Жанр: Фантастика
Маг Рифмы 3. Маг-целитель
... - кивнул Жильбер и уже был готов броситься за
Быком...
- Да нет, не то! - в отчаянии завопил я, но было поздно.
На этот раз сквайр совершил более удачный бросок. Он сгруппировался и
приземлился прямо под ногами Быка, мгновенно подпрыгнул и, обхватив колени
чудища, изо всех сил рванул их вверх. Бык оскорбление взревел, в полете
перевернулся, но Жильбер, заметив это, ухватил того за копыта и как шарахнет
об пол! Даже стены задрожали. А Фриссон уже сорвал с ноги деревянный башмак,
погнулся и, размахнувшись, нанес удар. "Кр-р-р-рак!" - дерево треснуло,
ударившись о кость, одновременно раздался отчаянный вопль. Я вздрогнул:
хотелось думать, что Бык мертв. Интересно, потребует ли Фриссон новый
башмак?
Но Бык только скорчился, потом приподнялся, согнулся в пояснице и снова
тяжело упал на землю. Поднял голову, тупо посмотрел перед собой, вращая
глазами, перевернулся на живот и подтянул ноги под себя.
- Крепкая, однако, у него башка, - констатировал Фриссон, напяливая
башмак.
- Он придет в себя, и скоро, - напомнил Гремлин, оказавшийся рядом со
мной. - Быстро, чародей! Сотвори чай!
- Чай? - изумленно переспросил я.
- Да-да, чай, и булочки с изюмом, и серебряный сервиз, и льняную
скатерть. Быстрее! Не теряй времени!
- Но что толку от чая и...
- Ты что, не слышишь меня? Говорю тебе: я знаю этого Быка как
облупленного! Твори крепкий чай, и немедленно. Потому что он уже почти
очухался!
Я сдался, оставив попытки найти в словах Гремлина хоть какой-то смысл, и
прочел:
Кто-то любит красное, кто-то любит белое,
Кто-то любит не вино, а мясо подгорелое.
Мне же сразу подавай
С изюмом булки, крепкий чай!
Воздух сгустился... что-то блеснуло... забелела льняная скатерть - из
тех, что берут с собой на пикник... возникли чашки и блюдца, а посреди
скатерти - чайник из фарфора и кости. Серебряную корзинку накрывала льняная
салфетка, а на салфетке лежали аппетитнейшие булочки с изюмом, и от них шел
пар! Рядом стояла еще одна корзинка - с пышками, а рядом с ней - масленка и
горшочек с вареньем.
- Девушка, наливай чай! - распорядился Гремлин. Анжелика растерялась - ее
попросили сделать то, к чему она и не знала, как подступиться. Однако,
совладав с собой, постаралась изобразить радушную хозяйку и грациозно
уселась рядом с чайником.
- Придерживай крышечку рукой, - прошептал я. Анжелика даже виду не
подала, что услышала мой совет, налила чаю в чашку и проворковала:
- Какая чудная погода, не правда ли? Довольно прохладно для августа, как
вам кажется? Вам с лимоном, сэр, или с молоком?
Бык поднял голову и уставился на Анжелику так, как смотрел бы на берег
острова моряк, которого долго носило по волнам после кораблекрушения.
- Может быть, с сахаром? - не унималась Анжелика. - Один кусочек или
два?
- Она просто потрясающе быстро все усвоила, - пробормотал я, глянув на
Гремлина не без осуждения.
Маленький уродец хитро усмехнулся, поблескивая глазками.
- Вложить что-либо в чужие головы можно по-разному, чародей.
- Два кусочка, - простонал Бык, приподнялся и ухитрился сесть, поджав
ноги под себя.
Фриссон и Жильбер изумленно переглянулись, Анжелика и глазом не моргнула.
Взяла серебряные щипчики и опустила в чашку кусок сахара.
- С молоком или с лимоном изволите?
- С молоком, пожалуйста, - ответил Бык с интонацией выпускника хорошей
частной школы. - И может быть, булочку?
- Конечно, - кивнула Анжелика и подала Быку чашку на блюдце, после чего
взяла из корзинки булочку и спросила: - С маслом?
- Да, пожалуйста.
