Жанр: Фантастика
Остров Буян 3. Истребитель драконов
... слово, драматург опрокинул
содержимое серебряного кубка в рот. Я оторвал глаза от жуткого черепа и перевел их на
несчастного Мораву. Ираклий как ни в чем не бывало жевал мясо, взятое с ближайшего блюда.
Жир стекал с его пальцев, но проголодавшийся драматург не обращал на это никакого
внимания.
- По-моему, это гусятина, - сказал он, оборачиваясь к нам. - А вы почему не едите?
Налетай, подешевело.
Призыв Моравы был услышан, и через раскрытую дверь в зал ворвалась группа
товарищей, утомленных долгим путешествием и сильно оголодавших после длительного поста.
- Я бы не торопился, - попробовал уговорить их Марк, но, увы, его предостережение
никто не стал слушать. Пример Ираклия, с необыкновенным аппетитом поглощавшего
расставленные на столе яства, подействовал распаляюще как на ополоумевших вампиров, так и
на трезвомыслящего Крафта.
- Э, - удивленно глянул на Шварца Морава. - Вампирам вроде пить вино не
полагается.
- Это еще почему? - огрызнулся Генрих Иоганнович, успевший уже осушить один
кубок и нацелившийся на другой.
- Народное поверье, - растерянно развел руками Ираклий.
- Плевать я хотела на твое поверье, - цыкнула на драматурга Верка. - Будешь под
ногами путаться - укушу.
Я оглянулся на дверь, она была открыта. Выглянув в дверной проем, я увидел все тот же
зал, в котором мы едва не изжарились, и пришел к выводу, что чудо все-таки произошло -
Сезам открылся. И открылся он с помощью хрустального черепа, который я сейчас держал в
руках. Впрочем, два других зеркала оставались на месте и пока еще хранили от нас свои тайны.
- Я бы перекусил сначала, - вздохнул Марк. - Кто знает, что ждет нас за этими
зеркальными дверьми.
Предложение было дельным, и я охотно с ним согласился. Тем более что с нашими
товарищами, уже успевшими приложиться к спиртному и хорошенько закусить, ничего
неожиданного и наводящего на размышления не произошло. Ираклий Морава просто-напросто
блаженствовал. Мне пришлось отобрать у него кувшин с вином, дабы он не упился до полного
безобразия. Вино было очень хорошим, но я не мог так просто выкинуть из головы людей,
которые не успели его допить. Они умерли в одно мгновение, на наших с Марком глазах, и
причину их смерти я при всем желании не назвал бы естественной.
- Пир закончен, - сказал я, поднимаясь из-за стола. - Прошу всех занять исходные
позиции и быть готовыми к неприятностям.
- Ведите нас, генерал, - икнул драматург, которому в данный момент море было по
колено. - Взвейтесь, соколы, орлами...
Соколы, однако, отступили к самой стене и уже оттуда наблюдали за моими
манипуляциями с хрустальным черепом. Вокруг нас с Марком крутился только Ираклий
Морава, которому ударивший в голову хмель не давал покоя.
- Дайте же хоть краем глаза взглянуть, мужики, - умолял он нас. - Не лишайте
поэтическую душу вдохновения.
- На, - сунул ему в руки дьявольскую игрушку Марк. - Потом не жалуйся.
Морава вцепился в череп и без раздумий заглянул в его сияющие загадочным светом
глазницы. Если Марк рассчитывал, что Ираклий грохнется в обморок, то ошибся. Драматург,
похоже, пребывал на верху блаженства.
- Богиня, - причмокнул он от удовольствия языком. - Венера. И родятся же такие
крали.
- Ты о чем? - не понял Марк.
Но Ираклий, не отвечая Ключевскому, двинулся прямо к зеркалу. Мы с интересом
наблюдали за драматургом, чтобы броситься за ним вслед, как только дверь откроется. Однако,
увы, Морава, наткнувшись на невидимое препятствие, с воплем полетел назад, а выпавший из
его рук хрустальный череп подкатился к моим ногам. К счастью, драматург не пострадал и уже
через минуту вскочил на ноги с сияющим лицом и масляными глазками.
