Жанр: Фантастика
След кроманьонца 1. След кроманьонца
...ем нет, только роскошная седая шевелюра до плеч и окладистая белая борода - прямо Дед
Мороз какой-то! При этом он, похоже, не очень и старый - двигается легко, хотя, наверное,
раза в полтора крупнее Вар-ка.
Человек с привычной ловкостью прирезал ягненка и ободрал с него шкуру. Кажется, при
этом он даже сумел не испачкаться кровью. В качестве инструмента ему послужил плоский
каменный сколок, хотя на его поясе болтался довольно большой нож. Освежеванную, но не
потрошеную тушку человек уложил поверх заготовленных дров и стал поджигать их снизу.
"Ничего себе, способ приготовления пищи! - удивился Вар-ка. - Или это он так жертву
приносит? Можно только радоваться, что ветра нет и аромат горелого мяса уходит вверх вместе
с дымом!"
Человек опустился у костра на колени и начал молиться, время от времени поднимая руки
к небу, вслед за дымом от полусырых веток. Костер успел превратился в груду углей и костей, а
он все бормотал и бормотал. Вар-ка уже порядком надоело вслушиваться, тем более что
понимать язык он начал довольно быстро. Ничего особенного человек не просил: душа его в
смятении, он должен принять какое-то важное решение и хочет, чтобы Бог помог ему это
сделать - облегчил, так сказать, жизненный выбор.
Этот местный житель оказался явно "духом не слаб": его молитва была искренней и
исступленной, а посыл, внутренняя подоплека читалась даже лучше, чем озвученный текст.
Самым интересным, пожалуй, было то, что человек обращался к единому всемогущему Богу.
При этом он неустанно повторял, что считает его именно "единственным" и "единым", именно
"всемогущим"! Это был как бы довод, аргумент в свою пользу: человек полагает себя вправе
надеяться на Его помощь, потому что искренне считает Его самым могущественным, самым
всесильным, самым-самым... То есть вроде бы другие боги тоже существуют, но, в отличие от
остальных людей, он-то абсолютно точно знает, кто самый главный и сильный, именно Ему
поклоняется и за это рассчитывает на помощь.
По-хорошему, конечно, надо бы встать и уйти - что за дело Вар-ка до этого бородатого?
До его проблем? Однако он вдруг почувствовал, что не хочет уходить, - какая-то непонятная
сила влечет его к незнакомцу, да и спать совсем расхотелось.
После первых же наблюдений над жизнью этого мира Вар-ка облачился в набедренную
повязку из прямоугольного куска шкуры - чуть больше полутора оборотов вокруг пояса, а
штаны и рубаху убрал в рюкзак. Очень удобно: ходить не мешает, чувствительные места
прикрывает, ножа и карманов не видно. "Наверное, внешне я не сильно отличаюсь от
какого-нибудь местного пастуха, который не скопил денег на кусок ткани для юбки. Вот только
как же оформить первый контакт? Почему-то никто обычно не радуется незнакомому человеку,
возникшему из темноты. "Не радуется" - еще очень мягко сказано. Надо что-то придумать,
чтобы общаться при нормальном свете - костер-то почти потух. Может, сыпануть туда
горючей трухи? Заодно и карман освободится..."
Вар-ка стал лепить комочки и кидать их вниз, пытаясь попасть в почти остывшие угли
костра. Комочки получались легкие и не долетали. Тогда он решил подобраться поближе, благо
туземец в своем молитвенном экстазе, кажется, ничего не видит и не слышит.
В конце концов Вар-ка оказался в кусте, усыпанном мелкими ягодами, от которого до
костра было метра три. Он скатал очередной шарик и точным щелчком отправил его в угли.
Несколько секунд ничего не происходило, а потом получился целый фейерверк: шарик
зашипел, закрутился, пару раз подпрыгнул и вдруг, шипя и разбрасывая искры, взвился вверх!
Он описал крутую дугу и упал, цепляясь за ветки, прямо возле Вар-ка. Вот тут он разгорелся
по-настоящему: всего на несколько секунд, но ярко и сильно, как бенгальский огонь. Наступить
на него ногой Вар-ка не решился - пусть уж догорает сам.
