Жанр: Фантастика
Маг Рифмы 3. Маг-целитель
...линные желтые зубы. Вместе с ним от света пятилось с полдюжины
жирнющих крыс. Они скалились, показывая громадные резцы. Парочка крыс
спряталась к хозяину под одежду.
У меня пересохло во рту. Я сглотнул слюну, прокашлялся и сказал:
- Странная у вас компашка, вам не кажется?
- А кого тут еще сыщешь? - огрызнулся лысый. - И к тому же они поприятнее
многих моих знакомых.
Ага! Это надо воспринять как сигнал. Я взял себя в руки и
поинтересовался:
- Люди вас обидели?
- Я тут один, обиженный. Говори мне "ты". Да, обидели, все до одного!
Другое дело, что имели право - это да, потому что я людям много зла сделал.
Так что все правильно, а?
- Нет, - прохрипел Жильбер.
- Да, - возразил Фриссон. - Все так и есть, но так быть не должно.
- Должно не должно, - проворчал жирный мужчина. - Плевать я хотел на эти
ваши "должно"! Мне подавай то, что есть, а не то, что "должно быть"!
- Вы так всегда думали? - негромко спросил я.
- Да! В этом есть хоть какая-то честность! А эти ваши "должно быть" - это
все лицемерие!
- Нет, не лицемерие, если мечтать о лучшей жизни, - мягко урезонил
незнакомца Фриссон.
- Да если бы все вели себя так, как "должны", пойми, мир очень скоро стал
бы лучше, - добавил Жильбер.
- Вот только эти твои "все" ни за какие коврижки этого не сделают. Нет, я
буду держаться за то, что есть, и все тут!
- Еще бы! - с деланным спокойствием проговорил я. - Вам и так хорошо.
Незнакомец одарил меня взглядом, полным ненависти.
- Бывало мне хорошо, молодой человек. Тридцать лет я пожил в свое
удовольствие! Тридцать лет я взбирался вверх по служебной лестнице и
дослужился до того, что стал королевским канцлером. В моем ведении было
десять письменных столов, а за каждым сидело по двадцать писцов! Мой кабинет
располагался прямо под личными покоями королевского казначея. Да я и сам
стал бы казначеем, если бы не помешало несчастье!
- Королевский казначей... - пробормотал Фриссон. - Я бы не сказал, что
это такой уж приятный пост... Лысый толстяк снова прищурился.
- Ну и насмехайтесь, если угодно! Только главные вельможи королевы
действительно имеют власть! Они допущены в совет!
- Стало быть, вы были самым большим начальником на втором уровне
бюрократии, - перевел я сказанное толстяком на понятный мне язык.
Толстяк нахмурился и пристально уставился на меня.
- "Бю-ро-кра-ти-я" - это что такое?
- В буквальном смысле переводится как "власть письменных столов", -
ответил я. - А фактически это такой порядок вещей, при котором страной
управляют чиновники.
Толстяк некоторое время не отрывал от меня глаз, потом медленно кивнул:
- Ясное дело. Звучит не очень понятно, но Сюэтэ так и правит.
- А вы... ты, - позволил я себе сделать предположение, - в чем-то ошибся,
карабкаясь наверх?
- Да, вышла маленькая промашка, - скрипнул зубами толстяк. - А ведь можно
было все предвидеть! Но я только и думал, как бы дать королеве побольше
власти. Я был уверен: тогда ей понадобится новая канцелярия. А значит, и у
меня прибавится власти. Я наконец стану казначеем. Но королева решила, что
при таком могуществе я буду опасен, вот и засунула меня сюда.
Я кивнул.
- Ты просто переусердствовал. А она верно оценила твои способности и
поторопилась убрать тебя, откуда бы ты не мог ей навредить.
- Лучше бы она меня убила! - прошептал толстяк.
- Да, это было бы милосерднее. - Я не стал спорить. - Только вот беда,
тогда из тебя нельзя было сделать жупел для амбициозных юнцов, которые
проявляют лишнее рвение и делают больше, чем им велят. Сколько раз королева
вытаскивала тебя отсюда и заставляла показываться мелким чиновникам? Толстяк
нахмурил брови.
