула, кожаные петли оборвались. Унылик
довольно крякнул.
- А-а-а... Так. - Я взволнованно глянул на вырванную "с мясом" дверь и
прокашлялся. - Здоров, а? Ну а теперь посмотрим...
И я вошел в домик.
Не сказать, чтобы внутри меня ждал образцовый порядок. Впечатление было
такое, что кто-то примерно с месяц назад перестал тут заниматься домашним
хозяйством. Запах гнилья наверняка исходил от немытой посуды на кухне. По
крайней мере я решил, что именно кухня находится за занавеской. А на этой
половине дома только и было, что очаг, огороженный камнями и сложенный прямо
под дырой в крыше, да стол. А на столе - толстенная книга, чернильница и
перо. Я подошел к столу, заглянул в чернильницу. На донышке плескалось
немного чернил. На книге лежал едва заметный слой пыли. Видимо, последний
раз книгой пользовались примерно неделю назад.
Я прищурился и посмотрел на занавеску, загораживающую дверной проем.
Что-то внутри меня возмущалось и бунтовало, уговаривало выйти на улицу
подобру-поздорову, но любопытство подначивало. Ну, что еще, кроме
любопытства? Ничего тут больше и быть не могло.
Я отдернул занавеску. Вонь стала гораздо сильнее, я сморщил нос. Нечего
себя обманывать - от испорченной еды так не несет. Такой запах сопутствует
болезни, тяжелой болезни. Но Анжелика права: в доме никого не было, по
крайней мере никто не лежал в постели. Постель, правда, была неприбрана,
посуда горой навалена на столе. Здесь жила ведьма - сборщица пошлин, но куда
же она подевалась?
Я вернулся к друзьям, непонимающе качая головой.
- Ты все верно сказала, Анжелика. Дома никого нет. Фриссон восторженно
хлопнул в ладоши.
- Восхитительно! Так давайте пойдем дальше!
- Ага. - Я утвердительно качнул головой. - Давайте.
Мы прошли мимо пограничного домика, а я все думал... терпеть не могу
нерешенных загадок. Но знать, что кто-то гдето лежит больной и некому о нем
позаботиться, прямо-таки невыносимо. Правда, ведьму-пограничницу могли
просто увезти на лечение, а замену еще не прислать. В общем, я отбросил
сомнения и поспешил за Жильбером к лесу.
И вскоре услышал стон с другой стороны тропы.
Глава 10
Я не сразу разобрал, от чего стонали - от боли или от страха. Скорее
всего - и от того, и от другого сразу. Так или иначе, я не мог пройти мимо и
остановился. Жильбер и Фриссон застыли как вкопанные, пристально вглядываясь
в тень под деревьями.
- Что там, господин Савл? - спросил Фриссон. - Что-то шевелится?
- Может быть, и ничего, - ответил я. - Судя по звуку, я бы сказал, что
там кто-то настолько хилый, что способен только валяться без сил.
Услышав эти слова, Жильбер обернулся, нахмурился и сказал:
- Это не наше дело, господин Савл.
- Всякий, кому худо, - это мое дело, - выкрикнул я. - Люди - это тебе не
острова какие-нибудь. А я-то думал, что ты христианин, Жильбер.
- Воистину христианин! - оскорбленно воскликнул сквайр.
- Тогда вспомни притчу о добром самаритянине.
- Тому самаритянину ничего не грозило, - боязливо вставил. Фриссон.
- Он мудро рассуждает, господин Савл. - Голос Анжелики прозвучал так,
словно воздух стал разреженным. - Это может быть опасно.
- Не бойтесь. Такая мелочь нас надолго не задержит, - успокоил я своих
спутников, шагнул в тень, раздвинул ветки концом посоха и чисто случайно
выставил его так, словно собирался вступить в поединок. - Ну-ка поглядим,
что тут такое.
Мы все шагнули вперед, и тут Анжелика крикнула:
- Опасность!
Я тоже почувствовал опасность - а может быть, всего-навсего запах
болезни. "Ну, мой ангел-хранитель! Ты рядом?"
