Жанр: Фантастика
Остров Буян 3. Истребитель драконов
...ой отозвался Вацлав Карлович.
Если бы взглядом можно было убить, то я, безусловно, был бы сейчас покойником. Надо
знать Веру Григорьевну Смирнову с ее маниакальным пристрастием к частной собственности.
Хотя для бывшей царицы Саматрии потеря небольшого куска апландской земли - это мелочь,
о которой и говорить не стоило бы. Но Верка разразилась такими ругательствами, словно я
отнял у нее по меньшей мере половину Европы. Все-таки надо признать, что морской царь
Форкий и титанида Кето очень плохо воспитывали своих дочерей.
- Стоит ли устраивать свару из-за куска земли, когда речь идет о спасении всего
человечества, - попытался я успокоить разбушевавшуюся фурию.
- Каким ты был негодяем, Вадик, таким и остался. Он, видите ли, будет спасать
человечество! Сто тысяч долларов, и ни цента меньше.
- Но позвольте, - вмешался в разговор Петр Сергеевич Смирнов, - земля эта
принадлежит барону де Френу, то есть мне, а с вами Вера Григорьевна, мы давно в разводе. Я
согласен продать эту землю, Вадим Всеволодович, за двадцать пять тысяч долларов
исключительно из уважения к вам и вашей супруге.
- Согласен, - не стал я спорить с бывшим царем и бароном, поскольку и цена мне
показалась приемлемой, да и тему пора уже было закрывать. Решение стоящей в данный
момент предо мной задачи зависело от Берты Марии Бернара Шарля де Перрона, который
никак не мог вынырнуть из поэтического омута, в который он погрузился еще во дворце царя
Цемира. По-моему, менестрель даже не заметил, что сейчас сидит за столом в собственном
замке и прокопченный потолок, на который он уставился в немом восхищении, ничем не
напоминает расписанные райскими птицами своды гиперборейского дворца.
- Ау, Шарль, - позвал рассеянного менестреля Марк. - Ты не помнишь случайно, куда
запропастились записи твоего дедушки Бернара?
- Дедушка записей не оставил. - Лицо де Перрона приняло наконец осмысленное
выражение. - Во всяком случае, я ничего о них не слышал. А мы где находимся?
- В твоем замке, рассеянный ты наш, - вкрадчивым голосом пояснила ему Наташка. -
Ну а папаша, неужели и он тоже ничего не оставил своему сыну в наследство?
- В наследство он мне оставил вот этот замок и твердый наказ: никогда не покушаться на
владения соседей и жить только тем, что Бог послал.
- И чем он обосновал столь нелепое пожелание? - не отставала от Шарля въедливая
Наташка.
- Там были какие-то нравоучения, но я, честно скажу, не успел их прочесть. Руки не
дошли. К тому же я не силен в латыни.
- Несите эти нравоучения, бесценный наш, - попросила Наташка несколько
смущенного Шарля де Перрона.
По-моему, менестрель опять влюбился. На этот раз в оставшуюся без храма жрицу. В
принципе я его выбор одобрил. Наташка, несмотря на свое темное прошлое Горгоны Медузы,
была лебедушкой хоть куда. Да и общение с вашим покорным слугой не прошло для нее даром.
Она переняла у меня много хорошего, в том числе и манеру разговаривать. Недаром же умные
люди считают, что с кем поведешься, от того и наберешься. Наташке в этом смысле с
наставником повезло.
Де Перрон вернулся с целым ворохом исписанных мелким почерком пергаментов. Если
все эти свитки действительно содержали наставления папы Шарля де Перрона, то последнему
оставалось только посочувствовать. Будучи экономистом по образованию и скептиком по
складу ума, я никогда не интересовался седой древностью, а потому в свое время пренебрег и
латынью, и древнегреческим. К счастью, среди нас были крупные специалисты в области
языков, я имею в виду Наташку и Вацлава Карловича Крафта. Пока они копались в пыли веков,
я от нечего делать разглядывал стены парадного зала замка де Перрон. От его стен веяло
именно этой самой седой древностью. Трудно сказать, кто приложил руку к строительству во
всех отношениях примечательного сооружения, но надо признать, что это был человек на
редкость добросовестный. Встав из-за стола, я принялся прогуливаться по залу, заглядывая в
его потаенные углы. Ничего интересного я там не обнаружил, если не считать ворона,
выпорхнувшего из ниши и в очередной раз до полусмерти напугавшего нашего дорогого
вампира Шварца. Задремавший было Генрих Иоганнович подхватился с места и завопил
дурным голосом:
- Это он!
