Жанр: Фантастика
Бригадир державы 08. Ангелы террора
... наблюдений и
совпадения фамилии я предположил, что поручик - мой далекий предок. Так сложились
обстоятельства, что мы с ним сдружились. Чтобы как-то легализоваться в том времени, мне
оказалась необходима помощь, и мне пришлось ему открыться. Сначала предок не поверил
невероятному рассказу, но материальные подтверждения моего необычного происхождения,
такие, как газовая зажигалка и аудиоплеер, его убедили.
- Александр Иванович, я действительно тот самый потомок, о котором вам говорили. Вы
же, скорее всего, мой прапрадедушка и старше меня всего лет на сто двадцать. Однако, лично
вас это ровно ни к чему не обязывает. Хотя родство у нас, судя по всему, прямое, но достаточно
дальнее... И, если, как вы сказали, я сыграл роль, так не только для вас, но и для себя. Да и роль
не очень сложную - помог Антону преодолеть робость и завоевать сердце нашей общей
прабабки, очень милой, могу вас уверить, девушки...
- Однако, вы сделали и еще кое-что для нашей семьи... - начал говорить генерал и
замолчал.
- Было дело. Помнится, я еще предупредил Антона Ивановича о предстоящей в 1812
году Отечественной войне и посоветовал в нее не влезать, но он, судя по орденам на портрете,
меня не послушался и в войне участвовал. Больше ничего героического я за собой не
припоминаю.
- Вы так считаете? - спросил хозяин и посмотрел мне прямо в глаза. - А не оставляли
вы Антону Ивановичу какие-нибудь деньги?..
- А, вот вы о чем. Действительно, мне в руки попали кое-какие суммы, по тем временам
значительные, которые я дал прабабушке Анне Семеновне на обзаведение хозяйством. У них
ведь, кроме небольшого имения "Захаркино", больше ничего не было. Да, еще оставил на имя
Антона Ивановича доверенность на получение денег со своих должников. Но долги были
небольшие - тысяч десять или около того.
Генерал внимательно слушал меня, стараясь, чтобы лицо его оставалось непроницаемым.
Когда я замолчал, спросил почти вкрадчиво:
- Еще раз, Алексей Григорьевич, простите мою навязчивость, но не передавали ли вы
моему прадеду какие-нибудь вещи из своего времени, что-нибудь необычное?
Я задумался, пытаясь понять, что генерал может иметь в виду. Речь, по-видимому, шла о
каких-то мелочах, оставленных мной у предка.
- Пожалуй. Ему очень нравились газовые зажигалки, он ими пугал знакомых, и еще у
него остался плеер, это такая черная коробочка с катушками внутри, ну, это вроде как
музыкальная шкатулка моего времени.
Мои слова он слушал с таким вниманием, будто я говорил невесть что интересное. Потом
просиял и даже смахнул слезу:
- Благодарю вас, Алексей Григорьевич, теперь я полностью удовлетворен! -
торжественно заявил генерал. - Я удостоверился, что вы именно тот человек, за которого себя
выдаете, и о сношениях с которым я получил подробные инструкции. Мне выпала приятная
обязанность сообщить вам приятную новость. Видите ли те деньги, про которые вы не оставили
распоряжений, мой прадед Антон Иванович поместил в ценные бумаги открывшегося вскоре
после Отечественной войны Государственного коммерческого банка. Позже уже мой дедушка
перевел их в банк Лионский кредит.
Я слушал эти семейные притчи, не испытывая никакого волнения. Генерал, однако, не
спешил сдаваться, он даже встал в позу, соответствующую важности момента.
- Любезный Алексей Григорьевич, я имею удовольствие сообщить вам, теперь ваше
состояние исчисляется без малого восемьюстами тысячами рублей!