Еще шаг, и я вышел на опушку... У подножия отвесной скалы я увидел два
самых отвратительных создания, каких только можно было себе представить... В
ощерившихся пастях желтели клыки, на мордах, обтянутых красноватой кожицей,
полыхали злобные глазки. На спинах топорщились крылья, похожие на крылья
летучих мышей. Пальцы тварей заканчивались острыми когтями, ноги - острыми
копытами. Я похолодел. От одного взгляда на них можно было обмереть. А еще
этот мерзкий серный аромат, да и вся атмосфера зла, их окружающая...
А они причмокивали и дергали своими когтистыми пальцами - комок из
грязных лохмотьев и живой плоти, жмущийся к скале. Я набрал в легкие
побольше воздуха и напомнил себе: "Галлюцинация!"
И между прочим, зря я так глубоко вдохнул: я отчетливо уловил, как пахло
от той несчастной, которую терзали демоны. Запашок определенно был тот
самый, что в дальней комнатушке пограничного домика.
Увидев меня, несчастная в отчаянии протянула руку.
- Помоги! Добрый путник, помоги мне! Демоны раздраженно обернулись и,
взвыв, бросились ко мне.
От страха я чуть было не окаменел, но натренированные рефлексы заставили
меня отпрыгнуть в сторону и при этом нанести удар тому из гадов, что
оказался ближе. Ударить я его ударил, но сам вскрикнул от боли - ох, и
твердым же он оказался! И не только твердым, а еще и горячим - кончики
пальцев сильно обожгло, а носок ботинка обуглился.
Демон зарычал и, глотая ртом воздух, развернулся. Но тут перед ним возник
Жильбер. Воздев свой меч, словно крест, он заорал:
- Берегись! Ступай прочь, во имя Христа! Оба демона растерялись. А я с
болезненной уверенностью сознавал, что единственная защита Жильбера - это
его полная, доходящая до идиотизма душевная чистота и сила бесповоротной
веры. Если бы что-либо подобное затеял я, демоны просто-напросто разорвали
бы меня на куски.
Даже Унылик попятился, а Фриссон спрятался за него. Призрак Анжелики
подплыл поближе к Фриссону, весь светясь от праведного гнева.
- Убирайтесь отсюда, во имя всего святого! Берегитесь и ступайте прочь!
Теперь отступили демоны - отступили, но не ушли. Я понимал, что они скоро
очухаются. Ведь в конце концов они трудились над своей добычей.
И тут я вспомнил о больной.
Я подошел к куче лохмотьев. - Что с тобой?
Из лохмотьев высунулась скрюченная рука и немного отодвинула назад
капюшон. Сверкнули красные глаза.
- О, больно мне! - Старуха прижала руку к животу. - Просто раздирает меня
изнутри. Уж я столько заклиналаперезаклинала эту боль, а она сжирает меня,
бедную! Ой, помираю я!
Демоны, как по команде, шагнули к своей жертве, хихикая от радости.
- Назад! - крикнул Жильбер.
Я был готов поклясться: ему ни капельки не страшно. За его спиной полыхал
гневом призрак Анжелики. Демоны злобно взвыли, но все же отступили.
- Они заберут меня, - стонала старуха. - Они утащат меня в Ад!
Мне было и жалко ее, и страшно. Я взял себя в руки и возгласил:
- Нет, они не сделают этого! Это противоречит закону! Покайся! Будь ты
даже злодей из злодеев - покайся в последнюю секунду и попадешь в Царство
Небесное!
- А потом будешь веками томиться в Чистилище! - добавила ведьма,
постанывая. - Но раз ты так говоришь... Ведь муки когда-нибудь
прекратятся...
Демоны взревели от злости и в два прыжка оказались впереди Жильбера и
Анжелики. Одному из них удалось толкнуть меня и повалить на землю. Удар
ублюдка оказался так силен, что я чуть не потерял сознание от боли.
Отвратительная рожа беса повисла надо мной, он открыл пасть. Меня сковал
страх... но тут я услышал, как кричит старая ведьма - ее крик придал мне
силы.
- Ангел! - закричал я. - Между прочим, я сейчас пытаюсь поработать за
тебя! Это в твоих интересах! Убери отсюда этих страшилищ!
Прогремел раскат грома, и маленькую полянку залил ослепительный свет.
