Жанр: Фантастика
Парк пермского периода
... и ушел так же
неожиданно, как и появился. Дверь за ним закрылась. Под окнами с другой стороны дома
зафырчал мотор, сверкнули фары, и все стихло.
- Ну и дела. - Фил почесал в затылке. - А что, может, он прав? Если все и вправду так
и было? Откололи вы кусочек от летающей тарелки, сляпали себе байк... А, Кабан? Что
скажешь?
Тот махнул рукою:
- Если бы я знал...
Мы прошли обратно в холл, угрюмо разместились в креслах. Пить не хотелось. Есть тоже
не хотелось. Сна не было ни в одном глазу. По телевизору поймали было "Муз-ТВ", но гнали
там такую дрянь, что мы поскорее вырубили звук, оставив лишь картинку. Некоторое время мы
сидели молча, глядя на дергающихся в пляске девок и каких-то сопляков, которые с чего-то
вдруг решили, что они музыканты. Кабан меланхолично шарил по карманам.
- Слышь, ребята, - вдруг окликнул нас Денисыч. - Вы и вправду "харлея" потеряли
или просто заливаете Сан Санычу, чтоб он его не отобрал? А?
Я в нерешительности посмотрел на Кабана. Кабанчик - на меня.
- Покажи ему, - сказал я.
Кабан со вздохом полез в карман и выставил на стол малюсенькую, сантиметров
пятнадцать в длину копию "харлея". Все пропорции были в точности соблюдены, моделька
была выполнена с исключительной тщательностью, все было на месте вплоть до мельчайших
деталей, и даже кабанья морда как ни в чем не бывало красовалась на миниатюрном бензобаке.
Денисыч протянул к "харлею" руку, глянул на Серегу: "Можно?" Тот кивнул и отвернулся.
Фил осторожно взвесил мотоцикл на ладони, булавкой включил и выключил фары,
покрутил колеса, поднес к уху и потряс, проверяя, есть ли что-то в баке. Поставил обратно.
- Это... он? Кабан кивнул.
- И это все, что от него осталось?
- Не рви душу, Фил! - огрызнулся Серега. - И так тошно. - Он мечтательно
уставился куда-то вверх на потолок и тоскливо вздохнул. - Какой был байк! Какой был байк!
Мечта!
- А ты не пробовал э-э-э... превратить это во что-нибудь полезное?
- Пробовал... - грустно отмахнулся Серега, посмотрел на меня и умолк.
- Мы каждый раз теперь, когда с ним пьянствуем, - пояснил я, - ставим перед собой
эту штуку и пытаемся чего-нибудь с ней сделать. Вот это все, что нам удалось.
- Что же в ней полезного? Конечно, он как настоящий, но не будешь же ты ездить на
такой букашке!
Кабан вместо ответа раздобыл из куртки пачку "Примы", вытащил и размял одну
сигаретину, сунул ее в зубы, потом взял со стола уменьшенную копию "харлея" и нажал там на
что-то в районе багажника. Щелкнуло. Из бензобака выскочил маленький огонек, Кабанчик
прикурил и поставил "модельку" обратно. Выпустил дым.
- Если я в чем-то разбираюсь, так это в мотоциклах, - сказал он.
- В зажигалках ты разбираешься...
- Сам дурак... Там еще радиоприемник есть, - как-то некстати добавил Кабан. -
Только батарейки очень уж быстро садятся.
Я бросил взгляд на часы.
- Ого! Народ, уже полчетвертого. Давайте спать, что ли...
Фил долго молчал.
- Дураки вы оба, - сказал он наконец. - Всякий раз вам что-то необыкновенное на
голову сваливается, а вы ни сном, ни духом... Только и можете... А, что с вами разговаривать.
В дверях Кабан остановился.
- Знаешь, чем "харлей" лучше девушки? - спросил он у меня.
- Отстань, - отмахнулся я. - Задолбал.
- Нет, все-таки, знаешь?
- Отстань, говорю! Не знаю и знать не хочу.
- Даже самый отъявленный моралист не против, если у тебя больше одного "харлея".
Я остановился, как громом пораженный. Обернулся.
- Так ты...
Кабанчик прижал палец к губам и заговорщически подмигнул.
