Жанр: Фантастика
Чародей 9. Напарник чародея
...м с соседней дверью, двадцать превосходных
лучевых ружей, подключенных для перезарядки. Уайти бросился к ним, благословляя
врожденную привычку жителей Пояса быть наготове; хотя отряды космической пехоты вот уже
пятьдесят лет поддерживают мир в Поясе Астероидов. Старики еще помнят пиратов, которые
грабили астероиды почти с самого первого дня их освоения и однажды даже предприняли
довольно успешную попытку установить свою тиранию. Пираты давно исчезли, но у жителей
астероидов вошло в привычку держать оружие под рукой.
Очень кстати. Уайти отключил одно ружье, благословляя свою удачу и надеясь, что заряд
в ружье сохранился. Почему бы такому не быть? Планетоид снабжается энергией от атомного
генератора, который способен работать еще пятьдесят лет. Расщепляемых материалов
достаточно, и генератор должен продолжать работать. Уайти выбрал на противоположной
стене заклепку в качестве цели, установил минимальный уровень энергии и выстрелил.
Энергетический луч расплавил металл чуть выше и слева от цели.
В сердце Уайти запели птицы удачи. Он поправил прицел и выстрелил снова. На этот раз
заклепка исчезла, словно ее корова языком слизнула, и Уайти вернулся к окну, переключил
ружье на полную мощность, прицелился в лодку-ослика, выдохнул и нажал на курок.
Огненный цветок распустился на корме лодки.
Лодка начала разворачиваться лазером к нему, и в этот момент Уайти выстрелил
вторично. Кем бы ни был пилот лодки, он понял, что встретил достойного противника с
настоящим оружием и что прежде всего нужно вывести из строя именно его. Лодка
устремилась по направлению к складу, и выстрел лазера прожег крышу.
Но Уайти уже выскочил и спрятался за соседним домом. Он выглянул из-под крыши,
прицелился, выстрелил и перескочил на другое место, а луч прожег крышу, за которой он
только что прятался. Уайти прыгнул дальше, но в сторону, за угол, потому что, как известно,
две точки представляют прямую, а два события составляют последовательность, если вы
склонны к поспешным заключениям.
Убийца таким торопыгой и оказался, и луч прожег третий дом в ряду. Но Уайти уже
стрелял из второго дома к югу, потом из дома, расположенного к западу, потом через два дома
опять к западу. В ушах у барда стучал пульс, он каждое мгновение ожидал, что вот-вот все
вокруг охватит рубиновое пламя.
Но не охватило: убийца так и не смог угадать, где он окажется в следующий раз.
Неудивительно: сам Уайти этого тоже не мог.
Но вот наконец луч заметно потускнел.
Вначале менее яркий пучок, потом слабое свечение сверла, потом вообще ничего.
Лодка-ослик застыла в ночи. Ни огонька, ни вспышки ракетных дюз.
Уайти ждал, затаив дыхание. Наконец передохнул, но лодка продолжала оставаться
неподвижной. Уайти медленно двинулся назад, к складу, продолжая оглядываться на лодку, но
в ней по-прежнему не было заметно ни движения, ни малейшего признака жизни. Уайти
улыбнулся, представив себе, как мечется человек внутри, в слепой панике нажимает на
переключатели, но его аппарат не способен даже улепетнуть с астероида, выстрелить хотя бы
еще разок, передать призыв о помощи.
Энергия кончилась. Вся - абсолютно и бесповоротно.
Уайти нырнул в дверь и принялся с большим тщанием осматривать склад. Если нашлись
ружья, вполне возможно, отыщется и радио.
Терпение и труд, как говорится, все перетрут.
Радио нашлось поблизости от ружей, и тоже было подключено для зарядки. Уайти
включил его, настроил на волну чрезвычайных вызовов, включил громкоговоритель своего
шлема и заговорил в решетку микрофона:
- Срочно. Вызываю космическую пехоту, сектор шесть-четырнадцать, галактическое
восхождение...
Жаль только, подумал он мстительно, что убийца не слышит его вызов.