- А кто - он? - попытался уточнить Марк, но Шварц только делал большие глаза и
шептал какую-то чушь посиневшими губами. Возможно, он произносил магическое заклятие.
Во всяком случае, в какой-то момент мне показалось, что он произнес слово "куиндук".
- Куиндук, вы сказали? - поднял голову Вацлав Карлович. - Куиндук сарокопуст
варена махья тави.
- Очень может быть, - не стал я спорить. - А что, собственно, означают эти слова?
- Понятия не имею, - пожал плечами Вацлав Карлович. - Однако с их помощью
Бернар де Перрон собирался найти то ли философский камень, то ли вход в преисподнюю. А
что у нас с Генрихом?
- По-моему, у него помутнение рассудка, вызванное похмельной жаждой, - поставил
диагноз опытный в таких делах Ираклий Морава.
- Какое может быть похмелье у человека, не выпившего ни капли спиртного? -
возмутился Петр Сергеевич.
- Так ведь он кровопийца, - пояснил Ираклий. - И теперь у него началась ломка.
Скорее всего, драматург был прав. Состояние Генриха Иоганновича вызывало тревогу. К
счастью, он пока не бросался на окружающих, а просто метался по залу, словно безумный, и
выкрикивал теперь уже совершенно отчетливо:
- Куиндук сарокопуст варена махья тави!
- Кракарла, - вдруг отозвался на его безумные вопли ворон. И был услышан не только
нами, но и небесами. Молния сверкнула настолько близко, что осветила самые потаенные
уголки парадного зала замка де Перрон. Во время этой вспышки я и увидел на прокопченной
стене таинственную, но уже хорошо известную мне букву "Д".
- Каракала Крад ибер тави махья, - по складам прочитала Наташка.
- Ибер тави каракала Крад, - прокаркал ворон и торжествующе забил крыльями, сидя
на голове своего хозяина Шарля де Перрона.
На том самом месте, где я только что обнаружил почти невидимую под слоем сажи букву
"Д", треснула стена. Возможно, в нее попала молния, но утверждать не берусь, поскольку
буквально ослеп от электрических разрядов и оглох от почти непрерывного грохота.
- Заткни ему пасть, менестрель, - крикнул драматург, закрывая ладонями уши.
Однако ворон заткнулся и без помощи хозяина, напуганный, видимо, разрушениями,
произошедшими по его милости. Замок, правда, устоял, но в одной из стен его парадного зала
появилась приличных размеров брешь, в которую, того и гляди, мог ворваться неприятель.
- Что все это значит? - испуганно воскликнул де Перрон.
- Он убил меня! - завопил Шварц, указывая пальцем на несчастного и ни в чем не
повинного менестреля. - Он выпил всю мою кровь до капли!
Клевета была явной. Во-первых, Генрих Иоганнович был живехонек, а во-вторых, Шарль
де Перрон не был замечен в вампиризме. Правда, не исключено, что свои претензии
свихнувшийся Шварц предъявлял дедушке Бернару. Ведь, по слухам, тот был истинным
кровопийцей.
