Жанр: Фантастика
Чародей 9. Напарник чародея
...паться! - Род перевернулся, сел и посмотрел на
Магнуса. - Кого ты разбудил на этот раз?
- Я никого не будил, папа, - голос Магнуса дрогнул. - Или если и разбудил, то
невольно, во сне.
- Это все, что ему было нужно, - Род держал голову руками. - Мы живем в битком
набитом призраками замке, и наш сын пробуждает духов даже во сне, - он повернулся лицом к
лицу с призраком. - Кто ты такой, чтобы являться ночью и пугать мою семью до смерти?
Стон сменился связной речью:
- Молю прощения, благородный рыцарь. Если бы у меня был другой способ, я бы не
стал пугать молодежь.
- Мог бы застать меня одного, предающегося где-нибудь размышлениям.
- Не мог, потому что только твой сын дает мне возможность появиться.
Род взглянул на Магнуса, подняв брови.
- Ну, хоть этот вопрос решен, - он снова повернулся к привидению, нахмурился,
разглядывая его. На призраке были надеты призрачные же латы и меч в руке. Все это
соответствующим образом призрачно гремело. - Будь вежлив с гостями. Покажи нам свое
лицо и назовись, - проворчал Род.
- Прошу прощения, - рыцарь сунул меч в ножны и не только поднял забрало, но снял
весь шлем - и тут же перестал казаться страшным. Он оказался лысым, с добрым
морщинистым лицом и мягко светящимися очертаниями. - При жизни меня звали Донд
л'Аккорд. Я никого не хотел испугать, особенно малышей.
- Мы не малыши! - выпалил Джефри, а вот Грегори не стал спорить, только смотрел.
- А я Род Гэллоуглас, лорд Чародей. Это моя жена и дети. Чего ты хочешь от меня?
- Чародей! - в глазах рыцаря загорелась надежда. - Молю о помощи, милорд! Сжалься
над бедным измученным отцом. Умоляю о помощи!
- Отцом? - Род окончательно проснулся. - У тебя случайно нет дочери, которая тоже
бродит по замку?
- Да, вы угадали, - лицо призрака омрачилось. - Как буду бродить и я, пока не
отомщу.
- Ага, - произнес Род. - Отомстишь человеку, который обидел твою дочь?
- Да, измучил ее сердце, а потом убил! Если бы мы с ним были живыми, я бросил бы ему
перчатку, а потом вышиб бы мозги одним ударом!
- Не очень подходящая мысль для того, кто надеется попасть на небо. Значит, ты умер
сразу после смерти дочери?
- Нет, ты не прав, - дух воззрился на Рода удивленно. - А почему ты так решил?
Прощайте, методы Шерлока Холмса. У Рода с дедукцией отношения складывались не
лучше, чем у доктора Ватсона.
- Ты должен был умереть после дочери, - попытался объяснить Род, - иначе ты бы не
знал о ее смерти. Но и не очень много времени спустя, иначе перерезал бы глотку злодею и с
радостью пошел на плаху, если бы понадобилось.
- И правда, пошел бы, - призрак печально улыбнулся. - Но я умер до ее смерти. Погиб
в сражении. Мой дух устремился на небо, но по дороге стремление мое замедлилось и наконец
совсем остановилось. Тревога за дочь вернула меня обратно на грешную землю. Но во всем
остальном я стремился припасть к напитку блаженных и потому повис между земным сводом и
небесным, пока стремление дочери ко мне не переросло в ужас и притянуло меня, как
магнитом, в этот замок - и в этот момент ее дух вырвался из плоти. Но она не могла меня
увидеть, потому что все ее существо перешло в плач, и так было с тех пор всегда.
- Бедная девочка! - мягко сказала Гвен. Корделия заплакала.
- Значит, ее душа была так полна болью, что не смогла освободиться?
- Да, и до сих пор не может. Я уснул, потому что со смертью моей дочурки прекратилось
ее стремление ко мне. Она так наполнилась ужасом, что не оставалось места ни для чего
другого. Только сейчас я проснулся - и должен каким-то образом помочь своему несчастному
ребенку найти покой!
