Жанр: Фантастика
Парк пермского периода
...ывать, говорю, этому; повернулся и пошел. Да не тут-то было. Догнал он меня, хвать
за руку и - щелк! - что-то мне руку охватило. Глянул - браслет с цепочкой, и конец цепочки
у этого Баласаняна в руках. И опять ухмыляется, гадина. Ты со мной, говорит, не шути, давай
показывай.
Ну, я смотрю - делать нечего. Повел его по замку. Часа три мы так с ним бродили, а
может, и больше. Он, смотрю, то следом идет, то сбоку, то вперед забегает, и все спрашивает
без конца: а это что за дверца, а эта лесенка куда, мол, ведет? Надоел он мне до чертиков
зеленых! Не представляю, как эти гиды там целую толпу таких идиотов водят. Ну, хожу это я,
рассказываю: это то, а это - се. В старом подземелье был соблазн дверь на замок захлопнуть,
так ведь самому бы пришлось остаться за компанию, а по мне уж лучше в воду головой, чем
такая компания. Не захлопнул, в общем. Заболтался я. Мимо нашей двери потайной шли, так я
чуть сдуру не ляпнул с разгону: а тут, мол, мы обитаем. Да будто сдержал кто: молчи, мол.
Смекнул я тогда: не иначе, как папаша мой где-то рядом, заинтересовался, значит, по стенам
пробирается вслед за нами. Призраку ведь что воздух, что камень - все равно. Я и сам
частенько так лазал, не видно там внутри ни черта, только на слух и движешься, вот...
То ли глаза меня выдали, то ли еще чего, а только остановился Балаганян этот и ну стены
обшаривать. Чуть только не обнюхал все, и смотрю я - все ближе он к двери подбирается.
Повернулся ко мне - глаза горят, ладони потные потирает. Ага, говорит, призрачки, нашел я
наконец гнездо ваше. Кто тут главный у вас, покажись, поговорить надо. Не о чем, говорю, нам
с тобой разговаривать. А тот знай себе, посмеивается. Эх, пацан, говорит. Триста лет живешь,
дураком помрешь. Я где только магии не обучался, меня просто так не обманешь. Давайте,
говорит, амулет ваш, а не то всех по ветру рассею. От меня не скроешься, да и некуда бежать-то
вам - все вы, говорит, призраки, к одному месту прикованы, такая уж у вас судьба. Так что
давай, мол, раскошеливайся. И все цепочку дергает. А сам хоть и толстяк, но сильный, чтоб
его...
А у папаши моего был, кстати говоря, амулет. Таких сейчас не делают - он еще со
старых времен его берег. Сильная вещь! И ведь в самом деле есть такие заклятия, что похуже
смерти будут. Ну, думаю, а что если вправду этот Арбузарян знает пару штук?
Ну, пока мы с ним ругались, еще часик прошел. Не хотелось мне пружину потайную
показывать. И только я уж согласился, и тут меня всего как затрясет! Рассвет, оказывается.
Смотрю - браслет этот дурацкий вместе с цепочкой на пол - бряк, а я опять нормальный
стал, легкий и прозрачный такой, что любо-дорого глядеть, хоть сейчас в стену лезь.
Ну, я и полез. А в коридор, с Бузаряном этим папаша мой, выбрался разбираться.
Отец у меня даром что призрак - мужик что надо, да еще и маг, каких поискать. Слышу
- за стеной шум, крики, беготня. Не стерпел, выглянул и аж рот разинул. Ад и буря! - летит
на меня этот самый Бульдозерян, только руки-ноги мелькают! Папка потом рассказывал, есть
такие заклинания, ну, знаете, мисс Джессика, навроде магнита - с одного конца притянет, с
другого оттолкнет. Ну, отец его и применил, чтоб отталкивало. Сколько потом этот тип ни
пытался к замку подойти - так ни в какую! Неделю, наверное, не меньше, он потом возле
замка кругами ходил, орал как мартовский кот: выйди, мол, Джеральд, я все прощу. Видно,
здорово ему этот амулет нужен был. И откуда он только прознал про него? Кто-то из окрестных
призраков разболтал, наверное...
А заклинание его половинчатым оказалось, только ночью действовало. Отец его сразу
распознал - он таких десятка полтора знает. Толку от них мало, но иногда могут пригодиться.