Известие о нежданных деньгах меня приятно удивило. Во всяком случае, теперь у меня
было на что приодеться и поменять провонявшие затхлостью тряпки, в которые я был наряжен,
на новое платье. Однако, я не бросился в восторге скакать по комнате, а просто уточнил:
- Думаю, что деньги в банк поместил не Антон Иванович, а прабабка, Антон Иванович в
деньгах не разбирался, а вот Анна Семеновна, та действительно, в этом была дока.
Александра Ивановича мой спокойный тон несколько шокировал, и он не удержался
спросить:
- Вы, что, совсем не рады получить такую значительную сумму?
Я удивленно на него посмотрел:
- А чему я, собственно, должен радоваться? Если только честности своих предков. А как,
кстати, эти деньги сохранились, неужели Анна Семеновна положила их в банк на мое имя?!
- Нет, что вы, все состояние переходило к старшему в семье сыну с наказом ждать
вашего появления. Этим, собственно, и объясняется мое первоначальное недоверие. Кто-нибудь
мог случайно узнать нашу легенду и воспользоваться ситуацией... Должен вам сказать, что
меня теперь смущает ваше равнодушие...
- Александр Иванович, дорогой, я понимаю, восемьсот тысяч рублей - очень большая
сумма, но они ведь существуют не в моем времени, а в вашем, поэтому для меня в
значительной степени нереальны...
Генерал задумался и, кажется, понял, что я имею в виду. Надеюсь, это его немного
утешило. Я же в предверии будущего богатства попросил:
- Вы меня простите, Александр Иванович, за низменность желаний, но не распорядитесь
ли вы, чтобы меня накормили нормальным завтраком, а то у меня с утра, кроме куска хлеба, во
рту маковой росинки не было. Да и вообще, я в последние дни был ограничен в пище. А с
деньгами давайте потом разберемся, лежали они себе сто лет в банке, пусть еще полежат.
- Конечно, конечно, я сейчас распоряжусь, - спохватился хозяин.
Уклад дома действительного статского советника Александра Ивановича Крылова
значительно отличался от стиля жизни его предков.
Заведен он был на европейский манер и велся вполне рационально, без разносолов и
безрассудного хлебосольства. С утра хозяин и домочадцы пили вместо рассола и водки кофей
со сливками и закусывали его сухими гренками, а не пирогами с осетриной. Это я понял вскоре
после распоряжения генерала накормить меня.
Меня проводили в малую гостиную и там накормили скудным, по старым меркам,
завтраком. За столом прислуживала пожилая горничная, которая отнеслась ко мне без
должного, на мой взгляд, почтения, как к бедному родственнику хозяев. Есть под ее
неодобрительными взглядами было неловко, но голод не тетка, и я поглощал пищу, стараясь не
обращать на нее внимания. Еды она принесла мало, и мне пришлось несколько раз гонять ее на
кухню за добавками. После третьего похода за кофе и гренками строгая женщина окончательно
потеряла ко мне уважение и начала подпускать шпильки с намеками на мой странный костюм и
бестактный аппетит.
В другое время и при ином душевном состоянии я не преминул бы разыграть этот
лакейский снобизм: уничижительно оценивая меня, она не забывала подчеркнуть значимость
своего хозяина, неоднократно называя "Его высокопревосходительством", хотя чин
Александра Ивановича был всего лишь четвертого класса, что соответствовало первому
генеральскому званию - генерал-майора.
Однако, в тот момент мне было не до розыгрышей и надутых дур. Поглощая гренки, я
пытался понять, как так получается, что второй раз, попадая в прошлое, я сталкиваюсь со
своими родственниками. У меня уже было достаточно опыта, чтобы понимать, что простых
совпадений в таких случаях не бывает. Получается, что я все делаю вроде бы по своей воле, а в
итоге выходит, что события сами собой вписываются в какой-то непонятный, сложный
сценарий, в котором мне отведена роль статиста. Мысли такого рода приходили мне в голову не
в первый раз, но динамика событий и недостаток информации не давали до конца разобраться в
происходящем.
- Еще заказать изволите, или хватит с вас обжираться? - вкрадчивым голосом
поинтересовалась горничная, когда я допил третью чашку кофе.