Род скатал одеяло и поманил детей.
- Вставайте. Всем вставать. Теперь это и мое дело.
- Но как же отдых? - возразила Гвен.
- Думаю, нам лучше поспать днем, дорогая. Меньше помех, знаешь ли, - Род снова
повернулся к призраку. - Назови негодяя.
В глазах привидения вспыхнули огоньки.
- Граф.
- Но мне казалось, он выпорол сына и заставил его вести себя порядочно. Неужели он
сам стал совершать преступления?
- Нет, старый граф умер. Сын же его в свою очередь стал графом - последним графом
Фокскорт, последним отпрыском злого рода.
- Злого рода? - Род нахмурился. - Мне казалось, у его отца имелось некоторое
представление о морали.
- Истинная правда, но только для того, чтобы подчинить себе рыцарей и добиться, чтобы
они выполняли его приказы.
- Ага, - перевел слова призрака на обычную речь Род. - Значит, сын не имел права
затаскивать к себе в постель дочерей рыцарей, потому что это была прерогатива отца, а отец
подобного не делал, потому что хотел, чтобы рыцари оставались ему верны.
- Да, но сын старого графа не был так предусмотрителен. Дурная кровь обязательно
скажется, а в нем она прямо вопила. Все его предки охотились на девушек в своих владениях,
то есть там, где сие можно скрыть и не вызвать восстания вассалов. Фокскорты использовали
любую возможность для жестокости и эксплуатации. Тем и заслужили свое имя.
- Какое? Фокскорт? - спросил Род. - Но оно звучит совсем не зло.
- Нет, так его переделали крестьяне, и только мы, чьи предки были рыцарями первого
графа, помнили его прежнюю форму: соседи дали ему имя, которым он дерзко гордился: Faux
Coeur. Разница заключалась во французском звуке "r".
- ЛЖИВОЕ СЕРДЦЕ! Вот оно что, - воскликнул Верховный Чародей.
- Воистину лживое, потому что этот человек готов был дать любую клятву и тут же от
нее отказаться. Он смело вел войска в бой, но в самом сражении прятался за спинами своих
рыцарей. О, лжив он был не только на словах, но и в делах, красиво говорил, приятно улыбался,
а потом совершал самые коварные поступки, по жестокости соперничающие с подлостью. И все
его потомки были подобны ему. Но последний граф превзошел всех своих предков. Он даже не
снизошел до брака - какое ему было дело до будущего рода Фокскортов? - и всячески
совращал женщин. Он был груб, держался чванливо, но говорил медовым голосом, и глупые
женщины падали в обморок, когда он приближался к ним.
Род кивнул с пониманием:
- Комбинация животной привлекательности и денег. На служанок очень действует.
- Ты знаешь этот тип?
- Да, но я также заметил, что благородных леди льстивыми речами не проймешь.
- О, он не колебался использовать и другие средства. По-хорошему или по-плохому, но
он совращал каждую женщину, которая оказывалась в пределах его посягательств, а потом
отбрасывал ее, заставляя жить в стыде и страхе за испорченную репутацию. И несколько
девушек убили себя. А когда графу об этом докладывали, он только смеялся.
- Какой негодяй! - возмущенно пропыхтела Корделия. - И он применил свои способы
к твоей дочери?
- Да, потому что она была молода и прекрасна, а граф, хоть давно оставил молодость
позади, бесстыдно продолжал распутничать. Я пытался держать ее подальше от искусителя, но
он стал разъезжать во главе кавалькады по своим землям. Я думаю, в поисках новых жертв, а не
для того, чтобы проверять, справедливо ли поступают с крестьянами его управляющие. Он
заезжал в дома рыцарей. И как-то раз остановился у меня. Он знал, сколько у меня детей, и
призвал их всех к себе. И когда увидел мою красавицу, остановить его было невозможно.
- Но ты мог бы взять детей и бежать! - возразила Корделия.
- Да, но меня связывала клятва верности. Какой же я был глупец: ведь самого графа не
могла сдержать никакая клятва! И когда явился его посланец и приказал мне со всей семьей
явиться в замок графа, я не сказал "нет". Через двадцать дней он объявил войну графу Молину
и приказал мне отправиться в поход.