- Дело обстояло так, - начал Вацлав Карлович, отодвигая в сторону бумаги и не
обращая внимания на беснующегося эмиссара Общества почитателей Мерлина. - Жили-были
два друга - Бернар де Перрон и Оноре де Бюси. Оба были участниками крестовых походов и
нахватались в далекой Палестине тайных знаний. Если они и разжились на войне, то не
настолько, чтобы всю оставшуюся жизнь пребывать в праздности. Уяснив, что война дело не
настолько прибыльное, как об этом принято думать, друзья не нашли ничего более разумного,
как удариться в магию. Впрочем, их и здесь поначалу ждала неудача. Все свои деньги они
потратили на алхимические исследования, но остались в дураках. Между делом оба успели
влюбиться в дочерей благородного рыцаря Витора де Феса и даже сочетаться с ними браком.
Бернар де Перрон, женатый на младшей дочери, увез свою суженую в родовой замок, а
безземельный Оноре де Бюси наследовал владения тестя. На какое-то время друзья
остепенились, обзавелись детьми, но рыцарь де Перрон затаил обиду на более удачливого друга
и свояка. Ибо владения, унаследованные сиром Оноре, были куда обширнее тех, где ютился
завистливый Бернар. Кроме того, у покойного сира Витора де Феса был изрядный золотой
запасец, которым расторопный Оноре забыл поделиться со своим родственником и старым
другом. От кого Бернар узнал тайну замка де Фес, остается загадкой.
В записях присутствуют лишь темные намеки на то, что в его замке жил некий ясновидец,
способный предсказывать будущее и открывать завесы прошлого. А тем временем в замке де
Фес происходили чудеса. Во всяком случае, ничем иным, кроме чуда, нельзя было объяснить
бурный рост благосостояния Оноре де Бюси синьора де Феса. Бывший нищий приятель
благородного Бернара буквально купался в золоте. И рыцарь де Перрон решил, что это
неспроста. Тем более что по Апландии вдруг пополз жуткий слух о вампирах, появившихся в
окрестностях замка Фес, причем слухи обрастали все новыми и новыми подробностями, не
оставлявшими уже никаких сомнений в их истинности. Вампиризм стремительно набирал силу,
грозя погубить население целой провинции. Масштаб бедствия был столь велик, что местный
епископ вынужден был объявить крестовый поход против расшалившейся нечисти. А возглавил
этот поход не кто иной, как сир Бернар де Перрон. Деяния его были воистину ужасны, если
верить летописцу, армия благородного Бернара извела чуть ли не десять тысяч вампиров,
подавляющее большинство которых таковыми, скорее всего, не являлись. Более того, нашлись
скептики, которые утверждали, что вокруг замка Фес никогда не было вампиров. И что сир
Оноре де Бюси, сожженный на костре, был оклеветан совершенно напрасно. Но, к сожалению,
эти скептики появились только тогда, когда последний вампир был пригвожден к земле
осиновым колом рукой самого Бернара де Перрона. Права на замок Фес у доблестного
крестоносца никто даже не оспаривал. Поговаривали, правда, что у Черного рыцаря, так стали
называть несчастного Оноре, остался сын, но следы ребенка затерялись, и некому было
оспаривать права сира Бернара.
- Выходит, Оноре де Бюси оговорил негодяй Бернар? - спросил Ираклий, внимательно
слушавший Крафта.
- А вот в этом я как раз не уверен, - покачал головой Крафт. - Есть все основания
полагать, что в замке де Фес действительно обитали вампиры. И появились они здесь в
результате договора, который заключил с Люцифером сир Оноре де Бюси. Во всяком случае,
так утверждает сын сира Бернара и отец нашего дорогого друга Шарля. Косвенно это
подтверждается и кучей золотых слитков, которые Бернар де Перрон обнаружил в подвалах
замка и показал сыну. Жану де Перрону в то время было пятнадцать лет, и он умолял отца
выбросить это золото, ибо уже тогда несчастный юноша не сомневался в его дьявольском
происхождении. Но благородный Бернар слишком долго шел к богатству и власти, чтобы
остановиться на полпути. Трудно сказать, откуда он узнал магические заклятия, скорее всего,
вырвал их у несчастного Оноре с помощью пыток, но так или иначе, а он решил повторить его
путь. Видимо, у него возникли затруднения! Возможно, Оноре де Бюси дал ему неверное
заклятие или перепутал что-то во время пытки. Но Бернар де Перрон был упрямым человеком и
в конце концов добился своего.