- Спасибо, милая, пока достаточно, - вежливо поблагодарил я, - можете убрать посуду
и передайте Александру Ивановичу, что я хочу его видеть.
От такой наглости у женщины округлились глаза и задеревенели щеки. Для непонятливых
могу объяснить, что "хотеть", согласно лакейскому этикету, могут только вышестоящие, а
никак не подозрительные, голодные оборванцы непонятного социального статуса.
- Как изволите! - с нажимом, вероятно, имеющим кучу неизвестных мне
уничижительных оттенков, произнесла блюстительница лакейских нравов и выскочила из
комнаты.
Отмщенный, я закурил хозяйскую сигару и вальяжно расположился на диване, ожидая
развития событий. Минут через пять горничная вернулась и с милой, застенчивой улыбкой
пригласила меня пройти в кабинет хозяина. Я не стал чиниться и отправился вслед за
подобревшей теткой.
Внутреннее убранство дома было сродни наружному: прилично, но без изысков и
излишеств. Видно было, что мои предки люди не бедные, но и не нувориши. Кабинет хозяина,
куда мы пришли, был вполне в духе своего времени, с дубовыми шкафами, набитыми книгами,
большим письменным столом, украшенным бронзовым письменным прибором, "покойными
креслами" и здоровенным кожаным диваном. Кроме Александра Ивановича в кабинете была
еще приятной полноты женщина с расстроенным лицом, как я догадался, хозяйка.
Войдя, я молча поклонился, исподволь рассматривая присутствующих и обстановку. Пока
я завтракал, генерал переменил демократический костюм на полуофициальный сюртук,
женщина же была одета по-домашнему в теплое байковое платье с закрытым горлом. Пока мы
рассматривали друг друга, горничная тихонько вышла, прикрыв за собой дверь.
- Соня, - обратился к жене генерал, - позволь представить тебе Алексея Григорьевича,
нашего, как бы это сказать, потомка. Алексей Григорьевич, это моя супруга, а ваша, как бы это
сказать... Софья Аркадьевна...
Хозяйка затравленно посмотрела на меня, не зная, как вести себя в подобной ситуации, и,
не найдя ничего лучшего, указала на кресло:
- Извольте садиться, - после чего первой села сама.
Я уже привык к подобным ситуациям и не волновался, но предки заметно нервничали, не
зная, как отнестись к такому неожиданному событию.
- Как изволите себя чувствовать? - фальшивым голосом спросила Софья Аркадьевна,
скорее всего только для того, чтобы нарушить молчание.
- Спасибо, отлично, - ответил я. - Надеюсь, вы тоже пребываете в добром здравии?
- Да, пожалуй... - не очень уверенно ответила она.
Ситуация была пикантная, особенно для относительно молодой женщины - видеть перед
собой своего далекого потомка во взрослом состоянии. Впрочем, думаю, благодаря
фантастичности происходящего, она этого в тот момент не осознавала.
- А вы правда мой... наш... Алекс мне рассказывал... - начала говорить хозяйка и
замолчала.
Я пришел ей на помощь:
- Поверьте, Софья Аркадьевна, в этом нет ничего чудесного, это что-то вроде
переселения душ, только вместе с телом. Как это происходит, я и сам не знаю, но наука в мое
время достигла многого, и это одно из ее чудес.
- Но все-таки, для меня это очень странно...
- Я вас понимаю, но думаю, что вы уже привыкли к электричеству, телефону и не
считаете эти полезные изобретения чудом, хотя и не знаете, почему они действуют.
Софья Аркадьевна задумалась, а потом, просветлев лицом, подтвердила мою трактовку
неизведанного:
- Действительно, и паровоз, и фотография, и фонограф...
- Абсолютно справедливо. Так вот, мое появление здесь - тоже одно из непонятных
чудес науки.
- Это, правда, похоже на чудо, думаю, когда я расскажу своим знакомым, что
встретилась с собственным правнуком, мне никто не поверит...
