Жанр: Фантастика
Остров Буян 3. Истребитель драконов
...ая
супруга Маргарита, иначе я не поручился бы за красоту вашей прически.
- Так и я о том же, сир Вадимир де Руж. Людям свойственно меняться, а уж женщинам
тем более. А мы имеем дело с образами, которым много тысяч лет. За такое время любая красна
девица неизбежно превратится в мегеру. Вы читали о борьбе богов и титанов?
- Читал, но подробностей не помню. Кажется, олимпийские боги низвергли титанов в
Тартар, а сами стали править на грешной земле.
- Не на земле, а в Элладе. А вот титаны остались в Гиперборее. Так что еще большой
вопрос, кто кого победил и кто кого низвергнул. Очень может быть, что это титаны прогнали
олимпийских богов из Гипербореи.
- Спасибо за историческую справку, Вацлав Карлович.
Сколько я ни всматривался в леди Моргану, ничего от Горгоны Медузы в ней не находил.
Хотя лебедушкой ее назвать, конечно, можно было. Правда, мне до сих пор не доводилось
встречать рыжих лебедей, не при моей жене Маргарите будь сказано, которая, между прочим,
тоже весьма сомнительная блондинка. Надо сказать, что мое внимание к леди Моргане не
осталось не замеченным Шарлем де Перроном. И последний не нашел ничего лучше как
приревновать меня к ведьме. Во всяком случае, взгляды, которые он на меня бросал, были
далеки от дружелюбных. А между тем я бы на его месте вел себя поосторожнее, ибо вряд ли
пророчество леди Гиневры по поводу потери им жизненных сил на ложе любви было пустой
шуткой. Возможно, Наташка просто пыталась таким образом предостеречь легкомысленного
менестреля от греховной связи с леди Морганой, которая была, скорее всего, не только
волшебницей, но и вампиршей. Между прочим, леди Моргана не прикасалась к вину. Так же
как и прочие наши вампиры. Это было тем более удивительно, что я собственными глазами
видел, как Генрих Иоганнович Шварц едва не упился на печальном пиру в таинственном храме
Горгоны Медузы. Выходит, есть разница между апландским вином и тем, что пили гипербореи
много тысяч лет назад.
- Скажи, премудрая моя, зачем вам понадобилось превращать в вампира нашего
дорогого друга де Перрона?
Вопрос мой был обращен к Наташке, когда мы, пресытившись ужином, решили подышать
свежим воздухом на облитой лунным светом террасе. Стояли мы с ней в отдалении от
остальных, и никто не мог помешать нашему негромкому разговору.
- Его дед знал тайну горы Меру.
- Ты имеешь в виду победителя вампиров благородного Бернара?
- Благородный Бернар был колдуном, точнее, он им стал, чтобы завладеть замком Фес.
Он убил Черного рыцаря, но был сражен исчадием ада, которое явилось из черных глубин,
чтобы покарать святотатца.
Я так и знал, что с этим Бернаром не все чисто. Бедный Шарль, и какой жуткий дед ему
достался. Недаром, оказывается, к менестрелю так благоволил монсеньер Доминго, искавший
дорогу в ад. Похоже, среди окружающих меня людей практически не было случайных
персонажей, все они так или иначе были связаны с всесильным драконом Люцифером.
- А наш друг Шварц не имеет случайно отношения к этому Черному магу-рыцарю?
- Он его потомок. К сожалению, заклятие Шварца содержит лишь половину нужных
слов, а другой частью заклятия владел Бернар де Перрон.
Задача предо мной стояла не из легких, учитывая то обстоятельство, что благородный
Шарль был без ума от леди Морганы и никакие разумные доводы на него уже не действовали.
Тем не менее я не мог допустить, чтобы влюбленный менестрель превратился в отмороженного
вампира. Подобная метаморфоза была смертельно опасна не только для него самого, но и для
окружающего мира.
- У тебя нет снотворного порошка, бесценное мое сокровище?
- Тебя мучает бессонница?
- Да.
- В таком случае я могу предложить тебе другое средство. Жду тебя ночью.