- Я так и думала, - довольно мурлыкнула Анжелика, намазала булочку
маслом, положила на тарелочку, подала Быку, обернулась ко мне. - А тебе,
Савл?
- С молоком и сахаром, - автоматически отозвался я, уселся по-турецки и с
удивлением обнаружил, что голоден. - И еще булочку, пожалуйста.
- А как же, непременно, - щебетала Анжелика. - Как думаете, наверное,
осень будет нынче ранняя? Ну а вы что скажите, сэр Бык, вас к нам каким
ветром занесло?
Бык нахмурился.
- Это я у вас должен спросить.
- Ну, так умоляю, спросите! Да, кстати, а как вас зовут?
- Джон, - ответил Бык.
А как же еще?
Затем он вежливо поинтересовался:
- А вас каким ветром занесло в мои края? Фриссон и Жильбер осторожно
подошли и сели. Анжелика, наливая им чая с молоком, ответила Быку:
- Мы бежим от злобного тирана - жестокой королевы, которая готова пленить
нас и подвергнуть изощреннейшим пыткам. А вы сюда как попали?
- Я здесь давно, сколько себя помню, - медленно проговорил Бык. - А это
очень, очень долго, девушка.
- Века, - негромко вставил Гремлин.
- Верно, - проговорил Бык, поклонившись уродцу. - Не знаю, кто загнал
меня сюда. Только помню, что, когда я очнулся, в ушах у меня гремел его
голос:
"Стой здесь, и никуда не уходи, и убивай любого, кто дерзнет подойти
сюда. Ты останешься здесь до тех пор, покуда Провидение не пошлет сюда тех,
кто борется за воцарение Добра".
Анжелика быстро посмотрела на меня.
- Может быть, это мы и есть?
- Может быть, - растягивая слоги, проговорил Бык. Видимо, ему даже
страшно было поверить в удачу. - Но куда вы хотите попасть и зачем?
- Мы идем во дворец Короля-Паука, - отвечала Анжелика. - Мы хотим
попросить его о помощи, чтобы свергнуть злую колдунью, которая отдала страну
во власть ведьм и чиновников. Правду сказать, ее подданные боятся на улицу
выйти без ее дозволения.
Бык нахмурился.
- Но с какой стати Король-Паук станет помогать вам?
- Но... - проговорила Анжелика, - мы слыхали, что он добрый и помогает
тем, кто хочет спасти бедняков и жаждет справедливости.
- Это верно, верно. Однако ему-то какой прок в том, что он вам поможет?
- Этого... я не знаю, - пробормотала Анжелика.
- Может быть, мы бы сумели это понять, если бы узнали, что ему нужно, -
осторожно вставил я. - А вы это знаете?
- Он ни в чем не знает нужды, - отвечал Бык. Я покачал головой.
- Стал бы он тогда помогать другим. Значит, ему либо нравится оказывать
помощь людям, либо он все-таки что-то получает, помогая им. Может быть,
ощущение цели в жизни?
- А сколько ему лет? - поинтересовался Фриссон.
- Много веков, - сердито отрезал Бык. - По крайней мере столько, сколько
я здесь живу.
- Но тогда, вероятно, - предположил поэт, - ему нужно как-то оправдывать
свою долгую жизнь?
Я удивленно посмотрел па поэта. Когда этот деревенский мужлан успел
прослушать курс философии?
Но Бык кивнул в ответ:
- Пожалуй, что так. Иначе зачем бы ему все время искать несчастных и
пытаться избавить их от горя?
- А он пытается? - торопливо спросил Фриссон. Меня это тоже интересовало,
поэтому я сказал:
- Раз так, зачем же он держит здесь тебя и заставляет отпугивать людей?
- Ну... я не знаю, он ли заточил меня здесь, - ответил Бык. - Что же до
"зачем" - на этот счет я могу только гадать.
- Если не знаешь, чьих это рук дело, - гадать бесполезно, - сухо
проговорил я. - Ну, хорошо... давай на минуточку представим, что мы и есть
те самые, кого ты должен пропустить.
- Нет, давайте мы этого представлять не будем, - отказался Бык, - и
давайте вспомним, что после чая мы опять начнем воевать - ты и я.