- Об этом, Софи, никому нельзя говорить, тем более твоим приятельницам, - вмешался
в разговор Александр Иванович. - Эта наша семейная тайна.
- Но мне-то вы расскажете, как живут в будущем? Это так любопытно.
- Расскажу, - пообещал я, - как сумею... Однако, сразу же начать рассказ мне не
удалось, в комнату вошла моя давешняя революционная подружка.
- Простите, я не знала, что вы здесь, - сказала она. - Я ищу рара...
- Вы, кажется, уже встречались, - светски непринужденно произнес Александр
Иванович. - Наташа, это наш гость Алексей Григорьевич...
- Да? - излишне горячо откликнулась эмансипированная дочь. - Я знаю этого
господина как Василия Терентьевича.
- Тимофеевича, - поправил я девушку. - Извините за невольный обман, мне пришлось
воспользоваться чужими документами...
Революционерку такое признание, кажется, обрадовало. У нее появился "коллега" по
правонарушениям, и на меня она взглянула мягче, чем раньше. Генерал же, смущенно
откашлявшись, продолжил представлять меня дочери:
- Наташа, мы с maman не хотели тебя волновать, но дело в том, что Алексей
Григорьевич - наш близкий родственник.
- Очень любопытно, - резко откликнулась агрессивная барышня, впрочем, безо всякого
интереса в голосе. - И кем же он нам приходится?
- Вам, скорее всего, я прихожусь двоюродным правнуком, - по возможности вежливо
ответил я. Меня начинала раздражать эта непокорная девица.
- Кем? - только и сумела переспросить Наталья Александровна, вытаращив на меня
глаза.
- Дело в том, Наташа, - мягко вмешался чадотерпимый отец, - что Алексей
Григорьевич прибыл к нам из будущего. Мы еще не выяснили степени родства, но он, скорее
всего, прямой потомок Миши или Саши.
- Кого, кого?
- Да, mon cher, он правнук кого-то из твоих братьев. Судя по фамилии Алексея
Григорьевича, он наш потомок по мужской линии...
- Но ведь Миша и Саша еще совсем дети! - удивилась девушка.
- Простите, Наталья Александровна, если не секрет, в каком году вы родились? -
спросил я.
- Никакого секрета здесь нет, я не кисейная барышня, чтобы скрывать свой возраст, мне
уже двадцать два года.
- Значит, вы родились в 1878 году, а я ста тридцатью с лишним годами позже, так что вы
на много лет старше меня. За это время, я думаю, и Саша, и Миша успели повзрослеть.
- Рара, а вы уверены, что этот человек в своем уме и говорит правду? - не глядя на
меня, сердито спросила Наталья Александровна.
- Натали, как ты можешь, что за моветон! - вмешалась Софья Аркадьевна. - Рара
всегда уверен в том, что говорит!
- Да, Наташа, мы с Алексеем Григорьевичем объяснились и вполне удовлетворены друг
другом. О том, что Алексей Григорьевич... существует и может навестить нас, я узнал еще от
своего деда.
- Но, рара, вы никогда ничего подобного не рассказывали, я не представляю...
- К тому же тебе следует знать, - перебил дочь Александр Иванович, - что это наше
имение куплено моим прадедом на деньги, полученные им от Алексея Григорьевича, так что он
здесь у нас не столько гость, сколько хозяин.
- Это правда, Василий, извините, Алексей Григорьевич? Значит, вы не филер?
- Нет, я не филер.
- Извините, рара, можно, я еще спрошу? Алексей Григорьевич, если вы гость из
будущего, ответьте, революция в России будет?
- Будет, - подтвердил я.
- Она победит, или ее зальют кровью невинных?!
- Натали, как ты можешь такое спрашивать! - опять вмешалась в разговор бдительная
Софья Аркадьевна.
- Победит, - успокоил я революционерку, - и очень скоро, ровно через семнадцать
лет.