- Я ее видел, - доверительно сообщил он нам.
- Кого - ее, - не понял Марк.
- Медузу Горгону, - пояснил Ираклий. - Шикарная женщина выходила из бассейна.
Но стоило мне только шагнуть на порог, как она - хрясь по мордасам.
- Кому по мордасам?
- Мне, естественно, я же за ней подглядывал.
- А змеи? - напомнил Крафт. - У нее же змеи в волосах?
- Не было пресмыкающихся, - возмутился Морава. - Была женщина потрясающих
пропорций.
- Тебе не на пропорции надо было смотреть, а на лицо, - укорил драматурга Вацлав
Карлович.
- Как же я мог видеть ее лицо, когда она стояла ко мне задом, в смысле спиной.
- Нашли кому доверить ответственное дело, - махнула рукой Верка. - Дайте мне
посмотреть.
Я не успел слова сказать, как вампирша выхватила у меня из рук череп и приникла к
глазницам. Правда, через секунду она его с воплем отбросила. Это был вопль ужаса, а отнюдь
не восторга или негодования, как это можно было ожидать.
- Это дьявол! - крикнула Верка. - Боже, как он ужасен.
- Но была же женщина, прекрасная, как утренняя заря, - удивился Ираклий.
- Чтоб ты провалился, паразит, со своими шуточками. Говорю же вам, он ужасен - и
лицом, и телом. И светится весь, словно сделан из фосфора.
- Возможно, Вера Григорьевна видела Люцифера, - мрачно изрек Вацлав Карлович.
- По-твоему, он здесь, за зеркалом? - испуганно спросил Шварц.
Чтобы разрешить все споры, я сам приник к хрустальному черепу, направив его затылок к
тому самому зеркалу, в которое всматривались драматург и вампирша. К сожалению, а может и
к счастью, я не увидел ни женщины потрясающих пропорций, ни дьявола. Зато я увидел
огромный зал с тремя золотыми креслами посредине. В креслах сидели облаченные в белые
одежды старцы, которые смотрели на меня строгими глазами. Дабы не стыть истуканом на
пороге, я сделал шаг вперед.
- Мы ждали тебя, и ты пришел.
Голос прозвучал буднично, без всякого пафоса. А говоривший чем-то напомнил мне
Сергея Васильевича, точнее, верховного жреца храма Йопитера Ширгайо, убитого негодяем
Варлавом. Два других старца с длинными белыми бородами молчали. Впрочем, и в их глазах
читался неподдельный интерес к моей скромной персоне. Я оглянулся, но в этот раз за моей
спиной никого не было, - видимо, коварное зеркало пропустило в это блистающее роскошью
помещение только меня.
- Почему погибли те люди? - задал я мучивший меня в данную минуту вопрос.
- Они увидели его воочию.
- Кого - его?
- Носителя Света. Люцифера. Это было давно, очень давно. Тысячи лет миновали с тех
пор, но след их остался в нашей памяти.
Я, конечно, мог бы спросить почтенных старцев, почему за минувшие тысячи лет не
прокисло вино на столе и не остыло мясо, но делать этого не стал. Вместо этого я задал совсем
другой вопрос:
- Вы атланты?
- Мы Совершенные, - ответил все тот же старец, похожий на Ширгайо. - Он был
одним из нас. Верховным жрецом храма Света. Нас всех съедал демон честолюбия. Мы
возомнили себя всесильными, не думая о том, что рано или поздно наступит час расплаты.
- Он что, превратился в дьявола?
- Он стал его земным воплощением. Энергия Зла погасила каплю света, которая
согревала его душу. Земное тепло ушло из души, и в ней воцарился космический холод. Так
бывает, царевич.
Я, честно говоря, не совсем понимал, какое отношение имеет ко мне вся эта история,
случившаяся неведомо где и неведомо когда. Эти люди играли в какие-то странные игры. Они
обладали могуществом почти божественным, но распорядились им из рук вон плохо. Но
неужели они думают, что человек, рожденный совсем в другую эпоху и не обладающий и
тысячной долей их могущества, способен исправить ошибку, совершенную ими когда-то?
