Жанр: Фантастика
Ночь пяти стихий
...вали некоторые
из мужиков, сидящих на подводах. Не было видно, чтобы кто-то из них был
вооружен, хотя оружие могло быть и в подводах;
- Маловато народу, - сказал Гришка.
- Не нравится мне что-то, - пробурчал Сила. - Так купцы не ездят. Обычно
балагурят, смеются, лихие песни ноют, многие с утра уже успели набраться... А эти...
Обоз доехал до условленного места. Мефодий ударил топором и толкнул подрубленную
ель, та с треском повалилась, перекрывая дорогу; С другой стороны упала вторая
ель.
Из засады высыпали разбойники - с криками, улыбаясь, шуткуя. Они воспринимали
этот налет больше как развлечение, легкую прогулку, поскольку не видели никакой
реальной опасности - и числом были поболе, и оружие имелось наготове, и опыт, и
решимость лить кровь, не моргнув глазом.
Один из лиходеев перехватил под узды фыркающую лошадь, которая тащила первую
телегу. Остальные двинулись к другим подводам.
Гришка тоже хотел идти к обозу, хоть и было ему неприятно, и боялся он этого. Но
Беспалый попридержал его:
- Погодь, не гони.
Татарин подошел к покрытой холстиной телеге и ухмыльнулся во весь рот.
- Посмотрим сейчас, чего там... Небось, золото везешь, купеческая морда?
- Да куда там, - развел руками купец.
- Слазь-ка...
АТЛАНТИДА. ЛИКИ ХАОСА
Принц помнил приказ учителя - не заходить в комнату, где он уединился, что бы ни
случилось. Дни шли за днями, принц весь извелся, убеждал себя, что нет ничего
глупее беспокойства, когда предначертанного нельзя изменить. Однажды плуга
принес радостную весть:
- Господин вышел из комнаты.
Принц бросился из. обеденного зала по ступеням вниз и увидел поднимающегося
Хакмаса.
Пребывание в голоде, холоде и одиночестве нисколько не сказалось на нем.
Держался он бодро, даже не похудел. Но что-то изменилось. Что-то новое появилось
в его лице. Но что именно - принц определить не мог.
- Стол накрыт, учитель, - воскликнул обрадованно принц, подбегая к Видящему магу
и кладя руку ему на плечо.
Каждый день рабы накрывали стол не только на принца, но и на Хакмаса. Это был
своеобразный ритуал, которым принц успокаивал себя. Он знал, насколько опасны
походы к Великой Пустоте и как легко там потеряться.
- Не беспокойся. Я не голоден, - Хакмас прошел в галерею и присел на ложе. -
Расскажи-ка лучше, что произошло за это время. Мне кажется, случилось нечто
страшное. Я ощущал крики боли тысяч освобождённых от оков этого мира душ.
- Это были не лучшие дни для Империи, учитель. Под ударами мечей Бешеного
Вацвласа пал Венцин.
- Я ждал подобного. Этого дикаря не остановить уговорами.
- Такие, как он, боятся только звона мечей, - вздохнул принц. - Они отлично
чувствуют чужую слабость и забирают все, до чего дотянутся их длинные руки.
- Не удивлюсь, если горожане сами распахнули перед ним ворота.
- Ты прав. Лишь немногие ушли, чтобы с вершин гор видеть, как пылает их город. А
потом смотреть, как воды поглощают его.
- Венцин утонул?
- Да. Подземные толчки разломили землю. Часть побережья и два матийских острова
утонули... Почему так бывает? Там, где кипит человеческая злость, там просыпаются
вулканы и рождаются землетрясения. Злоба ли будит разрушительные природные силы?
Или сами эти силы рождают человеческую злобу?
- Ты разделяешь эти два понятия - злоба людская и буйство стихий. Между тем это
лишь немногие из ликов хаоса.
- Пришествие хаоса, - кивнул принц. - О нем говорили древние мудрецы.
- Хаос в душах. В обществе и государстве. В природе. Бешеный Вацвлас и наш
Император - все это хаос. И разбуженные вулканы - тоже хаос. То, что составляет
разумную, животворную энергию, больше не в силах сдерживать разлетающиеся под
крепнущими ветрами пылинки бытия.