Родители смутились и с вопросительной тревогой посмотрели на меня, пытаясь понять,
шучу я или говорю серьезно. Только дочь поверила мне с первого слова.
- Ура! - закричала она. - Я знала, я предчувствовала! Сбудутся вековые чаянья
народа! "Оковы рухнут, и свобода вас встретит радостно у входа, и братья меч вам отдадут!"
Я ее радости не разделил:
- Возможно, - продолжил я, - только лично вам я бы посоветовал к этому времени
уехать из России.
- Почему?
- Потому что иначе вас расстреляют, как дворянку и дочь генерала. Как и всех ваших
близких.
- Но позвольте, за что? - удивленно спросил Александр Иванович.
- За то, что вы пили народную кровь.
- Но я не пил ничьей крови, - запротестовал Александр Иванович, - напротив, всеми
силами служил Отечеству! А Наташа, к тому же, увлечена этой глупой революционной
борьбой!
- По мнению революционеров, вы служите не Отечеству, а кровавому царскому режиму,
а Наталья Александровна, сколько я могу судить, революционерка-народница. Победит же
другая революционная партия, которая уничтожит сначала всех конкурентов, а потом и своих
активных членов.
- А народ, народ будет счастлив? - дрогнувшим голосом спросила Наталья.
- Да, будет, но не весь народ, а та его часть, которая не погибнет во время гражданской
войны, не умрет от голода, выживет в лагерях, то есть на каторге. Лагеря - это будет такой вид
каторжных работ для миллионов революционных рабов, - пояснил я ожидающие их
перспективы.
- Значит, все-таки кто-то станет счастлив, - упрямо сказала революционерка.
- Да, те, кто научится беззаветно и преданно любить ставших вельможами бывших
революционеров, эта часть народа будет счастлива.
- Но то, что вы говорите, совершенно немыслимо! - твердо сказал действительный
статский советник. - В России такое просто невозможно.
- Ну, почему же, - хладнокровно парировал я. - У нас, к сожалению, возможно все.
Позвольте привести вам простой пример из жизни?
- Извольте.
- Наталья Александровна, как вы попали к Еремею?
- Мы с ним немного знакомы, - недоумевая, к чему я клоню, ответила девушка. - Он у
нас здесь бывал, и когда я решила посвятить себя просвещению и уйти в народ, я обратилась к
нему с просьбой об убежище.
- Бесплатно?
- Нет, конечно, я ему заплатила за постой и еду.
- А, вы, Александр Иванович, от кого узнали, где искать дочь?
- Да-с, - смутился генерал, - от того же Еремея и тоже не даром...
- Вот и представьте, что этот Еремей после победы революции, как представитель
народа, станет губернатором, что он предпримет?
- Как это возможно? - запротестовал Александр Иванович. - Он едва знает грамоту!
- Да, но когда падет царский режим и с ним все старое чиновничество, кто встанет на
ваши места? Наиболее безнравственные и предприимчивые люди, вроде этого вашего слуги
двух господ.
- Но ведь существуют же какие-то принципы! Как может существовать государство без
правильного управления? Существуют определенные правила и законы...
- Думаю, что не для Еремея, - перебил я. - Они для него непонятная барская химера.
Вот вы где служите?
- Я служу по министерству финансов, то есть служил. Я сейчас в бессрочном отпуске...
по... по выяснении некоторых порочащих меня фактов, - не очень уверенно ответил хозяин.
- Вы под следствием? - самостоятельно догадался я.
- Не то, что бы под следствием, - неохотно ответил генерал, - но по моему поводу
проводится расследование.
- Вас обвиняют в воровстве? - прямо спросил я.
Софья Аркадьевна вспыхнула и попыталась что-то сказать, но муж жестом ее остановил и
ответил:
- Да, меня обвиняют в финансовых злоупотреблениях.
- Теперь позвольте мне это прокомментировать. То, что вы не присвоили себе мои
деньги, о которых, кроме вас, никто не знал...
- Алекс, о каких деньгах идет речь? - вмешалась в разговор Софья Аркадьевна.