- Два раза за все годы. И все точно, как ты сказал - перед ассамблеями.
Правда, оба раза у меня выспрашивали про всякие канцелярские закорючки, про
какие-то дела, забытые моим преемником.
Я снова кивнул.
- Вот как удобно - всякий раз, когда новый канцлер заступал в должность,
ему показывали тебя в назидание.
Толстяк изумленно вытаращился. Его глаза полыхали огНем. - Все так! И как
же я, тупица, этого не понял!
- Да все тут шито белыми нитками. - Я пожал плечами. - Ты пал жертвой
самой большой слабости любого бюрократа - стал больше думать о самой работе
и позабыл о том, что она - всего лишь средство карьеры.
Глаза толстяка еще несколько мгновений пылали, а потом он опустил голову.
- Верно. Вот дурак... Думал, буду трудиться не покладая рук, вот и
заработаю похвалу...
- В гонках не всегда выигрывает тот, кто быстрее всех бегает, -
процитировал я поговорку. - И карьеру не всегда успешнее делают те, кто
более талантлив. Это удается лучше тем, кто умеет выносить бремя похвал и
послушания.
Жильбер поежился.
- Горе Аллюстрии! - воскликнул он. - Горе, если ею правят зарвавшиеся
незнайки!
- Да нет, скорее "знайки". Дело свое они знают, но не более того. А ты, -
обернулся я к толстяку, - дал королеве понять, что действительно способен
преуспеть.
Толстяк обнажил зубы в безрадостной усмешке.
- Да, я глупец.
- Ясно. Самый настоящий "кризис середины жизни". - Я приподнял бровь. -
Верно ли я понимаю, что деятельность твоей канцелярии имела какое-то
отношение к упадку в Аллюстрии?
Лысый незнакомец улыбнулся.
- Можно сказать и так. Одно точно: королева Графтус - та самая, которую
свергла с престола бабка Сюэтэ, - зажадничала и вздула налоги. Потом по
рекомендации своего главного советника стала усерднее прежнего следить,
чтобы эти налоги поступали в казну. Начала она с того, что обзавелась
перечнем накоплений своих подданных. Потом определила, сколько должен ей
каждый подданный. Когда же налоги были уплачены, королева лично сверила
собранную сумму с той, что полагалась по ее расчетам. Во всем этом, конечно,
самое активное участие принимал ее главный советник. Стоило где-то
образоваться недоимке, королева посылала туда отряд королевских рыцарей и
чиновника, чтобы собрать подати. Когда более смелые герцоги решили
сопротивляться, советник порекомендовал королеве прибегнуть к колдовству.
Королева самолично вышла на бой, возглавив небольшую армию, чтобы одолеть
мятежных герцогов волшебством.
- Дай-ка я угадаю... - встрял я. - А этим советником не Сюэтэ ли была?
Толстяк нахмурился.
- Нет, не она. Ее бабка, канцлерша Рейзив. Мы, молодой человек, говорим о
событиях двухсотлетней давности. А ты как думаешь, сколько лет королеве?
Я быстро глянул на Фриссона и сказал:
- Прошу прощения. Просто, знаете ли, королева произвела на меня такое
впечатление... Верно ли я понимаю, что при такой канцлерше-колдунье королева
Графтус была очень счастлива?
- Да. Политика канцлерши была столь успешной, что королева позволила той
нанять младших колдунов. Ни один барон с тех пор не осмелился сказать хоть
слово против королевы. Королева Графтус стала очень богатой и властной.
- Не сомневаюсь, - сказал я. - И сколько же ей понадобилось времени для
того, чтобы понять, что на самом деле бразды правления держит ее главная
советница Рейзив?
- Нисколько. Однажды королева проснулась посреди ночи из-за того, что в
горло ей воткнули кинжал. И потом до самых врат Ада королева слышала
душераздирающий хохот своей советницы. А колдунья стала королевой, и все
люди покорились власти колдовства.
- Это понятно. В общем, как я понимаю, ты и сам рос, мечтая стать
колдуном?