Космическая пехота явилась через час: в конце концов, Церера находилась совсем рядом с
Фермой. Конечно, убийца не смог никуда деться. Но у Уайти хватило времени, чтобы отыскать
испуганную Лону, маленькую девочку, которая в страхе и отчаянии плакала одна в этом
населенном призраками мире. Увидев деда, малышка снова заплакала, но на этот раз от
облегчения. Уайти успокаивал и утешал ее, и когда десантный корабль космических
пехотинцев повис над ними, она уже приободрилась. И в самом деле, объятие даже в
скафандрах остается объятием.
- Его зовут Корнелиус Ханаш, - сообщил капитан космических пехотинцев, закрывая
дверь своего кабинета и усаживаясь за стол.
Уайти вздрогнул:
- Миллионер Ханаш? Тот самый, что построил Цереру-Центральную? Который
обслуживает богатых туристов, чтобы они могли не поднимаясь со своих роскошных гамаков
глазеть на астероиды над головой? Этот самый Корнелиус Ханаш?
- Он самый, - ответил капитан, - и документы свидетельствуют, что он хотел открыть
свое дело на Ферме, даже купил там солидный участок голой скалы. Но толстосум потратил
гораздо больше, чем рассчитывал, и много задолжал кредиторам.
- Но как... как он уничтожил Ферму? - прервала военного Лона, стараясь сдержать
слезы.
- Элементарная причина - страховка, - объяснил капитан. - Он застраховал этот
участок на полную сумму стоимости отеля, который собирался там построить. Когда силовой
купол отказал, страховой компании пришлось заплатить, и этого мерзавцу хватило, чтобы
рассчитаться с долгами.
- Но откуда он узнал, что мы... - Уайти замолчал и нахмурился. - Конечно, я не делал
тайны из того, что мы собираемся на Ферму.
- Конечно. Даже я слышал, что какой-то псих собирается добраться до неисправного
генератора на печальной памяти астероиде. У Ханаша большие связи в Совете сектора, он
обязательно должен был об этом узнать. А он-то знал, что вы там найдете.
- Смерть, - прошептала Лона. - Смерть ста тысяч человек. И мамы с папой.
Слезы покатились по ее щекам. Уайти прижал девочку к себе и ждал, пока минует буря,
радуясь, что Лона наконец-то может горевать и может оставить прошлое там, где ему положено
быть.
Корделия вытерла глаза, высморкалась и, всхлипнув, спрятала носовой платок:
- О, какая храбрая девочка!
- Действительно. И хотя не все у нее потом шло прекрасно, большую часть жизни она
прожила счастливо. И весьма энергично.
- Если так же энергично, как в детстве, она никогда не должна была скучать, - заметил
Магнус.
- Он тоже был храбрым человеком, этот Уайти, - глаза Джефри горели. - Отважным и
находчивым.
- Не могу не согласиться... хотя должен добавить, что он никогда не искал опасности.
Однако непонятно каким образом постоянно навлекал ее на себя.
- О, слава Небу, что ты знал и таких, как он! - выдохнул Грегори. - Ты много лет
провел со старателем-скупердяем, но тебе встречались и хорошие люди!
- Да, а что случилось с этим старателем? - Джефри нахмурился. - Как ты освободился
от него?
- Благодаря смерти, дубиновая головушка! - Магнус легонько шлепнул брата по
голове. - Как еще он мог освободиться от этого жмота?
Джефри легко отразил шлепок, ответил для равенства свои ударом и проговорил:
- Я мог бы придумать сотню способов, начиная с дубинки и кончая ядом.
- Джефри! Надеюсь, ты шутишь! - воскликнул шокированный Фесс. - Кстати, я
освободился от него вследствие его собственной порочности.
- Пороч... чего? - спросил Грегори.
- Порочность, Грегори, это когда поступают неправильно и при этом не испытывают
угрызений совести. Мой хозяин проявил это свойство, когда получил тревожный сигнал от
группы людей, потерпевших ракетокрушение, и решил не приходить им на помощь, так как не
надеялся получить от них маломальской прибыли или удовольствия.