Вот такая история. Вроде все кончилось, а я вот все хожу и думаю: что, если следующим
летом прихватить с собой Серегу и поездить вместе с ним по кое-каким местам? Очень
подозрительным, кстати говоря, местам...
И еще... Вы, случайно, не знаете, как устроен космический корабль?
12.05 - 29.06 2001
Пермь
ВОЛКА НОГИ
Ленка позвонила в ночь, когда я пнул ежа.
Верней, я пнул ежа в ту ночь, когда мне позвонила Ленка. То есть, конечно, не пнул, а так
- отшвырнул ногой, чтоб не мешался. Что называется "поддел"... Впрочем, кто кого поддел
- это еще вопрос. Еж к осени матереет, колючий становится, ужас, наступишь - мало не
покажется.
Мне, во всяком случае, не показалось.
Так. Вижу, что придется пояснять. Начинаю сначала.
Я в тот раз заночевал у Сереги, бывает так: зашел с джин-тоником и засиделся. Было
холодно, ближе к вечеру и вовсе хлынул дождь, Серега выделил мне раскладушку и матрас, и я
решил остаться. А ночью, в половине третьего, вдруг затрезвонил телефон - настырно, звонко,
резкими междугородними звонками. Кабанчик спал как мертвый, а телефон все звонил и
звонил. Я ворочался с боку на бок, наконец не выдержал, поднялся, завернулся в простыню и
поплелся отвечать.
Коридор в Серегиной квартире узкий, темный и ужасно захламленный, свет в нем
включается где-то возле входной двери, луна в окошко тоже светит еле-еле, естественно, ни
хрена не видно. Я лишь успел заметить, как под ногами у меня заметалось что-то маленькое,
решил, что это кошка (у Сереги дома два котенка), и поддел его ногой, чтоб ненароком не
наступить. А это оказался еж! То есть это я потом узнал, что это еж, а в тот момент просто
ничего не понял. Шел я босой, поэтому завыл и рухнул как подкошенный, впотьмах уронил на
себя прислоненную к стене кроватную сетку и некоторое время беспомощно барахтался под
ней, а проклятая зверюга атаковала меня то слева, то справа, то откуда-то снизу, пока наконец
не удрала на кухню.
Знатный еж. Противотанковый, не иначе.
Телефон продолжал звонить. Ругаясь шепотом, я наконец освободился, дохромал до
телефона и сорвал трубку. Наверное, так индейцы сдирали скальпы с бледнолицых - одним
движением и сразу; аппарат чуть на пол не упал.
- Да! - крикнул я, скребя исколотую ногу. - Алло!
- Сережка, ты? - отозвался женский голос.
- Нет, не я, - недружелюбно буркнул я. - Сергей спит. Позвать?
- Не надо, - нисколечко не смутились на том конце провода. - Это я, Ленка!
- Какая еще Ленка?
- Рогозина.
Звонили откуда-то издалека. Пауза между фразами была огромная - секунды полторы,
можно было физически ощутить, как слова летят с орбиты через спутник. Мгновение я
соображал, что к чему. Потом вдруг до меня дошло: Ленка!!!
Я так и сел, где стоял.
Ленка - историк и этнограф. По совместительству - немножко археолог. Живет на
Чукотке, там же и родилась. Ужасно интересный человек. Я с ней познакомился, когда на
северах работал; очень мы тогда сдружились. Переписывались, конечно, но звонить друг другу
как-то не решались.
- Ленка? Сумасшедшая... Слушай, а это правда ты? Как ты меня... Впрочем, что я
говорю, я ж сам тебе Серегин телефон дал... Ты откуда звонишь?
В трубке раздался смех.
- С Чукотки, откуда ж еще? Сколько у вас там сейчас?
- Чего "сколько"? - не понял я. - Градусов, что ли?
- Времени сколько?
- Ах времени! Полтретьего...
- Тогда понятно, отчего ты так тормозишь. Я приезжаю послезавтра. Встретите меня?
- Встретим... Погоди! Когда встречать? Ты каким рейсом летишь? Не клади трубку!
Погоди! Алло!
Ленкин голос снова рассыпался смехом.
- Я поездом, - сообщила она. - "Кама", восьмой вагон. Я завтра экзамен в Москве
сдаю, а после - сразу к вам. Так встретите?
- Конечно! Ждем!
- Вот и хорошо. Увидимся! И она повесила трубку.