- Верно. - Толстяк кивнул, и по лицу его пробежала тень. - Однако у меня
не оказалось к этому способностей. Поэтому я устремил все свои старания к
тому, чтобы стать чиновником.
- Тут у вас по престижности это, видимо, профессия номер два. Но что же
за удивительные новшества ты привнес в эту систему?
Во взгляде лысого появилось самодовольство.
- О, я придумал замечательную систему, и такую простую! Всего-навсего
назначил младшего чиновника в каждый город, чтобы он надзирал за
делопроизводством и судопроизводством и предпринимал такие меры, какие
понравились бы королеве.
- Ну а к чиновнику, само собой, приставлялся младший колдун, - попробовал
угадать я.
- Точно... Чиновник был воспитан по укладу, принятому при дворе, и не
стал бы питать снисходительности к горожанам, а также к мэру и шерифу.
Отвечать он должен был только перед королевой.
- То есть на самом деле перед своим боссом, а боссом был ты, -
резюмировал я.
- Вот именно, - сказал толстяк и сплюнул. - Ну и глупец же я был - не
понимал, какую власть имею!
- Зато королева поняла.
- О, да! Поняла! Чиновников утвердила, как я и предполагал, но к отчету
их призывала самолично.
- А тебя бросила в темницу.
Толстяк кивнул, и виду него был самый разнесчастный.
- Вот награда за все старания, - посочувствовал я ему. - Награда
человеку, который больше думал о работе, чем о том, чего можно с ее помощью
добиться.
- Я был идиотом! - запричитал толстяк. - Может быть, талантливым идиотом,
но все равно идиотом!
- Очень талантливым, - согласился я. - Вот только не в колдовстве.
- О, да, - вздохнул толстяк и тут же злорадно осклабился. - Но здесь, на
закате моих дней, я осознал, что мне открывается истина и что я обладаю
уникальным талантом - вот только что от него толку здесь?
- О? - удивился я. - И что же это за талант?
- Я приручил крыс, - поведал мне толстяк шепотом. - Да так приручил, что
они приходят на мой зов. О, я теперь мог бы созвать сотню крыс и повелеть им
напасть на вас!
Жильбер сердито заворчал, а Фриссон спросил:
- И они сделают то, что ты им прикажешь?
- Сделают, - кивнул толстяк и обнажил в ухмылке Желтые зубы. - Они
сделают все, что я им ни прикажу, - даже если я велю им добегаться до
смерти.
- Повелитель крысиной стаи... - задумчиво проговорил я. - Фриссон, ты...
м-м-м... помнишь тот стишок про крыс, а?
- Нет, но постараюсь вспомнить.
- А я знаю отличные стихи про терьеров, - сообщил я, выразительно глядя
на Крысолова. - Да это же могучее войско. Если твои крысы так тебе
повинуются, чего же ты тут сидишь?
- Да что от них толку? - визгливо огрызнулся Крысолов. - Если даже ты
можешь вызвать каких-то существ и они справятся с моими крысками, то что же
тогда говорить о Сюэтэ? Представляю, что она с ними сделает!
- Ясное дело, она их уничтожит, - вздохнул я. - Призовет парочку демонов,
и дело в шляпе.
- И меня вместе с ними, - добавил толстяк со знанием дела. - Нет,
помирать не желаю и не желаю видеть, как поджаривают моих зверюшек. Пожелай
я сам, и они бы меня давно на тот свет отправили.
- А, так ты об этом подумывал?
- А кто бы не подумывал? - прошипел Крысолов. - Только подумал, да
передумал. Сам не знаю почему, да только передумал.
- Зато я знаю. Просто-напросто ты ждал, что придем мы и вызволим тебя
отсюда, - дерзко заявил я и обернулся к Жильберу. - Как думаешь, замки тут
крепкие?
Краешком глаза я заметил, что Крысолов вдруг как-то весь подтянулся,
выпрямился, но тут же снова обмяк, и глаза его потускнели. "Понятно, -
подумал я. - Кому лучше бюрократа знать, что такое ложные обещания".