Домой вернулся - благодать какая! Я ведь за эту ночь промерз до костей, насморк
подхватил, да кожу на запястье до крови стер. Вот и судите сами, кем лучше быть.
Так вот, о чем бишь я? Ах да... Надо вам сказать, мисс Джессика, что кроме сторожа
работает у нас в замке еще один человек - повар. Обычно сторож по нашей просьбе его на
стороне нанимает. Сторож у нас славный старикан и с семьей нашей очень дружен. Ну а повару
прежде тоже объясняют, что к чему. Редко кто отказывается за хорошее-то вознаграждение.
Знаете, мисс, у папаши моего в свое время много добра было припрятано, даже за столько лет
все растащить не смогли. Что? Нет, что вы, конечно, не боялись. Пускай бы рассказывали,
думаете, кто-то бы им поверил?
Нет, саму по себе еду мы не едим, но вот духовную ее часть... как бишь ее... Помнится,
лет семьдесят тому назад работал у нас повар-индус года два или три, словом таким красивым
ее называл... А! Вот, вспомнил! - атман. Он потом на полученные деньги университет
окончил. Оксфордский. А готовил как! Помню, такие пирожки пек - пальчики оближешь.
Радьф и Дик все на сладкое налегают, что с них взять - пацанята, а папаша, тот все больше -
на виски, на шотландское - очень он это дело любит и уважает. Причем не атман там
какой-нибудь, а именно само виски. Как-то это у него ловко получается. Он, говорит, нам
сродни, тоже своего рода дух - Spiritus vini прозывается. Напьется, бывало, шатается по замку
и песни распевает. Такой уж он. папаша мой Кортан. Вот...
Но есть тут одна загвоздка. Книга каша, с рецептами фамильными, кроме всего прочего
папаше еще и записной книжкой служила. Без нее всех этих блюд приготовить не удалось бы.
Ну, повару ее всякий раз к вручали. А в тот раз работал у нас некто Баграмян. Смекаете, мисс
Джессика? Вот и мне тоже показалось, что схожи эти двое по прозванию. Так и вышло -
видно, снюхались они. Не прошло и недели, как пропал он и книжку нашу
поварскую-колдовскую с собой уволок.
Папаша чуть не лопнул от злости. Весь замок трясся. А уж как он меня ругал, как ругал!
Из-за тебя, говорит, теперь один сухой хлеб жевать будем. Ну, слово за слово, я тоже в долгу не
остался. Неужели, говорю, ты ничего оттуда не помнишь. А он; не подобает, говорит, мне
поварскими делами заниматься! В общем, решил я пойти и вернуть книгу. Отец заклятие
подходящее подыскал навроде того, половинистого. Ну, я и пошел - днем летаю, ночью
человеком брожу, прячусь где ни то, чтобы обратно к замку не унесло. Если б вы знали, мисс
Джессика, сколько я городов обыскал, пока сюда не добрался. Этот Баграмян, видимо, свою
выгоду тоже поиметь захотел: ресторан фирменный открыл... Да вот, напротив. Рецепты наши,
с магией которые, похоже, по вкусу здесь пришлись. Три дня книгу выкрасть пытаюсь, все
никак не получается: эти двое хитрые - наняли парочку местных колдунов, каких-то "вуду" с
косичками, и заклятиями меня отгоняют. Довели они меня! Знали бы вы, как я зол... Ну,
ничего, я до них еще доберусь, и уж тогда... Это там у вас, случаем, не спички? Да нет, просто
так. Вот... Что? Странно одет? Почему странно? Ну, кильт, да... Что значит - "никто уже не
носит"? Ах, так, значит, поэтому меня сразу узнают! Да, пожалуй, вы правы, мисс Джессика, об
этом я как-то не подумал... Так лучше? А так? Ага. Ну, теперь они у меня попляшут!
Ого! Кажется, уже светает... Нет, дверь открывать не надо. А зачем? Разумеется. Э-э-э...
извините, что это там у вас в стакане? Молоко? Знаете, я был бы очень благодарен, если...
Спасибо, мисс Джессика.
Ух, хорошо...