Я похолодел, но язык мой продолжал работать:
- Ну а вдруг мы все-таки те, кого ты должен впустить?
- Если так, то вы должны меня одолеть, а затем мы вместе отправимся во
дворец Короля-Паука. - Голос у Быка был сердитый - я живо представил, как
противен ему такой оборот событий. - Ну а если вы не те - вы погибнете.
Фриссон вступил в беседу, ухватившись за первое заявление Быка:
- Если ты пойдешь с нами, ты сможешь показать дорогу? Ты раньше бывал во
дворце?
- Нет, - прогудел Бык. - Но дорогу помню. Помню так отчетливо, словно я
на свет родился с этой памятью.
- ДНК и не такие чудеса творит, - пробормотал я себе под нос, а громко
сказал: - Доверься же внутреннему голосу и попробуй рискнуть. Да и потом,
много ли еще компаний пыталось тут пройти?
- Всего три, - вынужден был согласиться Бык. Тут меня пробрала дрожь - я
попытался вообразить, кто приходил сюда перед нами.
- Но то были мужчины, одни мужчины, - вспомнил Бык. - И на них были
черные одежды колдунов. От них исходило зло, а от вас не исходит.
- Потому что мы - добрая сила, - убежденно подтвердил Жильбер.
- Верно, верно, - подхватил я, но все-таки поежился. "Да, и на твоей
совести было несколько не слишком-то славных делишек. А у кого их нет? Но
сам-то я добряк-добряком. Вот и ангел-хранитель мой говорил то же". -
Правда, я, признаться, совершенно растерян.
Бык повернул ко мне массивную голову:
- То есть?
- Я ищу друга, - пояснил я. - Хочу найти его и вернуться домой. - Тут я
глянул на Анжелику и вдруг понял, что домой хочу уже не так чтобы очень. - А
для того, чтобы найти друга и попасть домой, я должен победить злобную
королеву.
- Наградой же ему будет спасение людей, - быстренько подхватил Жильбер.
Бык пропустил его замечание мимо ушей.
- Не думаю, что сказанное тобой - веская причина для испытаний.
- Получше многих, - ответил я, краснея. - Заодно и народу Аллюстрии
помогу. Уж по крайней мере хуже, чем теперь, им не станет.
- Это верно, - признал Бык. - А пожалуй, помочь вам - это повеселее
будет, чем до скончания веков охранять эти ворота. Как-никак приключение.
Надежда возродилась в моей душе.
- То, что не соскучишься, - это я тебе обещаю!
- Сам знаю, - огрызнулся Бык. - Нам придется пройти мимо моего врага.
Поможете одолеть его?
Я почувствовал, будто бы какие-то дверцы у меня внутри, которые
только-только распахнулись, готовы снова захлопнуться. Если уж такому
чудовищу нужна помощь в бою с еще одним, то каково же то, другое?
- И что это за зверюшка? - наигранно небрежно поинтересовался я.
- Звать его Великий Урсус, - ответил Бык. - Он - медведь.
Я похолодел. Но Фриссон прошептал:
- Савл, ты же великий чародей, а?
- Да, когда при мне твои стишки. - Я вспомнил одно стихотворение, глубоко
вздохнул и сказал: - Ладно, можешь на нас рассчитывать.
- Придется рассчитывать, - отозвался Бык, - потому что Медведь охраняет
дорогу к Королю-Пауку. Бык резко выпрямился, ударил себя по коленям.
- Решено. Я иду с вами. Если я ошибся и мне суждено пострадать, что ж -
да будет так!
- Вы так благородны, - проворковала Анжелика.
- Я мечтаю уйти отсюда.
- Вы так храбры, - подпел Анжелике Фриссон. Бык задержал взгляд на поэте
и кивнул.
- Каждый чего-нибудь да боится, и я боюсь этого путешествия. Боюсь, но
мечтаю о нем. Так не будем же медлить!
Легко и плавно Бык поднялся на ноги и зашагал к своей пещере. Мы
поторопились встать и поспешить за ним. Я оглянулся на остатки нашей трапезы
и, быстро пробормотав двустишие, уничтожил их. Посуда звякнула, все исчезло.