- Я смотрел, - ответил Жильбер. - Замки и запоры - под заклятием. Их не
выломать, решетку не сломать. Даже дерево двери твердое, как броня. Только
ты можешь вывести нас отсюда, чародей, а не то мы сгнием тут вместе с
крысами и их дружком! О, призови на помощь свой талант и как можно скорее
вызволи нас! Ведь с каждым мгновением приближаются страдания юной дамы!
Крысолов рассмеялся - визгливо, хрипло.
- Глупцы! Неужели вы думаете, что сумеете пересилить злобную, изощренную
власть королевы?
- Попробуем, - спокойно ответил я. - Похоже, как раз сейчас у меня
вдохновение. (За это надо благодарить моего ангела-хранителя, и я это
отлично понимал). - Начнем с того, что попробуем выбраться из этой конуры. А
ведь это нелегко сделать парню, который заявлял, что не верит в чудеса... -
Фриссон, я тебе пропою пару песенок, а ты попробуй переделать их в
заклинание. Нам необходимо вернуться в камеру пыток.
- Зачем же ты хочешь вернуться туда? - обескураженно выдохнул Крысолов. -
Затем, что королева собралась уготовить нашей подруге судьбу, которая похуже
смерти. Ну, как, Фриссон?
- Если ты так желаешь, господин чародей... - проговорил поэт.
Никто рта не успел открыть, а я уже стал напевать:
Когда погасили все огни,
Когда упали с плеч обузы,
Перо в чернила обмакни
И смирно жди явленья музы.
Придет и будет говорить,
Но не коси на музу глазом.
Мужчиной с ней не надо быть -
Ты записать стишки обязан.
Да, слышал бы меня сейчас автор! Единственное, что меня утешало, - от
оригинала мало что сохранилось. И он вряд ли бы признал свое творение.
В воздухе повисли чернильница, перо и кусок пергамента. Я поймал все это
и подал Фриссону.
- Запиши. Помнишь, я тебя учил, как это делать? Запишешь - я посмотрю и
только потом произнесу вслух.
Фриссон не слишком охотно взял у меня перо. С чего бы это?
- Как прикажешь, господин Савл. Только я до сих пор не слишком ловко
управляюсь с буквами.
Оставалось лишь восторгаться, как же хорошо он понял мой намек и подыграл
мне!
- Ну, постарайся. - Я сделал вид, будто уговариваю Фриссона. - Знаешь
такую песенку "Солнце всходит и заходит"?
- Слыхал.
- Попробуй переделать ее так, чтобы мы перенеслись в камеру пыток. А
потом нам понадобится удрать отсюда совсем, а на этот случай будет вот какая
песня. - И я промурлыкал первые восемь строчек "Возьмемся за руки, друзья".
- И эту слыхал, - кивнул поэт. - Значит, мне держаться поближе к тексту?
- Ни в коем случае! Если тебя посетит муза, выпытай у нее побольше! Пиши
все, что тебе взбредет. Мои песенки - лишь отправная точка.
И вот Фриссон уже сел на пол, скрестив ноги по-турецки, и уставился в
одну точку. Еще мгновение - и он обмакнул перо в чернильницу и принялся
яростно чиркать что-то на пергаменте.
С буквами у него "не слишком ловко". Ну-ну... Я-то знал, что Фриссон -
гений. Чего же удивляться, что он все ловит на лету.
А вот Крысолов удивился. Он вытаращил глаза. Конечно, он помалкивал.
Понятно, опытный бюрократ никогда не проронит лишнего слова - закалка такая.
Однако по взгляду Крысолова можно было догадаться: он пытался оценить наши
чародейские возможности. Честно признаться, Фриссон выглядел таким
оборванцем, что на чародея мало смахивал. А я был одет слишком уж
по-иностранному. Но разве в этом дело? Лишь бы выглядело профессионально.
Что сейчас наблюдал Крысолов? Он должен был уразуметь - наши заклинания
настолько могущественны, что мы вынуждены предварительно записывать их и
просматривать перед произнесением. А это о чем-то говорит? Безусловно, о
нашей чародейской мощи. И я не собирался разуверять Крысолова. Фриссон
оторвал взгляд от пергамента и протянул его мне, явно сильно волнуясь.