Ну вот, ночь переждал, пора и дело знать. Приезжайте, если будет время - места у нас
красивейшие, есть где отдохнуть. Адрес? Проще простого! Шотландия, Лох Лохам, замок
МакХаффов.
Ну, мне пора.
Прощайте!
Оп!
1996
Пермь
ИМЯРЕК
Их было двое.
Они вошли в дом ближе к вечеру, скользящим легким шагом, как текучая вода, вошли
уверенно - ни медленно, ни быстро, как будто жили здесь давно, и я сразу заподозрил
неладное. На меня они не обратили ни малейшего внимания.
Впрочем, как всегда.
Я разогнулся и вонзил топор в колоду, зачем-то вытер руки и неслышно двинулся вслед за
ними. Дрова могли и подождать.
В подъезде было сыро и темно. Витал там, в воздухе какой-то терпкий запах, вяжущий,
холодный, словно от гниющих листьев... Да, от листьев или мха. "Как на болоте", - вдруг
подумал я.
Болото... Мысли мои потекли быстрее, и я, удостоверившись в своей догадке, ускорил
шаг.
Дверь в квартиру была приоткрыта. Мысленно молясь, чтобы не скрипнули петли, я
растворил ее пошире, вошел в прихожую и там остановился. Гостиная была пуста. Неужели я
ошибся? Нет, не может быть... Я заглянул на кухню, в ванную, и только на пороге детской
комнаты услышал голоса.
Ну конечно! Балкон!
Кляня себя за недогадливость, я снял ботинки и двинулся к балкону.
- ...конечно, это непросто, но мы поможем. Мы научим тебя всему, - успел я уловить
обрывок фразы. Голос пришельца журчал как ручей и гипнотически дурманил разум. Черт, я
чуть было не опоздал!
- Но я не знаю... - сонным голосом ответила Она, - смогу ли я... и как... и зачем...
- Решайтесь, - хриплым баритоном сказал второй, как будто забурчало в сливе ванной
(Болото, черт его дери!). - Лучше теперь, чем после. Все равно вы рано или поздно будете с
нами.
Сердце у меня екнуло. Я в несколько шагов преодолел расстояние до балкона - шаги мои
глушил ковер, нагнулся резко, ухватил обоих за ноги и подтолкнул вперед и вверх, благо
стояли они, облокотившись на перила. Тюль взметнулся, словно два крыла, Ока чуть
вскрикнула в испуге, но я уже был рядом.
- Все хорошо, - шептал я, перебирая в пальцах светлый шелк ее волос. - Ну,
успокойся... успокойся. Все хорошо... все хорошо.
Сердце у нее билось, словно пойманная рыбка. Я посмотрел вниз. Упали удачно: одному
разбило голову, второй, похоже, свернул себе шею. Два тела медленно таяли на солнце. Она
моргала часто, непонимающе. Помотала головой, потянулась ладонями к вискам. Посмотрела
на меня: "Что... Что произошло?" - взглянула вниз и побледнела.
- Я... опять?
- Уже все. - Я обнял ее покрепче и вздохнул. - Все.
- Кто это был? - сдавленно спросила Она, глядя, как исчезают с асфальта две неровные
лужи. Хорошо, что сейчас не зима - Снеговик тогда лежал до весны...
- Трудно сказать теперь, - уклончиво ответил я. - Наверное, Болото и Ручей.
- Ох... - Она побледнела. - Ну почему, почему они не хотят оставить меня в покое?
Почему?!
Дитя воды, Она плакала легко, слезы текли часто и свободно, унося с собою боль
несовершенного, а я лишь гладил этот шелковистый водопад волос и молчал.
Впрочем, как всегда.
Как можно было в чем-нибудь Ее винить? То был инстинкт; противиться инстинкту
трудно, подчиниться - приятно. Кто был прав? Я не знал. Но что мне делать в этом мире, где
так много значат имена, что делать с женщиной по имени Река?
Наверное, то же, что и раньше. Попросту - беречь.
Ведь недаром мое имя - Берег.
ЧЕТВЕРТЫЙ
Миркет не мог поступить иначе.