- Пусть будет так! - прозвучал голос ангела, сотрясая окрестности. - Меня
умолил смертный, осмелившийся свершать Божие деяние! Ступайте прочь,
бесчестные злодеи! - Сияние приняло форму человеческой фигуры. Две
светящиеся руки протянулись к демонам, отталкивая их. - Силой Господней
изгоняю вас! Именем Его заклинаю вас: прочь отсюда!
Злобно плача, демоны начали уменьшаться, превратились в две крошечные
черные точки и, наконец, щелкнув, как щелкают лопающиеся воздушные шарики,
исчезли.
Я завороженно следил за происходящим, не отрывая глаз.
- Вот это успех! - пробормотал я. Сверкающая фигура протянула руку ко
мне.
- Да покинет тебя боль. А теперь помоги женщине.
И он исчез. Взял и исчез.
Жильбер смотрел на меня глазами, полными восторга.
- Что же ты за человек такой, если даже ангелы являются на твой зов?!
- Я по уши занятой добряк, - огрызнулся я. А я и вправду был слишком
занят для того, чтобы вести вежливые беседы. Жгучая боль, раздиравшая мою
грудь, пропала. Я быстро заглянул под рубаху - ни царапинки, только
ярко-розовое пятно в виде отпечатка большой ладони. Этого мне вполне хватило
- я задрожал как осиновый лист. Меня трясло, пока куча грязного тряпья опять
не застонала.
Я обернулся к старухе. Нет, я не агнец Божий, я прекрасно понимал, что
эта "страдалица", вероятно, жгла заживо крестьян и хохотала, наблюдая их
муки. Что она занималась всем, чем положено заниматься ведьме средней руки в
средние века. Ну, там... делала так, чтобы коровы переставали доиться, чтобы
женщины становились бесплодными. Понимал. И все же не мог оставить ее просто
так, безо всякой помощи.
- Проси прощения, - посоветовал я бабке. - Ты знаешь, что должна умереть.
Но если ты покаешься, демоны не завладеют тобой. Может быть, ты проведешь
долгое время в Чистилище, но не в Аду же.
- Я не смею... - прошептала старуха. - Боль немного утихает от моих
заклинаний. Но она все равно так сильна, что я вотвот лишусь чувств!
- А если ты покаешься, ты утратишь свой колдовской дар и тогда погибнешь
от боли, ты это хочешь сказать? - Я попытался вспомнить правила, изученные
при чтении Данте. - Если ты пострадаешь от агонии здесь, на Земле, в
последние отпущенные тебе несколько дней, то в Чистилище мучиться тебе
придется на много столетий меньше.
- Я слишком сильно боюсь боли, - в отчаянии выдохнула старуха. - Я
слишком глубоко погрязла в трусости.
У меня готовы были вырваться слова о том, что все ее страдания ею
заслужены, но я сдержался. Ведь будь я на ее месте, мне бы так не
показалось. Я сдвинул брови. Что же делать? Если она не могла покаяться
из-за боли, но при этом боль была единственным, из-за чего она могла бы
покаяться...
Нет, не в боли дело. Не в боязни боли. Она страшилась вечной боли,
ожидавшей ее в Аду.
- Если я сумею избавить тебя от боли, - обратился я к старухе, - ты не
откажешься покаяться?
- О нет, не откажусь ни за что! - страстно произнесла она. - Я готова на
все, лишь бы спастись от вечных мук, подобных тем, что я испытываю сейчас.
- Подобных, а может, и похуже, - уточнил я. - Ладно, поглядим, что тут
можно сделать... Что у тебя за боль?
- Раздирает меня, просто раздирает! - И старуха указала на живот. - Вот
здесь.
- Боль не жгучая, не как уголь раскаленный жжет?
- Нет! Будто кто ест меня изнутри, кусает острыми зубищами!
Ясно. Не аппендицит. Зато похоже на рак брюшной полости. А лет бабке
немало.
Я нахмурился и присел на корточки. Интересно, можно ли волшебством
вылечить рак?
Тут я вспомнил, что эту болезнь назвали "раком" именно потому, что
больным казалось, будто какой-то рак острыми клешнями раздирает их изнутри.
Ну, и как же одолеть рака, забравшегося в живот? Дело ясное - сделать
так, чтобы извлечь его наружу.