- Пройдет, господин чародей?
Я взял у него пергамент, посмотрел и глазам своим не поверил. Неужели
можно было вот так быстро и здорово переработать народные песенки?
Оказывается, можно. А чему дивиться? Не я ли сам только что назвал
Фриссона гением?
- Очень мило, Фриссон, - похвалил я поэта. - Даже жалко использовать как
заклинание. Поэт жутко расстроился.
- Не горюй! Жалко, но используем! Чуть-чуть ослабим выразительность, и
волшебства от твоего стиха получится больше, чем когда-либо получалось у
меня. Соберитесь с духом, господа, и возьмитесь за руки.
Жильбер взял меня за правую руку, Фриссон - за левую. Я закрыл глаза,
вдохнул поглубже и начал читать:
Солнце всходит и заходит,
А в тюрьме моей темно.
Но мечта моя прорубит
В потолке тюрьмы окно.
И, как птичка, улечу я
Вновь туда, куда хочу я.
В камере потемнело. В наступившей темноте дико закричал Крысолов.
Подступила и ушла тошнота... Снова свет, и я увидел Анжелику. Она
по-прежнему лежала на пыточном ложе. Глаза ее были широко открыты, но грудь
не вздымалась.
А рядом с ней стояла Сюэтэ, готовая вот-вот вынуть пробку из бутылки. При
этом она что-то напевала. Палач, пребывая в лучшем расположении духа и,
наверное, радуясь тому, что он больше не дерево, подвинчивал винты тисков.
Из бутылки появился призрак, весь дрожа от праведного гнева. Вдруг Сюэтэ
увидела нашу лихую группу и застыла, не сводя с нас глаз, полных тревоги и
испуга.
Помощник палача приподнял ногу девушки и принялся похотливо поглаживать
ее. Сам палач тем временем завершал какие-то заключительные манипуляции с
железным сапожком. Вот он обернулся, увидел выражение лица королевы, резко
развернулся и въехал мне кулаком по носу.
Я увидел его кулак как раз вовремя и успел запрокинуть голову, но
все-таки получил в лоб. Из глаз снова посыпались искры. Голову пронзила боль
и разбудила задремавшую злобу.
Жильбер взревел и бросился на палача. Тот не успел и глазом моргнуть, как
кулак сквайра угодил ему под нижнюю челюсть. Я услышал тупой треск и увидел,
как палач летит, описывая над пыточным столом идеальную параболу. Он
ударился о стену прямо над полом, в это время воздух рассекал один из его
подручных - этого кулак Жильбера отправил к южной стене. А Жильбер уже метил
под ложечку второму подручному. Нанеся удар, сквайр поднял этого молодца над
собой и швырнул следом за первым подручным. Я и не подозревал, что юноша наш
ко всему прочему еще и силач.
На все про все у Жильбера ушло несколько секунд, однако этого хватило
колдунье, чтобы опомниться. Она крутанулась на месте, скрипнула зубами,
оскалилась и что-то забормотала.
Тут уж я поднялся с пола. Мамочка всегда учила меня, что женщин бить
нельзя. Нельзя? Я со всего размаха заехал Сюэтэ в подбородок. Она повалилась
навзничь и лишилась чувств. Бутылка упала на пол и разбилась. Призрак
Анжелики, радостно восклицая, улетел подальше от королевы.
Тут в себя пришли двое стражников и решили, что пора бы им приступить к
выполнению своего воинского долга. Один из них выхватил из ножен меч, второй
нацелил пику - вернее, думал, что нацелил, - пики-то не было!
Я прыгнул к тому, что с мечом, крича:
- Ложись!
Стражник испуганно глянул вверх, и Жильбер, не растерявшись, врезал ему
по скуле. Тот схватился на щеку и упал на бок. Его напарник все глазел по
сторонам, ища, куда же подевалась его пика. Засмотрелся, споткнулся о своего
товарища, шлепнулся на пол, перевернулся на спину и обнаружил, что на него
нацелено лезвие меча. Жильбер с ним долго разбираться не стал.