- Тебе придется ее исправить, царевич Вадимир, в противном случае жизнь на Земле
прекратится. Он заключил договор. С кем-то в далеких глубинах Космоса. Не спрашивай нас, с
кем именно. Мы этого не знаем. Энергия Зла, полученная оттуда, разрушила наш материк, от
прежней цивилизации остались лишь обломки. Но на этих обломках возникла другая
цивилизация, Земля вновь полна энергией созидания, и он проснулся.
- А вы? Вы тоже проснулись?
- Нет, царевич, мы тысячи лет как мертвы.
- Тогда откуда вы знаете, что он проснулся?
- Мы знаем это, потому что ты стоишь перед нами.
- А почему я должен верить вам? Какой совет я могу получить от вас, давно умерших и
незнакомых с современными реалиями?
- Ты неправильно понимаешь жизнь и смерть, ибо прошлое может стать будущим, а
будущее прошлым. Пока существует мир, мы все бессмертны. Мы обретаем бессмертие в
наших потомках. И каждое новое наше воплощение приближает нас к познанию Истины.
Люцифер уже трижды пытался вырваться из забытья, в которое мы его погрузили. Сначала это
был Варлав, недостойный служитель храма Света, потом это был Доминго, недостойный
служитель храма Тьмы, и, наконец, он нашел новый объект для воплощения своего замысла -
Влада Тепеша по прозвищу Дракула.
Эти господа были поразительно точно информированы о событиях, происходивших в
последнее время на острове Буяне. Честно говоря, я усомнился, что веду разговор с давно
умершими людьми. Скорее всего, мне просто морочили голову, пытаясь втравить в какое-то
паскудное дело.
- Ты, вероятно, знаешь, что, в отличие от настоящего, прошлое и будущее
многовариантны.
- Первый раз слышу, - не удержался я от сарказма.
- Мы просто просчитали ситуацию. И ты лишь одно из возможных проявлений
будущего. Но коли ты стоишь перед нами, то, значит, наш расчет оказался точным.
Меня этот бесплодный спор начал уже не на шутку раздражать. Было бы совсем неплохо,
если бы белобородые старцы подсказали мне выход из тупика, в котором я оказался благодаря
их стараниям.
- Может быть, где-то есть яйцо, а в том яйце игла, на которой находится смерть
Кощея, - с надеждой спросил я атлантов.
- Есть Алатырь-камень. Пока он находится в руках Люцифера, его силы будут только
возрастать. Отбери у него этот камень - и ты станешь самым могущественным существом на
свете.
- А зачем мне это могущество?! Мне и без того хватает забот!
Впервые я увидел, как старцы смеются. Воля ваша, но ничего смешного я не сказал. Да и
создавшуюся ситуацию я менее всего склонен был рассматривать как юмористическую.
- Мое десятое воплощение - великий Ширгайо сделал правильный выбор. Ты достоин
своей участи, царевич Вадимир.
- Я не царевич, почтенные старцы. Меня зовут Вадим Чарнота, и я хочу прожить свою
собственную жизнь, не оглядываясь на прошлое и заботясь только о будущем.
- Без прошлого не бывает будущего, - жестко ответил атлант. - Каждому выпадает
свой путь, тебе выпал этот. Убей своего дракона, царевич Вадимир, и ты станешь царем мира.
- Последний вопрос, почтенные старцы, - кто такой Макар Ефремович Сусанин и могу
ли я ему доверять?
Увы, мой вопрос так и остался без ответа. Наваждение рассеялось, и я очутился рядом с
Марком, сжимая в ладонях хрустальный череп. Судя по лицам, мое исчезновение не на шутку
встревожило почтенную публику, собравшуюся в зеркальном зале. Правда, мое возвращение
тоже не принесло им особой радости.
- Беседовал с атлантами, умершими много тысяч лет назад, - вздохнул я. - Мне
пообещали царский титул и этим ограничились.
- Поздравляю, ваше величество, император вы наш дорогой, - не удержался от ехидства
Ираклий Морава.
- А Люцифер? - спросил Крафт.