- Ах! - глаза Джефри сверкнули. - Этот приказ ты не мог не исполнить, потому что в
нем суть рыцарства!
- Ты сказал верно, - рыцарь склонил голову. - Он приказал мне участвовать в первом
поединке, чтобы я был убит в первой же битве, но не доверился случаю: когда мое копье
ударило противника, предательская стрела с каленым наконечником пробила мои латы сзади, и
вошла под лопатку.
- Сзади! - воскликнул Джефри. - Кто из лучников пустился на такую подлость?
- Не знаю, но не сомневаюсь, что только глупец способен отдать такой приказ, потому
что его рыцари все равно узнают о предательстве. Стрела попала в цель, и я потерял сознание и
больше ничего не помнил, пока моя душа не рассталась с бренным телом.
- И ты застрял между своими долгом и наградой, - кивнул Род. - И даже не знаешь,
что произошло с твоей дочерью.
- Только то, что ее так или иначе довели до смерти. Погиб и мой сын.
- Сын? - Магнус поднял голову. - Ну, конечно! Его тоже нужно было устранить,
иначе он добрался бы до лорда, чтобы отомстить за сестру!
Корделия задумчиво посмотрела на Магнуса.
- Именно так, - согласился рыцарь. - Он был хороший мальчик и старался уберечь
семью от беды. Нет, конечно, его должны были изгнать или убить, и я не сомневаюсь, что душа
его сразу после смерти вознеслась, потому что он был хорошим сыном и любящим братом.
- И дух твоей дочери не видел тебя?
- Нет, потому что она ничего не сознает в своем горе. Я пытался отомстить. Надеялся
прекратить злодеяния графа, преследуя его в качестве призрака. Но я умер, не испытывая
сильного гнева, потому что тогда у меня не было для этого причин, и моему духу не хватает
силы. А последний Фокскорт думал только о себе и о своих плотских удовольствиях, он не
воспринимал чувства других, тем более призраков.
- Слишком занят собой, чтобы увидеть призрак, - с отвращением сказал Род.
- Именно так, - неожиданно привидение с призрачным звяканьем встало на колени. -
Молю тебя, как отец отца, помоги мне! Найди способ вернуть моему ребенку покой! Отомсти
подлому убийце!
Лицо Рода приняло жесткое выражение:
- Я не занимаюсь местью.
- Ты струсил? Чума на твою голову! Да чтоб ты вечно...
- Нет, не надо браниться, сэр, выслушайте моего отца, - негромко сказал Грегори, и
призрак, как ни странно, замолчал. Он посмотрел на Грегори, потом на Рода.
- О чем говорит твой сын?
- Он знает, что я не стану мстить, - ответил Род. - Месть принижает, не дает проявить
лучшие свойства. Мы должны дать твоей дочери покой и возможность завершить путь на небо.
И если в ходе этого освобождения последний граф испытает муки, которые сам причинял,
хорошо. Но только в качестве побочного эффекта.
- Но скажи нам, - удивленно спросил Магнус, - как можно причинить боль призраку?
Рыцарь вздохнул и как будто стал менее видимым.
- Не знаю.
- Последний граф теперь тоже призрак, - заговорил Грегори, - но он может
чувствовать призрачную боль. По правде говоря, эта душевная боль может спасти его. Если он
поймет, какие муки причинял другим людям, то сможет еще раскаяться.
- Время для этого прошло, - возразил призрак. - Он мертв, - и повернувшись к Роду
добавил: - Но что у тебя за ребенок, который говорит с мудростью епископа?
Род поморщился.
- Прошу тебя! Мы уже покончили с этим этапом его карьеры.
Где-то далеко прокричал петух. Призрак поднял голову:
- Чреватое небо озарилось рассветом, и все призраки ночи должны уйти и скрыться от
света. Я слишком задержался. Прощайте! Помогите моему ребенку - и помните меня!
С этими словами он начал расплываться и исчез. Его последнее слово несколько раз,
слабея, отдалось эхом:
- Помните... помните... помните...