Тут Фриссон превзошел себя. Взмахнув пикой, которую отобрал у
зазевавшегося стражника, он воткнул ее прямо в грудь королевы.
Отлично! Жильбер бы не стал так поступать - не смог бы ударить лежачего.
Но Фриссон не был ни рыцарем, ни сквайром. Вот только у меня духу не хватило
сказать бедному поэту, что от его удара - никакого толку.
Жильбер бросился к телу Анжелики и принялся стаскивать с ее ноги железный
сапог. - Не бойся, девушка! Тебе больше не будет больно, даже если ты
оживешь! Нет, не бойся, твоим страданиям пришел конец!
Вот ведь герой - он даже не задыхался!
Я обернулся к Фриссону.
- А я-то все считал тебя слабаком.
- Ты про это? - пробормотал поэт и воззрился на пику так, словно впервые
ее увидел. - Ну, я же все-таки умею различать, где человек, а где вещь. И
могу вещи у людей отбирать.
- Ценный предмет, однако. И главное, стражник ничего не заметил.
Фриссон пожал плечами.
- Ведь и умение красть можно обратить в пользу, господин чародей.
- Нет-нет, я не собираюсь осуждать тебя за это. Я просто гадаю, где ты
этому научился.
Но тут призрак Анжелики издал вопль ужаса. Жильбер вмиг оказался рядом с
призраком.
- Не сомневайся, добрая девушка, это всего лишь мы, твои друзья!
- А это кто? - в страхе спросила Анжелика. Фриссон проследил за ее
взглядом и сообщил:
- Мы тут не одни, господа.
- Вот-вот, - подтвердила Анжелика. - Что это за старик?
- Старик? - возмутился кто-то за моей спиной. - Да будет тебе известно,
леди, что я не прожил еще и половины отпущенных мне лет.
Я неторопливо обернулся.
- Это верно. Просто ты долгие годы провел в темнице, и это сказалось. -
Повернув голову к Анжелике, я проговорил: - Миледи, позвольте вам
представить бывшее светило администрации Сюэтэ, человека, пережившего
собственное падение. Крысолова.
- Приспешник Сюэтэ! - вскричала Анжелика. - Как это вышло, что он с
тобою?
- Взял да и ухватил чародея за руку, а он думал, что это кто-то из его
товарищей, и все дела, - буркнул Крысолов. Я обернулся к Фриссону.
- А я думал, это ты держишь меня за левую руку.
- Нет, - покачал головой поэт. - Я ухватился за кулак сквайра.
Уподобив свое лицо айсбергу, я повернулся к Крысолову.
- Стало быть, мы тебя не приглашали. Бюрократ смотрел на меня злобными
глазками.
- Что, решили уйти и меня там бросить?!
- Может, и не бросили бы, если бы ты попросил, - сказал я, задумчиво
склонив голову набок. - Но, конечно, если ты и дальше собираешься работать
на Сюэтэ...
- С какой бы стати мне этим заниматься? - оскорбленно воскликнул
Крысолов. - Мало ли... Может быть, ради того, чтобы еще раз попытаться
заслужить ее милость.
- Зачем? Затем, чтобы она могла снова прогнать меня? Фу! - сплюнул
Крысолов, глянув на валявшуюся без чувств королеву, и гаркнул: - Пусть сама
управляется!
- Не сможет она управляться! - крикнул Фриссон. - Она мертва!
- Маловато будет - ведьму кольнуть в грудь, - съязвил Крысолов. - Еще
несколько минут, и она оживет, непременно оживет.
Фриссон, весь дрожа, попятился.
- Вот если бы не ожила... - сказал Крысолов, поджав губы. - Нет, честное
слово, если бы я знал, как прикончить ее так, чтобы самому при этом не
рисковать, я бы сделал это, клянусь!
- Даже если бы тебе ради этого пришлось покаяться в своих грехах,
исповедоваться Господу?
Стало тихо-тихо. Мы с Крысоловом, не мигая, смотрели друг на друга.
Атмосфера накалялась.
- Да, - выдохнул Крысолов. - Даже если бы мне пришлось так поступить.