- По словам старцев, он ворует земную энергию и переправляет ее в космические дали в
обмен на беспредельное могущество.
- А от нас-то они чего хотят? - развел руками Вацлав Карлович.
- Я должен убить Люцифера и отобрать у него Алатырь-камень, который, вероятно, и
служит приемно-передающим устройством.
- Чтоб они все провалились, - ругнулась Верка. - Я что, так и буду до конца дней
ходить вампиршей?
- А вам это идет, сударыня, - попробовал подольститься к ней Ираклий, но понимания
не встретил, более того, нарвался еще на одну грубость. Правда, Верка не стала поминать его
матушку и этим спасла нас от очередного катаклизма.
- Остается еще одна дверь. - Марк указал глазами на последнее не проверенное нами
зеркало.
- Вероятно, она ведет прямо к Люциферу, - предположил Вацлав Карлович. - Я бы не
стал рисковать.
- Но ведь другого выхода все равно нет, - пожал плечами Марк. - Давай я попробую.
Вдруг повезет.
Мне уверенность Марка понравилась, и я без лишних слов передал ему хрустальный
череп. Зеркальная дверь распахнулась со страшным треском, едва рыцарь де Меласс успел
заглянуть внутрь волшебного кристалла. Я невольно вздрогнул и отшатнулся. Черный ворон
взмахнул крылами над моей головой и зловеще каркнул, предвещая тысячу бед. Более ничего
существенного не последовало, если не считать воплей моей перепуганной дружины. Похоже,
мы опять оказались в каком-то подвале, хозяева которого гостей не ждали, а потому не
позаботились об освещении.
- И это вы называете везением, уважаемый господин Ключевский? - вежливо
полюбопытствовал Крафт.
- Наверняка это логово людоеда, - высказал предположение Генрих Шварц.
- С чего вы взяли? - удивилась Верка.
- У меня предчувствие, - жалобно вздохнул вампир. - В крайнем случае здесь живет
злой волшебник.
Разговор этот происходил на лестнице, по ступеням которой мы медленно выбирались из
темного каменного мешка. Впереди запахло гарью, и по этому запаху я без труда определил,
что там находится светильник. Будучи средневековыми рыцарями со стажем, мы с Марком без
труда ориентировались в замковых переходах, и в этом нам помогали факелы, обнаруженные в
одной из ниш. Замок был солидным, если судить по его фундаменту и прокопченным стенам,
но излишней роскошью не блистал. Перенаселенным его тоже нельзя было назвать, поскольку
за десять минут блуждания по его коридорам мы не обнаружили ни одной живой души.
- Ну и где он, ваш людоед? - обиженно спросил у Шварца Ираклий Морава.
- А ворон, по-вашему, откуда? - огрызнулся Генрих Иоганнович.
Ворон действительно не оставлял нас в покое, то и дело тревожа вековую пыль над
нашими головами. При желании эту нахальную птицу можно было принять за зловещее
предзнаменование, но, поскольку ничего существенного с нами пока не произошло, я решил не
обращать на нее внимание.
- Мне почему-то замок кажется знакомым, - задумчиво проговорил Марк.
- Это случайно не ваш Меласс?
- Вспомнил, - хлопнул себя по лбу Ключевский. - Это замок де Перрона. И как я мог
так промахнуться.
- Он не людоед? - уточнил Ираклий.
- Он ваш коллега, - усмехнулся я. - Один из самых знаменитых менестрелей
Апландии. Поэтическая душа, блуждающая в потемках средневекового мира.
Берта Мария Бернар Шарль де Перрон гостей не ждал и был неприятно поражен, когда на
его голову свалилась целая банда рыцарей и вампиров. Поскольку менестрель как раз в эту
минуту витал в облаках поэтического вдохновения, то он далеко не сразу сообразил, что
заключивший его в объятия человек не кто иной, как друг его детства Марк де Меласс. Пока
благородный Шарль приходил в себя, мы быстренько расселись за дубовым столом, на
котором, правда, стояло всего три прибора. Зато золотых. Меня это обстоятельство удивило,
поскольку я точно знал, что менестрель не мог похвастаться материальным достатком, а точнее,
был беден как церковная крыса.