Туземец, похоже, по достоинству оценил полученный пиротехнический эффект: он лежал
на земле лицом вниз и даже ногами не дрыгал.
Когда опять стало темно, Вар-ка осторожно вылез из куста, уселся возле потухшего
костра и заговорил, привычно обкатывая звуки очередного нового языка: - Приветствую тебя,
человек. Не надо меня бояться. Ты так просил о поддержке и помощи, что я не смог пройти
мимо. Скажи мне имя свое, и, может быть, я смогу помочь тебе.
- Сеймон! Сеймон - имя недостойного раба твоего! Ты услышал, услышал меня!!!
- Встань, Сеймон! Встань и убери руки от лица своего!
- Нет!! Не могу я взглянуть на тебя, дабы не умереть мне...
"Ох, и дурак же я! - рассердился сам на себя Вар-ка. - Надо же было сделать такую
глупую детскую ошибку! Я для него возник из тьмы во вспышке яркого света и теперь надеюсь,
что перепуганный местный житель вместе со мной посмеется над шуткой? Как же, жди! Да он
же принял меня за того самого бога, которому молился!"
- Хорошо, хорошо, можешь не смотреть. Но с земли поднимись, ведь падать ниц ты
должен лишь перед Богом своим!
- Значит, ты, озаривший ночь, посланник Его?
Вар-ка хотел отказаться и от этой чести, но призадумался: "Посланник? Я?! А собственно,
почему бы мне им не быть? Ведь сказал же поэт, что "в этом мире случайностей нет, каждый
шаг оставляет след, и чуда нет, и крайне редки совпаденья...". Правда, Макаревич имел в виду
мир Николая, но он просто не знал о других".
- Считай, что ты угадал, Сеймон! Подними лицо свое, сядь и говори со мной!
Туземец кое-как принял вертикальное положение, но рук от лица не убрал.
- Кто ты, Сеймон? Скажи о себе.
- Я раб твой, я тот, кто долго брел во тьме, пока не нашел то, что искал!
"...А искал не то, что хотел!" - мысленно закончил Вар-ка искаженную цитату из того
же раннего Макаревича. Очень мило, но надо же как-то успокоить человека, привести его в
чувство.
- Ты можешь считать себя рабом, если хочешь. Наверное, в твоем мире просто никого
больше нет - только рабы и хозяева. В таком случае не я твой хозяин. Мы ведь люди, а не
песчинки, влекомые ветром Вселенной. Без воли Творца не светят ни солнце, ни звезды, не
растет трава и не поют птицы. Наш жалкий разум не в силах объять и малой части того
Мироздания, что создал и держит Он волей своей. И если среди бескрайности миров
пересеклись наши тропы, если скрестились пути в этом месте и времени этом, значит, таков Его
промысел, такова Его воля. Нам ли, ничтожным, пытаться понять замысел Того, чьи мгновения
- наши века, а расстояний не существует? Кто к кому послан? Какова наша роль,
предназначение наше? Нет ответов, и не будет, наверное, их! Нам остается лишь жить и
слушать голос Бога в сердцах наших. Ты взывал к Всевышнему, ты открывал Ему душу свою, и
я понял, что нелегок путь твоей жизни. Отвергаешь ты богов деревянных и каменных, отлитых
из золота и серебра, тех, что живут в пещерах и храмах, в священных рощах и на горных
вершинах. Ты отвергаешь тех, кому тысячи лет поклонялись люди мира сего, и хочешь служить
лишь Ему...
Вар-ка говорил и усиленно "колдовал" - накатывал на слушателя волны теплоты,
доброжелательности и сочувствия. Ему пришлось изрядно потрудиться, прежде чем беседа
приняла характер диалога. Они проговорили почти до утра, но рук от лица Сеймон так ни разу
и не убрал, а именем собеседника не поинтересовался.