Трансформация началась неожиданно, резко и бесповоротно, - что поделать! - с
каждым из нас это рано или поздно случается. Звезда желто-красного спектра, окруженная
пылевым облаков, только она видела его уход. Кто может осудить Вселенную и кто знает, куда
ведут ее пути? И когда осела пыль, мы молча стояли вместе, глядя на расстилавшуюся перед
нами Твердь.
- Кончено, - сказал Хэллор.
За свою жизнь мы повидали много всего, побывали на разных мирах - больших и малых,
совсем юных и готовящихся к смерти, и каждый был неповторим. Всесильные, как боги, мы
встречали и себе подобных; я помню Одиноких Странников, печальные Пары и
многочисленные Тройки, и мы не раз задумывались и спорили о том, что есть Космос, что есть
Звезды и что есть Мы. Мы были Четверкой Близнецов, странствующих от звезды к звезде и
нигде не находящих покоя. Мы неслись на крыльях солнечного ветра, пронзая туманности и
газовые облака, мы наслаждались своим всесилием и пели Песнь Свободы, мечтая достичь
пределов.
И Миркет ушел первым.
Связанные неразрывными узами братства-по-рождению, мы остались здесь, на
раскаленных камнях первобытной почвы и ровных склонах юных гор, попирая ногами остов
нового мира, который был еще недавно нашим братом.
И в вулканах, точно кровь, клокотала горячая лава, и толчками била из перерезанных вен,
и застывала неровными глыбами. И резким казался свет, и непроглядными - тени. И мы,
которым были ведомы бездонные глубины, содрогнулись перед этой пропастью, ведущей к
Началу Начал, к тому моменту, когда тот, кто был до нас, взорвался в просторах безвременья
звездным пламенем.
И Хэллор, упав на колени, припал лицом к горячим камням, вдавил пальцами глаза и
потоками слез хлынул на сухую землю, и соленые воды поглотили две трети мира, и второй
брат ушел от нас.
- Кончено, - сказал Мартин, стоя в воде первого океана.
Мы плескались в соленых водах, нагретых солнцем и скованных льдом, и шли вперед, и
видели, как широким взмахом руки/крыла на голые плечи планеты легла шуба атмосферы, и
небо стало голубым. И мы сделали первый вдох, и закричали, обожженные горячим мертвым
воздухом, и Мартин, воздев ладони к яркому солнцу, ушел корнями в глубь земли, шагнул
вперед и покрыл зеленью бесплодные холмы и мертвые глубины океана.
- Кончено, - сухими губами сказал я и понял, что теперь я один.
Из всех нас я был самым слабым, и долго я еще скитался по тихо зеленеющей земле. Я не
должен был делать следующего шага, но я не властен над собой, и предназначение Четверки
билось в моем сердце. И рассыпаясь первыми спорами жизни, разбрызгиваясь каплями
протоплазмы, я снова услыхал, как зовут меня мои братья, и тихо сказал в ответ им: "Вот и
я..." И проникая взором в будущее, я увидал мириады живых существ - первых бактерий и
червей, медуз и трилобитов, первую рыбу и полет птеродактиля в бездонно-синем небе.
- Нет... - выдохнул я и вскричал: - Нет!
Но странное существо, вечно недовольное собой, уже спускалось с деревьев и брало в
руки первую дубину. И распрямлялась спина, и кремень в содружестве со сталью высекал
первый огонь, и неисчислимые стада копытных кочевали по степи, и стонала ночная птица от
безысходной тоски. И сверкали молнии мечей, и стелился дым от порохов, и рвались к небу
бетонные города и остроносые ракеты, и пламя обжигало наши глаза.
- Да, - тихо выдохнул Миркет.
- Да, - плеском волн отозвался Хэллор.
- Да, - прошелестел Мартин, и вспять было не повернуть.
И я сделал шаг.
Существа обретут разум, слабый, детский, но будут взрослеть и расти, и наступит миг,
когда они заглянут наконец в бездонные глубины, и Вселенная содрогнется, потрясенная
слабым существом, порожденным мной и нами. И перед тем как мой разум слился с Вечностью,
я закрыл глаза, чтобы не видеть, как это произойдет, и вслед за братьями сказал чуть слышно:
- Да...
Мы - Четверка.
Мы разбудили этот мир и этих людей, и теперь Жизнь и Смерть в их руках.
Мать Вселенная!
Прости нас!
и
их
тоже...