Пространство, в котором он находился, опустело, в зале стало тихо.
Дети переглянулись, Гвен попыталась поймать взгляд Рода, но чародей продолжал мрачно
смотреть на то место, где секунду назад находился призрак. Тогда она вздохнула и принялась
раздувать огонь.
Магнус подошел к Роду, подняв руку, но не касаясь его.
- Папа...
- Да... - Род взглянул на него и улыбнулся. - Доброе утро, сын. Не хочешь ли немного
поохотиться?
- Как ты можешь узнать о бывших обитателях больше, в том же самом помещении, что и
раньше, сын мой?
- Я теперь знаю, кого искать, мама. Это все равно, что выискивать в толпе хорошо
знакомое лицо.
Магнус находился в одной из комнат камеристок леди, пальцами он касался стены.
Нахмурился, покачал головой и дотронулся до изголовья кровати. И тут же застыл.
- Что ты увидел, сын мой? - негромко спросила Гвен.
- Я увидел, как злой граф Рафаэль Фер де Ланс приводит в эту комнату леди Солу и ее
мать Флору л'Аккорд, - голос Магнуса доносился словно издалека. - Он далеко не молод,
лицо у него грубое с жестоким выражением, но оно привлекает женщин, я бы сказал, как удав
привлекает загипнотизированных кроликов.
Корделия вздрогнула.
- Он последний отпрыск злого рода, - продолжал Магнус. - Он хуже остальных, он
даже не стал жениться, но совращал каждую девушку, которая попадала в поле его зрения. Он
совращал их добром и злом, а потом бросал, как использованную одежду. И только леди Сола
не поддавалась на его льстивые речи. Он выбрал ее, потому что она была прекрасна. К тому же
она была дочерью одного из его рыцарей. И вот граф Фокскорт приказал всему семейству сэра
Донда прислуживать себе. Рыцарь отказался, и поэтому лорд велел ему идти в бой.
Позаботившись о том, чтобы рыцарь погиб, он взял всю семью в свой замок "для
защиты", хотя Флора протестовала. А ее сын Джулиус хотя и унаследовал имение отца, был
слишком молод, чтобы управлять им.
- Здесь, в его логове? - спросила Корделия. - Как могла леди устоять против него?
- Она пользовалась любовью и поддержкой матери и брата. И так как она продолжала
отвергать притязания графа, а мать поддерживала ее, граф приказал отравить добрую женщину.
Женщины ахнули, Джефри что-то мрачно пробормотал, но Грегори спросил:
- Нашла ли тогда леди в себе силы?
Род посмотрел на младшего сына, понял, о чем тот спрашивает, и вздрогнул.
- Нет, - дрожа, ответил Магнус, - потому что граф пригрозил обвинить в измене ее
брата Джулиуса, если леди своим согласием возлечь на ложе не спасет юношу.
- Негодяй! - воскликнул Джефри, а Род длинно и негромко присвистнул.
- Леди готова была уступить из страха за брата, но юноша сумел сбежать, тайно посетил
ее и просил держаться до конца. Потом оставил ложный след, чтобы его преследователи
решили, что он утопился, а сам скрылся в цыганском таборе.
- Какой умный, проницательный парень! - Грегори захлопал в ладоши. - А граф
ничего не заподозрил?
- Заподозрил. Он искал повсюду, но о маскировке под цыгана не подумал и не сумел
беглеца найти. Но леди он сказал, что юноша пойман и будет подвергнут пытке.
Глаза Корделии стали огромными.
- Но как же она смогла устоять?
- Брат уговорил цыган подойти к замку, и она увидела его в окно башни, услышала
песню, которую они в два голоса напевали в детстве.
Грегори восхищенно вздохнул, а Джефри отметил:
- Храбрый юноша.
- Леди снова начала упрямиться, - продолжал Магнус, - и лорд догадался, что кто-то в
замке выдал ей тайну, что ее брат не пойман. Он начал искать этого предполагаемого
предателя, а ее заключил в этой комнате и посещал ежедневно, не оставляя своих гнусных
домогательств.
- Ох! - Корделия прикрыла рукой рот. - Он ее изнасиловал?