- Я не узнаю тебя, Бернар, ты что же, увлекся астрологией? - воскликнул Марк,
разглядывая кучу сваленных на столе пергаментов
- В некотором роде, - покраснел де Перрон.
- А приборы для кого?
- Меня обещали навестить две благородные дамы с острова Британия. Они
путешествуют по Апландии инкогнито.
- Поздравляю, Шарль, - вмешался я в разговор.
- Это совсем не то, что вы думаете, сир де Руж, - смущенно откашлялся Шарль. - У
меня с ними возник спор в замке Грамон, и мы решили прояснить кое-какие темные места в
моем гороскопе.
Скажу сразу, я чрезвычайно слаб в астрологии, кроме того, считаю ее лженаукой. В этом
мнении меня горячо поддерживает отец Жильбер. Зато моя супруга Маргарита де Руж
буквально помешана на гороскопах, и это ее заблуждение разделяет Диана де Грамон. Общими
усилиями благородные дамы запудрили мозги несчастному менестрелю, поэтическое
воображение которого и без того было слабо привязано к земле. Но если раньше он просто
витал в облаках, то теперь рванул прямехонько к звездам.
- Я надеюсь, что с моей супругой все в порядке?
- Благородный Вадимир может не волноваться. Я виделся с благородной Маргаритой в
замке Грамон не далее как позавчера вечером, и она, и дети пребывают в добром здравии. Вас,
вероятно, следует покормить?
- Мы только что от пиршественного стола, благородный Шарль, право, не стоит из-за
нас беспокоиться.
- Я бы выпил вина, - не удержался драматург. - В горле совсем пересохло.
- Ваш коллега, - представил я хозяину Ираклия Мораву. - Менестрель редких качеств,
завораживающий словом огромные залы.
Де Перрон взглянул на Мораву без особой теплоты, возможно, в нем взыграла
профессиональная ревность. Вообще-то два поэта за столом - это слишком много для мирной
беседы, но, к счастью, наш разговор касался далеких от литературы тем, и посему общение
носило по преимуществу мирный характер. Тем более что благородный Шарль выполнил
просьбу гостя - и на столе появился огромный глиняный кувшин, доверху наполненный
апландским вином. Взалкавший спиртного, Ираклий тут же его продегустировал и пришел в
полный восторг, который не скрыл от хозяина. Де Перрон был польщен реакцией гостя на в
общем-то заурядное вино с окрестных виноградников, и между двоими литераторами возникло
чувство если не симпатии, то, во всяком случае, взаимной терпимости.
- Ты, конечно, знаком с бароном Крафтом, - кивнул Марк на Вацлава Карловича. - А
это баронесса де Френ, ты, вероятно, слышал о ней много хорошего.
Под баронессой де Френ подразумевалась, естественно, Верка Смирнова, которая
оставила неизгладимый след в памяти жителей благословенной Апландии в качестве ведьмы и
чернокнижницы. Немудрено, что Шарль, встретившись с ней глазами, слегка побледнел и
поспешил перевести разговор на другую тему. Менестрель вообще был не в своей тарелке, но я
не спешил предъявлять ему претензии. В конце концов, человек собирался провести мирный
вечер в обществе двух очаровательных созданий, а возможно, и закрутить с одной из них
необременительный романчик, как вдруг к нему без приглашения вваливается толпа
подозрительных личностей во главе с небезызвестным в Апландии возмутителем спокойствия
сиром Вадимиром де Ружем.
- А что у тебя с гороскопом, дорогой друг? - обеспокоился Марк де Меласс.
- Сведущая в астрологии леди Гиневра обеспокоена влиянием Сатурна на мои
жизненные силы. Ей кажется, что велик шанс потерять их вместе с изрядным количеством
крови, но не в сражении, а в постели.
- Как, простите, вы назвали эту британскую путешественницу?
- Леди Гиневра. Женщина редкостной красоты и добродетели.
- Кажется, ты очарован ею, дорогой друг? - Марк бросил на меня быстрый взгляд.