- Я готов попробовать и то и другое. Болезнь зашла слишком далеко.
- Я дам тебе капли.
На этом мы с леди Гиневрой расстались, ибо собравшаяся на террасе публика мешала
продолжению нашего не предназначенного для чужих ушей разговора. Я направился к
Ираклию Мораве и предложил ему выпить с благородным Шарлем на брудершафт. Драматург
уже был в том градусе опьянения, когда готовность к общению превышает все разумные
пределы. Единственное, о чем я беспокоился, так это о том, чтобы он не перепутал кубок,
предназначенный для менестреля, со своим. Однако Ираклий с поставленной задачей справился
блестяще, и дружеский союз двоих литераторов был скреплен изрядной дозой спиртного. На
этом вечер встреч и воспоминаний был закончен, и в свои права вступила ночь любовного
загула. Во всяком случае, на это очень рассчитывал Шарль де Перрон, поэтому он был так
благодарен гостям, которые не стали затягивать вечеринку и мирно разошлись по отведенным
им комнатам. Замок Перрон был не настолько велик и обустроен, чтобы выделить всем гостям
соответствующие их рангу апартаменты, так что нам с Крафтом пришлось делить одно
помещение на двоих. Впрочем, я не собирался обременять своим присутствием Вацлава
Карловича и рассчитывал найти приют на сегодняшнюю ночь совсем в другом месте.
- Вы же женатый человек, - упрекнул меня добродетельный Крафт. - Запомните,
Чарнота, разгульное поведение не доведет вас до добра.
- Вы, как всегда, преувеличиваете, Вацлав Карлович. Я отправляюсь на сугубо деловое
свидание.
- На деловые свидания по ночам не ходят, - буркнул Крафт и отвернулся к стене.
Замок уже погрузился в сон, и я мог беспрепятственно или почти беспрепятственно
перемещаться по его коридорам. Более всего меня смущали вампиры, которые, чего доброго,
могли перекусать всю замковую обслугу. К счастью, в комнате, где разместились Шварц и
Сусанин, царила сонная атмосфера, оба потенциальных возмутителя спокойствия храпели так,
что не оставляли никаких сомнений в своем миролюбии даже у относящегося к ним с
подозрением человека. К Верке я заглядывать не рискнул, эта ведьма могла вообразить невесть
что и перечеркнуть все мои планы на сегодняшнюю ночь. Прежде чем отправиться к Наташке,
я навестил менестреля и убедился собственными глазами, что драгоценный Шарль дрыхнет в
своей постели. Дабы случайно не ошибиться насчет объекта, я на всякий случай зажег свечу.
Но даже зажженная не ко времени свеча не смогла пробудить от спячки благородного
менестреля, который в дополнение к вину принял еще и немалое количество сонных капель.
Так что если в этом замке и планировались какие-то потрясения, то благодаря моим стараниям
их осуществление откладывалось на неопределенное время. Леди Моргана, кажется, не спала,
постояв у ее дверей, я уловил не то вздох, не то любовное томление. Мне не оставалось ничего
другого, как неискренне ей посочувствовать и посетовать, что на усыпление этой женщины у
меня не хватило сонных капель. К сожалению, чтобы не привлечь к себе внимание обслуги, мне
пришлось погасить свечу и пробираться к Наташкиному ложу практически на ощупь. Разве что
луна, эта подруга всех влюбленных, оказала мне посильную помощь.
- Это ты? - услышал я горячий шепот.
- А вы ждете еще кого-нибудь, прекрасная леди?
