Жанр: Фантастика
Бригадир державы 07. Противостояние
...л сой пистолет-пулемет и побрел вслед за ним. Дым еще не
рассеялся, и я не мог рассмотреть, что сталось с мужиками, в тот момент мне было не до них.
На мое счастье до машины было совсем недалеко. Около нее на земле сидел старший
лейтенант, обхватив руками ногу, а около него рыдала Ольга.
- Что случилось? - спросил я.
- Я его убила! - заголосила девушка.
- Кончай плакать! - рявкнул живой жених. - Помоги мне встать!
- Андрюшенька, миленький, я не хотела! - не унималась невеста, помогая суженому
подняться на ноги.
- Скорее в машину. Сейчас они все сбегутся, - торопил девушку Андрей. - Леша, ты
сможешь вести машину, у меня нога не действует!
- Садитесь, - сказал я. - Попробую.
Андрей на одной ноге с помощью Ольги допрыгал до машины и вполз на заднее сидение.
Обезумевшая Ольга попыталась влезть вслед за ним в ту же дверцу.
- С другой стороны, - приказал я ей, садясь на место водителя. Она пришла в себя,
обежала "Фольксваген", рванула дверцу и нырнула в салон. Я повернул ключ зажигания и
погнал машину вперед. До шоссе от этого места было меньше километра.
- Перетяни ему ногу выше раны, - распорядился я, не оборачиваясь.
- Чем?! - зарыдала девушка. - У меня нет жгута!
- Поясом от куртки, - сказал я, понемногу приходя в себя.
- Так говоришь, она не умеет обращаться с гранатами?! - прерывистым голосом,
спросил Кругов.
- Ты зачем гранаты трогала! - набросился он на невесту. - А если бы они у тебя в
руках взорвались!
- Я, я, за вас испугалась! - опять заплакала девушка. - Он же в тебя выстрелил, а если
бы попал!
- Кончайте вы там, - прервал я начинающуюся семейную сцену. - Куда едем?
- Куда, куда, в больницу, конечно. Кажется у меня в ноге осколок.
Светиться в больнице мне никак не светило. Извините за каламбур. По поводу
огнестрельных ранений неминуемо начнутся расспросы с привлечением милиции и прочие
протокольные мероприятия. Чем это может кончиться, одному Богу известно.
- У тебя в машине есть фонарь? - спросил я Андрея.
- Есть, в багажнике, - ответил он умирающим голосом.
- Хорошо, отъедем немного, я посмотрю твою рану, может быть, обойдемся без
больницы.
Мы выбрались на основное шоссе, и я погнал "Фольксваген" подальше от опасного места.
- Ты что, прямо в машине собираешься мне операцию делать? - заволновался Кругов.
- Какую операцию. Окажу обычную доврачебную помощь, - успокоил его я. - Может
быть, у тебя ничего серьезного и нет.
- Осколок в ноге - это, по-твоему, ничего серьезного?! - возмутился раненый.
- Мне в руку то же не... - я попытался подобрать сравнение, но помешала создавшаяся
на дороге ситуация, - муха попала. Вот козел!.. - неудачно завершил я фразу, впритирку
проскакивая мимо какого-то идиота, ослепившего меня, кроме "дальнего света", еще и
мощными дополнительными галогенными фарами.
- Кровь не останавливается! - с трагическими нотками в голосе сообщила Ольга.
- Сейчас помогу, пусть потерпит, - пообещал я, выбирая на узкой дороге место для
парковки.
Однако, никаких съездов и проселков не попадалось. Я сбросил скорость и, как только
кончился глубокий кювет, доверху заполненный подернутой ледком водой, остановил машину.
Ольга резво выскочила из салона, уступая мне свое место.
- Поищи в багажнике фонарь, - попросил я ее и осторожно поднял раненую ногу
милиционера на сиденье. Андрей застонал от боли, но не запротестовал. При слабом свете
салонного плафона разодранная, пропитанная кровью штанина казалась черной. Я начал её
разрезать перочинным ножом. Нож был тупой и с трудом прорезал толстую, жесткую джинсу.