- Нет, потому что для него добровольное согласие жертвы стало своего рода идеей фикс.
Но он приказал дать ей вино с примесью сильного снадобья, призванного сломить
сопротивление. Однако леди была осторожна и узнала снадобье по запаху. Она отказалась пить,
не стала пробовать и коньяк, как он ее ни уговаривал.
- Достойная леди, - выдохнул Грегори. Глаза его горели. - И благоразумная. Разве
граф не понял, что она догадывается о его позорных намерениях?
- Конечно, понял, потому что потерял терпение, обвинил в колдовстве, судил и
приговорил. И как часть приговора включил попытку изнасилования.
- Неужели этот подлец так и не отступился от своего гнусного намерения? - с жаром
спросила Корделия.
- Отступился, - ответил Магнус. - Но не из благородства. Все окружающие, и
духовные, и миряне пришли в ужас от того, что он может вступить в связь с дьяволом. Ибо
несчастная леди была объявлена графским приговором суккубом. И когда негодяй понял, что
его могут свергнуть, он отступился и удовлетворился тем, что сжег ее на костре.
- Так умерла эта достойная и храбрая девушка, - прошептал Джефри.
- Да, и жизнь принесла ей только страдания и горе, - слезы блестели на глазах
Корделии.
- А что сталось с лордом? - выдохнул Грегори.
- Граф продолжал жить, как и раньше, в жестокости и распутстве, но теперь все больше
склонялся к насилию.
- А юноша? - спросил Джефри. - Ее смелый отчаянный брат? Он не пытался
отомстить?
- Да, когда стал мужчиной и предъявил свои права на рыцарство. Он пришел в замок
Фокскорт и при всем обществе бросил графу вызов, а за спиной его стояли два десятка рыцарей
короля.
- Но их помощь не была нужна, - улыбнулся Джефри. - Граф должен был сразиться с
ним.
- Он сразился и, как всегда, предательски и коварно. Он смазал свое лезвие ядом и
оцарапал сэра Джулиуса, когда тот готов был убить лорда.
- Ах, бедный рыцарь! Какое подлое и низкое коварство!
- Да, граф вряд ли мог послужить образцом для подражания, - голос Магнуса
прозвучал глухо. - Но мерзавец чинно скончался в собственной постели от прозаических
желтухи и подагры, так и не оставив после себя законных наследников.
- Значит, с ним кончился его поганый род, - удовлетворенно прошептал Грегори.
- Да. Конечно, у рода была боковая ветвь и даже не одна...
- По-прежнему есть, - уточнил Род.
- ...но у далеких родственников оказалось слишком много здравого смысла, чтобы
потребовать себе замок. И поэтому он стоял заброшенный и мрачный, пока проходили
столетия, а тень графа продолжала безустанно преследовать леди Солу, чей призрак, вечно
оплакивающий смерть отца, матери и брата, по-прежнему бродит по этим залам в поисках
искупления.
- Но ей нечего искупать! - воскликнула Корделия. - Она ни в чем не виновата!
- Тише, дочь! - приказала Гвен, взяла Магнуса за руку и сняла ее со стены.
Молодой человек застыл. Потом постепенно взгляд его снова стал сосредоточенным. Он
замигал и повернулся к Гвен:
- Мама, это ты?
- Да, - негромко ответила Гвен. - Это все в прошлом, сын мой, прошли сотни лет. Ты
снова с нами, как всегда, с отцом, со мной, с твоими братьями и сестрой.
Магнус, мигая, повернулся к братьям и сестре.
Корделия подошла к матери и уткнулась лицом в плечо:
- Это неправильно, мама! Несправедливо!
- Мир не всегда справедлив, дочь моя, - ответила Гвен. Лицо ее стало мрачным. - А
небесная справедливость приходит только после смерти.
- Но какая здесь небесная справедливость, если девушка до сих пор мучается, а лорд
избежал наказания и ушел?
- Куда ушел? - спросил Джефри, скривив губы.
- Хороший вопрос, - отозвался Род. - А что касается этой девушки Солы, я вполне
могу понять, почему она осталась здесь. Она считает себя виновной в гибели своей семьи.