Некоторое время я неподвижно сидел и слушал короткие гудки. Еж на кухне громко
топал, рылся в кошачьей миске и пыхтел как паровоз. Я наконец совсем проснулся, ощупью
двинулся обратно в комнату и растолкал Кабанчика.
- Ленка в Пермь приезжает, - сообщил я ему.
- Какая Ленка?
- Рогозина. Только что звонила.
- Которая с Чукотки, что ли? - осведомился Серега, зевая до хруста в челюстях.
- Она самая...
- Ну и дура, - проворчал он. - Чем звонить, лучше бы икры прислала баночку по почте
за такие деньги... Чего тут смотреть-то осенью? Нет, чтобы летом...
И ты тоже дурак. Будить-то зачем? Это ты там грохотал в коридоре?
- Я. Я на ежа наступил. У тебя откуда еж?
- В парке вчера подобрал, - с этими словами Кабанчик повернулся на другой бок и
тотчас захрапел. Я не придумал ничего лучшего, кроме как последовать его примеру: улегся и
тоже попытался заснуть.
Трезвость - норма жизни. Это аксиома.
Истина в вине. Тоже, между прочим, аксиома. Первая вроде бы звучит благоразумнее,
зато вторая проверена временем.
К моменту, когда Ленка надумала заехать в Пермь, мы с Серегой уже почти бросили пить.
Вернее, если быть точным, я бросил, а Кабанчик - нет. Оба мы где-то устроились, работали,
даже получали какие-то деньги. Изредка заглядывали друг к другу. Кабанчик совсем запутался
в своих переживаниях, проблемах и женщинах, ходил только с работы и на работу, питался
вьетнамской лапшой, пивом и кабачковой икрой, и на все попытки вытащить его из этого
состояния лишь мрачно огрызался. А осень выдалась на удивление хорошая - теплая, сухая,
очень яркая. Хотелось куда-то выбраться, развеяться, но не было ни повода, ни времени, ни
денег. И тут - Ленка: сразу все в одном флаконе!
С утра Кабанчик был уже вполне вменяем. Он выхлебал чайник воды, осведомился,
правда ли, что приезжает Ленка, или это ему только приснилось, выяснил, что правда, и забегал
по квартире. Холостяцкое жилище - душераздирающее зрелище: карниз упал, на полу пыль,
на потолке паутина, на столе лимонные корки и переполненная пепельница, тут и там, как
стреляные гильзы, косточки от фиников. Мы вооружились вениками, навели относительную
чистоту, сбросили в мусоропровод все, чему не смогли найти применения, спрятали подальше
порнографические диски от компьютера, на чем, собственно, вся уборка и закончилась. Стали
разрабатывать план мероприятий. Ну а чего в Перми смотреть? Руины долгостроя возле
городской администрации? Или обычные места паломничества свадебных кортежей -
памятник серпу на Первой Вышке, фонтан перед драмтеатром и танк у дома офицеров - их,
что ли? На реке уже холодно, так что прогулка по набережной тоже отменялась... Куда еще в
Перми можно девушку сводить? В театр? В кино? В ресторан? Чушь какая...
- Давай в зоопарк сводим, - предложил я. - В зоопарке интересно.
- Интересно, когда это там было интересно? Да и холодно уже.
- Тогда в акватеррариум. Змей посмотрим, рыбок... крокодила... У меня там друг
работает, Сашка Райзберг. Расскажет, покажет.
- Можно на выставку сходить, где камни.
- Это куда? Какие камни? В палеонтологический музей, что ли?
- Биолух несчастный... - Кабанчик поперхнулся сигаретным дымом. - С ума сошел?
Поделочные камни! Цацки всякие. Бабы это любят.
- Так уж лучше в галерею... Камни у нас в любом магазине. Да и чего там смотреть?
"Селенит, кальцит, ангидрит", - передразнил я их рекламный слоган.
- Еще змеевик есть...
- Змеевик? Это который в самогонном аппарате?
- Блин! Это камень такой!
- Но все равно, - отмахнулся я. - Их только подмастерьям дают обрабатывать, а те и
рады стараться. На полках одни подсвечники, ежики, да пасхальные яйца. А хороший камень и
работа стоят ой как дорого.