Вообще-то я пришел сюда для дружеской беседы, а любовные утехи даже в мыслях не
держал. Всезнающие и все понимающие скептики наверняка не поверят в мою искренность, но
тем не менее я буду настаивать на своем. Что же касается моего грехопадения, то произошло
оно непреднамеренно и только в силу создавшихся по воле случая обстоятельств. В конце
концов, вряд ли найдется мужчина, который способен устоять перед ласками мудрой жрицы, да
еще и с риском навлечь на себя гнев ее богини, отвечающей за любовь и согласие. Слегка
насторожило меня то обстоятельство, что начало нашей камасутры ознаменовалось вспышкой
молнии и раскатами грома, впрочем, раскаты были не того уровня, чтобы отвлечь занятого
человека от религиозной церемонии. Правда, во время короткой вспышки мне показалось, что я
ошибся и партнерша моя вовсе не Наташка. Но я был уже в той стадии экстаза, когда на
подобные мелочи никто не обращает внимание. Зато финальная часть действа сопровождалась
таким разгулом стихии, что даже мертвый пробудился бы. Я вдруг увидел, что волосы моей
партнерши по камасутре превратились в клубок змей, которые с шипением нацелились в мою
ничем не прикрытую грудь.
- Это не он! - воскликнула женщина, в которой я с трудом узнал фею Моргану.
- Это не она! - в свою очередь воскликнул я, пораженный трагическим открытием.
Последовавший за этим удар молнии был настолько ослепительным, что я на время
потерял ориентировку во времени и пространстве, а когда наконец пришел в себя, то не увидел
на ложе леди Моргану, да и обстановка вокруг меня разительно переменилась. Я находился в
апартаментах, которые иначе как царскими назвать было нельзя. Такое преображение
скромного рыцарского замка меня сильно встревожило, кроме того, я никак не мог понять, куда
же подевалась моя партнерша по недавнему любовному приключению. В великой
растерянности я даже заглянул под роскошное ложе, но никого там не обнаружил. Впрочем,
ложе осталось прежним, но оно, похоже, было единственной приметой прежнего мира, который
я так неожиданно для себя потерял. Мне не оставалось ничего другого, как быстренько
натянуть на себя одежду и выскочить в коридор, где царил форменный бедлам. Мои спутники,
перепуганные не на шутку разыгравшейся грозой, полуодетые метались по просторному
помещению и выкрикивали ругательства, провоцируя природу на новые бесчинства.
- Прекратить! - рявкнул я первое, что пришло в голову, это подействовало
умиротворяюще как на природу, так и на моих впавших в легкую панику собратьев по
опасному приключению. Впрочем, в коридоре собрались далеко не все участники нашей
экспедиции. Здесь были Марк де Меласс, Вацлав Карлович Крафт, Генрих Иоганнович Шварц
и Ираклий Морава. Последний суетился больше всех, внося в установившуюся наконец
небесную гармонию режущий слух диссонанс.
- Что вы опять натворили, Чарнота, - набросился на меня Вацлав Карлович, обретший с
моим появлением объект для выхода накопившегося раздражения. Однако я Крафта очень
хорошо понимал, и сам я в эту минуту находился в приподнятом состоянии по случаю
метаморфоз, приключившихся в неурочную пору.
- Ничего особенного я не творил, - запротестовал я. - Просто решил навестить одну
свою знакомую и совершенно неожиданно оказался в постели другой. Но подобные казусы
случаются со многими мужчинами.
- Нет, вы посмотрите на него! - патетически воскликнул Вацлав Карлович. - Он опять
вставил свой ключ не в ту замочную скважину, а в результате мы все оказались черт знает где.
Должен признать, что в словах Крафта была доля правды. Я действительно не собирался
вступать в любовную связь с леди Морганой. Это была трагическая случайность, а не похоть, о
которой здесь распространяется Вацлав Карлович. И уж тем более я не мог знать, что под
личиной скромной волшебницы, называющей себя сестрой благородного Артура, скрывается
сама Медуза Горгона.
- Так это была Медуза Горгона? - удивился Марк.
- Во всяком случае, мне так в последний момент показалось, - ответил я со вздохом. -
Узнай я ее раньше - ретировался бы с извинениями, не доводя дело до факта.
- Вы сексуальный маньяк, Чарнота, - обрушил на меня всю силу своего гнева Крафт. -
Мало вам было нимфы, так вы еще переспали с дочерью морского чудовища.