- Жильбер, - сказал я. - Подойди-ка сюда с мечом.
- Нет! - взвизгнула ведьма.
- Да не бойся, - успокоил я бабку. - Никаких таких милосердных убийств. Я
не собираюсь прервать твою предсмертную агонию и отправить тебя на вечные
мучения.
Жильбер подошел, обнажив меч. Вид у него был хмурый.
- Что будет, чародей?
- Рак, - ответил я ему. - Появится здоровенный рак или нечто смахивающее
на него. Если появится - прикончи его. Фриссон?
- Да, господин Савл? - дрожащим голосом отозвался поэт.
- Послушай, не мог бы ты изобразить стишок или песенку про то, как кто-то
приканчивает рака или краба? Будь так добр.
Я вдохнул поглубже, постарался взять себя в руки - а надо сказать, у меня
у самого уже ныло под ложечкой. Несколько мгновений, и Фриссон вручил мне
кусок пергамента. Я прочитал нараспев:
?то пристал ты к человеку?
Что расставил клешни, враг?
Убирайся быстро в реку,
Уходи из бабки, рак.
Iичего не произошло. Физиономия у Фриссона вытянулась, как резиновая.
- Я потерпел неудачу?
- Нет, дело не в тебе. - Опять эти законы! - Она сейчас во власти Зла.
Наши же заклинания основаны на добре и потому не могут ее затронуть.
Не могут - кроме тех, в которых содержится призыв к покаянию, - в этом я
убедился на примере Яги.
Может, снова попробовать то же самое?
- Женщина! Я не могу излечить тебя, если ты не покаешься! Ты должна
открыть свою душу для Божией милости, иначе добро не коснется тебя.
На миг старуха замерла, вытянулась в струнку. А потом ее снова скрутила
боль. Она застонала, закричала:
- Каюсь! Ой-ей-ей! Пусть я даже сдохну в агонии! Отрекаюсь от Сатаны, от
его лжи!
Она крикнула - повелитель всех болей сотряс ее тело - ну, точно, это ей
был прощальный подарочек от босса. Но и выдержка была у бабки нешуточная.
Как только спазм отступил, она продолжила покаяние:
- Пусть Господь простит мои прегрешения! Отрекаюсь от моего союза с
дьяволом! И опять она закричала... А я тут же принялся читать стихи - те же
самые...
Iокусал за руку греку?
Ну, и сколько ж можно так?
Что пристал ты к человеку,
Что расставил клешни, враг?
Убирайся быстро в реку,
Уходи из бабки, рак!
Аедьма вскрикнула в последний раз и замолчала. Она тяжело, с присвистом
дышала. Казалось, даже воздух в кругу, замкнутом Жильбером, Уныликом, мной и
старой ведьмой, стал гуще, потемнел... еще сильнее потемнел...
И вдруг в одно мгновение перед нами возник во всех мельчайших
подробностях... рак, фута в три длиной, с клешнями в целый ярд. И рак этот
пополз ко мне, целясь клешнями в мое горло.
Я взвизгнул и отпрыгнул назад, а Жильбер возопил:
- Именем святого Монкера! - и, размахнувшись мечом, бросился на рака.
Ему удалось первым же ударом пронзить чудище насквозь, пригвоздить его к
полянке. На счастье, Жильберу хватило ума отскочить назад. Раздался свист,
от которого могли лопнуть барабанные перепонки. Я закрыл уши руками и
повалился на бок. Жильбер закачался и заткнул уши пальцами, а рак щелкал
клешнями и вертелся на месте. В конце концов он выдернул из земли лезвие
меча и пошел прямиком на сквайра.
Но тут с ревом, от которого закачались деревья, в игру вступил Унылик.
Он приземлился на рака обеими ступнями, и панцирь чудища треснул. Клешни
бешено защелкали, пытаясь ухватить Унылика за ноги. Тролль наклонился,
ухватил рака за клешни и выдернул их. Чудище взвыло - или свистнуло, это я
услыхал даже через прижатые к ушам ладони, - и обмякло.
На полянке сразу стало тихо-тихо.
Я оглянулся и увидел Фриссона. Он стоял, прижавшись спиной к стволу
дерева, и губы его беззвучно шевелились.