- Круг завершается. Зло торжествует.
- Зло - часть хаоса. Но далеко не весь хаос. У нас нет шанса остановить его. Но
есть задача - Саамарит!..
- И я готов отдать ей жизнь.
- Ладно, Что нового в нашем доме? Что у тебя?
- Император негодует. Он считает, что я попал под слишком сильное твое влияние.
- Ему это не нравится давно. И у него есть для этого причины. Еще какие.
- По-моему, его подзуживает Картанаг.
- Картанаг ненавидит тебя, принц. Он ненавидит меня. Он ненавидит и Императора.
Он обожает лишь свое неуемное тщеславие. Он жаждет власти. И скорее всего
получит ее.
- Ты так спокойно говоришь об этом!
- А что беспокоиться? Запомни, мой мальчик, простую истину. Носители зла
побеждают очень часто. Они заливают все кровью, вырывают из более слабых рук
власть, не щадя ни себя, ни других, никого. Правя, они сеют смерть, разор,
глупость. Им кажется, что они воцаряются навсегда. Гениальные злодеи и бездарные
ничтожества, прирожденные кровопийцы и стеснительные убийцы, цельные увлеченные
натуры и слабоумные честолюбцы, они не могут понять одного - зло конечно. Оно
ограничено во времени. Бесконечны же добро, свет и мудрость, в них истинная суть
Великой Пустоты. И когда-нибудь они воцарятся окончательно, осветив своим светом
дорогу мечущимся сквозь хаос и мерзлое безмолвие душам...
- Но Картанаг на престоле, - горестно воскликнул принц.
- Пусть. В конце времен это не подарок, а наказание. И он заслужил его.
Принц помолчал, обдумывая услышанное. Потом произнес:
- Еще одно, - и замялся.
- Говори.
- Мне не хотелось бы. Но... В общем, меня настораживает все больше и больше Раомон
Скиталец.
- Почему?
- Мне кажется, он не тот, за кого себя выдает. Я не могу забыть, как он глядел
на "Жало Хрустального змея" там, в пирамиде. Вместо того чтобы помогать нам, он
стоял и смотрел на него, не в силах оторвать взгляд. Так может вести себя лишь
человек, понимающий суть камней.
- И еще не забудь обстоятельства, при которых он очутился в моем доме, -
улыбнулся Видящий маг.
- Это как раз не смущает меня. Он дрался, как лев, защищая наши жизни.
- И получил ровно такую рану, которая не опасна для жизни, но при которой
нуждаешься в уходе.
- А... - разинул рот принц.
- Додумывай, мой мальчик. Кому нужно засылать к нам шпиона?
- Много кому, - пожал плечами принц. - Маги. Дворцовая охрана. Император.
- Не преувеличивай их хитрость и искушенность. И вспомни, как все было. Нас едва
не растерзала толпа. И я уверен, что той толпой управляли. Притом настолько
умело, что сама толпа была уверена, будто действует по собственной злой воле.
Кто настолько любит плебс? Кто обожает играть с ним?
- Император и Картанаг. -Нет, только Картанаг.
- Значит, Картанаг подослал к нам шпиона.
- Именно.
- Зачем ему это?
- Он маг. Он ощущает приближение перемен. Он знает, что время перемен - самое
удобное для того, чтобы действовать. Но для того, чтобы действовать безошибочно,
нужно одно - знание.
- Знание будущего, - кивнул принц.
- А кто лучше знает будущее, чем Видящий маг?
- Никто.
- Тогда почему бы не заслать к нему шпиона?
- Зная "слабость" Видящего мага - сострадание и благодарность к людям, которые
помогли ему.
- Все верно.
- Но знает ли он, что мы ищем?
- Думаю, о Саамарите ему известно. Что тебя смущает? Ты даже изменился в лице.
- Просто я представил, на что способен пойти Картанаг, чтобы завладеть амулетом
амулетов.
- Он способен пойти на все. И он пойдет на все.
Рука принца невольно потянулась к кинжалу карнахской стали, способному рассечь
тонкий платок, порхающий по воздуху. С этим кинжалом он не расставался ни днем
ни ночью.