РАЗЛОМАЛКА
Невысокий человек, с ног до головы закутанный в черный мягкий балахон по типу
киношного "ниндзюцу", метнулся словно тень к конвертеру, затаился на миг, затем осторожно
высунул голову и огляделся. Эту часть завода посещали редко, и теперь я невольно задумался
почему. Людей здесь работало не больше, чем в других цехах, монотонный гул громадных
механизмов очистной системы надежно скрадывал шаги, а тусклое освещение с обилием теней
давало простор для маневра. Каждый чувствовал себя здесь неуютно - то ли от резкого запаха
химикалий, то ли от того, что в этот цех вел всего-навсего один коридор. Целью человека в
черном был огромный агломератный конвертер. Чуть поодаль крутился барабанный
грохот-дробилка. На какой-то миг человек заколебался, видимо, выбирая, затем решительно
направился к конвертеру.
Молодец, черт возьми... Я на его месте поступил бы точно так же.
Справа из стены торчали два проржавевших швеллера, как будто бы нарочно
приготовленные для него. Тень от охладителя падала как раз сюда. Человек примерился и
одним коротким прыжком вскочил на них. Размышления не заняли и минуты. Порывшись в
сумке, он извлек отвертку-тестер, кусачки и ком-пломбер, рукой, затянутой в перчатку, быстро
вскрыл плоскую коробку распределителя и углубился в путаницу проводов. Схема там была
стандартной, с двойной защитой, блокировкой и реле "Сешан-Дюссау". Конвейер, однако, не
остановился, конвертер - тоже. Запечатав коробку, человек сложил обратно в сумку
инструменты, спрыгнул вниз, поправил респиратор и короткими перебежками двинулся к
выходу. У турникета пауком взобрался под потолок, лавируя между лампами, добрался до люка
и, уже закрывая его, услышал аварийные звонки, задержался на миг и исчез.
Чистая работа.
Я вздохнул, разогнулся и спрятал бинокль. Пора было и мне линять отсюда. Парень
работал на редкость профессионально, и все бы хорошо, если не учитывать одного
обстоятельства.
Штатным дестором на этом комбинате был я.
Как всегда вызов к директору "на ковер" не сулил ничего хорошего, но на сей раз босс
был уж очень мрачен.
- В чем дело, мистер Эшли? - с порога спросил я. - Недовольны новой секретаршей?
- Нет, - хмуро отозвался тот, - вашей работой. Я поднял бровь.
- Когда вы были ею довольны? Что произошло на этот раз?
Порывшись в сейфе, босс выложил перед собой на стол тонкую папку и утопил пальцем
кнопку селектора.
- Хэлен, - позвал он.
- Да, босс? - отозвался мелодичный голос секретарши.
- Ко мне никого не пускать. Если будут настаивать, скажите, что у меня совещание. Да!
И сварите кофе, пожалуйста.
Селектор снова выдал вежливое "Да, босс" и умолк. Директор откинулся на спинку
кресла и раскрыл папку.
- За последний месяц, - начал он, ослабив узел галстука, - случилось семь аварий.
Я не поверил своим ушам. Семь аварий! Что-то тут было не так.
- Где? - профессионально осведомился я. Директор достал принтерные распечатки
отчетов.
- Конвейер на шестом участке, обрыв термопары в семнадцатом цехе, пробой дуговых
сит на сортировке, лебедка крана на погрузке, электродвигатель в насосной станции и элеватор
на втором. Элеватор пришлось остановить.
- Круто. - Я присвистнул. - Могу ручаться за конвейер и лебедку. И за мотор, тот, что
в аппаратной. Об остальном не знал до этого разговора.
- Слишком высокий процент, - буркнул директор. - Что ты можешь сказать по этому
поводу?
- Могу. Это означает, что появился второй. Кулак босса обрушился на стол.
- Но я не вызывал второго, мне вполне хватало тебя одного! Откуда он взялся? Стив, ты
должен разобраться в этом деле, а иначе за что я плачу тебе деньги!
- Но, босс, - запротестовал было я. - Как раз за то, чтобы...
- Знаю! - рявкнул он, налил в стакан воды и медленно выпил. - И все же, я подам
жалобу на твою работу, если ты этого не сделаешь.