Кругов тихо, мужественно стонал. Ольга, наконец, нашла фонарь и стала подсвечивать мне
через плечо, шепоток причитая. Дело пошло быстрее. Я распорол ткань до колена и обнажил
безобразную рваную рану в районе колени. Осколка в ноге не было.
- Сейчас придется потерпеть, - предупредил я и начал обрабатывать ногу йодом.
Кругов замычал от боли и начал ругаться. Кровь, вопреки стенаниям Ольги, из раны
почти не сочилась. Как при всякой рваной ране, вид у ноги был жутковатый. Оле, видимо,
сделалось дурно и свет фонаря начал плясать по всему салону. Разобраться в характере ранения
я в таких условиях не мог, потому ограничился тем, что вправил развороченные ткани и туго
забинтовал ногу.
- До дома дотерпишь, - теперь, в свою очередь, бодро заверил я Андрея. - А там
будем лечиться капитально.
Уверенности в том, что он дотерпит до дома, и я самостоятельно смогу справится с таким
серьезным ранением, у меня не было, но искать ночью сельский травмпункт было совсем глупо.
Я представил себе толстую, сонную дежурную медсестру, ее ленивую беспомощность,
причитания и окончательно отбросил вздорную мысль о неотложной помощи.
- Поехали быстрее, - взмолилась Ольга, видимо почувствовав мои сомнения.
Однако, быстро уехать не удалось. Видимо, судьба в этот вечер еще не использовала все
свои возможности отравить нам жизнь. Пока я пристраивал раненную ногу, а Оля мешала это
делать оханьем и советами, на дороге появилось и быстро приблизилось яркое пятно, слепя нас
мощными огнями. Не доезжая до нас два десятка метров, завизжав тормозами, остановилась
машина. Яркий свет как будто приковал меня к месту, сделав беззащитным. Кроме "дальнего
света", у машины были включены мощные галогенные фары и, в придачу, на крыше вспыхнул
целый ряд фонарей. На дороге стало светлее, чем в солнечный день. Я замер и продолжал
стоять, полусогнувшись, всунув голову в салон.
- Опять начинается! - плачущим голосом пожаловался Кругов.
- Сейчас разберемся, что им нужно, - спокойно сказал я, хотя у самого кровь начала
бешено стучать в виски и в животе опустилось вниз что-то твердое и холодное. Зато в груди,
как обычно при опасности, стало легко и пусто, и закипела холодная ярость.
- Ой, мамочка, - прошептала Ольга.
На наше счастье оружие лежало на полу у заднего сидения. Делая вид, что медленно
выползаю из салона, чтобы посмотреть на прибывших, я опустил руку и выловил за ремень
"Шмайссер".
- Взведи и сними с предохранителя, - попросил я Андрея, выпрямляясь, но не вынимая
из укрытой салоном руки пистолет-пулемет. У невидимой машины защелкали двери. В коридор
света внедрилось четыре тёмных силуэта. Их тела и головы окружал сияющий ореол, они был
похожи на иконописных, почерневших ангелов с нимбами вокруг тел. Впрочем, то, что к нам
приближаются не ангелы, можно было догадаться по отборному мату.
Скорее всего, это были ослепившие и едва не задевшие нас давеча встречные идиоты.
Однако, судя по оскорблениям и угрозам, "грешные ангелы" придерживались
противоположного мнения. Их, судя по "резким" высказываниям, возмутило то, что я
несколько раз "дальним светом" предупреждал, что меня слепит их иллюминация.
Голоса были грубые и пьяные. Вероятно это "гуляла" местная "крутизна". У меня,
признаться, немного отлегло от сердца. Гораздо хуже, если бы нас поймали в световой капкан
недавние противники, тогда шансов не было бы никаких. Однако, и эта компания была
достаточно опасна, тем более, что их уже заинтересовала стоящая около машины Ольга.
Продолжая материться, незваные гости начали строить планы относительно "телки".
Разглядеть, есть ли у них оружие, я не мог. Пришлось идти на риск. Когда "пацаны" подошли к
нам почти вплотную, я отпрянул от машины и спрятался от возможной пули со стороны джипа
в тени одного из них. Вид нацеленного в животы "Шмайссера" несколько охладил у
нападавших пыл. Квартет как по команде остановился.