- Я убью этого пса! Ты поплатишься, Раомон!
- Что ты, принц? Сколько раз я говорил тебе, что путь к мудрости и совершенству
никогда не оплачивается кровью.
- Но этот жалкий шпион вынюхает все тайны.
- И что в этом плохого?
- Как?!
- Сейчас времена таких людей как Картанаг но, к сожалению, не таких, как мы с
тобой, принц. Картанаг в любой момент может перейти к открытым действиям против
нас. И тогда мы не справимся.
- Он не позволит поднять руку на наследного принца и на Первого мага!
- Но он и Император подняли же руку на твоего отца.
- Что?! - принц покачнулся на ложе и нервно провел ладонью по лбу.
- Не волнуйся. Я берег тебя от этого знания. Но сегодня пришла пора открыть тебе
тайну. Я один нес тяжесть ее. Теперь настала пора тебе помочь мне.
Несколько минут принц сидел неподвижно, переваривая новость. Он поверил Видящему
магу. Он знал, что тот никогда не лгал ему. И никогда не бросал слов попусту.
Особенно такие слова!
- Убью Императора! Убью Картанага!
- Опять ты за свое.
- Но что делать?
- Набраться терпения. И искать Саамарит. На это нужно время.
- А как мне жить? Улыбаться слуге, который оказался шпионом? Улыбаться убийцам
моего отца?
- Для начала показать Раомону нашу лабораторию. Он заслужил это. Не забудь,
сколько раз он спасал нам жизнь. И вообще он человек не без достоинств. И
чертовски умен.
- Умен, - согласился принц.
- И возьми себя в руки. Он не должен понять, что мы раскусили его...
РУСЬ. ВОЕВОДИНЫ ДУМЫ
Да, будет о чем государю доложить, - потер руки воевода.
- Если только дело выгорит, - губной староста не разделял воодушевление
воеводы. - Отменный прохиндей этот кабатчик. Сколько по его шпионству добра да
народу изведено. Вполне четвертования заслуживает.
- В подобных случаях с прохиндеями легче. Прохиндей выгоду свою чует. Она для
него - главное. А от честного в подобных делах чего ждать, кроме обмана?
Воевода взял кружку, зачерпнул кваса из бочонка, который стоял в углу приказной
избы, выпил огромными глотками, вытер рукавом кафтана рот и, отдуваясь, фыркнул:
- Уф-ф... Главное, Егорий, чтобы всех повязать. Ежели один останется да еще коль у
него в голове не вата, то через месяц они как тараканы размножатся. И будет
новая ватага, может, еще позлее старой.
- Никто не уйдет. Десятник Макарий дело свое знает. Как пес цепной вцепится.
- Много твой пес цепной дичи наловил, ха!
- Сейчас не упустит. Лишь бы прохвост Иосиф не подвел.
- Ну ладно, пошли. - Староста и воевода чинно проследовали по улицам. За ними
семенил Алексашка. Стрелецкая слобода раскинулась за городской стеной. Там в
обычных избах проживало несколько десятков стрельцов. Из кухонек шел пар,
ругались две бабы из-за того, на чей огород забрела свинья и сколько капусты
сожрала, кудахтали куры. Обычная слобода, если не считать того, что проживали
здесь люди служивые, ответственные не только за участие в войнах, но и за
поддержание порядка. Стрельцы в кафтанах, при оружии уже стояли нестройной
толпой и готовы были выступать. Они знали, что разбойники и вооружены не хуже
их, и в драке злы, поскольку терять им нечего - впереди их только пытки да казнь
ждут. Только у нескольких стрельцов был блеск в глазах - застоялась кровь и
хотелось им забавы. Во главе был тот самый здоровенный толстый десятник.
- Орлы! - довольно воскликнул воевода. - Хороши!
- Ну да. Если бы у орлов столько жира было - летать бы не смогли, - махнул рукой
губной староста. - Обленились. Войну бы им хорошую.
- Воин наш духом православным силен, - потряс рукой воевода, но в глубине глаз
жила усмешка. Недаром же недавно столько упреков им было высказано в отношении
стрельцов.
- На благородное дело идете, - с подъемом крикнул воевода. - Порядок и
спокойствие в краю нашем защищать и благодарность народа за это честно
заслуживать...