Спорить было бесполезно, и мне оставалось только уйти. Что я и сделал.
Возможно, ситуация требует некоторого разъяснения. Ну что ж, так тому и быть.
К концу двадцатого века масштабы мирового производства колоссально разрослись, а
техника, оснащенная компьютерами, телеуправляемая и сверхнадежная, столь редко выходила
из строя, что ремонтные бригады бездельничали 360 дней в году, стуча в домино и исправно
получая деньги. Все это, разумеется, приводило дирекцию и владельцев предприятий в плохое
настроение, подталкивая их к мысли, черт возьми, об увольнении лишних людей.
И тут вступили в дело профсоюзы. Несколько лет долгих судебных разбирательств
закончились нелепым на первый взгляд вердиктом - заявлением, что обе стороны пришли к
соглашению, однако к какому, так и осталось неизвестным!
Ситуация на предприятиях тем не менее почти что сразу нормализовалась.
Администрация больше не предъявляла претензий, а ремонтники просто занимались своим
делом, устраняя аварии, возникавшие с периодичностью два-три раза в месяц.
Я-то знал, что произошло, поскольку работал не кем иным, как заводским дестором (так
со временем сократилось словечко "Destroyer"), Многие бы выложили кругленькую сумму,
чтобы вычислить таких, как я! Угадайте, чем я занимаюсь на работе? Правильно. Именно я и
устраиваю эти аварии, получая за это штатную зарплату лично от правительства. Работа, что и
говорить, нелегкая и рискованная, готовят нас как диверсантов высшего разряда, да и
экипировка у нас соответствующая. Нас никто не видит и почти никто не знает. А аварии
происходят. И все довольны.
Правда, не всегда.
И вот сейчас я лежал под потолком конвертерного цеха, спрятавшись за цистерной с
охладителем, и размышлял над вставшей передо мною проблемой: откуда на заводе взялся
второй дестор. "Допплера" я выслеживал уже два дня, наблюдая различные поломки то тут, то
там. Тактика у него была стандартная - набедокурил и слинял, но вот аварии... Что и
говорить, аварии, которые он ухитрялся устраивать, отличались выдумкой и фантазией. У
парня был редкий талант на пакости. Поломка конвертера выглядела вообще идеально. Где же
он мог выйти на следующее дело? Прикинув возможные варианты, я остановился на флотации
или на отвальных сбросах, - пожалуй, именно там я устроил бы очередную "диверсию",
правда, не раньше чем через неделю.
Пробравшись туда и оборудовав надежный наблюдательный пост, я стал ждать.
Двойник заявился через шесть дней и именно на сбросах - я немножко не угадал.
Подкравшись к нему со спины, я бросился в атаку, и мы покатились, сцепившись в
рукопашной. Дестор-2 был обучен, ловок и силен. Я и сам никогда не жаловался на отсутствие
подготовки, по рукопашной у меня была железная "пятерка", но, черт возьми, мне давно уже не
доводилось проходить такое испытание. В пылу схватки он наконец заметил, что я не рабочий и
не полицейский, и, отскочив, замер в изумлении.
- Что ты здесь делаешь?! - выдохнул он.
- Черт возьми! - парировал я. - Именно этот вопрос я хотел задать тебе! Быть может,
поговорим в другом месте?
В любой момент сюда могли прийти. Поразмыслив, тот кивнул, и мы удалились в
укрытие, которое этот тип уже успел себе здесь оборудовать.
- Это мой участок, - сказал он, стягивая маску. - Ума не приложу, откуда ты взялся!
Твой номер?
- 14-А, - ответил я.
- Тогда какого лешего ты тут делаешь? Твой участок - это "Хэмишел дайнемикс" в
Уитпорте!
- Но это и есть "Хэмишел дайнемикс"! - рявкнул я.
- Что? - упавшим тоном переспросил тот. - Что?
- Я жду.
- Чего?
- Твоего номера. Ну?
- А... 16-Джи.
Настала моя очередь удивляться. Под литерой 16 в кодовой системе Школы значился
Хэмилтон.
- Так-так... Значит, Хэмилтон. И давно ты тут... действуешь?