- Ну, ты что, в натуре! - сказал пьяный голос. - Ты, братан, чего? Нет, ты неправ...
Остальные молча стояли на своих местах, покачивая длинные тени.
- Есть проблемы? - поинтересовался я.
- Нет, - ответил тот же "оратор", - все путем ты нас ослепил, вот мы и хотели...
Спорить с пьяными дураками было глупо и бесполезно.
- Ладно, - почти миролюбиво согласился я, - вы меня ослепили, я вас. "Шмайссер" я
не опускал. - Нет проблем, нет базара. Пошли, я вас провожу.
Меньше всего мне хотелось, чтобы "пацаны" затеяли стрельбу. Рука опять одеревенела, в
глазах двоилось, в ушах шумело. Держался я "на автомате" и нервном напряжении.
Подгоняемые весомым железным аргументом, "новые друзья" вернулись к своему джипу,
молча сели в машину и, выключив лишний свет, уехали. Прощание оказалось коротким и
немногословным. Мне даже не пообещали новую встречу. Оставшись в полной, непроглядной
темноте, я еле доплелся до "Фольксвагена", упал на водительское сидение и сиднем сидел с
пустой, звенящей головой, не в силах выбраться из окружающего меня тумана.
Проснулся я в полной темноте. Ощущение было довольно странное. Как сказали бы в
прошлом веке: члены мои были расслаблены, и блаженный покой умиротворял душу.
Единственным дискомфортом была жажда. Лежал я раздетым на чем-то упругом и мягком.
Выкарабкиваясь из сна в бодрствование, я попробовал сосредоточиться и сообразить, где
нахожусь, и откуда сюда "прибыл". Однако, в голове не шевельнулось ни одной путной мысли.
Осторожно, из опасения что-нибудь свалить или во что-нибудь врезаться, я нащупал край
постели и, опустив ноги на пол, сел. Подошвы утонули в мягком, теплом ворсе. Было похоже на
то, что я нахожусь в комфортабельной комнате: тонкое на ощупь постельное белье, на полу
ковер.
Я напрягся и начал вспоминать события вчерашнего дня. Последнее, что осталось в
памяти - это то, как я сел за руль круговской машины и завел двигатель. Ничего большего
припомнить не удалось. Никаких комнат и ковров.
Это все было любопытно, но не принципиально, принципиальна была жажда. Я начал
шарить по стенам в поисках выключателя от какого-нибудь осветительного прибора. В
изголовье удалось нащупать бра. Наконец лампа зажглась и осветила небольшую кокетливо
убранную спальню. По "изящному" стилю и массе безделушек, я опознал руку и стиль матери
Андрея Валентины Ивановны. Без сомнения, я находился на даче Круговых, неизвестно как
туда попав.
То, что я спал не в холодном гостевом домике, а в главных апартаментах, говорило о
повышении моего личного статуса. К сожалению, ничего жидкого на туалетном столике мне не
оставили, потому пришлось срочно одеваться и отправляться на розыск питья. Расположение
комнат в доме я примерно помнил, выключатели находились на обычных местах у дверей,
поэтому найти кухню и холодильник большого труда не составило.
Время было позднее, около трех по полуночи. Все в доме спали. Я выпил взахлеб два
больших бокала минералки и окончательно пришел в себя. Однако, ничего нового вспомнить не
смог, все обрывалось на моменте, когда я завел машину. То, что я жив и сейчас пью воду на
милицейской даче, предполагало, что наше возвращение завершилось благополучно, и мне
интересно было узнать, каким образом. Чувствовал я себя, так как будто меня переехал
асфальтный каток. Саднило и тупо болело плечо, в ушах стоял звон, но сил вернуться назад в
свою комнату хватило. Я лег и мгновенно уснул.
Утром все стало как-то легче и проще. Я хотя с трудом, но самостоятельно оделся и пошел
узнавать новости. Андрей после ранения и потери крови пребывал пока в полубессознательном
состоянии. Он посмотрел на меня мутными глазами, что-то неразборчиво пробормотал и
заснул. Ольга ото всех передряг, свалившихся на наши головы, была близка к нервному срыву,
плакала тихими слезами над одром любимого, и добиться от нее связного рассказа я не смог.