- Леди Гиневра замужем.
- Вряд ли истинного поэта могут остановить подобные пустяки, - не удержался от
циничной реплики захмелевший Ираклий Морава, чем привел де Перрона в смущение.
- А как зовут вторую даму? - спросил я.
- Леди Моргана.
Я, собственно, с самого начала предполагал, что в этот захолустный замок нас забросило
далеко не случайно, но на встречу с Наташкой и Цирцеей, честно говоря, не рассчитывал.
Хотел бы я знать, что понадобилось двум ведьмам от моей жены Маргариты и от любовницы
Марка Дианы?
- А как здоровье нашего благородного друга графа Жофруа де Грамона?
- Граф здоров, - вздохнул де Перрон, - но, как бы это помягче выразиться... впал в
детство. Благородной Диане приходится в одиночку управляться с огромным хозяйством.
При этом благородный Шарль бросил осуждающий взгляд на своего друга де Меласса,
который покинул любовницу в тяжкий для нее час. Марк выглядел озабоченным, но до
раскаяния ему было очень далеко.
- Ты ничего не слышал о вампирах, Шарль?
- О нет, - взмахнул руками де Перрон. - Последний вампир в Апландии был убит
сорок с лишним лет тому назад в окрестностях этого замка. Кстати, убил его мой дед,
благородный Бернар, в честь которого я и получил одно из своих имен.
- Героический у вас был дедушка, - ехидно скривила губы Верка. - А вы не боитесь
мести этого вампира? Ведь случается, что они воскресают.
Де Перрон на Веркины слова отреагировал лишь пожатием плеч, зато почему-то
заволновался Генрих Иоганнович Шварц, который до этой минуты вел себя тихо, как мышь.
Может, на него возбуждающе подействовали разговоры о вампирах. Что там ни говори, а
Шварц пока еще не попробовал человеческой крови, и, возможно, сие обстоятельство вредно
отражалось на его самочувствии. Словом, за посланцем Общества почитателей Мерлина нужен
был глаз да глаз, иначе, чего доброго, предсказание леди Гиневры могло исполниться самым
печальным для нашего друга де Перрона образом.
Мои размышления прервал шум во дворе. Время, кстати говоря, было еще не позднее, но
солнце уже склонялось к закату, и в залах замка де Перрон царил полумрак. Шарль подхватился
с места и приказал зажечь все свечи. И пока слуги суетились со светильниками, сам доблестный
менестрель скатился вниз по лестнице, дабы самолично встретить благородных дам.
- Вам этот визит не кажется странным, Чарнота? - спросил меня негромко Марк.
- Более чем, - подтвердил я. - Не пойму только, зачем им понадобился именно наш
друг Шарль.
- Может быть, дело в вампире, которого убил его дед?
- А вы слышали об этой истории раньше?
- Слышал. О Черном рыцаре ходило много легенд в этих краях. Он был пришлым, но
женился на местной уроженке, дочери сира Витора де Феса. А дальше для всех окрестных
жителей и сеньоров начался форменный ад, продолжавшийся до тех пор, пока доблестному
дедушке нашего друга не удалось загнать осиновый кол в грудь расшалившегося упыря. Бернар
был дальним родственником благородного де Феса, а потому и унаследовал его замок и земли.
Замок Фес он переименовал в Перрон, дабы ничто уже не напоминало о происходивших в нем
событиях.
История довольно обычная для Средневековья. Обычная в том смысле, что удалой Бернар
захапал не принадлежащий ему замок, отправив на тот свет хозяина. А был ли тот
действительно вампиром или нет, это уже дело второстепенное. Главное, что Черный рыцарь
был чужаком, а к чужакам в благословенной Апландии всегда относились с большим
подозрением. Я испытал это на собственной шкуре.
Наш с Марком де Мелассом разговор оборвался на самом интересном месте.
Долгожданные гостьи наконец появились в зале в сопровождении сияющего хозяина. Вероятно,
Шарль предупредил благородных дам о неожиданном появлении гостей, поскольку ни леди
Моргана, ни леди Гиневра не выразили по поводу Нашего присутствия в замке де Перрон
удивления.