Однако в первый же день все планы полетели к черту: мы с Серегой совсем забыли, что
"Кама" прибывает в шесть вечера. Ее в Перми даже так и прозвали: "Кама-с-вечера". Про
какую-то программу, культурную или некультурную, думать уже поздно - после поезда
человек мечтает только о горячей ванне, нормальной еде и твердой земле под ногами.
Ленка здорово изменилась. Я запомнил ее длинноволосой застенчивой девушкой в очках
и был изрядно удивлен, когда после долгого ожидания меня окликнула какая-то незнакомка.
Во-первых, Ленка похудела. Во-вторых, подстриглась под мальчишку. А в-третьих сменила
очки на контактные линзы, от чего ее взгляд стал каким-то наглым и растерянным
одновременно. Я, впрочем, тоже был хорош - отпустил бороду и забыл человека
предупредить, а Ленка полчаса ходила вкруг да около, присматриваясь. Мы пообнимались,
похватали ее вещи и, недолго думая, поехали к Кабанчику, который обещал ей выделить
отдельную комнату.
- Сестра в отпуск уехала, - пояснил он. - Ты надолго?
- Дней на пять.
С Кабаном одна проблема - дома у него хроническая нехватка еды, в холодильнике
лежат обычно только соль и макароны (иногда еще водка, почему-то всегда початая). Мы зашли
в гастроном, купили сыру с колбасой, каких-то печений, шоколадок... Разорились, короче.
Естественно, взяли вина и много-много разных йогуртов и фруктов: Ленка на своей Чукотке
истосковалась по дешевым витаминам. Дома накрыли стол, разговорились. В основном
рассказывала Ленка, показывала снимки, зарисовки. Мы тоже не остались в долгу.
Рассказывала Лена замечательно, а уж как слушала... После третьей бутылки нас с Серегой
тоже стало тянуть на откровенность - захотелось похвастаться своими героическими
похождениями, - ну, помните, про бабушек и мотоциклы эти... Не решились. Вместо этого
заспорили сначала о камнях, потом вдруг почему-то о пещерах. Камни, как оказалось, Ленка
любила до самозабвения, пещеры - не очень.
- Во! - Кабанчик хлопнул себя по лбу так, что остался красный отпечаток. - Как же
мы раньше не додумались! Съездим в Кунгур - там же пещера эта... ледяная, Кунгурская.
Самое то! Поехали, а?
- Можно, - неуверенно согласился я. Идея и впрямь была неплоха. - Почему бы нет?
Ленка, однако, предложение встретила без особого энтузиазма.
- Да чего я там не видела? - пожала она плечами. - У нас на Чукотке в каждом поселке
ледник в сопке вырублен.
- Д-для чего?
- Для мяса. Некоторые очень большие, просто громадные. Тоже, в общем, пещера. Лед и
лед. Чего на него смотреть?
- Не скажи, не скажи! - Кабанчик подался вперед, опрокинул стакан и с пьяной
многозначительностью покачал пальцем у Ленки перед носом. - Я там, помню, в детстве был.
Обалденно красиво! Гроты, сосульки, озера...
Он распинался перед ней минут примерно пять, все больше впадая в пьяную патетику,
вертел руками, обрисовывая в воздухе какие-то гроты-сосульки, пока Лене не наскучило. Она
зевнула, отодвинула тарелку и решительно встала из-за стола.
- Ладно, - сказала она, - давайте спать. А то у меня с этими часовыми поясами все
перепуталось, устала, как не знаю, кто... Сереж, где комната?
Я спьяну не сразу понял, о каких поясах она говорит: мне представилось что-то вроде
громадных наручных часов недлинном ремешке, которые носят на поясе. Пока я соображал, что
к чему, Серега уже все Лене показал, отбуксировал ей в комнату оба чемодана и теперь
порывался лично постелить ей постель.
- Там белье в шкафу, на полке, - бубнил он, - я сейчас покажу где...
- Спасибо, я сама найду. Спокойной ночи!
Она вытолкала Серегу в коридор и прикрыла за ним дверь.
Мы кое-как собрали и свалили в раковину грязную посуду и тоже стали располагаться на
ночлег. Я долго путался в холодных трубках раскладушки, куда-то падал, что-то ронял, пока
наконец не улегся.
- Свет гаси, - пробубнил Серега из-под одеяла.