- Вот же подлец! - ахнула Корделия. - Он был совсем лишен человечности?
- Совсем, - согласился Фесс. - Он с удовольствием позволил бы им умереть и после
никогда не вспомнил бы о них.
- Но ты не позволил ему?
- Естественно. Я органически не мог позволить. Моя программа расценивает
человеческую жизнь гораздо выше удобств - а спасение жизни других людей выше желаний
моего хозяина. Поэтому я повернул корабль, подобрал их и впустил через шлюз. А когда они
оказались в шлюзе, то убедил хозяина разрешить им пройти на корабль.
- Убедил! - торжествующе воскликнул Джефри. - Ты ослушался хозяина!
- Да, ослушался, но хозяин сам хотел нарушить закон.
- А ведь ты подчиняешься законам!
- Так, - подтвердил Фесс. - Подчиняюсь.
- А бывали еще случаи, когда ты не подчинялся хозяину?
- Бывали, - честно признался Фесс. - Я скоро понял, что потерпевшие крушение
проявляют исключительную преданность друг другу и взаимную поддержку. Но мой хозяин
получил сообщение о том, что они бегут от правительственных сил. Кроме того, в сообщении
обещали солидную награду за информацию об их местоположении. И так как сами беженцы
ничего не могли заплатить скупцу, то он решил их продать.
- Продать? - Джефри нахмурился. - Но как можно продавать людей?
- В старые времена подобное положение вещей называлось рабством, - пояснил
Фесс, - и я уверен, что единственная причина, по которой мой хозяин не опустился так
низко, - просто отсутствие такой возможности. Но едва подходящий случай предоставился,
как он, не долго думая, решил заработать на беглецах. И поэтому приказал мне передать
сообщение на станцию Церера, чтобы известить власти о присутствии беженцев на борту. И я
отказался это сделать.
- То есть не послушался и хозяина и требований закона!
- Не совсем, - возразил Фесс, - потому что у меня были основания полагать, что сами
власти в данном случае являлись нарушителями закона.
Джефри выглядел раздраженным. Если Фесс говорит "были основания полагать", значит
у него были почти несомненные доказательства.
- Но мой хозяин привел в действие передатчик вручную и послал сообщение.
Корделия нахмурилась:
- Разве это не опасно?
- Ага, - согласился Джефри, - а я из твоих слов понял, что твой хозяин был не очень
храбрым человеком. Разве он не ценил собственное благополучие превыше всего?
- Это правда, - согласился Фесс. - Но беглецы не представляли социальной опасности.
Это были не преступники, а просто люди, не согласные с политикой, проводимой группой лиц,
которая тогда пришла к власти. И так как сами по себе беглецы не были опасны, старатель не
колеблясь решил выдать их убийцам, нанятым правящей группой.
- Трус! Негодяй! Подонок! - воскликнул Джефри. - Неужели у него не было никакого
сочувствия к беднягам?
- Подозреваю, что не было. Я же сказал, он не задумываясь решил заработать на
беглецах, когда представилась возможность. Но он не знал, что получит гораздо больше от того
человека, который впоследствии нанял меня на работу.
Джефри не понял.
- Ты хочешь сказать, что тебя у хозяина выкупили беженцы?
- Да. А именно их предводитель.
Корнелия тоже задумалась.
- Но зачем этот богатый джентльмен выкупил тебя у старателя?
- Им необходимы были я и лодка-ослик, чтобы успеть уйти от убийц, которых старатель
вызвал по радио.
- А как этот достойный джентльмен узнал, что старатель их вызвал?
- Я взял на себя смелость сообщить ему.
- Фесс! - Джефри шокировано смотрел на него. - Ты предал своего владельца!
- Да, - без колебаний ответил Фесс. - Я уже высказывал свое мнение о чертах
характера старателя, дети. Но к тому времени я уже испытывал большое уважение к беглецам и
понял, что они пытаются завоевать свободу для всего человечества. Моя программа считает эту
свободу фундаментальной ценностью, равной, а может быть, и гораздо выше верности
владельцу.