Более или менее дееспособным оставался только я.
Мне по-прежнему было непонятно, как нам удалось добраться до дачи. Оставалось
предположить, что нам помог какой-нибудь доброхот, что сулило в скором будущем
непредвиденные осложнения.
Ночная жажда у меня прошла, но начал донимать голод. В желудке со вчерашнего вечера
была одна вода, и так захотелось есть, как будто неделю во рту у меня не было маковой
росинки. К сожалению, как многие состоятельные люди, Круговы питались черте чем, в чем я
убедился, полазав по полкам холодильника. Ничего мудрее куриных яиц и сосисок в нем
обнаружить не удалось. Пришлось удовлетвориться тем, что имелось.
Пока я готовил себе ранний завтрак, на кухне появилась мама Андрея. На Валентине
Ивановне был надет роскошный кружевной пеньюар, и выглядела она в нем весьма
презентабельно. Мне сделалось неловко за самоуправство, но хозяйка только очаровательно
улыбнулась и взялась помогать накрывать на стол.
- Проголодались? - утвердительно-вопросительно проворковала она. - Не
удивительно, столько времени ничего не есть!
Я не очень врубился, что она имеет в виду, и вместо ответа изобразил на лице смущенную
улыбку.
- Вы только раны лечите или вообще? - таинственно поинтересовалась гранд-дама,
намазывая мне на толстый кусок хлеба тонкий слой черной икры. Я вновь удивился ее
информированности о моих медицинских талантах и неопределенно кивнул головой.
- Хирург осмотрел рану Андрея и не поверил, что она так хорошо и быстро заживает, -
сообщила мне Валентина Ивановна.
- Так вы вызывали скорую помощь? - спросил я, проглатывая застрявшую в горле
яичницу.
- Нет, мы пригласили частного врача, у нас, знаете ли, большие связи.
- Когда же вы успели, мы только что приехали?
- Только что! - повторила за мной Кругова и засмеялась. - Вы что, ничего не
помните?
- Честно говоря, ничего, - сознался я, чувствуя, как еда начинает усмирять бунт пустого
желудка. - Помню только, что сел в машину после того, как, - я чуть замялся, - ...на нас
напали хулиганы.
- Вы это серьезно? - поразилась женщина, - Значит, у вас амнезия! Вы смотрели
сериал "Богатые тоже плачут"? Его показывали лет, - она задумалась, но не вспомнила
когда, - несколько лет назад? Как это интересно! Я думала, что такое может быть только в
кино!
В своем невежестве по части сериалов я не сознался, но успел поинтересоваться:
- Сколько же я проспал?
- Почти двое суток. Так вот, в том сериале одна женщина пошла гулять с сыном в парк и
потеряла память...
- А кто нас сюда привез? - перебил я рассказ, обещавший быть очень интересным.
- Вы сами приехали. Андрей был без сознания. Мы с отцом так испугались. У этой
женщины пропал сын...
- Да, конечно, сын... а что с Андреем?
- С ним все в порядке, я же вам говорила. Он потерялся в парке...
- Андрей?!
- Почему Андрей, сын Марии.
- Валентина Ивановна, голубушка, - взмолился я, - я совсем отупел от этой амнезии,
расскажите, пожалуйста, что здесь произошло.
- Ничего не произошло. Вы приехали, Андрей был без сознания, мы с отцом так
испугались! А "Просто Марию вы смотрели"? Тоже был хороший сериал ..
- Кого смотрел? Ах, да, конечно, это мой любимый сериал, этот, и еще про, как его там,
Сан-Сет-Бич, давайте по порядку. Когда мы приехали, кто был за рулем?
- Как кто? Вы, конечно... У Андрея была тяжелая рана... Мы с отцом так испугались!
Удивительно, как на вас подействовала амнезия! Может быть, у вас тоже есть сын, про
которого вы забыли?!
- И пригласили хирурга? - не сбиваясь на личные драмы, продолжил я допрос.