Я погасил. Лег опять. Услышал, как Ленка выбралась в ванную и пустила воду, и как
Серега ворочается и скрипит матрасными пружинами. (Между нами, Кабанчик западает на всех
девчонок, и Ленка - не исключение.)
- Классная девчонка, - сказал он куда-то в темноту. - Скажи, ведь правда классная?
- Угу.
- Жаль, что она так ненадолго. Скажи, ведь правда жаль?
-Угу.
- А вот если бы...
- Спи, а то подушкой задушу, - пообещал я, и Серега послушно затих.
Я уже основательно задремал, как вдруг из коридора донесся истошный женский визг -
настоящий первобытный вопль ужаса. Хмель слетел с меня вместе с одеялом, я вскочил в чем
был, заметался, схватил в темноте что-то тяжелое (как оказалось, то была гантель) и ринулся в
коридор на помощь.
И остолбенел.
Прямо на меня, распространяя вокруг себя мертвенно-бледное зеленое сияние, ползло
какое-то чудовище. Впрочем, какое там ползло! Бежало, топало, неслось, загребая когтистыми
лапами! И не сказать чтобы оно было уж очень большим, просто выскочило мне навстречу так
неожиданно! И этот его свет... Я просто голову потерял. Навек запомню эту картину! Было
видно, как Ленка в ночной рубашке, с зубной щеткой в руке и полотенцем в другой медленно
сползает на пол по стене. Я заорал, подпрыгнул, попытался ткнуть зеленую тварюгу гантелью,
промахнулся и упал. Чудо проскочило у меня между ног и удрало на кухню.
В таком виде Серега нас и застал, когда наконец добрался до выключателя. Ленка лежала
без чувств. Зато меня они переполняли.
- Ну ты, сволочь, - мрачно сказал я, - ты чем ежа покрасил?!
- Кра... краской... - растерянно ответил тот, обалдело таращась на Ленкино тело. - А
что?
- Что? Я тебе сейчас покажу "что"! Какой "кракраской"?!
- Светящейся... ну этой, как ее... люминесцентной. - Кабанчик сделал неопределенный
жест руками и пояснил: - Чтоб в темноте не наступить. Да ты не бойся, - сбивчиво
затараторил он, - у меня их целый маркеров набор, они безвредные, мне дядька из Америки
привез. Пахнут и светятся...
- Ты у меня сейчас сам запахнешь и засветишься! - Я, морщась, встал, пнул гантель и
двинулся к Ленке. - Так же заикой можно стать! Ну-ка, помоги...
Вдвоем мы аккуратно перенесли пострадавшую гостью в кровать, привели в чувство и
успокоили как могли. Серега даже изловил и приволок в дуршлаге ежа, чтоб показать:
"Видишь? Ничего страшного". Еж фыркал и сворачивался в шар. Иглы были щедро, от души
намазаны ядовитой зеленью фломастерных чернил. Ленка выпила вина, расслабилась и немного
успокоилась. Даже решилась погладить зверюгу.
- Колючий какой... Как ты его изловил?
- А я вантузом...
Инцидент был исчерпан. Все разошлись по комнатам, Ленка заперлась. Ежа водворили в
аквариум. Всю ночь поганая тварь светилась в темноте, скреблась и шуршала бумагой. Уснул я
только под утро, да и то ненадолго.
На следующий день проснулись рано и, как оказалось, совершенно напрасно: с самого
утра зарядил дождь. Небо затянуло от края до края, настроение было безнадежно испорчено.
Пермь - город такой: вроде асфальт кругом проложен, но стоит пройти хотя бы маленькому
дождичку, как весь город становится ужасно грязным. Весной здесь почти Венеция. Вероятно,
виной тому глины вокруг - земля тут плохо впитывает влагу. В общем, слякотно и противно.
Мы сидели на кухне, пили чай и уныло смотрели в окно.
- Прогуляться, что ли? - задумчиво скребя в затылке, спросил Серега. - До магазина.
А?
Вопрос был чисто риторическим. Идти никуда не хотелось, даже в галерею. Продолжать
вчерашнее тоже не было ни смысла, ни желания.
- Слушайте, - вдруг сказала Лена, - а эта пещера... кенгуровская... она где?
- Откуда мне знать? - Кабанчик пожал плечами, - В Австралии, наверное. Они же там
вроде живут.
- Кто?!
- Ну эти... кенгуру.