Джефри нахмурился.
- Странно звучит, особенно если сравнить твои слова с теми, что ты раньше говорил о
своей программе...
- Да, это звучит странно, - согласился Фесс, - но я подозреваю, что при моем
программировании была допущена какая-то ошибка. Причем только в моей индивидуальной
программе. Тем не менее, где-то глубоко внутри меня долго зрело и, наконец, во всей красоте
проявилось внутреннее противоречие. Следовательно, я поступил в соответствии со своей
программой, рассказав беглецам о предательском по отношению к ним сообщении на Цереру.
- Ты уже лучше знал людей, чем когда водил машину Регги, верно?
- Значительно лучше и, как я уже говорил, понял, что в каждом человеке есть и хорошее,
и плохое.
Грегори удивленно посмотрел на рассказчика:
- Но ведь ты всего лишь робот. Ты сам это нам говорил. Как же ты можешь отличать
добро от зла?
- Не забудьте об уникальности моей программы, дети. Для меня "добро" все то, что
способствует жизни, свободе и счастью человека, и все "зло", что враждебно жизни и счастью,
что угрожает свободе.
- Но в таком случае крепкие напитки - это "добро", - объявил Джефри.
- Я говорил о счастье, Джефри, а не об удовольствии.
Джефри покачал головой.
- Не вижу разницы.
- Мой второй владелец тоже не видел. Но даже признавая трудность его положения, я не
мог простить его поведение.
- Удивительно, что он не продал тебя на лом!
- У него не было такой возможности: предводитель беглецов обеспечил собственную
безопасность и безопасность своих друзей самым простым способом. Старателя оставили на
небольшом астероиде с достаточным запасом еды и воды. Оставили убежище и маяк, чтобы он
мог вызвать помощь.
- Какая жестокость!
- Неправда, никакой опасности на самом деле не было: несомненно, его спасли до того,
как у него кончились припасы.
Но Джефри никак не мог угомониться.
- Тогда зачем было оставлять его в таком месте? Можно было просто отвезти в город.
- Потому что, если бы его отвезли на Цереру, власти определенно арестовали бы
беглецов. А так властям потребовалось несколько дней, чтобы прислать спасателей, и это
давало беглецам возможность оказаться в безопасности.
- А почему они просто не убили его? - спросил Джефри.
- Джефри! - воскликнула Корделия с укором.
Но Фесс признался:
- Кое-кто склонялся к такому решению, но предводитель беглецов предложил более
гуманный выход.
- Только предложил? - удивился Джефри. - Значит, он не обладал реальной властью
среди соратников?
- Не знаю, - ответил Фесс, - потому что такая проблема никогда не возникала. Никто
не противоречил ему, когда он предлагал что-нибудь сделать.
- Ты хочешь сказать, что они и не думали возражать? - поразился Джефри. - Разве это
правильно?
- Правильно, - подтвердил Фесс, - когда предложения верны.
- А когда ты мне что-нибудь запрещаешь! - воскликнул Джефри. - Должен я тебя
слушаться или нет?
- Вопрос, конечно, интересный, Фесс, - усмехнулся Грегори.
- Вы должны сами решать, дети, и решать в каждом случае отдельно. Не нужно
отказываться от возможности принимать решение, не следует для себя устанавливать
незыблемые правила.
- Тогда предложи нам правило, которое можно изменять, - сказал Магнус.
- Ваши родители уже сделали это.
Дети удивленно посмотрели друг на друга.
- Ты играешь с нами? - спросил Джефри.
- Нет, - сказал Грегори, - это не соответствует его природе.
- Его природа - это верность хозяину, - сказал Магнус, - а его хозяин - папа.
Корделия повернулась и сердито посмотрела на Фесса.
- Значит, ты нас продал?
- Нет, - ответил Фесс, - и если подумаешь, ты согласишься со мной. Если хочешь
узнать, нужно ли подчиниться, в ответ я могу только сослаться на собственный опыт:
"Подчиняйся, но сохраняй верность своей программе".
