Жанр: Фантастика
Бригадир державы 07. Противостояние
...а.
Я ужом нырнул в комнату, но выбраться из камина не успел. Прямо ко мне из дальней части
комнаты бежал какой-то человек. У него были выкаченные глаза и он, кажется, что-то кричал.
На полу корчились двое раненых. Они были живы, но все в крови. Один сидел на полу и
широко раскрывал рот, но никаких звуков не издавал. Второй увидел меня и пополз к дверям,
оставляя за собой кровавый след.
- Стой! - попытался закричать я, но сам себя не услышал. Нужно было выбираться из
камина, но что-то держало меня. Тогда я ухватился за стенки арки и, что было сил, рванулся
вперед, пытаясь вырваться наружу. Однако, это не помогло, меня заклинило в дурацкой позе, а
сидевший на полу человек, глядя мне в лицо, медленно вытаскивал из плечевой кобуры
большой черный револьвер. Время почти остановилось. Между нами было не больше метра. Я
понял, что это конец. Что-нибудь сделать я просто не успею. Он уже оперся спиной на
опрокинутое кресло с разодранной осколками обивкой и навел круглую дырочку ствола прямо
мне в лоб. Мне осталось жить, пока он дожмет спусковой крючок, и пистолет плюнет в меня
всплеском огня.
То, что произошло потом, я успел заметить несфокусированным, пространственным
зрением. В воздухе мелькнул черный блестящий ботинок, и его носок ударил в то, что было
смутно видно дальше ствола пистолета, чье-то лицо. Самого удара я не услышал. Звуки до меня
не доходили. Удар был такой силы, что на заднем плане мелькнула и куда-то исчезла
маячившая человеческая голова.
- Как пенальти, - отстраненно подумал я.
Дальше действие разворачивалось не менее драматично. Ботинки - теперь я видел их
оба, глянцевые, со шнурками, и две глаженные, с острыми стрелками брючины, которые
находились над ними, - побежали к входной двери, до которой уже дополз второй раненый
человек. Я напрягся, ожидая нового футбольного удара, но ноги расправились с этим раненым
по-другому - наступили ему на шею. Тот попытался дернуться, забросил вперед руки и застыл
на месте.
Я уже начал приходить в себя и, пошарив под собой, обнаружил то, что мешало мне
вырваться на свободу: мой висящий на груди "Шмайссер" зацепился за каминные колосники.
Я потянул его назад, приподнялся и вдруг свободно вывалился в каминную топку. В
глазах постепенно проходила черная муть и начал возвращаться слух. Я услышал, а потом и
увидел, как ко мне приблизились все те же черные ботинки и остановились прямо перед лицом.
- Долго же ты сюда добирался, - произнес надо мной глухой голос. - Я уже думал, что
ты так и останешься в трубе.
Слова до моего сознания дошли, но понять их смысл не получилось. Тогда я просто сел на
полу и поднял глаза на неожиданного союзника, спасшего мне жизнь.
- Ты как сюда попал? - не успев даже удивиться, спросил я хлыщеватого эксперта по
драгоценным камням. Потом вспомнил, что зовут его Вадим, и к нему ушла моя
революционная подруга Даша Ордынцева.
- А где Дарья?
- Здесь, в доме, - ответил он. - Ты можешь встать?
- Почему же не могу, конечно, могу, - заверил я и, действительно, сначала встал на
четвереньки, потом на колени и наконец поднялся на ноги. Пол подо мной качался, но не очень,
устоять было можно.
- Ну и вид у тебя! - иронично произнес лощеный Вадик.
Он только что убил двух людей, но держал себя так, как будто зашел на минуту в гости к
хорошему знакомому.
- Нужно что-то делать, сейчас сюда прибежит охрана, - тупо сказал я и попытался
передернуть затвор пистолета-пулемета.
- Никто не прибежит. В доме, кроме нас с тобой и Даши, никого нет, и без вызова сюда
никто не войдет. Сейчас тебе нужно отмыться и поменять одежду, потом мы уедем.
Мы пошли к выходу из зала, и я окончательно пришел в себя.