Бык отпер ворота, и мы вошли следом за ним в пещеру. Честно говоря, не
без страха. Что до меня, то я вспоминал историю Маленького Цыпленочка. А
пещера тянулась и тянулась - видимо, перешла в очередной туннель.
- А теперь произнеси то заклинание, с помощью которого ты искал дорогу к
Королю-Пауку, - негромко проговорил Бык.
Гремлин ущипнул меня. Я набрал воздуха и принялся читать стихи - тихо,
почти шепотом.
Не успел я дочитать стихотворение, как туннель начал меняться - в его
потолке образовалась расщелина. Мы шли вперед, а щель над головой
становилась все шире и шире, и в конце концов над нашими головами
образовалась черная пустота. Я с беспокойством поглядывал на эту пустоту,
ставшую еще более пугающей, когда стены туннеля начали как бы подтаивать.
Наконец они стали высотой нам по колено. Мы шли словно по узкому желобу.
- Да уж, - проворчал Гремлин. - Не правится мне тут. Мы прямо как напоказ
выставлены.
- Это точно, - подтвердил я, испуганно вглядываясь в окружающий нас мрак.
Что-то менялось... - Эй, светлеет!
- Мы приближаемся к его логову - к логову моего врага, - пояснил Бык,
остановился и указал рукой вперед. - Вот оно, смотрите! Нет места опаснее
для меня!
И вот сквозь пелену тумана проступили очертания громадного темного
силуэта на фоне освещенной пещеры. Душа у меня незамедлительно ушла в пятки.
Но деваться было некуда - тропа вела сквозь пещеру, нависая над ее полом на
высоте футов в шесть.
- Вперед, - угрюмо поторопил Гремлин. - Что толку на месте-то торчать?
- Тогда надо помолиться, - решил Фриссон и тут же громко запел:
Господи, помилуй, Господи, спаси,
И мимо медведя нас ты пронеси!
Я в ужасе огляделся по сторонам, по вроде бы ничего не изменилось и
ничего ужасного не произошло.
- Пожалуйста, Фриссон, - проговорил я, облегченно вздохнув, - запиши
стихи.
- Что, и молитвы записывать? - возмущенно вскричал поэт.
- Все записывай, - прошипел я. - Лишь бы оригинально было.
Медведь услышал наш разговор, поднялся на задние лапы, а передние задрал
так, словно желал сдаться.
- Не останавливаться, - распорядился я, и мы тронулись в путь, хотя
коленки, думаю, дрожали у всех.
- Наверняка наш вес слишком велик для такой хрупкой тропинки, -
пожаловалась Анжелика.
- Не останавливаться, - повторил я. - А не то он схватит идущего
последним.
- А ты не мог бы уменьшить наш вес?
- Ну ладно, ладно, - проворчал я.
Все выше, и выше, и выше
Уводит нас в небо тропа,
Все тише, и тише, и тише
По тропке ступает стопа.
И вот мы уже невесомы почти,
Отчасти шагаем, отчасти - летим!
- Волга, Волга, мать родная, - проревел тут Медведь. - Не видала ль ты
подарка! - И зверюга протянул когтистую лапищу, намереваясь ухватить
Анжелику за край платья.
Девушка вскрикнула и попятилась, но тут гневно вскричал Бык и спрыгнул с
тропы вниз, нацелившись копытами в грудь медведя.
Урсус вовремя отступил назад, и Бык спрыгнул на землю прямо перед ним и
со всего размаха заехал медведю в челюсть. Голова зверя запрокинулась, он
снова воздел лапы кверху.
- Товарищи, не надо! Договоримся, а? Предлагаю перемирие!
- Не верь ему! - крикнул я. - Нельзя заключать перемирие с медведем,
который ходит, как человек, на задних лапах.
Но Бык стоял в боевой стойке и не спускал глаз со своего врага.
- Подними его сюда, поскорее! - прошипел мне на ухо Гремлин. - Мы без
него как без рук.
Я посмотрел вдаль. Дорога сияла и переливалась. Я проговорил:
Не верь врагу: он нагло лжет,
Тебя обманет - не сморгнет.
Плюнь на него, о нем забудь,
Ты к нам взлетай - продолжим путь!
- Все это верно, - согласился Бык. - Но почему бы с ним не помириться?