Выражение лиц у стрельцов стало еще скучнее, чем было.
- А коль доблестно покажете себя, так столько бочонков терпкого вина выкачу, что
купаться в нем сможете!
В отряде возникло оживление, прошел одобрительный гомон.
"Тоже с купцов сдеру, как и вознаграждение кабатчику, - подумал воевода. - Для
них же стараемся, пускай они и платят. Мне еще кусок жирный с того обломится".
Иосиф, пришедший загодя, стоял в стороне и как ни старался выглядеть съежившимся
и потерянным, но все-таки иногда расслаблялся, и тогда на физиономии его
появлялось истинное его выражение - нахальства и глумливости.
- Подь сюда, - поманил его воевода. Кабатчик резво подскочил и низко поклонился.
- Уверен, что не заблудишься и молодцов моих в болоте не утопишь? - спросил
воевода.
- Как можно. Я эти болота хорошо знаю.
- Угрозы мои, наверное, тебя не проймут, - вздохнул воевода, - но клянусь: в
случае чего из-под земли тебя достану и на медленном огне поджарю. И проклянешь
тот миг, когда на свет появился. А еще: вот они, денежки, - воевода вынул из
кармана объемистый кошель и потряс им перед носом Иосифа, который завороженно
смотрел на него.
- Все как уговорено будет. Не бойся, воевода.
- Смотри.
Вскоре отряд скрылся в направлении леса. Губной староста отправился в свою избу,
где накопилось немало мелких, но неотложных дел, а воевода решил пройтись по
своим владениям.
За крепостной стеной тянулись закопченные избы и дворы. После вчерашнего дождя
развезло грязь, растеклись лужи, город выглядел неуютно и хмуро.
- У, разлеглась тут! - воевода пнул сапогом здоровенную свинью, развалившуюся
посреди улицы и не дающую проходу.
- Брысь отседова! Брысь! Разлеглась... - дьяк Алексашка подскочил и наградил ее
еще двумя пинками из желания угодить воеводе.
Недовольно хрюкнув, свинья направилась прочь. Алексашка догнал ее и пнул еще
раз.
- Хорошо народ живет, - поучительным тоном произнес воевода. - Вон свиней
сколько развели - проходу нет. А как налоги платить - все бедные, и в казну
государеву нечего сдавать.
- Мелкий народишко, - с готовностью поддакнул Алексашка. - Не чтут государевой
пользы.
- Прав ты, Алексашка, не чтут.
Они вышли на площадь у стены деревянного кремля, где тянулись торговые ряды,
располагались гостиный и таможенный дворы, конская изба. У порога большой
земской избы, где сидят земские старосты, толпился народ. Земских старост
избирали из мира, отвечали те за отношения с государевыми людьми, сбор налогов
на своей территории, следили, чтоб воевода не притеснял народ. Сколько пришлось
воеводе сил положить, дабы обуздать их. Мир даже челобитную государю писал о
притеснениях со стороны воеводы. Хорошо, вовремя узнал. Губной староста помог,
гонцов перехватил, а потом пороли их, чтоб другим неповадно было. Теперь все
смирные - кого воевода запугал, кого обманул, а кого подкупил. Ох и горд он был,
что ему это удалось. Вон земский староста на пороге, сейчас в пояс кланяется, а
какой еще недавно ершистый был. Он, Иуда, удумал ту челобитную писать.
Воевода сухо кивнул земскому старосте и пошел вдоль рядов, где торговали хлебом,
птицей, рыбой. Стояла вонь, шум, торговцы вопили что есть мочи охрипшими
голосами, расхваливая свой товар, переругиваясь между собой, заискивали с
покупателями, нищие вымаливали милостыню. Кучковались крестьяне, у иных из них
были набиты рты - за неимением карманов или кошельков они клали туда вырученные
деньги. Мычала жалобно тощая корова, которую привели на убой, кудахтали куры,
орал что-то нечленораздельное пьяный купец, держащий за плечи растерянного
крестьянина.