- О довольно больших, - ответил я за генерала и продолжил. - К тому же, если
оценить обстановку вашего дома, можно предположить, что вы не очень богатый человек,
следовательно, обвинения против вас, мягко говоря, надуманные.
- Алекс стал жертвой интриг, - опять не удержалась Софья Аркадьевна, а сама жертва
только согласно кивнула.
- Интриг какого рода? - уточнил я. - К вам кто-то испытывает личную неприязнь?
- Я помешал незаконному перемещению больших сумм в связи с войной в Китае.
- И вас тогда подставили?
- Что со мной сделали? - не понял Александр Иванович.
- Подставили, - повторил я. - Так в наше время говорят о фабрикации ложных
обвинений против неугодного человека.
- Очень точное и образное выражение, - похвалил генерал. - Действительно, меня, как
вы говорите, подставили.
- Так вот, теперь возникает вопрос, кто более успешен и защищен: интриган, который
вас "подставил", или вы. И чьи интересы вы своей принципиальностью ущемили. Император
Николай, сколько я помню из истории, правитель плохой, он подвержен влиянию свиты и
близких людей. Поэтому как ему ваше дело преподнесут, так он его и решит.
- А у вас в будущем все, конечно, по-другому?! - не найдя, как защитить своего царя,
бросился в нападение Александр Иванович.
- Увы, нет. К сожалению, у нас все еще хуже, чем у вас. В мое время к большой власти
приходят исключительно жулики и интриганы.
- Вы так в этом уверены? - не поверил он.
- Почти наверняка, судя по тому, что делается у нас в стране. Те, кто у власти, воруют
практически все, а тех, кто не хочет или не может, подставляют и убирают. Могу вас научить
еще одному яркому, образному слову: "откат". Это когда вы что-то по службе разрешаете
только после того, как лично вам возвращают часть казенных средств. То есть вам их
"откатывают" назад.
- Но это же прямое воровство и казнокрадство!
- Вот за противодействие этому вас и отстранили от службы.
- То, что случилось со мной, единичный и редкий случай, в котором, я надеюсь, министр
финансов справедливо разберется. То же, что вы говорите о казнокрадстве, чудовищно!
- Блажен, кто верует... А все это результат святой деятельности Натальи Александровны
и интриг вашего обидчика. Одни воруют, другие раскачивают государственность, а чубы
трещат у всех, кто не имеет ни к борьбе, ни к воровству никакого отношения.
- Выходит, в будущем нас ждет только плохое?
- Почему же, люди живут, как и жили, во все времена: приспосабливаются, ловчат,
мошенничают, работают, любят, ненавидят, растят детей. К тому же техника значительно
облегчает существование и делает жизнь более комфортабельной. В наше время в Америку на
аэроплане можно долететь за несколько часов, у многих людей есть собственные автомобили,
на которых можно ездить со скоростью сто, а то и двести верст в час...
- Извините, я не понял, на чем можно долететь до Америки? - спросил Александр
Иванович.
- А разве вы еще не знаете про аэропланы (то, что слово "самолет" появилось
значительно позже, я помнил)? Вы слышали о летательном снаряде адмирала Можайского? О
летательном аппарате братьев Райт?
- Можайского я знал лично, но он уже умер. Хотя, действительно, что-то о его снаряде в
свое время писали в газетах, а что это за братья? Как вы их назвали, Рай?
- Райт. Это двое американцев, которые первыми сумели поднять в воздух летательный
аппарат тяжелее воздуха, его назовут аэропланом. Я думал, что они уже прославились.
- А что в этом удивительного? На воздушных шарах, аэростатах и дирижаблях летают
уже лет пятьдесят.
- Аэроплан нечто другое, он, как я сказал, тяжелее воздуха и летает не за счет легких
газов, а при помощи двигателя, пропеллеров и крыльев. Так вот за сто лет эти летательные
аппараты так усовершенствовали, что на них одновременно может лететь несколько сот
человек.