Корделия повернулась, широко раскрыв глаза.
- Значит ли это, что для ее освобождения мы должны объяснить, что виновата не она, а
граф?
- Да, мы должны попытаться убедить ее в этом. И убедить ее должен тот, кому она
поверит, а это трудная задача.
Гвен пристально взглянула на него.
- Ты что-то задумал, супруг мой?
- Всего лишь небольшую демонстрацию, - небрежно ответил Род.
Глава двенадцатая
Остаток дня Гэллоугласы проспали. Солнце уже садилось, когда они быстро подкрепили
силы овсянкой и родниковой водой.
- Неужели мы будем сражаться с призраками только с овсом в желудке? - спросил
Джефри.
- Ну, как тебе сказать, овес поможет тебе продержаться, - заверила его Гвен. Она
посмотрела на Магнуса, и взгляд ее стал заботливым. - Ты хорошо выспался, сынок?
- Да, хорошо. Но меня посетило на редкость много снов. Граф часто бывал в этом зале,
мама. Все подпотолочное пространство здесь заполнено его жестокостями и унижениями
других.
- Ты проснулся сердитым.
Магнус кивнул.
- Не могу дождаться, чтобы схватиться с ним в поединке.
- Хорошо, - сказал Род. - Хорошо.
Когда на замок опустилась ночная тьма и свет исходил только от очага и единственной
свечи на столе, Магнус повернулся и направился к возвышению, на котором двести лет назад
восседал, председательствуя на столь милых его сердцу оргиях, граф.
Большое дубовое кресло оставалось на месте, Магнус положил на него руки и позвал:
- Рафаэль Фер де Ланс граф Фокскорт! Явись на суд!
Сразу вдалеке послышался злобный смех. Он приближался, пока не заполнил весь зал, и
вот перед ними во всей красе предстал Фокскорт. Отчетливо видимый, со слабо светящимися
очертаниями, он, казалось, нисколько не угомонился и после смерти, настолько силен был этот
дух. Мужчина в самом расцвете, лет сорока-пятидесяти с небольшим, с крепким еще телом, с
лицом, порочность которого контрастировала с красотой. За спиной привидения будто незримо
присутствовали десятилетия познания всей гаммы человеческих извращений и наслаждения
злом.
- На суд? - насмешливо воскликнул он. - И кто же будет судить меня, юноша? Ты?
- Я! Но признаюсь: я удивлен, что тебя еще не призвал на суд Всеобщий Судия!
- Я был слишком привязан к радостям этого мира. Особенно наслаждался я зрелищем
страданий, которые сам причинял, - призрак наклонился над Магнусом, демонстративно
щелкая хлыстом для верховой езды. - Слишком велика моя радость от жестокостей для того,
чтобы я смог пуститься в последний путь. А любопытство глупых смертных, подобных тебе,
крепче всяких цепей привязывает меня к сцене, где были поставлены при жизни спектакли
моих развлечений и проделок.
Магнус стоял неподвижно, он как будто сам начал светиться.
- Ты пришел сюда в последний раз. Но если я слаб, то есть души посильнее, которые
поддержат меня, - он указал на семью. - Смотри!
Призрачные огни загорелись над Гэллоугласами. Грегори вздрогнул, остальные сохранили
невозмутимость.
Смех графа прогремел в зале:
- И кто же у нас здесь? Два ребенка? Агу-гу-сеньки! И две красавицы! - он спустился с
возвышения и приблизился к Гвен и Корделии. - Одна юная, другая в самом расцвете. Но
какие же свежие женские души!
- Еще бы, - проворчал Магнус позади него. - Для тебя привычное занятие -
совращение невинных!
- Ты ладно говоришь! - граф протянул руки и еще ближе подошел к женщинам.
- Держись подальше от них, грязная тварь! - Род встал перед женой и дочерью, лицо
его исказилось от гнева.
Граф остановился.
- А это кто? Мужик, представший пред лордом? Прочь, глупец! - и он сквозь Рода
протянул руку, чтобы коснуться подбородка Корделии.