- А ворон? - напомнил Ираклий.
- Ворон этот при дедушке Шарля был еще желторотым птенцом. Но, судя по всему,
очень способным. Это Бернар выучил его произносить те самые заветные слова. Вероятно,
считал, что заклятие, произнесенное черной птицей, сработает лучше, или просто сделал это от
скуки. Так или иначе, но в один прекрасный момент Сезам открылся. Барон Бернар де Перрон
ступил на порог бездны. Больше никто и никогда его не видел.
- Маленькое дополнение, - сказала Наташка. - Дело в том, что супруга сожженного
Оноре Жозефина де Фес осталась жива. Более того, она стала любовницей Бернара де Перрона
и его ближайшей подручной. По словам Жана де Перрона, который люто ненавидел свою
родную тетку, именно она отравила его мать, а потом погубила и отца. Может, она мстила
Бернару за мужа, но не исключено, что преследовала какие-то свои цели, а де Перрон и де Бюси
были для нее лишь инструментами.
- И какие цели она преследовала? - спросил я.
- Не знаю, но, скорее всего, ответ мы найдем за этой открывшейся дверью.
По поводу Жозефины де Фес у меня появились кое-какие соображения. Она вполне могла
добраться до Алатырь-камня и обрести если не бессмертие, то хотя бы долголетие. Именно это
помогло ей дотянуть до середины пятнадцатого века, до той самой поры, когда на
историческую арену выступил Влад Тепеш, прозванный Дракулой. Иными словами, Жозефина
де Фес и леди Моргана - одно и то же лицо. Очень может быть, эта женщина знала, что,
будучи дочерью рыцаря де Феса, она является почти точной копией внучки морского бога. А
открылась ей эта тайна вблизи Алатырь-камня. Но, видимо, она то ли забыла часть заклятия, то
ли никогда его не знала. Вот зачем ей понадобился Шарль де Перрон. Соблазнив несчастного
менестреля, она стала бы полновластной хозяйкой замка и рано или поздно добралась бы до
нужных ей сведений. Конечно, проще было просто захватить замок Перрон с помощью
Дракулы и его вампиров, но, наверное, цели Жозефины де Фес и Влада Тепеша далеко не во
всем совпадали.
- Ну что же, - сказал я, - самое время нам отправляться.
Особого энтузиазма у присутствующих мое заявление не вызвало. С одной стороны, все
отлично понимали, что за этой дверью нас ждет нечто ужасное, чреватое гибелью, с другой -
останавливаться в двух шагах от возможности постичь истину, для чего пришлось преодолевать
трудности и лишения, никому не хотелось. Больше всех колебался Петр Сергеевич Смирнов,
но, после того как Верка поднялась с лавки и решительно направилась к пролому, он не
выдержал и присоединился к отважным исследователям адских глубин. Людмила последовала
было за нами, держа на руках спящего младенца, но я остановил ее указующим жезлом. Уж
кого-кого, а собственного сына я не собирался подвергать опасности. Я представил на миг
квартиру Людмилы и решительно повел царским скипетром, подаренным мне любимым
дедушкой.
- Браво, Чарнота, - покачал головой Ираклий. - Теперь я верю, что вы великий маг.
- Хотите вернуться домой? - прямо спросил я драматурга.
- Нет уж, ваше высочество, я еще не дописал до конца свою пьесу.
В тоннеле было довольно светло. Отполированные временем стены отражали наши
напряженные, да что там греха таить, испуганные лица. Когда спускаешься в преисподнюю,
трудно сохранить самообладание. Это был не первый мой поход туда, не знаю куда, но,
пожалуй, впервые мне предстояло сразиться с врагом рода человеческого, порождением не
земных, а космических сил. Задача, что и говорить, масштабная, и я далеко не был уверен, что
она по плечу простому человеку, пусть даже он и числится в неких высших, а по сути,
мифических инстанциях внуком и одним из воплощений Чернобога.