- Нет, хирург был вчера днем и сказал...
- Андрея, выходит, я же лечил?
- Конечно вы, а потом легли спать...
- Валентина Ивановна, пока я спал, ничего необычного не произошло?
- В каком сериале? Если хотите, я вам все подробно расскажу. Я очень люблю сериалы.
Правда, у меня совсем мало времени их смотреть... Столько сил отнимает семья!
- Не рассказывайте, пожалуйста, а то потом неинтересно будет смотреть. - спешно снял
я свой глупый вопрос...
- Так ведь эти серии повторять не будут! Если хотите я вам сейчас...
- Спасибо, не нужно рассказывать, у меня все записывается на видео... А как Оля?
- Ваша сестра хорошая девушка! - наконец оставила мыльную тему хозяйка. - У нее
такой тонкий вкус! Только она оценила все, что я здесь сделала! Знаете, сколько стоило сил
привести этот дом в порядок! А ведь все одна! И никто меня не пожалеет! Олюшке так все
понравилось, что она мне говорит "Как у вас все изыскано, какой у вас тонкий вкус! У вас,
говорит, все супер!". Она так заботится об Андрее, буквально не отходит от его... койки, ну,
это значит, ложа... "Как вам все это удалось?"...
- В каком смысле, удалось? - тупо переспросил я.
- Это Олюшка говорит: "Как вам удалось так изысканно украсить дом"... Ведь это я
сама продумала каждую мелочь! Сколько сюда приезжает народа, и одна только Олюшка
оценила... Вы думаете, это у них серьезно?
- Надеюсь, - неопределенно ответил я. - Оля - девушка серьезная.
- Я всю жизнь мечтала о дочери. Она говорит. "Мамусик, вы должны научить меня
одеваться!"
- Что за "мамусик"?!
- Это она меня так называет, вы думаете, это нескромно? Единственное, что меня
беспокоит, она не из нашего круга.
- Валентина Ивановна, дорогая, у меня что-то закружилась голова. Можно я пойду,
прилягу, а то как-то еще не совсем оправился...
- Конечно, голубчик, идите, ложитесь. Вас разбудить, когда начнется утренний сериал?
- Спасибо, пожалуй, не стоит, я потом в записи посмотрю, а что не пойму, вы
расскажете. У вас это так изысканно получается... Покойной ночи...
- Покойной ночи, Лешенька, можно я буду вас так называть?!..
- Да, да, буду, горд и счастлив... - бормотал я, позорно отступая из кухни. Однако, так
сразу расстаться нам было не суждено. Валентина Ивановна проводила меня до комнаты и
попыталась-таки рассказать случай с амнезией и потерянным героиней сериала сыночком,
видимо, потрясшим ее воображение. Пришлось не очень вежливо захлопнуть дверь перед ее
носом.
Время было раннее, и в доме все спали. С раненой рукой у меня было все в порядке.
Теперь, напившись и наевшись, я чувствовал себя почти здоровым. Рассказ о двух сутках
летаргического сна произвели на меня впечатление, зато исчезли странные симптомы, слабость
и головокружение. Осталось выяснить, каким образом в бессознательном состоянии мне
удалось добраться до этой дачи.
О своем поведении в отключке нужно было расспросить Ольгу, но она была у "одра" или
"на одре" больного, и дергать ее, чтобы утолять пустое любопытство, было бестактно. Заняться
было нечем, и я вновь лег в постель, чтобы, не спеша, обдумать ситуацию. Но не успел
положить голову на подушку, тут же заснул.
- Леша, вставай, а то все проспишь, - пробился в сознание знакомый голос.
Так же внезапно, как заснул, я проснулся. Комнату через большое хорошо промытое
стекло не по-осеннему ярко освещало солнце. У кровати стаял улыбающийся Андрей.
- Я опять спал, - почему-то чувствуя вину, сказал я. - Надеюсь, весна еще не
наступила?
- Нет, пока еще осень, но выпал снег. Одевайся, мы ждем тебя к завтраку.
- Спасибо. Только мне нужно сначала помыться и побриться. Где здесь ванная?