У меня кружилась голова. Я сел, отнял руки от ушей, Но далеко не убрал -
на всякий случай.
Однако услышал я всего-навсего победный вопль Унылика. Тролль подпрыгивал
и топтал панцирь рака. Вот он разорвал надвое одну из клешней и отправил в
пасть...
- Унылик, нет! - закричал я.
Клыки его щелкнули, но он не откусил ни кусочка - будто сработал
невидимый предохранитель. Тролль обиженно уставился на меня, держа перед
собой клешню.
- Голодный!
- Ты, безусловно, заслуживаешь обеда из десяти блюд, - подхватил я,
шагнув к троллю. - Я тебе это обещаю, как только мы поможем этой бедной
старой даме! Но это мясо есть нельзя, Унылик! Тебе от него станет плохо! В
раках водятся паразиты! Ужасные паразиты! И вдобавок эта тварь может
срастись в тебе из кусочков и примется продираться наружу!
Унылик глянул на клешню так, словно впервые ее увидел.
- Славно сказано, - заговорила Анжелика. - Это чудовище, оказавшись вне
чужого тела, быстро ослабло. Но не наберется ли оно сил, очутившись внутри?
Унылик издал вопль ужаса и отшвырнул клешню. Та начала таять на лету... и
вскоре растаяла совсем. Растаял и панцирь, на котором стоял тролль, и все
маленькие ножки рака, и вторая клешня. Унылик обескураженно уставился себе
под ноги и ухнул. То место, где у него могла бы располагаться нижняя губа,
имейся она у тролля, задрожало.
- Не переживай, - вздохнул я. - Раком все равно не наешься. Не успеешь
оглянуться - а его уже и нет. А через час опять жрать охота. Не горюй,
детинушка, через пару минут мы тебе изобразим целого быка.
- Ведьма, - тихо напомнил мне Жильбер. Сказано это было таким тоном,
будто юноша опасался, что, избавившись от боли, ведьма примется за старое.
- Прошло! - воскликнула старуха. Она села и, вылупив глаза, уставилась на
собственный живот. Нажала в одном месте, в другом... - Прошло! Я здорова! Не
болит!
- Я бы на твоем месте не радовался так уж сильно, - приструнил я ее. -
Мы, конечно, на время утихомирили боль, но это не значит, что она не
вернется.
- О нет, не вернется, я видела, как мою боль разорвал на кусочки твой
могучий тролль! Диво, настоящее диво! И кто бы мог подумать, что у меня
внутри поселился рак? И что его можно выманить наружу и уничтожить сильным
клинком?
- Он просто исчез, - напомнил я старухе. - Он может появиться снова. Он
или такой же, как он.
- А если он не вернется, то меня поразит другая болезнь, и очень быстро.
- Старуха смотрела на меня глазами, полными слез. - Увы мне! И как только
ты, добрый странник, согласился помочь той, которая была столь жестока с
людьми, отняв у стольких жизнь?
- Не могу не откликнуться, когда зовут на помощь, - буркнул я, испытывая
прилив глубочайшего отвращения к самому себе. - Знаю, из-за этого меня
считают тронутым, но...
- Значит, "тронутый" - это кто-то очень, очень замечательный! О, я буду
восхвалять тебя всегда и везде!
- Не уместнее ли тебе восхвалять Господа? - вмешался Жильбер.
- О, воистину! - спохватилась старуха, пала на колени и воздела руки к
небу. - Каюсь во всех моих прегрешениях! О, если бы я могла отречься от всех
злых дел! Отец всемилостивый, прости меня!
Ничего не произошло. Никаких тебе раскатов грома... однако по физиономии
бабки разлилось выражение полного блаженства, глаза удивленно раскрылись.
- Почему... это... так? - прошептала она.
- Мир душе твоей, - поклонился Жильбер. - И все же, бедная женщина, тебе
следует отыскать священника, чтобы он как можно скорее отпустил твои грехи.
- Воистину так! Я так и сделаю! - Экс-ведьма вскочила на ноги,
запахнулась в лохмотья. - А идти мне надо поскорее, покуда королева не
раскрыла моей измены. А не то она меня быстро прикончит! Узнает - не
миновать мне смерти.