Сегодня из вещей хороших, которые так любил воевода, ничего не найти. Утром
отбыл купеческий обоз, где добра было навалом. Да, неплохо поразжились бы
разбойники, попадись этот обоз к ним в руки, думал воевода. Но пустили его
другой стороной, так что теперь купцам ничего не грозит... Ох и попугал их
воевода, нагнал страху, и как же они благодарны были за заботу и спасенье. Вот
только нашелся один шебутной, который начал во всю глотку вопить, что этот
воевода с губным старостой все выдумали про разбойников, чтобы с честных купцов
деньгу слупить, но бузотера этого не поддержали.
Воевода подошел к ряду, взял огурец, хрустнул им. Торговец заискивающе
заулыбался и предложил:
- Возьми еще, воевода, хороший огурчик.
По лицу торговца было заметно, что улыбка у него наигранная и что он боится, как
бы воеводе слишком уж не понравился его товар.
- Дрянь огурец, - сплюнул воевода и направился дальше.
- Да, плоховатый огурчики у тебя уродились, - деловито подтвердил Алексашка,
прихватил пару огурцов и устремился вслед за начальником.
Догнав воеводу, дьяк немного помолчал, а потом решился забросить удочку:
- Эх, отметить бы сегодня вечерком праздник.
- А чего сегодня за праздник?
- Да как же - от разбойников избавились.
- Еще не избавились. Но избавимся, правда твоя... Хотя если пристально поглядеть,
то кому разбойники эти мешают?
- Как же? - удивился дьяк. - Добро грабят, народ тиранят.
- А кто его не тиранит?
- Так что же, нет вреда, что ли, от разбойников? - пожал плечами Алексашка.
- Что? - воевода вдруг очнулся. - А я что, говорю, что с разбойников польза? Как
же ты такое удумать мог?
- Да и в мыслях не держал, - перепугался Алексашка.
- То-то, - воевода хлопнул могучей дланью дьяка по спине, и тот лишь слабо
ойкнул. - Благослови Бог стрельцов наших, которые сейчас с иродами этими
сражаются, - он перекрестился.
- Благослови, Господи, - поддакнул дьяк. "И помоги. Господи, мне, - подумал
воевода. - Сколько лет ждал, а решится все за один день".
АТЛАНТИДА ПОСЛАНЕЦ БОЛЬШОГО ПЕНТАКЛЯ
Вечерело. Плебс все торчал на карауле у дворца Видящего мага. Для порядка вчера
городская стража сделала попытку разогнать его. Но на следующий день
ненавистники Хакмаса собрались снова.
И Видящий маг, и принц прекрасно понимали, что все это неспроста. Эта жидкая
толпа, выкрикивающая лениво и нудно богохульные ругательства в адрес Хакмаса и
вообще всех колдунов и грамотеев, в момент способна разрастись в океан народа,
способный смыть и замок, и его обитателей.
Низкорослый человек, пробирающийся сквозь толпу, был закутан в серый плотный
плащ, из тех, которыми пользуются обычно ловцы диких ослов на северных островах
Атлантиды.
- Выходи! Выходи! - скандировала хрипло толпа. Низкорослый протолкнулся между
двумя жирными торговцами и решил, что уже миновал опасный участок пути, как
вдруг тяжелая ладонь легла ему на плечо.
- А ты что не поддерживаешь нас голосом? - прошипел тучный забулдыга, известный
завсегдатай подобных сборищ. - Ты часом не прихвостень этого поганого мага?
- Нет, уважаемый, - поклонился низкорослый. - Я не меньше тебя ненавижу это
племя.
- Эти дерьмовые чернокнижники своими заклинаниями смыли в море Венцин. И я буду
не я, если они не замышляют такую же мерзость сотворить и с Перполисом.
- Это возможно, уважаемый, - кивнул низкорослый.
- И всем все равно. Что, только мы любим Императора и наш город? Почему не
соберутся все и не сковырнут этот гнойник?! - воскликнул пузатый, кивая на
замок.
- Они боятся, уважаемый.
- Боятся. А я не боюсь ничего. Мне нужна голова этого поганого Видящего мага...
Голову Хакмаса! Голову! Голову! - завопил он, и голос у него был раскатистый,
мощный, красивый.
- Голову! Голову! - подхватил плебс. Вопль пузатого придал толпе немного
воодушевления.