- Как вы здесь оказались? - спросил я.
- Я служу, вернее, служил у господина Дмитриева секретарем, - просто ответил
Вадим. - А Даша была в роли заложницы. Теперь все плохое кончилось.
Я ничего ему не сказал и ни о чем не спросил, но теперь все нелепости и неясности
последних дней прояснились. Стало понятно, почему на меня вышла банда Дмитриева.
Первопроходцем был этот самый Вадик, увидавший у нас с Дарьей бесценные брошки. А позже
я подставился сам, показав приемщику антикварного магазина саблю. Поэт все связал воедино
и решил хорошо заработать. Так что никакой мистикой тут не пахло. Тут был один сплошной
бандитизм.
Мы с Вадимом вышли из зала и попали в большую, двухэтажную прихожую, большую
часть которой занимала шикарная лестница.
- Ванные комнаты на втором этаже, сам сможешь подняться?
- Попробую, - пообещал я и, цепляясь за перила, начал с трудом подниматься
наверх. - Так что с Дашей?
- С ней все в порядке. Скоро увидитесь.
Когда я увидел себя в зеркале ванной комнаты...
- Мойся, а я попробую подобрать тебе чистую одежду, - пообещал Вадим, как мне
показалось, без особой охоты оставляя меня одного.
Это только сказать было легко: "Мойся!" Печная сажа - это даже не шахтерская
угольная пыль, тем более, намертво приставшая к влажной коже. Чтобы отмыться, уместнее
всего было бы употребить моющие средства для самой грязной посуды, а не обычные шампуни.
Однако, постепенно героические усилия и жесткая мочалка делали свое дело. Стекающая с
меня вода делалась все светлее, как и мысли в голове.
- Я принес тебе чистую одежду, думаю, она подойдет, - сообщил Вадик, без стука
входя в ванную.
- Оставь там, - попросил я, показал ему на диван и задернул занавеску.
- Поторопись, у нас еще много дел, - недовольным тоном сказал он и оставил меня
одного.
Одежда действительно подошла, хотя и была на размер больше, чем требовалось. Я
торопливо оделся, причесал мокрые волосы и вышел из ванной. Вадим стоял на площадке
второго этажа, изящно скрестив стройные ноги в безукоризненно сидящих брюках, курил,
глядя в окно.
- Пойдем, нас ждет Даша, - сказал он, оборачиваясь на скрип двери.
Даша сидела за столом в скромно обставленной комнате.
Увидев меня, кивнула и слабо улыбнулась. Девушка выглядела больной, вокруг глаз
образовались темные крути.
- Здравствуй, Даша, - с участием сказал я. - Как ты?
- Сейчас хорошо, - ответила она. - Мы уже отчаялись тебя дождаться.
То, что они с Вадимом меня здесь ждут, я не ведал ни сном, ни духом.
- Нам нужно уходить, - вмешался Вадим, - мало ли что может случиться.
- А как же охрана? - спросил я. - Пойдем через подземный ход? У меня недалеко в
лесу машина.
- Забудь, ее уже заминировали, взорвется, как только включится двигатель. Здесь
мощная система наблюдения. Тебя засекли, как только ты появился поблизости.
- Правда? Почему же не задержали?
- О тебе знал только я, Ивану Ивановичу было не до того, у него шли важные
переговоры.
- Слышал я эти переговоры, убивать нужно таких переговорщиков. Сволочи!
- А ты что сделал?! С гранатой у тебя суперски получилось. Мы поедем нормально,
через ворота. У нас такая повышенная секретность, что никто никого не знает в лицо. Каждый
отвечает только за свой сектор. А у семи нянек дитя без глаза.
- Странно, мне показалось, что здесь вообще никакой охраны нет. Мы уже как-то
подходили к воротам, - сказал я, - но они были закрыты, и я подумал, что в доме никого нет.
- Это когда твой напарник расстрелял двух идиотов? - усмехнулся Вадим. - Так было
задумано. Тебя просто подставляли под 205 статью.
- Круто.
- Все, остальные вопросы потом, нам нужно ехать. Через четверть часа дом будет
взорван.