Верховный Чародей полыхнул огнем. Белые языки пламени вырвались из него, обожгли
ночь, вытянулись в сторону графа. Призрачная плоть титулованного мерзавца загорелась на
призрачных костях.
Призрак закричал, отпрянул, закрывая лицо руками.
Глаза Магнуса сузились, и по телу призрака прошлись дымные полосы, разрывая его на
части, которые за несколько секунд рассеялись, как туман на ветру, и только крики от неземной
боли продолжали греметь под сводами, постепенно замирая. Наконец все было кончено -
исчадие порока превратилось в пыль. Пламя Рода опало, вернулась тьма.
В наступившей тишине Магнус удивленно спросил:
- И это все? Ничего больше?
- Подожди, - ответил Род. - Видишь, как движутся эти обрывки? Они снова
собираются.
И действительно, пылинки плыли в воздухе, как светящиеся снежинки, сливались,
соединялись, образуя фигуру.
- Я горжусь, что ты заступился за меня, - негромко сказала Гвен, - но, может, не
стоило сразу тратить столько сил.
- Не бойся, я только начал их тратить, - ответил Род. - Мне не нужно сдерживаться.
- Он вновь идет, - предупредил Джефри.
И граф снова появился перед ними, только на этот раз фигура его стала бесцветной, а
черты лица были искажены в бессильной ярости.
- Глупые смертные, вы смеете выступать против призрака! Неужели в вас нет ни
капельки страха? Что ж, придется отомстить!
Магнус пристально уставился на неугомонное привидение:
- Старичок, брось пугать, у тебя стало заметно меньше волос на лысине и вырос живот.
Наверное, от неумеренного потребления жирной пищи и дешевого алкоголя.
Граф повернулся и гневно воззрился на насмешника:
- Берегись, языкастый юнец! Вперед, мои славные воины! Все мои приближенные - на
него! Восстаньте из тлена, мои бойцы!
Магнус повернулся к родителям и заговорщицки подмигнул:
- Ой, мамочки, что теперь будет? Я весь от страха трепещу!
Род покачал головой:
- Не смейся, сын. Давай сначала посмотрим, кого он вызовет.
Граф таки сумел вызвать подкрепление. Из стен появились его приближенные, они пьяно
смеялись, размахивали призрачными пиками. Рыцари были экипированы в призрачные латы.
Но видны были только их слабые очертания, а смех доносился как бы издалека.
- Ну с таким-то воинством мы управимся, - прошептал Род.
- На лошадей, и прочь отсюда! - приказал граф.
Неожиданно его рыцари оказались верхом на призрачных першеронах, а
воины-пехотинцы вместо пик ощетинились палками и рогами. Они затрубили в рога. Началась
охота.
- Игра сыграна! - крикнул граф. - Гоните их из укрытия!
Пехота набежала волной, гогоча, тряся своими призрачными палками, пытаясь достать
ими Гэллоугласов, а граф и его рыцари кружили вдалеке, пока в сражение не вмешиваясь.
- Эй, пузан, поберегись! - выкрикнул Магнус, и стена пламени окружила семейство.
- Ох, Магти, не глупи! - фыркнула Корделия. - Мы должны изгнать их из замка
навсегда, а не просто отбить атаку!
Палки завертелись в руках воинов, отрастили головы, превратились в змей, и эти змеи
набросились на пехотинцев. С проклятиями солдаты побросали свое бывшее оружие. Змеи
мгновенно сворачивались в кольца и накидывались на них, бросались снова и снова, и в конце
концов пехотинцы в беспорядке, с криками ужаса разбежались.
- Прекрасный план, дочь моя, и не менее прекрасное исполнение! - воскликнула Гвен
радостно, и охотничьи рога рыцарей обвисли, у них отросли зияющие челюсти, появились
горящие глаза, отросли перепончатые крылья, и над соратниками графа нависли драконы.
Дворяне завопили в ужасе и припустили вскачь, преследуемые опять же собственным оружием.
И солдатские массы с размаху столкнулись с надвигающимся строем рыцарей.
Рыцари с проклятиями повернули солдат и снова погнали их на Гэллоугласов. Лица
...Закладка в соц.сетях