Доходило до нас медленно. Кабан после вчерашнего, похоже, ничего не помнил.
- Кунгурская, - пришел на помощь я. - Она называется: "Кунгурская ледяная". Нет,
недалеко, два часа на электричке. Хочешь съездить?
- Можно бы... Все равно ведь делать нечего, не сидеть же все это время дома.
- Тогда надо торопиться. Утренние электрички мы уже пропустили, осталась одна или
две, а если потом еще возвращаться... Впрочем, я могу Димке позвонить Наумкину - он там
работает.
- В пещере, что ли?
- Ну. Экскурсоводом. У него и остановимся. Устраивает тебя такой вариант?
- Звони, - решилась-таки Ленка. - Все равно день пропадет.
До Димки удалось дозвониться на удивление быстро.
- Отчего бы нет? - хмыкнул он в ответ на нашу просьбу. - Приезжайте. Как раз
туристов нет, мешать никто не будет.
- А чего туристов-то нет? - насторожился я.
- Так... Не сезон. Учебный год начался, да и вообще...
- Палатку брать?
- На фига? Лучше оденьтесь потеплее.
Пока Серега с Леной гремели на кухне посудой и паковали дорожную сумку, я
поразмыслил и решил позвонить еще и Денисычу. Позвонить просто так, чтоб предупредить,
мол, едем туда-то и тогда-то, не теряйте нас. Фил оказался дома, молча выслушал меня и вдруг
заявил:
- Я с вами.
- Это еще зачем? - опешил я.
- Зачем, зачем... Надо. У меня Маха к подруге на выходные уехала, съезжу с вами,
проветрюсь, а то сто лет из дому не выбирался. Опять же за вами присмотрю, если что.
- А чего за нами присматривать? Там и так с нами Наумкин будет...
Фил на это только фыркнул и повесил трубку.
- Денисыч с нами едет, - объявил я, входя в комнату. Кабанчик только отмахнулся:
"Лишним не будет". Ленка поинтересовалась, кто это, и сразу забыла об этом. Вообще, после
того как мы решились ехать, оба они сделались очень деятельными и понимали друг друга с
полуслова. Лена раздобыла хлеба и оставшихся колбасных обрезков и теперь сооружала
бутерброды; Серега рылся в шифоньере, отыскивая одежду. Мне домой ехать было уже поздно,
но я обошелся и так. У Ленки в багаже нашлись зеленые камуфляжные брюки и добротные
ботинки - сразу чувствовалось, что в девушке дремлет опытный бродяга.
Фил заявился через полчаса, одетый в длинный плащ и свою неизменную шляпу. Он
опять отпустил усы, от чего стал похожим на молодого Михаила Боярского. В одной руке он
держал открытую бутылку пива, в другой - большую и, видимо, тяжелую сумку, в которой
что-то стеклянно звякало.
- Что там? - с неодобрением осведомился я.
- Гражданский долг. - Фил подмигнул и так приложился к бутылке, словно хотел
откусить у нее горлышко.
- Куда столько?
- Пригодится. На сколько едем?
- Дня на два...
- Вот видишь, а ты еще спрашиваешь, - довольно крякнул он. - Давненько я не лазал
по пещерам... О, да у вас гости! - (Это Ленка выглянула из кухни.) Фил торопливо затолкал
пустую бутылку под обувную полку, снял шляпу и церемонно раскланялся.
- Алексей, - представился он.
- Лена, - ответила та. - А я думала, что "Фил" - это от "Филипп".
- Ну уж нет, - вспыхнул тот. - Только не это! Это прозвище такое. Просто прозвище.
С приходом Денисыча все сборы как-то очень быстро закончились. Мы подхватили
сумки, выкатились на улицу, загрузились в троллейбус и через полчаса уже стояли на вокзале.
- Берем на Кордонскую, - решил за всех Фил, потоптавшись возле пригородного
расписания. - Она ближе всего. Серега! Вы чего там застряли? Идите сюда.
Кабанчик с Ленкой, подталкивая друг дружку локтями, бойко обсуждали рекламную
тумбу - новомодный плоский стенд с подсветкой - в последнее время их понатыкали
буквально везде и всюду. Однако вместо рекламы сигарет или какого-нибудь банка сейчас там
был большой плакат с фотографией какой-то рыженькой девочки. Подпись под ним гласила:
"Катя, 15 лет. Ходит по модным магазинам. Делает то, что нравится. Выдумывает. Не курит".