- Помилуйте, Вацлав Карлович, вы сами называли ее лебедушкой, - укорил я знатока
мифологии, - и, в общем, были недалеки от истины. Что же касается змей на голове, то,
во-первых, они появились в конце религиозной церемонии, когда ничего уже поправить было
нельзя, а во-вторых, они не произвели на меня особого впечатления и даже не укусили, как
этого можно было ожидать.
- А кого родит эта ваша распрекрасная Медуза в результате полового акта, об этом вы
задумывались, Чарнота? Мало нам Мерлина, так теперь на свет явится какое-нибудь жуткое
чудище.
- Какой еще Мерлин, Вацлав Карлович, бросьте вы мне голову морочить. Нет никакого
Мерлина и не будет.
- Как это - нет, если я сам держал его в руках! - взревел громовым голосом Крафт. -
И даже показывал младенца Генриху Шварцу.
Мы с Марком переглянулись. Похоже, Вацлав Карлович тронулся умом от выпавших на
его долю переживаний. А иначе чем еще объяснить тот бред, который он сейчас несет. Ничего
удивительного в этом психическом срыве, конечно, нет, поскольку остров Буян способен сбить
с катушек даже очень уравновешенного человека.
- Это правда, - пискнул от окна вампир Шварц. - Я тоже видел Мерлина.
Еще один псих на нашу голову. А когда психоз принимает подобные масштабы, надо
срочно принимать меры.
- Итак, вы видели младенца, дорогой друг, - обворожительно улыбнулся я Генриху
Иоганновичу.
- Видел, - решительно кивнул головой Шварц.
- И чем же он отличается от всех прочих младенцев? - пришел мне на помощь Марк. -
Почему вы решили, что это именно Мерлин, а не Вася, скажем, или Петя?
- У него печать на правом предплечье, - пояснил Генрих Иоганнович. - Точно такая,
как ее описывают древние манускрипты. Я сам видел рисунок в летописи, относящейся
предположительно к шестому веку. А Вацлав сказал, что такая же печать есть и на плече его
отца.
- Вот такая? - не выдержал я и обнажил предплечье.
- Она самая, - испуганно отпрянул к стене Шварц. - Только у мальчика она поменьше.
По-моему, эти двое не свихнулись, а сговорились морочить мне голову. Если даже Леда и
родила от меня ребенка, то ни Крафт, ни Шварц не смогли бы проникнуть в подводный дворец,
где нимфа проводит свой досуг. А следовательно, не могли видеть младенца. Если бы они не
утонули в озере, то их непременно сожрал бы змей Васуки.
- Какой еще змей, - удивился Шварц. - Обычная квартира в недавно построенной
девятиэтажке.
- Мы были у Людмилы, - сказал с кривой усмешкой Вацлав Карлович.
- Вы хотите сказать, что Людмила и Леда одна и та же женщина? - сказал я,
потрясенный этим откровением.
- Хочу, - упрямо тряхнул лысеющей головой Крафт. - Неужели вы думаете, что этот
сукин сын Варлав случайно сделал свой выбор? Скажу вам больше, Чарнота. Нимфа Леда -
дочь морского царя Форкия и титаниды Кето. Так же как и птица Сирин, с которой вы имели
любовную связь в царстве мертвых.
- Какой ужас! - прошептал в восторге Ираклий Морава. - Тут материала на три пьесы
хватит. Я же себе этими шедеврами воздвигну памятник нерукотворный.
После слов Крафта в моих мозгах начало потихоньку проясняться. Причем, в отличие от
Вацлава Карловича, я уже знал, каких птенцов принесла мне птица Сирин. Эти птенцы пищали
в замке Руж, и на предплечьях их были те же темные пятна, что и на моем. Правда, они были
настолько малы, что мы с Маргаритой сочли их самыми обычными родинками. Итак, из
шестерых дочерей Форкия и Кето я успел пообщаться с тремя. Расклад более чем странный,
наводяший на мысли о крупномасштабном заговоре против моей скромной персоны.
- А вы уверены, что познакомились только с тремя Медузами Горгонами? - с
сомнением покачал головой Крафт. - Учитывая ваш темперамент, Чарнота, я склоняюсь к
мысли, что леди Моргана была не третьей, а шестой Горгоной Медузой, которая вступила с
вами в связь.