Джефри прищурился.
- Какой в этом смысл для человека из плоти и крови? Какая у нас программа, которой
мы были бы верны?
- Тебе придется узнавать это на собственном опыте, Джефри, - заявил Фесс. - Это и
есть часть процесса взросления.
Дети смотрели на него, пытаясь решить, стоит ли сердиться.
Затем Магнус улыбнулся.
- Но ведь ты этого не знал, когда впервые осознал себя, как некое "Я"?
- У меня не было подпрограмм для разрешения противоречий между моей программой и
ежедневными проблемами, с которыми я встречался. Но моя программа дает возможность
создания таких подпрограмм.
- И ты создавал такие подпрограммы, обдумывая события, о которых только что
рассказал нам, верно?
- Это правильное заключение.
- Значит, у тебя тоже был период взросления! - воскликнула Корделия.
- Да, период, эквивалентный у человека подростковому. Я рад, что тебе доставило
удовольствие это открытие, Корделия.
- О, мы всегда стараемся научиться у тех, кто прошел по дороге жизни перед нами, -
весело сказал Магнус. - А у кого ты научился разрешать такие противоречия, Фесс?
Робот некоторое время молчал, потом медленно проговорил:
- Я создавал подпрограммы, руководствуясь принципами своей базовой программы,
Магнус. Но дополнительно я включил в них и некоторые концепции, усвоенные у человека,
рассуждения которого соответствовали строгой логике, помогали сопоставлять события
нынешние и прошлые, находить сходства и различия и давать верные оценки.
- И кто был этот человек?
- Предводитель беглецов.
- Твой третий владелец? - Магнус вздрогнул. - Но почему он оказал на тебя такое
большое влияние?
- Главным образом благодаря своему выдающемуся уму, Магнус, хотя сам он не
согласился бы с таким утверждением. И воздействие его идей на меня оказалось особенно
сильным, потому что он первым из моих хозяев был по-настоящему хорошим человеком.
- Судя по тому, что ты нам рассказал, я могу в это поверить, - Магнус задумался. - Но
кто он был, этот образец совершенства, этот предводитель беглецов?
- Его называли Тодом Тамбурином, и он вряд ли мог претендовать на почетное звание
образца совершенства, хотя в глубине души мой хозяин, несомненно, был хорошим человеком.
- Тод Тамбурин... - Корнелия ошеломленно смотрела на Фесса. - Ты хочешь сказать,
что это был Уайти-Вино, о котором ты только что рассказывал? Тот самый, который помог
внучке справиться с комплексом ложной вины из-за смерти родителей?
- Тот самый, - согласился Фесс. Грегори нахмурился.
- Но как получилось, что он оказался тезкой другого "Тода Тамбурина", о котором ты
нам рассказывал на уроках?
- Очень просто. Он не тезка, а все тот же человек.
У Джефри от изумления отвисла челюсть.
- Тот самый Тод Тамбурин? Слабак с пером и чернилами? Тот, которого ты назвал
величайшим земным поэтом?
- Это не только мое мнение, дети, но общее мнение земных критиков. И вряд ли его
можно назвать слабаком.
- Тот самый, стихи которого ты заставлял нас заучивать наизусть, хотим мы того или
нет? - продолжал Джефри.
- Неужели тебе они так не нравились? - поддел его Магнус.
Джефри поморщился.
- Нет, конечно. Его "Мятежники и адмирал" просто класс, да и баллады очень хороши.
Но в "Упадке и падении свободы" я, например, не вижу проку.
- Я тоже, - согласилась Корделия, - но мне очень нравятся его "Радость молодой
жены" и "Ухаживания Денди".
- Еще бы, - усмехнулся Джефри.
- Дети, у каждого, кто читал его стихи, есть свои любимые, - быстро сказал Фесс,
предупреждая стычку, - хотя мало кто знает автора. Да, моим третьим владельцем был Тод
Тамбурин. Он подарил меня своей внучке Лоне. Это был свадебный подарок, и с тех пор я
служу этой семье.