- Погоди, а как же ваш бизнес? Сколько я понял, Дмитриев торговал детьми. Это нужно
остановить! Здесь должен быть архив, база данных. Давайте хотя бы снимем жесткие диски с
компьютеров...
- Без него дело и так остановится. Шеф и близко никого не подпускал к управлению
компанией, так что не осталось и преемников. Но свято место пусто не бывает. Пока есть такой
рынок, найдутся и продавцы и покупатели.
С этим трудно было спорить. Увы, человеческие пороки, скорее всего, непобедимы.
Мы спустились вниз и сели в старенький "Мерседес". Вадим за руль, мы с Дашей сзади. Я
на всякий случай положил свой "Шмайссер" рядом на сиденье. Мало ли что может случиться.
Машина тронулась. Возле ворот Вадим остановился и открыл их дистанционным пультом. Ни
одного человека поблизости я не увидел.
Даша молчала, сидела, выпрямив спину, и смотрела вперед. Я подумал, что зря перетащил
ее в наше время.
- Тебе плохо? - тихо, спросил я.
Она посмотрела на меня безо всякого выражения, ответила ровным голосом:
- Нет, мне даже нравится.
Мне так не казалось, но лезть к ней в душу и расспрашивать при Вадиме я не рискнул.
Пока вся эта ситуация выглядела странной, даже нереальной. Слишком быстро все
разворачивалось в последние полчаса. То, как фальшивый эксперт расправился с ранеными,
никак не говорило в его пользу, хотя он и выступал на моей стороне. Теперь еще насторожила и
подозрительная заторможенность Ордынцевой. Как знать, может быть, этот Вадим не столько
спасал меня, сколько втемную привлек к устранению своих соперников. Я попробовал
подобраться к нему с другого конца:
- Что ты сделала с брошками? - спросил я эсерку.
- С ними все в порядке, - вместо Даши ответил Вадим, мельком оборачиваясь к нам
назад. - Я нашел хорошего покупателя. Скоро Даша получит деньги и купит себе квартиру.
Ордынцева косо посмотрела на затылок молодого человека и не проронила ни звука.
- Если у вас есть еще что-то на продажу, могу посодействовать, - договорил Вадим,
выезжая за ворота.
- Пока в этом нет нужды, - неопределенно ответил я. Даша по-прежнему молчала, а я
не знал, ввела ли она парня в курс наших дел. На всякий случай решил не торопиться с
откровениями.
Вадим притормозил у знака выезд на главную дорогу. Смотрел направо, ждал, когда
проедет грузовой автомобиль. Я тронул девушку за колено, она вопросительно посмотрела на
меня, и я мимикой попытался спросить, что происходит. Даша, не меняя равнодушного
выражения лица, перевела взгляд на зеркало заднего вида, через которое ее мог видеть
водитель, слегка прищурила глаза и опять застыла в прежней позе. Я понял, что для нас с ней
пока ничего не кончилось.
- Тебя куда отвезти, в Москву? - спросил Вадим, выезжая на шоссе.
- Да, - ответил я. - Высадишь у метро.
- Мне не трудно довезти и до места, - без нажима, буднично, предложил он. - Зачем
тебе мотаться по городу. Ты же в розыске.
- Не стоит тебя затруднять, я еще точно не знаю, куда поеду.
- Ну, как хочешь, мое дело предложить.
Дальше ехали молча. Вскоре мы проехали МКАД и оказались в городе. Вадим свернул с
магистральной улицы.
- Вам куда нужно? - спросил я.
- Сейчас заедем на минуту в одно место, а потом я довезу тебя до метро.
Кажется, начиналось самое интересное. Даша отвернулась и, не отрываясь, смотрела в
окно. В это время одно непредвиденное обстоятельство нарушило все планы нашего водителя.
Нас остановил гаишник. Был он плотно упакованный, с красным обветренным на холодном
ветру лицом. Указал на обочину и стоял, похлопывая себя жезлом по ноге. Вадим прижался к
бровке дороге и остановился. Старенький "Мерседес" у дорожного инспектора почтения не
вызвал, и он ждал, когда водитель сам подойдет к нему.