Шли мы недолго, минут десять, после чего тоннель закончился - и мы оказались у
подножия довольно высокой горы, чем-то напоминающей пирамиды древних ацтеков. Скорее
всего, это была та самая гора Меру, о которой я столько слышал и на вершине которой
находился знаменитый Алатырь-камень. Не берусь судить, кто построил эту пирамиду, атланты
ли постарались, или это сделала природа, но на вершину горы вела довольно широкая каменная
лестница. Перед ней мы остановились. По моим прикидкам, подниматься нам пришлось бы на
высоту никак не менее километра. Но, разумеется, не это было нашей главной заботой. Не
приходилось сомневаться, что за Алатырь-камнем охотимся не мы одни. А тут еше Наташка
вылезла со своими пророчествами, ибо, по ее мнению, мы не ко времени произнесенными
заклятиями не только открыли себе дорогу к горе Меру, но и освободили от оков самого
Люцифера, и этот непутевый сын дракона Крада и титаниды Геи сделает все от него зависящее,
чтобы испортить нам настроение.
- А что ж ты раньше молчала? - справедливо возмутился Ираклий Морава.
- Можно подумать, я произносила эти магические заклятия.
Справедливости ради надо заметить, что Наташка была права. Так уж получилось, что
заклятие сложилось как бы само собой, усилиями полоумного вампира Шварца, который под
влиянием ломки и гнетущей атмосферы стал выкрикивать доставшиеся ему от далеких предков
заклятия, и глупой черной птицы. Ну и Вацлав Карлович внес в эту прозвучавшую вслух
абракадабру свою лепту. Словом, винить, в сущности, было некого. А вот поторопиться стоило
бы. Особенно мне. Я должен был опередить проснувшегося Люцифера и избавиться от
Алатырь-камня раньше, чем он до него доберется.
- Всем оставаться на местах.
Мое распоряжение было выполнено далеко не всеми. За мной увязались Марк, Вацлав
Карлович, Макар Ефремович Сусанин и Наташка. А где-то на середине пути нас догнал еще и
Ираклий Морава, которому уж точно абсолютно нечего было делать на горе Меру. У меня
появилось сильнейшее желание спустить драматурга вниз по ступенькам, чтобы не путался под
ногами озабоченных людей, но я побоялся навредить его драгоценному здоровью. Подобного
обращения с видным представителем андеграунда цивилизованное человечество никогда бы
мне не простило. Другое дело, что наверху нас ждало такое страшное чудовище, которому
абсолютно было наплевать как на цивилизованное человечество вообще, так и на славных
представителей андеграунда в частности. К тому же Ираклий не отличался хорошими
физическими данными, и Марку то и дело приходилось помогать ему.
- Я всегда говорил, что алкоголь погубит человечество, - сказал де Меласс,
оборачиваясь к драматургу. - Из-за твоего пристрастия к спиртному, Ванька, мы можем
проиграть бой Люциферу.
Морава только пыхтел и упорно карабкался вверх, на споры с шустрым на ногу рьщарем у
него уже просто не было сил. Подъем на гору Меру отнял у нас уйму времени, но, кажется, мы
опередили своего оппонента. Скорее всего, его путь до Алатырь-камня был значительно
длиннее. Площадка, на которую мы поднялись, оказалась довольно вместительной -
приблизительно сорок метров в длину и двадцать в ширину. Словом, проводить здесь полковые
смотры или футбольные матчи было бы затруднительно, а вот для игры в бильярд места вполне
хватало.
- Какой еще бильярд? - не понял Вацлав Карлович, вперивший взгляд в приличных
размеров круглый камень, лежавший от нас в пяти шагах. Крафта можно было понять, много
лет он шел к обретению бессмертия и могущества и вот наконец достиг своего.
- Нам нужно забить этот белый шар вон в ту лузу, расположенную в самом центре
площадки.
- Это еще зачем? - не понял Крафт.
- Для собственного спокойствия, - пояснил я. - Если Люцифер доберется до этого
камня, нам всем конец.