- И даже если бы тебе пришлось посвятить себя служению простым смертным?
Смог бы ты служить бедным и слабым?
На этот раз пауза получилась более долгой. Я видел, как светлеет лицо
Крысолова, как шире открываются его глаза по мере того, как он свыкается с
этой, новой для себя, мыслью.
- Да, и это тоже, - проговорил он. - Королеве ведь от этого будет очень
больно, да? О, так вот что это значит: "огненным обручем сдавило виски"!
- Я, правда, считаю, что для праведного образа жизни есть и другие
причины, - сказал я, - но и это сгодится. Кто знает, может быть, со временем
ты сумеешь взглянуть на все иначе.
- Не хочешь же ты сказать, что он пойдет с нами? - испугался Жильбер.
Анжелика коснулась его руки и сказала:
- Он должен пойти с нами. Не спрашивай меня почему - я просто чувствую,
что так надо.
Жильбер собирался что-то возразить, но глянул в глаза Анжелики и
передумал.
- Мне нужно поклясться? - спросил Крысолов. - Зачем? Если ты втайне
будешь служить Злу, то тогда ты нарушишь клятву, даже не задумываясь. Я тоже
чувствую, что так надо. Попробую рискнуть и взять тебя с собой. Крысолов.
Бюрократ робко улыбнулся.
- Благодарю тебя, чародей. Ты не пожалеешь о своей доброте.
- Надеюсь. Потому что если о ней пожалею я, то пожалеешь и ты. - Я еще
мгновение смотрел в пожелтевшие глаза Крысолова, а потом обернулся к
товарищам и сказал: - Ну, нам пора. Пока никто сюда не явился.
- Но кто узнает? - крикнул Фриссон.
- Какой-нибудь заместитель Сюэтэ. Готов побиться об заклад - она снабдила
нашу камеру не менее чем шестью видами колдовской сигнализации. Как только
заметят, что мы исчезли, нас станут искать здесь. А если мы убьем королеву -
это тут же узнает какой-нибудь ее потусторонний хранитель. Вот с ним-то нам
будет куда труднее справиться.
- Все верно, - поддержала меня Анжелика. - Не знаю, как они выглядят -
союзники королевы, но я ощущаю их темное, гнетущее присутствие. Они готовы
явиться, если только телу королевы будет что-то угрожать.
- Но я же ее убил! - воскликнул Фриссон.
- Может, и убил, но не насмерть, - вздохнул я. - Потому-то ее хранитель
пока не явился. И сердце свое она не в груди хранит. Ты только не переживай,
Фриссон, - будет у тебя еще такой шанс. Не забывай, сейчас самое главное -
смыться отсюда. А про то, как ее прикончить, мы потом как-нибудь поговорим.
Что-нибудь придумаем!
Вид у поэта был самый что ни на есть подавленный. Но он встряхнулся,
расправил плечи, гордо поднял голову.
- Ну, вот, - сказал я. - А теперь все возьмемся за руки. - На этот раз я
сам взял за руку Крысолова - я ведь уже держал, как выяснилось, его руку. И
не важно, сознательно или нет. К нам присоединились остальные. - Ну, вперед,
ребята! Фриссон, дай-ка мне пергамент, пожалуйста!
Поэт протянул мне обрывок пергамента, и я прочел речитативом:
Хочу туда, где небеса,
Под ними - горы, долы, воды...
Везде бывают чудеса,
Но нет чудеснее свободы.
Но чую: злобная змея
Сулит другую нам дорогу...
Возьмемся за руки, друзья,
И будем трогать понемногу!
Дверь распахнулась. В камеру пыток ввалились воины. У меня в глазах
потемнело, к горлу подступил комок.
Глава 16
Не было ни пространства, ни времени - ничего, кроме света. Вокруг меня
мелькали разные цвета... но самое главное - была Анжелика.
Теперь я не один-одинешенек в этом тумане. Да, я представлял собой
отдельного человека, но вместе с тем я как бы соединился с Анжеликой. Наши
души соприкасались. Я чувствовал ее прикосновение каждой клеткой и испытывал
состояние,
...Закладка в соц.сетях