Было заметно, что Вадим разозлился. Выходить из машины ему явно не хотелось. Однако,
инспектор продолжал стоять на месте и смотрел в нашу сторону. На другой стороне дороги два
его коллеги проверяли документы у водителя "Форда", у всех троих гаишников на плечах
висели автоматы.
- Я сейчас с ним разберусь, - зло сказал Вадим и выскочил из машины. Нервы сыграли
с ним злую шутку, он оставил в замке зажигания ключи.
- Спаси меня! - как только он вышел из салопа, отчаянным голосом воскликнула
Даша. - Я больше не могу!
Спасать, впрочем, нужно было не только ее. Спастись нужно было нам обоим. Я
посмотрел назад, туда, где Вадим "разбирался" с инспектором. Он что-то говорил, возмущенно
размахивая руками, а инспектор, не обращая на него внимания, тщательно изучал его
документы. Впервые такая дотошность показалась мне даже симпатичной. Стараясь не
хлопнуть дверцей, я вылез из салона, не спеша, сел на водительское место и повернул ключ в
замке зажигания.
В зеркало заднего вида было видно, что только когда машина тронулась с места, на нее
обратили внимание. Вадим закричал и побежал вслед, размахивая руками. Инспектор что-то
крикнул своим товарищам, и те бросились к своей патрульной машине. Им еще нужно было в
нее сесть, завестись и развернуться.
Я доехал до ближайшего поворота и повернул направо. У меня было полминуты форы.
Устраивать гонки с профессионалами я не собирался и въехал в первый попавшийся двор.
- Быстрее, - прикрикнул я на Дашу.
Мы одновременно выскочили из машины. Я забрал с заднего сидения свой
пистолет-пулемет, сунул его под куртку. Какая-то бабка с кошелкой заворожено смотрела, как
мы с Дашей побежали через двор к соседнему дому. Миновав его, мы выскочили на широкую
улицу.
- Теперь иди спокойно, - предупредил я Ордынцеву и взял ее под руку. Мы вышли на
обочину дороги, и я поднял руку. На наше счастье, тут же, как на заказ, подрулил добитый
"Жигуленок". Я даже не успел придумать, куда мы едем.
- Шеф, до метро подбросишь? - спросил я пожилого бомбилу.
Он окинул нас оценивающим взглядом:
- Сколько платишь?
- Стольника хватит?
- Сто пятьдесят, - привычно накинул он.
- Ладно, - согласился я, торговаться не было времени.
- Садитесь.
Я сел вереди, Даша - сзади. Водитель, не спеша, тронулся.
Мимо с включенным звуковым сигналом пролетела патрульная машина, за ней - еще
одна. Похоже, что наш "Мерседес" пока не обнаружили.
- А сколько возьмешь до Очакова? - наобум назвал я район на западе столицы.
Светиться возле ближайшего метро мне сейчас не хотелось.
- А куда там? - спросил водитель.
- Да как сказать, - замялся я. Тот район я почти не знал, помнил только, что там
проходит ветка электрички киевского направления, - там есть станция...
- Очаково? - подсказал водитель.
- Точно, Очаково.
- Пару сотен накинешь?
- Договорились.
- Как ты себя чувствуешь? - спросил я Дашу.
Она только вежливо улыбнулась.
Скучающий водила не преминул втиснуться в разговор:
- Болеет, что ли, девушка? - спросил он почему-то не ее, а меня. Не дожидаясь ответа,
посетовал: - Сейчас все болеют, экология плохая, и погода способствует. Сама-то, похоже,
приезжая?
- Да, - подтвердил я, - она из Питера.
- Хороший город, - похвалил водитель, - культурный. Я сам не бывал, а жена ездила,
хвалила. А в Москву зачем? Учиться?
- Учиться и работать. Мы сейчас квартиру ищем, - сказал я с дальним прицелом, в
надежде, что, может быть, у него есть концы приискать Даше временное жилье. Взять ее с
собой к Гутмахеру я не мог, отправить ко мне в квартиру было опасно.
- В Очакове снять хотите? - спросил водитель.