- О как! - восхитился Серега. - Ты поглянь! Им надо было еще приписать снизу:
"Характер нордический. Не женат".
- Так она же девушка!
- Тогда - "Не замужем", - нисколько не смутившись, исправился тот. Склонил набок
голову. - "Делает то, что нравится"... Интересно... Лен, - обернулся он к своей спутнице, -
ты делаешь то, что нравится?
- Кому нравится? - невозмутимо спросила та.
- Вот! - Серега торжествующе воздел в небо палец. - Вот осторожный человек!
Молодец, Лен, правильно мыслишь. Не то что эти дураки, которые рекламу пишут.
- Судя по всему, это объявление о знакомстве, - вмешался я.
- Пожалуй... А где телефон?
Шел дождь. Рекламная тумба промокла, плакат покрылся длинными потеками, от чего
миловидное в общем лицо девушки казалось изъеденным червями. До электрички оставался
час. Серега мухой улетел к ларькам и вскоре прискакал обратно, звякая бутылками с пивом, с
мороженым в руке.
- Лен, хочешь? - протянул он ей пачку эскимо.
- Да не люблю я, - поморщилась та.
- Ты попробуй, это "Умка", эскимо в шоколаде. Хорошая штука.
Лена развернула обертку. Задумчиво откусила кусок. Потянулась поправить очки, но
вспомнила про свои контактные линзы и опустила руку.
- Не понимаю, - сказала она, рассматривая жизнерадостного медвежонка на синей
обертке. - При чем тут Умка?
- А что? - насторожились мы.
- "Умка" по-чукотски означает - "взрослый белый медведь-самец", - наставительно
пояснила та. - А тут - мороженое... мультики еще эти... Не понимаю.
- А еще певица есть такая Умка, в Москве, - невпопад сказал я. - Да не грузись ты.
Просто у нас никто не знает, что это значит, а мультик про медвежонка видели все. И потом,
если "умка", это значит вроде как "умный". Звучит похоже.
- Слушай, - вдруг вскинулся Серега, - ты же изучала все эти чукотские культуры...
Расскажи что-нибудь! Всегда мечтал послушать.
- А чего рассказать?
- Ну, я не знаю... Загадку загадай какую-нибудь.
- Хорошо. Слушайте: "Грызет-грызет, а жирным не становится". Что это?
- Тоска! - крикнул Серега так поспешно, что облился пивом. Я только крякнул: у кого
чего болит...
Лена покачала головой: "Неправильно".
Мы гадали долго (Ленка успела съесть все свое эскимо), но так и не додумались до
правильного ответа. Оказалось, это топор.
Мы прогулялись по "Саду камней"; все скамейки были мокрыми, сесть мы не решились и
примостились под большой облетевшей лиственницей. Рядом оказалась урна, на которой по
трафарету была сделана надпись: "МУД РЭП". Что сие означало, было загадкой, но Серега
проникся этим слоганом и теперь громко восхищался городскими службами.
- Прогрессивные ребята! Это они правильно написали, - говорил он, глядя в серое небо
и баюкая в руке початую бутылку. - Так им, рэперам, и надо.
- А при чем тут рэперы? - удивилась Ленка.
- Как при чем? Написано же... Туда их, в урны, значит, мудаков...
- Да чем тебе рэп-то не угодил?
- А всем! - Серега сел на своего любимого конька. - Бандитский стиль, как был, так и
остался. Негритянские блатные частушки, вот что такое ваш рэп.
- Он такой же "наш", как и твой... - проворчал я. - Между прочим, панки твои
любимые тоже не сахар.
- Ты что! - едва не поперхнулся тот. - Панки - они просто анархисты. По крайней
мере друг в дружку не стреляют. А эти без ствола на улицу не выходят. Вон, в Штатах каждый
месяц разборки. И вообще, при чем тут панки? Я блюз люблю.
- А блюз, значит, тебе не бандитский...
- Ну, ты уж скажешь! - Серега повращал глазами. - Блюз - это же стон души. Блюз
- это когда хорошему человеку плохо.
- А рэп? - спросил я.
- Рэп? - Серега на мгновение з
...Закладка в соц.сетях