- Но ведь мы успеем, слышите, Чарнота! Камень уже засветился. Я читал об этом в
древнем манускрипте. Надо просто опереться на камень и ждать.
- Долго ждать, Вацлав Карлович?
- Час, два часа, сутки, - раздраженно выкрикнул Крафт. - Какая разница, если впереди
нас ждет вечность.
- Боюсь, что у нас нет и десяти минут, - вздохнул Марк. - Слышите крики? По-моему,
это прибыл наш старый приятель Влад Дракула со своей кровососущей ратью.
- Чушь, - отмахнулся Крафт. - Никогда вампиры не поднимутся на гору Меру, это
дозволено только избранным. Потомкам богов и титанов.
- А потомком какого бога являетесь вы, Вацлав Карлович? - криво усмехнулся де
Меласс. - Вы ведь даже не атлант, если мне не изменяет память.
- Зато я был в Вавилонской башне. Дух великого Цезаря обитает во мне.
- Ну а Ванька Сидоров? Чей дух обитает в нем?
- Понятия не имею. Но он не сам взошел на эту гору, это вы, Ключевский, втащили его
сюда.
- Мы теряем время, - глухо проговорил Макар Ефремович Сусанин. - Я вам помогу,
господин Чарнота.
- Только через мой труп, - твердо сказал Крафт, обнажая меч. - Я не позволю вам
погубить человечество. Опомнитесь, Ключевский, ведь этот человек внук и воплощение
Велеса, бога смерти, а не жизни. Он жаждет до скончания мира собирать свою страшную
жатву.
Мне не хотелось убивать Вацлава Карловича, все-таки нас связывала если не дружба, то
хотя бы память о совместных приключениях, где Крафт проявил себя не с самой худшей
стороны, но, к сожалению, у меня не было времени. Люцифер мог объявиться с минуты на
минуту, а Влад Дракула уже поднимался по ступеням каменной лестницы. Меня опередил
Макар Ефремович Сусанин. Внук и воплощение морского бога стал на глазах превращаться в
такое ужасное чудовище, что даже у много чего повидавших людей волосы встали дыбом. По
сравнению с морским чудовищем Горгоны Медузы выглядели милыми мордашками, почти что
скромными девицами на выданье. Мало того что змеи на голове у Сусанина были куда длиннее
и толще, но и тело его уже мало чем напоминало человеческое, быстро покрываясь чешуей. Я
уже не говорю о размерах. Это было нечто совершенно невообразимое, способное заставить
трепетать даже самое бесстрашное сердце. Видимо, под воздействием исходившей от морского
змея ауры все присутствующие на горе Меру оборотни, включая и меня самого, стали
приобретать черты своих мифических предков. Наташка обернулась почему-то не Горгоной, а
белой лебедью, Марк - устрашающих размеров волком, и тоже, представьте себе, белым, что
касается меня, то я обрел свой рутинный облик зверя апокалипсиса.
- Бросьте, Вацлав Карлович, спорить с богами, - настоятельно посоветовал Крафту
Ираклий Морава. - На фига вам сдалась эта титаномахия? И бессмертие не обретете, и жизнь
потеряете.
Как ни странно, но трезвые рассуждения драматурга подействовали на Крафта
отрезвляюще, он опустил меч и освободил нам дорогу. Однако только-только мы примерились
к довольно тяжелому камню и даже сдвинули его на полметра вперед к зияющему провалу, как
на площадку ворвалась новая группа скандалистов в лице небезызвестных лже-Артура, он же
Дракула, и его пассии Жозефины де Фес, она же леди Моргана. Причем если Дракула сохранял
человеческое обличье, то леди Моргана являла собой чудовищную образину со змеевидными
волосами. При виде такой Горгоны любой приличный человек непременно окаменел бы, что,
между прочим, и случилось с несчастным драматургом Ираклием Моравой и незадачливым
скандалистом Вацлавом Крафтом, которые застыли на месте жутковатыми памятниками самим
себе. Однако вся остальная публика была сделана из другого теста и при виде разъяренной
Горгоны Медузы только ощерила клыки.