В кухне-столовой собралось все здешнее общество. Я с мокрыми волосами присоединился
к честной компании и получил свой кусок омлета. Несмотря на дорогую обстановку и самую
современную кухонную технику, посчитать нашу трапезу роскошной было бы перебором:
омлет оказался невкусным, кофе жидким, а хлеб черствым.
За столом верховодила милейшая Валентина Ивановна и без умолка говорила милые
глупости, перескакивая с пятого на десятое. Папаша Вениамин Ананьевич был, судя по
выражению лица, с большого похмелья. Он хмуро, не слушая жену, таращился на свою
нетронутую тарелку, брезгливо отхлебывал мелкими глотками кофе и ждал, когда его отпустят
из-за стола. Одна Ольга восхищенно смотрела на будущую свекровь, к буйной радости Андрея,
которого развлекал такой забавный пассаж. Не докончив очередную длинную тираду о своем
изысканном вкусе, Валентина Ивановна спросила меня, где я научился так хорошо лечить и, не
ожидая ответа, рассказала невразумительный случай из детского жития сына Андрея. Случай
был, по-видимому, очень интересный, но она его, к сожалению, не досказала и перешла к
событиям совсем давно минувших дней. Муж и сын никак не реагировали на этот словесный
понос, и я присоединился к их молчаливому большинству.
Дотерпев до окончания завтрака, я под видом необходимости врачебного осмотра,
уединился со своими "подельниками" Первым делом я попросил Андрея показать ногу. Он
задрал штанину и продемонстрировал заживающую рану. На месте кровавого, рваного месива
теперь были только красные рубцы.
- Это я все зашил? - поинтересовался я, рассматривая аккуратно зашитую рану.
- Ты что, правда, ничего не помнишь? - восхитилась Ольга. - Мамусик говорит, что у
тебя амнезия? Ты смотрел сериал...
- Иди ты со своим сериалом! - грубо оборвал я девушку. - Расскажи лучше толком,
что произошло. Я абсолютно ничего не помню, только как сел за руль. Дальше полный провал.
Неужели я сам сумел довезти вас сюда? Я ведь даже дороги толком не знаю.
- Я не в курсе, - сказал Андрей. - Я сам вырубился, еще до того, как те козлы на
джипе уехали.
- А я почти сразу заснула, - внесла свою лепту в странную историю Ольга. - После
того как мы поехали, ты только ругался, а на вопросы не отвечал, вот я и задремала. А
проснулась, когда мы уже были во дворе...
- А когда я ногу лечил, ты тоже спала?
- Ты же сам меня из комнаты выгнал, а Андрей был без сознания. Родителей позже
вызвала Никитична. После тебя она его лечила. Она ведь раньше была врачом. Потом уже
хирург приехал...
- Может, Никитична что-нибудь знает? Я пойду с ней поговорю, - сказал я,
окончательно заинтригованный таким разворотом событий.
- У нее сегодня выходной, - почему-то торопливо сказал Андрей. - Она уехала. Тебе
не стоит с ней разговаривать.
- Она же, вроде, местная? Ты не знаешь, где она живет? - небрежно произнес я,
наблюдая за реакцией Кругова. Мне было непонятна его неадекватная реакция на простой
вопрос.
- Нет, она в Москву уехала, по своим делам, - продолжил врать участковый, глядя на
меня излишне честными глазами.
- Ладно, - не показывая удивления, согласился я, - уехала, так уехала.
В разговоре возникла пауза, и всем стало почему-то неловко.
Ее прервал приход опохмелившегося папаши. Теперь от Вениамина Ананьевича
одновременно пахло и перегаром, и свежей водкой.
- Что, молодежь, скучаем? - бодрым голосом поинтересовался он, разглядывая нашу
троицу.
- Да вот, пап, думаем, что делать дальше, - предупредительно ответил Андрей.
- Да, дела у вас, как сажа бела. Ума не приложу. чем вам можно помочь. Боюсь, что дело
просто так не кончится!
Я не очень вслушивался в пьяные высказывания милицейского папы,
Тем более, что только что за столом он вел себя более чем спокойно. Однако, Андрей
отнесся к словам отца серьезно.