- Да.
- А почему там?
- Говорят, там многие сдают, и цены низкие.
- А что ей нужно, квартира или комната?
- Лучше всего однокомнатная квартира.
- Одной ей будет тяжело, она же совсем хворая. Могу к себе пустить, Дочка замуж
вышла, ушла к мужу. Мы с женой остались одни - пусть пока поживет, места у нас много.
Я присмотрелся к водителю. У него было простое, доброе лицо. Он повернулся ко мне и
смущенно улыбнулся:
- Денег много не возьмем, ты не думай. Просто жене одной одиноко, я целый день в
разъездах, а так живая душа.
- Ты как? - спросил я Дашу.
- Хорошо, - ответила она. - Я согласна.
У меня с души свалился камень. Что делать с Ордынцевой, я не знал, и эта неожиданная
помощь показалась "перстом провидения".
Глава 11
"Утро красит нежным цветом стены древнего Кремля", - захотелось мне запеть где-то в
районе десять часов по полудни, когда наконец удалось проснуться. Лучи нашего зимнего
светила после нескольких "критических" дней, наконец, решились пробиться сквозь скучную
низкую облачность и приласкать родную землю. Они празднично сияли на свежевыпавшем
снеге и обильно прорывались в комнату сквозь большое стрельчатое окно и пыльные тюлевые
занавески.
В доме стояла деревенская тишина: никто не сверлил стену в соседней квартире и не
слушал популярную музыку. Из-за состояния блаженного покоя мне не сразу удалось вернуться
в реальность и вспомнить, где я нахожусь. Я просто лежал на мягкой сетке старинной кровати и
кайфовал в тишине, покое и безопасности. Никто за мной не гнался, никто в меня не стрелял, и
не нужно было ни от кого убегать. Вчера сюда, на дачу Гутмахера, я вернулся только около
полуночи. Остаток вчерашнего дня и весь вечер я устраивал Дашу Ордынцеву на новой
квартире и решал ее житейские проблемы. Обычный пустой разговор со случайным таксистом
неожиданно кончился знакомством и сотрудничеством. Мы с ним отправились не в Очаково,
куда я подрядил его нас отвезти, а на другой конец Москвы в Бескудниково.
Таксиста звали просто, Кузьмичем, было ему прилично за пятьдесят, и были и он и его
жена Катя, как сказалось, хорошими людьми. То, что Даше будет у них удобно жить, я
почему-то не сомневался. Мы легко сошлись в цене за комнату и пансион, после чего
совместными усилиями отправили измученную девушку спать. Хозяйка Катя до пенсии
работала медсестрой и могла оказать моей измученной революционерке квалифицированную
медицинскую помощь. Решив организационные вопросы размещения Ордынцевой, я занялся не
менее сложными проблемами ее легализации.
Для этого мне пришлось ехать на другой конец Москвы за Дашиными липовыми
документами. Я заказал их еще две недели назад, оплатил, но все не мог найти времени забрать.
Решив это вопрос, я отправился спрятать в тайник ключ от ячейки в банковском сейфе, в
которую положил свою часть сокровищ. Времени на все ушло уйма, так что на дачу я попал
около двенадцати часов ночи. Аарон Моисеевич и Ольга уже не чаяли увидеть меня живым. На
меня набросились с упреками, так что в возмещение "морального ущерба" пришлось им во всех
подробностях рассказывать обо всех событиях этого суматошного дня. Только после этого мне
удалось доползти до своей комнаты и упасть на постель...
Я еще несколько минут бездумно пролежал в постели, пытаясь "удержаться в режиме
приятного сна", как сказал бы какой-нибудь ученый, но не образованный человек. Однако, как
это часто случается, сон куда-то незаметно ускользнул, оставив только чувство легкости и
сожаление утраты,
Комната, в которой я спал, была вполне цивильна и по-своему стильно обставлена
тяжелой деревянной мебелью.
Я лежал на никелированной кровати, украшенной многочисленными шишечками и
шариками. Подо мной нежно прогибалась и скрипела старинная "панцирная сетка". Такие
проваливающиеся под телом сетки были в моде в сороковых-пятидесятых годах прошлого века,
придя на смену более аскетическим и жестким, так называемым "английским". Спать на таких
кроватях вредно, но комфортно.