- Вы, как всегда, преувеличиваете, Вацлав Карлович. Можно подумать, что на свете нет
других достойных мужчин, в общении с которыми белые лебедушки обрели бы покой и
сексуальное удовлетворение.
- Эти лебедушки не покоя ищут, а бури! - в сердцах воскликнул Крафт.
Я было уже раскрыл рот, чтобы объяснить Вацлаву Карловичу разницу между лебедем и
буревестником, но тут к нашей сплоченной компании присоединились трое рослых соколов,
сверкающих золотым оперением. Ясны соколы, к счастью, предстали перед нами в
человеческом обличье, но насчет их доспехов я не солгал, они действительно были богато
украшены золотом. Да и сравнение с соколами пришло мне в голову не случайно, поскольку на
головах подошедших к нам воинов были шлемы, увенчанные позолоченными фигурками
именно этой гордой птицы.
- Великий царь Аталав зовет царевичей Вадимира и Мрака пред свои светлы очи, -
четко произнес один из них и вскинул правую руку, видимо в знак приветствия.
Смотрел ясный сокол при этом на нас с Марком, так что ни у кого из присутствующих не
возникло сомнения, кого именно требуют пред светлы очи. Нам ничего другого не оставалось,
как только пожать плечами и последовать за посланцами грозного царя, который и был,
вероятно, владельцем роскошного дворца, где мы оказались по чистой случайности.
Разумеется, Крафт, Шварц и Морава увязались за нами, хотя их вроде бы никто не приглашал.
Но будем надеяться, что грозный царь Аталав отнесется снисходительно к навязчивости лиц, не
по своей вине попавших в передрягу. Дворец был переполнен воинами и слугами. И если
первые приветствовали нас с Марком взмахом правой руки, то вторые склонились в
почтительном поклоне. Из чего нетрудно было сделать вывод, что нас в этом мире считают
весьма важными персонами. Пока мы шли длинными коридорами, я не теряя времени изучал
здешнюю живопись и скульптуру. Между прочим, изобразительное искусство здесь было
весьма специфическим. Преобладали зооморфные существа, то есть существа с человеческими
телами, но с головами львов, соколов, быков и волков. Были здесь и изображения животных,
так сказать, в натуральном виде, но в основном на одежде обслуживающего персонала.
Пройдя через огромные залы и спустившись на два этажа вниз, я пришел к выводу, что
этот дворец своей величиной превышает, пожалуй, все виденные мной до сего времени
сооружения. Выглянув в окно, я узрел еще ряд строений, менее масштабных, за которыми
возвышалась огромная зубчатая стена.
- Кажется, это город или крепость, - сделал предположение Марк.
Я не успел ни возразить Марку, ни согласиться с ним, поскольку как раз в этот момент нас
ввели в огромное помещение, посредине которого возвышался трон, сделанный из чистого
золота и усыпанный тысячами драгоценных камней. От такой роскоши у меня зарябило в
глазах, и я не сразу заметил затянутого в кожу рослого человека, стоящего у большого окна.
Судя по тому, как замерли сопровождавшие нас ясны соколы, я понял, что перед нами не кто
иной, как царь Аталав. Он был далеко не стар, хорошо сложен, и во всей его фигуре
чувствовалась нерастраченная сила. Царь резко отвернулся от окна, властным жестом
выпроводил стражу и только потом бросил строгий взгляд на нас с Марком. В чем мы
провинились перед этим человеком, я понятия не имел, но, видимо, провинились крепко,
поскольку в надменных зеленых его глазах читался гнев.
- Я удивлен, царевич Вадимир. Скажу даже больше, я возмущен вашими бесчинствами.
Ваше поведение и прежде было неподобающим для особы столь высокого ранга, но в этот раз
вы превзошли самого себя, да к тому же втянули в гнусный разгул своего брата царевича
Мрака.
Для меня не было новостью, что Марка в этом мире называют Мраком, а вот то, что он
числится здесь моим братом, явилось полным сюрпризом.