- Это она! - зашипел мне на ухо Ираклий.
- Кто - она? - не понял я.
- Медуза Горгона! Я сразу ее узнал.
- Позвольте, уважаемый, вы же утверждали, что любовались ее пропорциями с тыла.
- Я видел ее лицо, когда она врезала мне по физиономии.
Дамы прибыли не одни, их сопровождал не кто иной, как вампир Сенечка, он же
Мордред, которому я не снес голову в замке Камелот только по чистой случайности. Вот кто
был разочарован нашим бодрым видом настолько, что даже не сумел этого разочарования
скрыть. Мне показалось, что благородный Мордред уже готов был бросить свою липовую
мамашу и быстренько ретироваться из подозрительного замка, но был остановлен Марком де
Мелассом, который прихватил его за локоток:
- За вами остался должок, благородный Мордред, надеюсь, вы о нем не забыли.
- Да, конечно, - промямлил недостойный сын красивой мамы.
Речь шла о поединке, на который благородный рыцарь де Меласс вызвал благородного
рыцаря Сенечку. Шансов в этом поединке у Мордреда не было никаких, и он, видимо, отлично
это осознавал.
- Так вы знакомы! - обрадовался Шарль де Перрон.
- Ну разумеется, друг мой, кому же неизвестны имена прекрасной леди Гиневры,
супруги доблестного Артура, и его красавицы сестры леди Морганы.
Если судить по лицу, то имя короля Артура не было известно де Перрону. Видимо,
легенда о рыцарях Круглого стола еще не дошла до захолустной Апландии. Можно было,
конечно, в очередной раз удивиться причудливому смешению нравов и эпох, столь
характерному для острова Буяна, но в данном случае мы имели дело с явными аферистами,
нацепившими на себя чужие личины и присвоившими чужие имена. Словом, в замке Перрон,
который еще недавно носил другое имя, собралась подозрительная компания, сделавшая бы
честь любому бандитскому притону.
- Ты мне нужен, - успела шепнуть мне леди Гиневра, когда я склонился над ее ручкой.
- А это не приведет к династическому кризису? - на всякий случай осведомился я. -
Мне бы не хотелось играть в чужой драме роль рыцаря Ланселота Озерного.
- Брось дурака валять, - сердито зашипела Наташка, чем привлекла к себе внимание
почтенного собрания. Впрочем, мудрая львица тут же растянула рот в ослепительной улыбке и
благосклонно кивнула всем присутствующим в зале гостям.
Если судить по тому, как увивался вокруг леди Морганы несчастный де Перрон, именно
эта ведьма завладела его сердцем. Возможно, виной тому стало не колдовство, а пропорции,
которые, надо признать, были у Цирцеи в полном порядке. Слегка настораживало меня то, что
Ираклий опознал в ней Медузу Горгону. За консультацией я отправился к большому знатоку
легенд и мифов Вацлаву Карловичу Крафту. К тому же он видел чудовище в хрустальном
черепе и даже потерял при этом сознание.
- Не знаю, - с сомнением покачал головой Крафт. - Я видел искаженный яростью лик
и ореол из шипящих змей вокруг головы. Вы в курсе, что Медуз было шесть?
- Первый раз слышу, - честно признался я.
- Их отцом был морской бог Форкий, сын Геи, богини Земли, а матерью титанида Кето.
Поначалу Медуз изображали как прекрасных дев-лебедиц, но потом отношение к ним резко
изменилось. Вы Пушкина читали?
- Естественно.
- Так вот, прекрасная возлюбленная князя Гвидона, та самая лебедушка, что заклевала
злого коршуна, это и есть одна из дочерей морского царя Горгона Медуза.
- Я вас умоляю, Вацлав Карлович, - возмутился я. - Там ведь "под косой луна
блестит, а во лбу звезда горит". Что может быть общего между белой лебедушкой и Горгоной
Медузой?
- Вы давно женаты, господин Чарнота?
- Это что, намек, Вацлав Карлович? Ваше счастье, что вас не слышит моя драгоценн
...Закладка в соц.сетях