Магнус уставился на Фесса.
- Ты хочешь сказать, что мы все потомки Тода Тамбурина?
- Не нужно этому удивляться, - посмеивался Фесс. - Разве вы еще не поняли, что
когда вам весело, вы не можете не петь?
Дети удивленно переглядывались.
- Но довольно, вас зовут родители.
- Еще, пожалуйста, Фесс. Расскажи нам что-нибудь о Тоде Тамбурине! - попросила
Корделия. Но большая черная лошадь покачала головой и повела детей к Роду и Гвен, которые
ждали в тени дерева.
Глава четвертая
Они выехали на извилистую дорогу, ведущую к замку, в тот момент, когда солнце
уходило за горизонт, и хотя путники направлялись на восток от своего дома, дорога много раз
поворачивала вокруг горы, так что на этот раз солнце оказалось за замком. Кроваво-красный
закат придал черному грозно нависающему над ними величественному строению какой-то
зловещий вид.
Корделия вздрогнула.
- Как будто он следит за нами, папа.
- Это всего лишь иллюзия, моя дорогая, - Род прижал дочь к себе, чтобы скрыть
собственную дрожь. - Просто такой угол зрения. Каменная кладка не может смотреть, у нее
для этого нет глаз.
- Но он смотрит, папа, - голос Магнуса дрогнул, тем самым смазав впечатление от
тона, но мальчик не обратил на это внимание. Он встревоженно смотрел на замок. - Что-то
скрывается за этими камнями, и оно заметило наше появление.
На этот раз, чтобы скрыть дрожь, Род выпустил Корделию из объятий. Что-то
действительно может прятаться в замке - на планете, где буквально каждый житель является
потенциальным эспером, можно ожидать всего. Он взглянул на Джефри: даже ребенок-воин
мрачно хмурился, глядя на замок как на еще не нападающего, но готового в любой момент к
атаке врага. А Грегори побледнел, глаза его широко распахнулись. Род повернулся к Гвен.
- Ты тоже это чувствуешь?
Гвен кивнула, не отрывая взгляда от замка.
- Знаешь, милорд, в нем ощущается какая-то древняя беда, старинное проклятие, которое
должно быть снято.
- Ну что ж, такой семье, как наша, это вполне под силу! - Род расправил плечи и
двинулся к замку. - Вперед, армия. Когда это хоть самый страшный злодей мог нас
остановить?
Ему хотелось бы услышать за спиной одобрительные возгласы, но таковых не
последовало. Род рискнул оглянуться и увидел, что домочадцы следуют за ним с решительным
видом. Хотя чародей предпочел бы на их лицах выражение разумной осторожности.
"Ты уверен, что это самое правильное, Род?" - послышался у него в ухе голос Фесса.
Род заметил, что робот не воспользовался частотой человеческой мысли. Следовательно,
остальная часть семьи его не слышит. И ответил:
"Конечно, нет, Старая Железяка. Но разве это когда-нибудь меня останавливало?"
К тому времени, как они добрались до рва и увидели, до какой степени разрушен замок,
небо потемнело. Крыша замка обвалилась, в башнях не хватало бойниц. Мороз и вода вырвали
из северной стены несколько каменных блоков, оставив зияющую пробоину размером в четыре
квадратных фута. На их глазах из северной башни вылетела стая летучих мышей и устремилась
в ночное небо. Род подумал, что при дневном свете замок вообще показался бы грудой
развалин. Он медленно произнес:
- Не думаю, чтобы мне хотелось провести в нем ночь.
Но Гвен ответила:
- Нет, мы должны.
Род повернулся и посмотрел на жену:
- Провести здесь ночь? Когда самое время ожить духам? Тем более, что мы все ощутили
здесь какую-то угрозу?
- Да, и потому должны выступить против нее, - решительно заявила Гвен. - Иначе
зло, таящееся в этой угрозе, уцелеет и будет продолжать осквернять владение, которое отдано
нам и о котором мы должны заботиться.