- Я взял вашу мать из рода Беров в надежде, что кровь Сокола и Льва, текущая в моих
жилах, обуздает ту темную силу, которая кипит в жилах поклонников Чернобога, но ошибся.
Вы не оправдали моих надежд, царевич Вадимир. Сначала вы соблазнили прекрасную
Светлану, жрицу богини Макоши, но это сошло вам с рук. Ибо жрецы Йопитера сочли эту
греховную связь угодной богам. Вы умеете очаровывать не только жриц, но и жрецов, царевич
Вадимир, в этом вам трудно отказать. Затем вы соблазнили вторую дочь Форкия и Кето,
прекрасную Леду, нареченную невесту царя Варлава, нашего родовича, друга и союзника.
Чтобы покрыть ваш грех, порфирородному Варлаву пришлось взять женщину с ребенком. Не
скрою, я принудил его к этому почти силой. Ибо его отказ был бы сочтен дерзостью царем
Форкием, и Аталания по вашей милости утонула бы в крови. Затем вы спутались с Ворказой,
недостойной женой великого Цемира. Гордый царь Саматрии не потерпел позора и согнал со
своего ложа дочь Форкия и титаниды Кето.
Вам известно, царевич Вадимир, чем закончилась эта история. Саматрия лежит в руинах.
Я сделал все что мог, дабы ублажить вашу похоть и усмирить вашу черную кровь, я уговорил
Форкия и Кето отдать за вас прекрасную Сирин, уже обещанную другому. Да Люцифер был в
гневе. По вашей милости мы с Форкием едва не нажили смертельного врага, но, к счастью,
Носителю Света приглянулась другая дочь великого царя моря, прекрасная Моргана. Казалось
бы, пришла пора вам угомониться. Я не говорю уже о том, что вы дали мне слово. Но, дав
слово, вы тут же его нарушили, и прекрасная Диана, супруга престарелого царя Хилонии
Граама, стала жертвой ваших интриг. Вы прибегли к магии, Вадимир, и помогли своему брату
Мраку овладеть несчастной царицей. Это по вашей милости хилонцы из наших союзников
превратились в лютых врагов. И, наконец, вершиной вашего коварства стало соблазнение
Морганы, невесты Люцифера.
- Это было недоразумением, - попробовал я защититься. - Чистой случайностью. А
возможно, чьей-то гнусной интригой.
- Какое это теперь имеет значение, - горько усмехнулся царь Аталав, - если в
результате этого, как вы изволили выразиться, недоразумения рассерженным Люцифером
убиты царь Форкий и его жена титанида Кето, а морское царство разорено несметными
полчищами варваров, приведенных Люцифером с далеких окраин. По вашей милости, царевич
Вадимир, мы окружены врагами и с минуты на минуту ждем вторжения. Я запрещаю вам и
вашему брату Мраку покидать стены Туле. Слышите, Вадимир, запрещаю. Вашу участь решит
теперь Высший Совет жрецов, и молите своего Чернобога, несчастный, чтобы высокомудрые
сохранили вам жизнь. А теперь идите. Я не желаю больше вас видеть. И не желаю больше
слушать ваши лживые оправдания.
Честно говоря, я был сбит с толку и мало что понял в обвинениях, предъявленных мне
царем Аталавом. Точнее, обвинял он не меня, а какого-то совершенно неведомого мне царевича
Вадимира, который, судя по всему, действительно был отпетым негодяем. Тем не менее я
подчинился и покинул тронный зал. В коридоре меня окружили уже более десятка ясных
соколов и препроводили в те самые апартаменты, с которых и начались все наши беды в этом
странном мире. Похоже, нас посадили под арест. Во всяком случае, у единственной известной
нам двери в большой мир была выставлена многочисленная охрана. На мой взгляд, грозный
царь Аталав беспокоился совершенно напрасно, бежать мы не собирались по той простой
причине, что нам просто некуда было бежать.
- Это куда же мы попали? - растерянно произнес Ираклий Морава, но, увы, отвечать на
этот вопрос было некому.