- И пыток, - добавил Жильбер. - Потому не медли. Старуха пожала плечами.
- Пытки, муки - что они значат? Ведь я совершила столько злодеяний! О
нет, теперь я даже согласна помучиться, чтобы облегчить бремя своей вины.
Однако моим мукам не суждено стать вечными, а потому я поспешу. - Она
повернулась ко мне, протянув руки. - О, странник! Как мне отблагодарить тебя
за сострадание и помощь? Ты повел себя как истинный христианин, как святой!
Будь навек благословен!
- Рад, что сумел помочь, - отговорился я, чувствуя себя в высшей степени
по-дурацки. И чего это все уставились на меня? - Ну а теперь ступай своей
дорогой и постарайся помогать другим так, как я помог тебе.
- О, я буду помогать! Непременно! И буду в молитвах славить твое имя!
Прощай!
Она повернулась и поспешила к лесу. Вскоре бабка скрылась из вида.
- Ты славно потрудился во славу Божью, господин Савл, - негромко
проговорил Жильбер. Я недовольно пожал плечами.
- Сделал доброе дело для человека, притом из эгоистических побуждений.
- Эгоистических? - переспросил юноша. - Это как?
- А так, что в душе я был жутко доволен собой, - ответил я ехидно и
добавил погромче: - Слышишь меня, ангел? Я тебе признателен за помощь, но ты
бы мне все равно помог. Ведь тебе по нраву то, что я сделал! Не забывай - я
не на твоей стороне! Но и не на их стороне тоже! Уяснил?
Но тут по мне словно ударила волна. Нахлынула и отступила. Это было
похоже на порыв ветра. Мне пришлось быстро повернуться к Фриссону спиной,
чтобы тот не заметил моего смущения.
- Войско, - скомандовал я, - вперед! - Нам с вами еще топать и топать -
весь день впереди.
Но не прошло и десяти минут, как мы увидели взрыв, и тропу нам преградила
злобная королева собственной персоной. Воплощенная ярость. Все ее жировые
складки так и тряслись от злости.
- Наглый захватчик! Из-за тебя я была жестоко наказана! Меня терзала
агония, все тело жгло, как каленым железом! Еще одна душа избегла проклятия!
Мой господин велел уничтожить тебя и твоих друзей! Но сначала я заставлю вас
помучиться так, как мучилась сама!
Но первую вспышку пламени она метнула не в меня, а во Фриссона. Едва
пошевеливая скрюченными руками, королева выкрикнула что-то неразборчивое.
Фриссон упал, корчась от боли.
А я воскликнул:
Iу ты смела, как погляжу:
Чуть что - людей швырять на землю!
А я поэту прикажу:
"Восстань, поэт! И виждь, и внемли!"
Oриссон облегченно вздохнул и начал подниматься.
- Наглец, захватчик! - взвизгнула Сюэтэ. - Разбойник! Злодей!
Но я-то слышал: паникует, мерзавка, боится.
Меня что ли?
Нет, конечно. Своего повелителя.
- Коварный лжец! - прохрипела королева, прибавив что-то на языке, похожем
на латынь, и тут же вся подобралась, готовая прикончить меня.
А я набрал побольше воздуха, придумывая подходящее контрзаклинание... но
в тот миг, когда я делал вдох, я ощутил, как что-то прикоснулось к ладони.
Вздрогнув, я посмотрел на руку и увидел клочок бумаги, а на нем - каракули.
Ошибок там было - не перечесть. Но мне ли, тьютору-добровольцу, привыкать
проверять работы новичков? Я быстро пробежал строчки глазами и выкрикнул:
Азбесилась, ведьма злая?
Давай, бери разбег!
Ведь ты сейчас растаешь,
Как прошлогодний снег!
E Сюэтэ начала таять - снизу вверх. Воя от злости и отчаяния, она
выдернула руки, хотела швырнуть в нас новую вспышку - поздно, руки растаяли.
Королева яростно завопила, лицо ее почернело - более уродливой рожи я в
жизни не видел! Вот исчезли ее бедра, потом живот. И тут, к несчастью, она
опомнилась и что-то крикнула на древнем языке - что-то такое, из-за чего
руки у нее появились снова. Пальцы Сюэтэ наче
...Закладка в соц.сетях