- Ни в коем случае! - воскликнул я и торопливо прочел:
Космат и ужасен, он молитвенно лапы сложил.
Коварный медведь - он как будто пощады просил.
Умильные глазки подернуты лживой слезой...
Не злобная тварь, а и впрямь медвежонок ручной!
Но пусть он в глаза тебе смотрит, притворно любя,
Не верь его козням: он завтра погубит тебя!
То древний завет: о, никто да не верит вовек
Медведю, что ходит так, будто бы он - человек!
- Измена! - завопил медведь. - Наши планы раскрыты!
Его когтистая лапа рванулась к морде Быка, но когти запутались в гриве
Джона, и Бык, размахнувшись, сильно ударил медведя. Медведь отлетел назад,
но снова ринулся в атаку, ревя:
- Была империалистическая война - стала гражданская!
Фриссон вложил мне в руку листок пергамента. Я, не задумываясь, прочел:
Не стыдись покинуть поле боя -
Мы тебя нисколько не осудим!
Мы хотим вперед идти с тобою,
Без тебя удачи нам не будет!
Уходи скорее от напасти!
Впереди твое и наше счастье!
Бык взлетел вверх так, словно его подхватила чья-то невидимая могучая
рука, и опустился на тропинку - опустился плавно, словно та же самая рука
придержала его, не дав упасть. Ну, Фриссон, ну дает - молодчага!
А медведь пришел в себя. Опустил плечи, зловеще засверкал глазами.
- А вы не больно-то возноситесь! Вся история - это что такое? А сплошная
классовая борьба, вот что!
- Насчет борьбы - тут я согласен, - сказал я Гремлину. - Но вот классы
при чем - в толк не возьму.
- Ты лучше ногами работай, чародей, - пробурчал Гремлин.
- Похоже, дорога пошла на подъем, - пробормотал Жильбер.
А тропа завибрировала у нас под ногами, оторвалась от земли и
приподнялась ввысь бесконечной спиралью.
Медведь встал на цыпочки, пытаясь ухватиться за тропу. Когти его белели,
словно льдышки.
- Нет уж, - рычал он. - Вернитесь! Мы перестроим нашу экономику!
Он запустил-таки когти в край тропы и рванул ее на себя.
Тропа закачалась, мои товарищи закричали, пытаясь удержаться на ногах. Мы
с Фриссоном упали, но Анжелике и Жильберу удалось устоять. Медведь тянул
тропу к. себе, рыча во весь голос:
- Выжечь землю! Спалить города! Пусть там камня на камне не останется,
чтобы врагу негде было притаиться!
- Не хватит ли на сегодня анахронизмов? - рявкнул я.
Не хочешь по-хорошему убраться, гадкий мишка?
Имей в виду - прихвачено у нас с собой ружьишко!
И будь ты из медведей хоть самый-самый ловкий,
Но никуда ты не уйдешь от снайперской винтовки!
Блеснула сталь... И вот я уже сжимаю приклад кентуккийского кремневого
ружья.
Эти ружья после каждого выстрела надо перезаряжать, и все же один выстрел
лучше, чем ничего. Я приставил приклад к плечу и прицелился.
Медведь тут же отцепился от тропы, отступил и снова поднял руки над
головой.
- Братцы, - взвыл он жалобно, - не стреляйте! Тропа подскочила вверх,
прогнулась, снова подскочила. Даже Анжелика и Жильбер, самые ловкие из нас,
охали всякий раз, когда тропа выделывала очередной выкрутас. Я потянул
спусковой крючок, затвор щелкнул, но ни огня, ни дыма... Я выкрикнул что-то
нечленораздельное и швырнул винтовку в медведя.
Дуло угодило Урсусу между ног, и он взвыл от боли и завертелся на месте.
- Ну, хватит! - взвизгнул Гремлин и спрыгнул с тропы в медвежье логово.
- Нет! Ты куда! - испуганно крикнул я, но Гремлин, не обращая на меня
никакого внимания, побежал по кругу рядом с Великим Урсусом.
Медведь неожиданно охнул.
- Это что же за листочки такие? А это что такое, а? Крыжовничек?
- Что это стряслось со зверем? - поразился Фриссон.