- Давайте для начала разберемся в ваших любовницах, Чарнота, - задумчиво
проговорил Крафт.
- А при чем здесь мои любовницы? - не очень уверенно запротестовал я.
- Значит, среди ваших знакомых нет жрицы Светланы? - ехидно полюбопытствовал
Крафт. - И это не вы женаты на птице Сирин? И это не ваш брат царевич Мрак соблазнил
Диану де Грамон.
- Но это когда было, - запротестовал Марк. - Я уже не говорю - где это было? Какое
отношение средневековая Апландия имеет к этой куда более отдаленной эпохе?
- Видимо, имеет, раз мы здесь оказались, - резонно возразил Крафт. - Итак, мы
установили, что Сирин - это Маргарита де Руж, невеста Люцифера, которую Чарнота, он же
царевич Вадимир, увел из-под носа у нечистой силы.
- Но ведь это была совсем другая история, - запротестовал я. - Мы совершенно точно
установили, что зверем апокалипсиса в силу рокового стечения обстоятельств стал Рене де
Круа, несчастный жених Жанны де Френ.
- Мы также знаем, что этому способствовало, - поднял палец к потолку Крафт. - Я
имею в виду магическую силу, сосредоточенную в гробнице древнего атланта. Почему бы не
предположить, что в этой гробнице похоронен либо сам царь, или жрец, именуемый
Люцифером, либо один из его сподвижников. И тогда претензия, прозвучавшая из уст царя
Аталава, приобретает зловещий смысл. Вы, Чарнота, действительно вырвали из рук Люцифера
свою прекрасную Маргариту.
- И прошлое может стать будущим, а будущее - прошлым, - вспомнил я фразу,
услышанную в храме морского божества из уст атланта.
- Вот именно, - подозрительно глянул на меня Крафт. - Мы на острове Буяне, господа,
где время течет весьма причудливо. А события развиваются часто вне рамок привычной для нас
житейской логики. Исходя из вышеизложенного, мы можем заключить, что одна из дочерей
морского царя, а именно Ворказа, изгнанная своим мужем Цемиром с брачного ложа, это не кто
иная, как Вера Григорьевна Смирнова, хорошо известная нам как баронесса де Френ.
- А под именем Цемира скрывается, по всей вероятности, Петр Сергеевич Смирнов? -
усмехнулся я.
- Возможно, но это не суть важно, - кивнул головой Крафт. - Нам куда важнее
установить другое: каким образом вы, Чарнота, оказались в постели невесты Люцифера
Морганы, если, по вашему утверждению, вы собирались провести ночь совсем с другой
женщиной?
- Меня пригласила Наташка, - признался я. - Она обещала объяснить суть интриги,
закрутившейся вокруг Шарля де Перрона.
- Вот именно, - воскликнул Крафт. - А перед этим милые сестры, дочери морского
царя Форкия и титаниды Кето, собрались в замке Грамон с какой-то неясной целью.
- С ними не было Людмилы, - напомнил я.
- А вы уверены, что ее там не было? И что вы вообще знаете об этой женщине?
Вопрос был задан по существу, и после недолгого размышления я стал склоняться к
выводу, что Вацлав Карлович прав: о Людмиле я не знал практически ничего. Мне даже не
пришло в голову задаться вопросом, почему она решила связать свою судьбу с Варлавом,
будучи в тот момент беременной от меня? И почему она не призналась мне в своей
беременности? А ведь это ее признание могло стать поворотным и в ее, и в моей судьбе.
- Вы считаете, что сестры составили какой-то заговор? - спросил я Крафта.
- Именно. Им зачем-то понадобилось, чтобы вы, Чарнота, во второй раз перебежали
дорогу Люциферу на любовном фронте.
- Но Моргана ждала совсем другого человека и была удивлена, обнаружив на своем
ложе не Шарля де Перрона, а сира Вадимира де Ружа. Она была просто потрясена этим
обстоятельством - до такой степени, что с ней случилась напугавшая меня метаморфоза.
...Закладка в соц.сетях