- Две с половиной недели... А это и вправду Уитпорт? - Я кивнул, подтверждая. Тот
почесал в затылке. - Совершенно не обратил внимания. Черт... Неужели я сел не в тот
поезд? - неожиданно он встрепенулся и посмотрел на меня. Глаза его тревожно заблестели. -
Послушай, как ты думаешь... мне начисляли все это время зарплату?
- Спроси у своей рассеянности, - буркнул я.
- Великолепно! - Босс откинулся в кресле и побарабанил пальцами по крышке стола. -
Я не думал, что ты справишься так быстро! Подумать только - парень попал не на свой
завод! - в глазах его зажегся мечтательный огонек. - Послушай, Стив, мне пришла в голову
одна идея... Что, если ты, скажем, одну... нет, две недели из четырех будешь проводить на
комбинате в Хэмилтоне, подобно этому парню, но только так, чтобы тебя не раскрыли? Мы
могли бы здорово прищемить хвост конкурентам!
- Об этом не может быть и речи! - запротестовал я. - Меня лишат лицензии, если я
намеренно буду пакостить на соседней территории!
- Но парня же простили.
- Ну... Это была случайность. Вдобавок теперь у них есть прецедент!
Босс было приуныл, затем вдруг оживился.
- А как насчет дополнительной платы? Скажем, двойной оклад?
Я покачал головой.
- Закон есть закон, босс. Ломать я ничего не буду.
- А кто сказал, что нужно ломать? - звенящим голосом спросил шеф. - Ведь есть же и
другие способы насолить конкуренту. Клянусь, мы испортим им все отношения дирекции с
рабочими!
Регулярно, один месяц из трех, я теперь торчу в длительном рейде в Хэмилтоне. Тройной
оклад, не облагаемый налогом, - это вам не хухры-мухры, и все же иногда я задумываюсь,
какая муха укусила шефа, когда он все это придумал. Джеффри - тот самый заблудившийся
дестор, работает за двоих, но все равно вдребезги рассорился со своим начальством. Мне даже
становится слегка неудобно, когда мне об этом сообщают. Дирекция стремится уволить
кое-кого из рабочих. Рабочие бастуют. Я больше не ломаю аппаратуру, для этого есть
Джеффри.
Черт бы побрал моего босса, но я ее чиню.
ЗАРАЗИЛКА
Работу завершили ближе к полуночи. Во всяком случае, за окном давно уже стемнело.
Павел бросил взгляд на улицу, вывел время на экран, пару мгновений тупо пялился на
возникшие на мониторе цифры 00.17, затем зевнул и вернул машину в рабочий режим. На
экране длинным столбцом замаячили строчки программы.
- Любуешься? - Виктор отхлебнул кофе из пластикового стаканчика. Стаканчик был с
трещинкой, черный кофе капнул на белый халат. Виктор потер пятно пальцем и недовольно
поморщился. Поднял взгляд на монитор. Его очки в тонкой хромированной оправе двумя
блестящими овалами отразились на экране. - Когда запускать будешь?
- Не гони коней, - вяло отмахнулся Павел, - тут одной доработки месяца на два, если
не больше.
- Ну, это ты загнул. Два месяца, скажешь тоже!
- Ну почему же... Глядишь, к осени и управимся.
- К осени? - хмыкнул Виктор. - Ну-ну. Самое время. Он снял очки, потер
покрасневшие глаза и наклонился к монитору. Потянулся к клавиатуре:
- Можно?
- Пожалуйста. - Павел крутанулся на вращающемся стуле и откатился в сторону. -
Только ради бога ничего не трогай и не меняй.
Виктор фыркнул:
- Обижаешь! Что я, маленький, что ли? Гм... Гм... - Клавиши отрывисто щелкали под
его пальцами, структуры вируса сменяли на экране одна другую. - Ну и методы у тебя!
Половину операций я даже близко не понимаю... Вот эту, например.
- Стараемся, - усмехнулся тот.
- Он рабочий? В смысле - действует?
- Как тебе сказать... - Павел встал, снял халат и повесил его на гвоздик. Разыскал на
столе еще чистый, неиспользованный стаканчик и нацедил себе через бумажный фильтр
остывшего кофе. - В принципе уже - да. Осталось только сбросить его в сеть и процесс
пойдет.
...Закладка в соц.сетях