- Чего, пап, случилось? - тревожно спросил он.
- То и случилось, мать вашу, что вы все трое в федеральном розыске.
- В каком смысле? - не очень вежливо вмешался я в разговор.
- В том самом, - зло и резко отреагировал на мой вопрос до этого вполне толерантный
хозяин, - что вы в розыске, и на вас есть не только ориентировки, но и фотороботы. Мне
только такого геморроя не хватает!
- В каком смысле? - глупо повторил я. - То есть, какие еще ориентировки и что за
роботы?
- Такие. Вас троих теперь будет разыскивать вся российская милиция! А то и
Интерпол! - громыхнул начальственным басом, Вениамин Ананьевич.
- А за что? Мы ничего такого не сделали! - дрожащим голосом произнесла Оля.
- Очень даже сделали! - свирепо выпучив глаза, сообщил старший Кругов. - На вас
повесили убийства, разбойные нападения, терроризм, не считая мелочей вроде хранения
огнестрельного оружия и угона автотранспорта! Пойдемте ко мне в кабинет, я покажу вам ваши
рожи!
Он повернулся на каблуках тапочек и, не оглядываясь, вышел из комнаты.
Мы молчком последовали за ним. Несмотря на такой напор, скорее даже благодаря ему, у
меня появились сомнения в искренности хозяина. Слишком внезапно он завелся, до этого в
течение всего завтрака сохраняя похмельное спокойствие. Не за последние же десять минут ему
предоставили порочащую нас информацию.
В холле к нашему квартету присоединилась Валентина Ивановна. Судя по скорбной мине,
она также была в курсе наших тяжелых обстоятельств. Ничего не говоря, она последовала за
нами в кабинет хозяина.
- Можете сами полюбоваться на свои рожи! - повторил понравившейся эпитет
Вениамин Ананьевич, вытаскивая из кожаной папки три компьютерных портрета. Себя я узнал
сразу. Была, пожалуй, некоторая разница в выражении глаз портрета и оригинала, но черты
лица были переданы правильно. Ольгу в фотороботе узнать было можно, но с трудом, Андрей
же вышел совсем неудачно.
- Вот, читайте о своих подвигах! - с нажимом и патетикой произнес Кругов, бросая на
стол распечатку.
Я просмотрел текст, краем глаза наблюдая реакцию Андрея. Мне показалось, что он, как и
его мамаша, уже знает, о чем здесь написано, и видел фотороботы. Подыгрывая отцу, сын с
матерью с преувеличенным старанием изображали испуг и удивление.
В милицейской бумаге нас обвиняли во всех смертных грехах, предупреждали о нашей
крайней опасности. Меня удивила такая оперативность милиции. Все наши правонарушения
были перечислены совершенно правильно, не говоря уже о длинном перечне вымышленных
преступлений.
- Ну, и что вы теперь собираетесь делать? - спросила Валентина Ивановна, скорбно
подкатывая глаза.
Ей никто не ответил. Наша троица подавлено молчала, а хозяин был занят другим, он
машинально шарил глазами по столу, как будто искал стакан.
- Ну? - наконец первым прервал молчание Вениамин Ананьевич, так и не обнаружив на
столе ничего интересного.
- Что делать? - нейтральным голосом переспросил я. - Ничего не будем делать.
Просто пересидим. Кто нас здесь найдет.
- Как это пересидите! - возмутился Кругов, - да вас в один момент вычислят по
машине!
- Да, да, конечно - пробормотал Андрей, - непременно вычислят...
- Ой, мамочки! Значит, нас посадят в тюрьму, но ведь мы же ничего плохого не сделали!
Это не мы на них, а они на нас нападали! - со слезами в голосе произнесла Оля. - А я тут
совсем не похожа! Неужели я такая толстая! И Андрей, ну совсем, ну ни капельки не похож!
- Нужно убрать отсюда машину, я уже заявил, что ее угнали, - не отвечая Ольге,
решительно произнес ее будущий тесть. - Я придумал, как следовает поступить.
- Следует, - поправила Валентина Ивановна.
- Да пошла ты... - начал, было, Вениамин Ананьевич,
...Закладка в соц.сетях