- Остановись, несчастная, - поднял чудовищную лягушачью лапу бывший Макар
Ефремович, а ныне владыка подводного царства. - Ты отдала душу и тело дракону Люциферу,
сыну Крада, погубителю наших отца и матери.
- Трогательная сцена, - ласково улыбнулся нам Влад Дракула. - Вы не находите,
господин Чарнота?
Впрочем, глазки у средневекового садиста бегали, - по-моему, он начал уже потихоньку
сознавать, что, увлекшись кровавой игрой, поставил не на ту карту. Не знаю, явилось ли для
него сюрпризом преображение любовницы, но он не мог не чувствовать приближения того, кто
незаметно стал владыкой не только его души, но и тела. Лик Дракулы вдруг перекосился от
ужаса и боли, словно кто-то невидимый схватил его за горло. Увеличивающееся в размерах
тело засветилось, словно гнилушка на болоте. Зрелище было воистину ужасным и почти
непереносимым для глаз.
- Он пришел! - завопила в восторге Жозефина де Фес. - Он пришел, мой Люцифер.
И всем сразу стало ясно, что в лице леди Морганы мы имеем дело с опасной психопаткой,
возможно, даже с сексуальной маньячкой, которую надо бы лечить, да некому. Поскольку
среди моих знакомых нет такого психиатра, который взялся бы за вразумление этой особы.
- Рубите его, к черту, Чарнота, - крикнул мне Марк.
- Прежде надо сбросить камень, - успел я пояснить ему. - В противном случае вместо
дракона Люцифера вы получите не менее страшного дракона Велеса.
Пока Дракула и Люцифер срастались в единое целое, дабы в конечном счете обрести себя
в совершенно чудовищной оболочке, я предпринял попытку закатить наконец шар в лузу. К
сожалению, активизировалась Медуза Горгона, которая вцепилась всеми своими конечностями
и змеевидными волосами в собственного брата морского бога. Надо признать, что Люцифер
сделал в свое время удачный выбор - эта беснующаяся и воющая стерва была подходящей
парой сыну дракона Крада. Теперь у меня уже не оставалось ни малейших сомнений в том, что
именно Жозефина де Фес погубила двоих доблестных рыцарей, пытаясь добраться до клетки,
где покоился ее возлюбленный Люцифер. Я бы не стал судить эту несчастную женщину, всего
лишь унаследовавшую через множество поколений черты той особы, которая была верной
сподвижницей Люцифера и пожертвовала для него всем, в том числе и своими родителями.
Пока Макар Ефремович Сусанин с помощью Наташки пытался совладать с леди
Морганой, нам с Марком почти удалось придвинуть камень к жерлу. Кратер был диаметром
метра три и уходил настолько далеко вглубь, что я невольно отвел глаза, дабы избежать его
магического притяжения. Теперь надо было поднять чудовищно тяжелый камень с земли и
перебросить его через борт, который возвышался всего-то сантиметров на семьдесят. Но этот
подвиг нам оказался не под силу. Не хватило всего нескольких секунд. Макар Ефремович почти
уже оторвал от себя Медузу Горгону и готов был швырнуть ее в страшную пропасть, но в
последний момент фея Моргана обернулась в белую лебедицу и стремительно рванулась в
небеса. И в этот момент нас с Марком едва не опрокинул огромный, покрытый чешуей хвост,
который просвистел буквально в сантиметре от наших голов.
Прежде я видел драконов только на картинке и должен со всей ответственностью заявить,
что художники сильно польстили этой образине. Дракон Люцифер, сын Крада, выглядел
воистину омерзительно. Размерами он превосходил великана волота, с которым мне как-то
довелось обсудить проблему происхождения видов. А что касается пасти, то количеством зубов
она переплюнула все известные мне земные аналоги. Что, впрочем, и неудивительно, поскольку
папа этого монстра был космическим пришельцем. Лапы Люцифера
...Закладка в соц.сетях