Когда мне надоело валяться, я встал и отправился искать своих "подельников".
- Доброе утро! - поприветствовал я Гутмахера. Он сидел перед новым телевизором с
плоским экраном на жидких кристаллах. Откуда он тут взялся, старик не сказал, поспешил
замять возможный вопрос:
- Какое сегодня чудесное утро! Как вам спалось после вчерашних подвигов? -
воскликнул он, как мне показалось, без особого интереса к вопросу.
- Великолепно! - в тон ему ответил я, потом ехидно спросил: - Вы же говорили, что у
вас нет телевизора.
- Пришлось, знаете ли, вчера купить, - как бы, между прочим, о мелочи, сказал он, -
Олюшка привыкла к средствам массовой информации, и ей без телевизора неуютно.
- Ну, надо же! - только и смог сказать я. Такой телевизор стоил под штуку баксов.
Старик все больше удивлял меня своей нестандартностью. То он походил на нищего
пенсионера, потом на сурового Чингисхана, теперь вот превратился в нежного возлюбленного.
- Ну, и что нового делается в мире? - спросил я.
- Все как всегда: терроризм, катастрофы и криминальные преступления.
- Про нас ничего не передают?
- Слава Богу, пока ничего.
- А что слышно насчет завтрака?
- Увы, для этого мне нужно сходить в магазин, но я не могу отлучиться, боюсь, если
Олюшка скоро проснется, будет волноваться, куда я запропастился.
- Понятно, - прервал я его объяснения, - далеко отсюда местные центры
инфраструктуры? Я сам схожу.
- Здесь все рядом, есть даже маленький рынок. Как вы думаете, Олюшка любит
деревенские молочные продукты?
- Обожает, - соврал я, ни сном, ни духом не представляя, что любит его "Олюшка".
Когда она жила у меня, то с удовольствием ела все, что, как говорится, "было не прибито".
- У нас на рынке продаются чудесные, натуральные молочные продукты. Как вы
думаете, они ей понравятся? Она, наверное, привыкла к переработанным, городским.
- Вот чего не знаю, того не знаю, - покаянным голосом признался я, - как-то
настолько не углублялся в ее вкусы. Она, кажется, росла в провинции, может быть, и сможет
проглотить нормальное коровье молоко.
- Вы думаете? - обрадовался Гутмахер. То, что я слегка стебусь, он или не заметил, или
проигнорировал. - Чудесно, тогда я сейчас же и схожу. Вы останетесь, чтобы Олюшка, когда
проснется, не почувствовала себя одинокой?
- Вы это серьезно? - спросил я старого волокиту. - Ольга еще долго собирается спать?
Я, честно говоря, не предполагал за ним такие телячьи нежности.
- Думаю - долго, она, бедняжка, так вчера устала...
- Тогда пойдемте вместе, - предложил я, - а Ольге оставим записку. Я заодно
посмотрю на ваши Палестины.
- Вы считаете, это будет удобно?
- Вполне, Ольга самостоятельная девушка.
- Ну, только если под вашу ответственность!
Мы быстро собрались и отправились добывать хлеб насущный. Дачный поселок ничем не
отличался от многих подобных в Подмосковье. По зимнему времени обитателей в нем было
мало, улочки были пустынны и, судя по снежной нетронутой пелене, лишь немногие дома
обитаемы. Тем не менее, на рыночке было относительно людно, во всяком случае, по части
продавцов. Мне подумалось, что местные старушки, стоя за прилавками, таким образом, ведут
"светскую жизнь" и находят общение. Гутмахера многие знали и относились к нему, как к
московскому светиле и владельцу большого дома, с подчеркнутым почтением.
Действительно, здесь все оказалось под рукой. Мы за пятнадцать минут полностью
затарились продуктами и поспешили домой, "чтобы Олюшка, проснувшись, не испугалась".
Погода была прекрасная, небо чистое, солнце сияло, и прогулка получилась приятой.