- Ему кажется, будто он кустик, - сообщил Гремлин. - Но ты учти, чародей,
заклинание мое ненадолго его одурачит. Ты должен придумать, как приподнять
эту тропу повыше - так, чтобы Медведь не смог до нее дотянуться, а не то эта
зверюга нас все-таки сбросит.
- Ты прав, - кивнул я, встряхнулся и принялся вспоминать такое
стихотворение, в котором бы говорилось - с ума сойти - о том, как приподнять
тропинку повыше. И вот что мне пришло в голову:
Куда ты, тропинка, меня завела,
Повыше взлетай, а то плохи дела!
- Дела и вправду плохи! - крикнул я. - Ничего в голову больше не
приходит. Подхватывай, Фриссон! И Фриссон подхватил - как нечего делать:
Взлетай, наша тропка, и слушай пароль
Нас ждет с нетерпеньем Паучий Король!
- Идите же! - крикнул нам Гремлин. Мы поднялись на ноги, покачнулись,
чуть присели, чтобы легче было идти по тропе, которая довольно резко пошла
на подъем. Позади в беспомощной ярости ревел медведь, безуспешно пытаясь
подпрыгнуть и схватить спираль тропы. Он проклинал нас на все лады, но его
вопли потонули в тумане, окутавшем нас со всех сторон. Мы словно бы опять
оказались в замкнутом туннеле.
- У тебя получилось, чародей, - прошептал Фриссон.
- Да, но только потому, что вы мне здорово помогли. Кстати, тоннель
изменился. Верной ли дорогой мы идем?
- Верной, - сказал Бык. - Мы таки нашли дорогу к Королю-Пауку, невзирая
на все козни Медведя.
- Но... дорога уж очень странная, - возразила Анжелика.
Она была права. Дорога изгибалась все резче, все круче шла па подъем. Мы
шли и шли вверх по тору, который затем превратился в расширяющуюся воронку.
Вверх, вверх... и наконец воронка вывела нас в громадный зал. Такой
громадный, что потолок был почти не виден за пеленой облаков - или то были
не облака, а тончайшего плетения ткань. Зал не имел стен - повсюду
возвышались колонны. Их было так много, как деревьев в лесу, а между ними
виднелись холмы, лужайки, заросли кустарников. Все купалось в лучах света и
весело зеленело. Мы как зачарованные ступали по мозаичному полу, не в силах
рассмотреть изображенную на нем картину - так она была велика.
А прямо перед нами в арке застыла величественная фигура человека в плаще.
Со спины фигуру незнакомца подсвечивало солнце.
- Господа и дама, - произнес Бык приглушенным, почти что трепещущим
голосом. - Мы достигли нашей цели. Мы находимся во дворце Короля-Паука.
Глава 19
Темный силуэт шагнул к нам. Как только незнакомец покинул арку,
подсвеченную солнечными лучами, стало видно его лицо. С одной стороны -
ничего особенного. Всего-навсего среднего роста мужчина в тунике и рейтузах
из темно-серого вельвета, в плаще до бедер с широкими рукавами, в шляпе,
отороченной лентой с чеканными медальонами.
Но вот я увидел его лицо - столь резкое, будто его высекли из камня,
горящие глаза, сурово поджатые губы - и дрогнул.
Но только на миг. Не успело даже пробудиться мое всегдашнее упрямство. Я
посмотрел этому человеку в глаза и понял: прикажи он мне пойти за ним на
битву, победа в которой нам не суждена, - и я, пожалуй что, пойду.
- Добро пожаловать в мой дворец, - сказал Король-Паук. - Если вы
додумались, как сюда добраться, если сердца ваши выдержали все испытания -
стало быть, вы добрые люди.
Я обернулся, но, поняв, что, кроме меня, никто не решается и рта
раскрыть, прокашлялся...
Но первым заговорил Жильбер:
- Вы, верно, не сомневаетесь в своей власти, ваше величество, если вышли
приветствовать такую разношерстную компанию без охраны, без рыцарей.
Губы Короля-Паука шевельнулись в усмешке. По-видимому, он решил сделать
вид, что не заметил в тираде Жильбера угрозы. Да что, наш сквайр, сбрендил,
что ли? Он уже опять собирался что-то сказать. Но прежде чем он успел
разжать губы, из-за колонны выбежало ужасное создание. Это был человек, но
на редкость уродливый. Глаза и нос потонули в чаще рыжих щетинистых волос.