Пузатый засмеялся, вполне довольный собой, и опять обратился к низкорослому, не
убирая руки с его плеча.
- Вижу, ты издалека?
- С севера.
- У северян неважно с деньгами.
- Верно, уважаемый.
- Тогда обосновывайся здесь. Недалеко театр. И площадь перед дворцом, где
раздают медь. А сюда добрые люди приносят еду и выпивку. Нигде в нашем поганом
городе не найдешь место лучше, чем это!
- Я вернусь, - кивнул низкорослый.
- Молодец. Такие и нужны нам, - пузатый хлопнул низкорослого по плечу и убрал
руку. А потом заорал вновь: - В море мага. В море мага!
- В море! - подхватила толпа...
Низкорослый наконец выбрался из толпы, скользнул тенью к неухоженному парку у
подножия холма. Когда-то здесь проходила одна из городских оборонительных стен,
теперь от нее остались лишь мшистые рыжие камни. Шатался пьяный плебс. Из-за
кустов слышались чьи-то вздохи. Кто-то ругался - пьяно, громко и похабно. Место
это считалось опасным. Но низкорослый ничего не боялся. Четыре метательных ножа,
короткий меч, крошечный арбалет с маленькими, но оттого не менее смертоносными
стрелками, удавка и еще несколько подобных предметов умело были скрыты под его
плащом. И этот человек умел пользоваться каждым из предметов виртуозно, ловко,
иначе он не был бы тем, кем был.
В разговоре с пузатым низкорослый сильно лукавил. Во-первых, он не собирался
примыкать к толпе и требовать до хрипа в глотке утопить Видящего мага в море и
не собирался получать за это деньги, еду и выпивку. Во-вторых, приврал он и
насчет ненависти к племени магов, поскольку сам относился к ним. Правда, его
положение в иерархической лестнице было куда ниже, чем у Первых магов, но все
равно достаточно высокое, чтобы ему доверили быть посланцем Большого Пентакля.
Он взобрался по скользкой стене. За ней открывалась пещера, забросанная камнями,
уходящая куда-то в глубь холма. Одно время здесь ночевали бродяги и темные
личности, но в последние десятилетия она пустовала. Никто не знал, что
скрывается в ней. Кроме посланца и еще нескольких человек.
Он забрался поглубже. И нашел, что искал - большой валун. Пошарил за ним,
нащупал выступ, надавил куда надо, а потом толкнул глыбу - та неожиданно легко
для такой массы отъехала в сторону. Посланец вытащил светящуюся палочку и шагнул
в открывшийся коридор.
Валун встал на свое место, отрезая человеку путь обратно. Через полсотни метров
в бока посланца уперлись острия копий.
- Кто ты?
- Тот, кто идет солнечным путем.
- Да покажут тебе путь звезды.
Прозвучало то, что позже будет названо паролем. Изобретение, насчитывающее
незнамо сколько лет и работавшее безотказно. Стало ясно, что пришелец имеет
право не только быть здесь, но и немедленно получить аудиенцию у Видящего мага.
А именно в его замок и вел этот потайной ход.
Вскоре посланец возлежал на кушетке перед Видящим магом, закутавшись в желтую
тогу, а рабы чистили пропылившийся пылью многих дорог плащ.
- Я слушаю посланца Большого Пентакля, - произнес, присаживаясь, Хакмас.
- Ты сам бросил весть, что приходят дурные времена и настает время принятия
важных решений. Видящий маг.
- Я помню.
- Члены Пентакля согласны с тобой. Они собираются в Зале Наследия.
- Когда?
- Через пять дней.
- Я понял. На рассвете пятого дня я буду там.
- Я отдал положенное тебе. - Посланец сложил руки и провел ладонями по лицу.
- Я взял назначенное мне. - Видящий маг повторил жест - все формальности были
соблюдены. - А теперь, брат, пей и ешь. Ночью у тебя будут рабыни. Они усладят
твою плоть. Если ты нуждаешься в услугах лекаря - скажи.
- Мне не нужно это. Мой путь, лежит мимо мирских соблазнов.
- Это похвально. Но должен заметить, что полный отказ от мирских благ не
является решающим в продвижении к вершинам. Знания.