Я, "наслаждаясь красотами природы", старался не расслабляться, вполне резонно
предполагая, что вездесущие "органы" нас здесь рано или поздно вычислят. Однако, что стоит
предпринять для того, чтобы обезопаситься, пока придумать не мог. Лучшим вариантом было
бы "лечь на дно" и отсидеться где-нибудь на нейтральной территории, никак не связанной с
нашей троицей. Сколько я слышал, при поисках беглецов, власти первым делом выявляют
родственников и знакомых, резонно предполагая, что к ним в первую очередь отправятся за
помощью или прятаться преступники.
- Аарон Моисеевич, я опять о милиции. Вы говорили, что у вас большой дом, и в нем нас
будет трудно отыскать, но, мне кажется, вы пашу милицию недооцениваете. Спиноз там,
согласен, мало, но не суметь обыскать дом...
- Почему же недооцениваю... - легкомысленно, как мне показалось, произнес
Гутмахер. - Я с уважением отношусь к людям этой трудной специальности. Их
профессионализм в этом случае ни при чем, просто у меня есть свои резоны. Вы забываете, что
я, какой-никакой, но ученый. Так что не беспокойтесь, пока нам ничего не грозит...
Мне осталось только пожать плечами, что я, кстати, и сделал, и поверить ученому на
слово. Кто знает, может быть, академик Жолтовский, строя дом, предусмотрел какой-нибудь
подземный ход или тайный бункер,
К нашему возвращению, вопреки опасениям, "Олюшка" одиночества не испугалась, так
как еще не проснулась. Мне не осталось ничего другого, как заменить ее у плиты и приготовить
завтрак. Аарон Моисеевичи взял на себя более трудную, но в чем-то и приятную обязанность,
отнести его "Олюшке" в постельку. Там он надолго застрял и вернулся уже после того как я
вымыл посуду.
Время приближалось к часу дня, когда наша чаровница, наконец, появилась в гостиной.
Особой радости мне это не доставило, так как тут же у них с Гутмахером началась любовная
игра.
Не знаю, как я выгляжу со стороны, когда бываю влюблен, но надеюсь, что все-таки не
таким законченным и умильным идиотом, как Аарон Моисеевич.
Судя по всему, их с Ольгой отношения еще не дошли даже до невинного поцелуя и
развивались очень неспешно. Ольгу это, как мне показалось, вполне устраивало. Скорее всего,
это был первый случай в жизни девушки, когда за ней красиво ухаживали, а не сразу тащили в
койку, и это ей, похоже, понравилось, Мне вначале тоже было любопытно наблюдать их
рекогносцировки, томные взоры и вздохи, но скоро надоело быть третьим лишним, и я решил
заняться чем-нибудь более продуктивным.
Чтобы чем-нибудь развлечься, я взялся исследовать гутмахерскую библиотеку. Несложно
было догадаться, в ней преобладали научные книги на разных неведомых мне языках, которые
меня не заинтересовали, даже несмотря на завлекательные графики, формулы и тисненые
переплеты. Однако, я не сдался и продолжал искать чего-нибудь попроще и доступнее для нас,
средних умов. После продолжительных изысканий я откопал несколько неведомых мне
романов неизвестных авторов, изданных еще до 1917 года, и к ним несколько разрозненных
томиков собрания сочинений Антона Чехова.
К Антону Павловичу у меня всегда было уважительное отношение, но сразу я за него не
взялся, предпочтя роман какого-то графа Нооля. Привлек меня этот Нооль тем, что
перекликался титулом и фамилией с известным графом Нулиным, чьи ночные приключения с
некоей Натальей Павловной когда-то игриво описал Александр Сергеевич Пушкин. Увы, граф
Нооль оказался таким же плохим писателем, как граф Нулин ловеласом. Мне даже показалось,
что он никакой не граф и не писатель, а уездный письмоводитель, от провинциальной скуки
накатавший глупый роман на романтический манер Жорж Занд. Причем, как всякий
отечественный автор, он не удовлетворился чистой романтикой и сложными
взаимоотношениями бедной сир
...Закладка в соц.сетях