Роду пришлось признать, что этого не обойти: они приняли этот надел, отделенный от
земель Медичи, и, следовательно, приняли на себя ответственность за благополучие местных
жителей. Конечно, они этого не хотели и не просили, но и не отказывались. Если Туану и
Катарине понадобилось, чтобы Гэллоутласы позаботились об этой земле и ее обитателях, то их
долг исполнить это пожелание. Для отказа должна существовать очень веская причина.
Такой причины у них не нашлось.
- Я вижу, Медичи не позаботились очистить это место от призраков, хотя владели им
достаточно долго...
- Ты сам сказал - призраки, - глаза Грегори стали огромными, как у филина.
Джефри презрительно взглянул на брата.
- Какая новость, особенно после того, что мы сами здесь ощутили.
- Конечно, - согласился младший из Гэллоугласов, - но слово не воробей, вылетит -
не поймаешь.
Джефри раздраженно поморщился и собирался что-то сказать, но Род остановил среднего,
положив руку ему на плечо.
- Я просто называю явление, сын. Это способ справиться со страхом...
- Я не боюсь!
- Тогда ты храбрее меня. Если мы назвали причину страха, то теперь не можем сделать
вид, будто его не существует.
Джефри продолжал хмуриться, но замолчал.
- И что с того, что Медичи не выполнили свой долг? - спросила Гвен. - Мы-то все
равно обязаны его выполнить.
- Верно, - согласился Род.
- Тогда чем быстрее мы за это примемся, тем лучше.
- О, так далеко я бы не заходил. Предпочитаю первую встречу организовать при дневном
свете.
Гвен повернулась к мужу.
- Откладывание не поможет, милорд.
- Конечно, нет, но я буду себя лучше чувствовать.
Гвен нетерпеливо мотнула головой.
- Неужели ты так устал в пути, что не выдержишь схватки?
- Ну, раз уж ты об этом заговорила - да. Вернее, я бы выдержал, если бы пришлось, но
никакой полководец не поведет усталую армию в бой, если у него имеется другой вариант. И к
тому же у меня есть еще одна причина.
- Какая?
- Я боюсь.
- Ты трусишь, отец? - завопил Джефри. - Не может быть!
- Трушу, - Род отвернулся, подобрал упавшую ветку и принялся выметать участок для
разбивки лагеря. - И войду в эти руины только при свете солнца.
Джефри ошеломленно смотрел на него, потом повернулся к Гвендайлон:
- Мама! Наш папа не мог стать трусом!
Гвен покачала головой, не отрывая взгляда от мужа.
Какое-то время Джефри недоверчиво смотрел на отца, потом обратился к Фессу и
повторил:
- Не может быть! Ты, который знаешь его дольше нас всех, который вырастил его с
колыбели, скажи мне! Признавался ли хоть раз мой отец в том, что боится?
- Часто и регулярно, Джефри, и правильно делал. Только глупец не сознается в том, что
боится. Мудрый человек признается в том, что боится, пусть только перед самим собой, но
потом побеждает страх.
Будущий герой, нахмурившись, задумался.
- В твоих словах есть смысл...
- Тот, кто отрицает страх, даже перед самим собой, лжет, - заверил его Фесс, - а страх,
в котором не признались, может проявиться в решающий момент и обезоружить в битве.
Магнус внимательно слушал.
- Никогда не бойся признаться, что боишься, Джефри, - продолжал Фесс, - но не
позволяй страху удерживать тебя от активных действий.
- Но отца он удерживает! Прямо сейчас!
- Правда, и это для него нетипично, - согласился робот. - Может быть, ты спросишь
родителя, почему он так поступает? Тем более, что он делает это так открыто.
Джефри посмотрел на него, потом повернулся к отцу.
- Ты лжешь!
Магнус тоже повернулся, хотя и не так стремительно.
- Нет, - спокойно ответил Род, - я определенно боюсь этого замка.
Джефри задрал подбородок.
- Но не настолько боишься, чтобы
...Закладка в соц.сетях