- Что вы говорите! - воскликнула Софья Аркадьевна. - И в Петербург они летают или
только в Америку?
- Везде летают, от Москвы до Петербурга аэроплан летит около часа, а до Парижа часа
три. Я же говорил, что техника значительно облегчила людям жизнь. В наше время в больших
города больше нет дров и печей, жилища обогреваются горячей водой или электричеством,
почти везде на земле есть электрический свет, и у нас появилась масса всяких удобств. Жаль
только, что от этого всего этого у людей не прибавилось счастья.
- А народ, каков в ваше время народ, - опять взялась за свое революционерка. - Ну, те
люди, что выжили после войн.
- Народ как народ, "ленивый и равнодушный", как и во времена Пушкина. А вот грамоте
бывшие революционеры научили всех. Тут мечта Натальи Александровны полностью сбылась.
До последних лет у нас для всех детей было обязательным среднее десятилетнее образование.
- А теперь не обязательно? - тут же спросил генерал.
- Сейчас в России ничего не обязательно, у нас, наконец, победила контрреволюция,
бывшие товарищи стали новыми господами, и настали новые смутные времена. Правда, без
былой большой крови и эпидемий.
- Да, - задумчиво сказал Александр Иванович, - все, что вы говорите, так чудовищно
и непонятно, что я даже не могу представить эту вашу новую Россию.
Глава 3
Барин, можноть войти, - раздался чей-то знакомый голос, и в кабинет без приглашения
вошел слуга по имени Тихон, с которым я имел удовольствие быть знакомым ровно сто один
год назад. За то время, что мы не виделись, он не очень изменился, только что сделал другую
прическу, смазал волосы лампадным маслом и расчесал их на прямой пробор. У него была все
та же полупьяная, наглая, с брезгливым выражением рожа. Я от удивления даже оторопел.
Получалось, что не один я такой редкий "уникум", болтающийся по эпохам, есть и другие.
- Что вам, Максим? - повернулся в его сторону Александр Иванович.
Я с облегчением вздохнул - встретить через столько лет не изменившегося человека
было для меня большой неожиданностью.
- Так что, тама варнаков привезли, мужики спрашивают, что с ими делать.
- Каких варнаков? - удивленно переспросил хозяин.
- А кто их знает каких, по всему видать, китайских, - равнодушно ответствовал слуга.
- Ничего не понимаю, ты можешь яснее выражаться?
- А чего здесь понимать, - наглым тоном, начиная раздражаться, ответил Максим. -
Варнаки они и есть варнаки, хоть китайские, хоть какие. Мужики интересуются, в сарай их
сажать или станового подождать?
- Извините, я пойду разберусь, кого там все-таки привезли, - извиняющимся голосом
сказал подследственный либерал и вышел вслед за Максимом из комнаты.
- А что такое "варнаки" ? - риторически поинтересовалась Софья Аркадьевна.
- Варнак - значит разбойник, - объяснил я.
- Этого еще нам только не хватало, - не совсем тактично сказала хозяйка. - Идемте,
посмотрим, что там случилось.
Мы с Натальей Александровной отправились вслед за маменькой в залу и подошли к
окнам выходящим во двор. Не знаю, как на обитателей поместья, а на меня открывшееся
зрелище произвело большое впечатление, Во дворе стояла обычная крестьянская телега, в
которой связанными по рукам и ногам лежали Гутмахер и Ольга Дубова. Рядом, сняв шапки,
стояли трое крестьян и что-то оживленно рассказывали Александру Ивановичу.
- Погодите, я сейчас! - нервно сказал я дамам и выскочил на крыльцо.
- Вы что, подлецы, наделали! - закричал я на крестьян. - Немедленно развязать!
Мое неожиданное появление смутило не только мужиков, но и хозяина, он от удивления
даже дернул плечом, но потом все-таки нашелся:
- Действительно, братцы, вы это, того, развяжите, как
...Закладка в соц.сетях