Туника и рейтузы на нем были из дорогой ткани, но сильно измяты. Он бежал
вприпрыжку, пригнувшись, а в руках сжимал кубок из тусклого серебристого
металла.
- Кубок, ваше величество! - кричал он. - Сурьмяный кубок! Вы должны
выпить!
Король сердито глянул на рыжего человечка.
- Убери, Оливер. Я занят.
Но неряшливый человечек не унимался.
- Вы должны выпить! - решительно заявил он и встал за спиной у короля
так, словно обратился в дерево и пустил корни.
Король гневно глянул на зануду, взял у него кубок и выпил содержимое.
Потом вернул рыжему кубок и проворчал:
- Теперь убирайся. Понадобишься - позову.
- Как ваше величество пожелает. Неряха поклонился и упрыгал прочь.
- Как видите, обо мне заботятся, - сказал Король-Паук Жильберу.
Сквайр не пошевелился, но почему-то мне показалось, что он напуган не на
шутку. Анжелика-то точно попятилась, да и все остальные на шаг-другой
отступили.
- Да он только глянет - и тут целый эскадрон явится, - прошептал Фриссон.
- Да не надо ему это, - шепнул в ответ Жильбер. Он неизвестно почему
вдруг притих и успокоился. - Мы пришли с миром, ваше величество. Мы пришли
просить вас о помощи.
- А сюда больше ни за чем и не приходят, - сардонически усмехнувшись,
проговорил Паук. - Вы ищете помощи для борьбы с королевой Аллюстрии, верно?
Что-то сработало у меня в голове.
- Да, верно, - неторопливо ответил я. - И думаю, вам, как никому другому,
все об этом известно. Все - начиная с моего переноса в этот мир.
- В мир Аллюстрии и Меровенса, - поправил меня Король-Паук. - Сейчас мы
находимся в пространстве, расположенном вне всех ведомых миров. Между тем я
не уверен, что знаю обо всех ваших печалях. Поведайте мне их.
Жильбер на миг растерялся.
- Но их такое множество...
- Я - поэт, чьи стихи приносят зло, - сказал Фриссон, - даже тогда, когда
я этого не хочу. Но этот чародей... - он кивнул в мою сторону, - выучил меня
писать, и теперь мне нет нужды говорить мои стихи вслух, и я никому не чиню
вреда.
Жильбер принял у Фриссона эстафету:
- Народ Аллюстрии стонет под властью Сюэтэ, ваше величество. Я был в
составе отряда рыцарей Ордена Святого Монкера, посланном освободить одного
доброго крестьянина и его семью от притеснений. Однако командир приказал мне
сопровождать чародея Савла, ибо ему было видение - чародей Савл в образе
спасителя Аллюстрии.
Мне, как и раньше, не пришлись по душе последние слова Жильбера.
- Меня он вызволил из заточения, - подключился к рассказу Крысолов, - где
я томился много лет с тех самых пор, как королева Сюэтэ швырнула меня в
темницу. А я ни в чем не был повинен, кроме как в том, что слишком
старательно исполнял свою работу.
- И мечтал о более высокой должности? - уточнил Король-Паук, пронзив
Крысолова пытливым взглядом.
Крысолов выдержал, сколько мог, потом потупил глаза и пробормотал:
- Это тоже было, верно. Но о королевском престоле я не помышлял.
- Помышляли бы, появись у вас такая возможность, - заверил его король и
повернул голову к Анжелике. - Ну а вы, дама? Вы тоже пострадали от рук этой
королевы Сюэтэ?
Анжелика выпрямилась, вздернула подбородок.
- Она принесла меня в жертву Злу, ваше величество, и пыталась обратить в
рабство мой призрак. Но чародей Савл успел напомнить мне, что мне нужно
только покаяться в своих прегрешениях и тогда мне суждено Царствие Небесное.
Вот так он освободил меня из-под власти королевы, но она продолжает хранить
мое тело на грани жизни и смерти, поэтому пока я привязана к земле.
Король-Па
...Закладка в соц.сетях