- Этому спору тысячи лет, - сказал посланец. - И каждый должен здесь выбирать
для себя. Я выбрал путь отказа.
- Хорошо.
Видящий маг остался один. Собирается Пентакль. Пять Первых магов, составляющих
один из самых тайных магических союзов за историю Империи, сойдутся, чтобы
решать судьбу Наследия. Они еще не уверены, что время пришло. Но Видящий маг
постарается убедить их в этом. Они поймут. Они слишком умны, чтобы не понять
этого...
РУСЬ. ПЕПЕЛИЩЕ
Первым упал Мефодий по кличке Пузо - пуля разорвала ему шею. Как по волшебству
из подвод посыпались стрельцы, скрытые до этого под холстом и рогожей, а в руках
фальшивых купцов появилось оружие. То, что началось потом, больше походило на
обычное убийство, чем на честный бой. Слишком легкой виделась разбойникам
добыча, слишком они были умело обмануты и заморочены, чтобы быстро собраться,
перегруппироваться и оказать достойное сопротивление. Начался настоящий разгром.
Вот удар сабли пронзил насквозь Косорукого Герасима - тот упал, последним
судорожным движением вцепившись в кошель, предсмертная гримаса исказила его
лицо, и душа отделилась от тела, чтобы ухнуть в черную бездну ада и пройти по
страшной дороге, о которой не дано знать смертным. Вот еще один разбойник,
сумевший отразить удар алебарды, пал, сраженный выстрелом в живот. Падали лихие
люди один за другим. Иные пытались бежать в ужасе, и смерть настигала их ударом
в спину. Иные бились, чтобы встретить ее лицом к лицу, и гибли, не в силах
разобраться, где свои, где чужие. Смерть парила над этим медвежьим углом и
собирала свою страшную дань, которую испокон веков платят ей люди за свою
алчность и злобу.
Дольше всех держался татарин. Маленький, жилистый, увертливый, он ловко
отбивался сразу от троих нападавших. Его кривая сабля мелькала с такой
быстротой, что ее едва было видно. Он ловко уходил от ударов и бил в ответ.
- Вот так, шакал! - крикнул он и еще добавил пару слов на своем тарабарском
языке, когда один из наседавших на него стрельцов упал, заливаясь кровью.
Молниеносный выпад - и второй противник, схватившись за рассеченную руку,
отскочил в сторону.
- Уф, шайтан! - татарин улыбался широкой беззубой улыбкой, какой улыбался
всегда, когда шла гульба или лихая ратная потеха.
Смеясь, он парировал еще один удар. Смеясь, отбил другой и хотел было уже
поразить третьего противника, но тот оказался проворнее. Сабля ударила плашмя по
плечу татарина с такой силой, что он упал на колено. Стрелец подскочил к нему и
срывающимся от возбуждения голосом заорал:
- Бросай саблю, сдавайся!
- Ха, чертов сын! - захохотал татарин и рубанул стрельца по ногам.
Сабля вошла татарину в шею, и он привалился спиной к колесу телеги - так и
застыла на его лице бесшабашная улыбка. Наверное, он был доволен своим последним
боем, в котором вел себя бесстрашно и достойно.
Но Гришка не видел всего этого. Благодаря осторожности Силы он задержался на
исходной позиции и это спасло его. Сам же Сила, взмахнув дубиной, бросился на
выручку друзьям. Четверо стрельцов загородили ему дорогу. И тогда огромная
дубина описала круг - и один из нападавших упал, постанывая от боли и держась за
сломанное плечо.
- Бежим, Гришка! - крикнул Беспалый. - Нам не выдюжить!
Еще одним мощным взмахом Сила отогнал вояк и кинулся в лес. За ним устремился
Гришка.
У Гришки болела пораненная в прошлом нога. Беспалый тоже сильно хромал и быстро
бежать не мог. Преследователи же были полны сил и желания настичь жертв;
Загнать, как гонят дичь псы. И все же разбойникам удалось на первых порах
оторваться от преследователей.
- Ох! - вскрикнул Сила и упал, держась за ногу. Тяжело дыша он приподнялся,
ух
...Закладка в соц.сетях