Как понял Вар-ка, они находятся на глухой окраине какого-то большого государства,
которым правит то ли царь, то ли император - некто Богоподобный. Вся жизнь кипит где-то
далеко на западе у большой реки. Там народ занимается земледелием, скотоводством,
ремеслами. Там дворцы, храмы, гробницы и все такое прочее. Основных богов только два, зато
есть множество вспомогательных. Светская и религиозная власть тесно переплетены. Табель о
рангах чиновников, жрецов, вельмож и царедворцев так сложна и запутанна, что, как выразился
бы Николай, без бутылки не разобраться. В этой иерархии Сеймон занимал настолько высокое
положение, что мог позволить себе без особого риска для жизни вступить в конфликт со
жрецами главных богов.
Если Вар-ка правильно понял, то ничего принципиально нового Сеймон не предлагал. В
истории государства не раз были периоды, когда оба культа объединялись под тем или иным
предлогом, а затем вновь разъединялись. Это происходило мирно или не очень и внешне
выглядело как борьба религиозных течений, хотя Вар-ка сразу заподозрил, что без
элементарной борьбы за власть здесь, конечно, дело не обходилось. Сеймон же, начитавшись
старинных свитков, проникся мыслью, что Бог на самом деле един, всемогущ и многолик.
Насколько его концепция отличалась от прежних, признанных ересями, Вар-ка было не очень
понятно. Так или иначе, но Сеймон задался целью сделать свою истину всеобщей, благо ему за
это не грозило битье палками на площади.
Политическая и экономическая ситуация в стране была, кажется, довольно тяжелой.
Верховный правитель, преследуя, конечно, свои цели, сначала поддерживал Сеймона в борьбе
со жрецами, а потом охладел к нему и пустил дело на самотек. Жрецы же наоборот,
почувствовав слабину противника, смогли отбросить внутренние распри и встать единым
фронтом. Не решаясь пока на физическое устранение, они скрупулезно собирали грехи и
ошибки врага, чтобы разом вывалить их пред лицом правителя. В конце Концов, какой-то
пустяк, вроде убийства простолюдина, двинул чашу весов в нужную сторону. У Сеймона же
хватило ума уйти в бега чуть раньше, чем его официально объявят преступником. Это всех
устроило, и его оставили в покое.
Здесь, на окраине государства, у которого внятных границ и в помине не было, Сеймон
быстро подружился с главой одного из местных скотоводческих кланов. И даже оказал ему
честь, женившись на его дочери. С тех пор он бродит тут по пустыне, командует пастухами,
смотрит, как растут его дети, и... мучается. А в последнее время появились упорные слухи, что
дела в центре совсем плохи, что там опять поднимается какая-то буча. В общем, он хочет
вернуться, но не решается.
Что может тут сделать, сказать, посоветовать он, Вар-ка? История эта кажется вполне
банальной - мало ли их, пророков... Другое дело, что человек-то необычный: сколько ни
вслушивается Вар-ка в его слова, в его мысли, в то, что спрятано под ними, не находит он (хоть
убей!) в новом знакомом ни личной корысти, ни признаков смрадного фанатизма. Вполне
нормальный, умный и добрый мужик. Ну, допустим, с корыстью-то понятно: богатства жаждут
те, кто знает вкус бедности, но власть! Нет, похоже, он и власти не хочет. Он просто познал
истину и желает нести ее людям. Без этого ему жить неинтересно, невкусно и вообще ни к
чему.
- Я чувствую, Сеймон, что ты принял решение.
- О да!
- Ну, что ж... Может быть, на одной из дорог ты встретишь человека, который заговорит
моим голосом. Может быть, он захочет пойти с тобой.
Лысый все бубнил и бубнил:
- ...в конце месяца дождей с Верхних полей. А четвертое хранилище очищено будет и
просушено, и освящено лучезарной силой великого Ара. Вознесем мы молитвы и, восславив
бессмертного Тога, поместим вдоль восточной стены...
"Похоже, скоро светильники просто начнут гаснуть. И не потому, что кончится масло, а
потому, что в воздухе вообще не останется кислорода! У них тут не зал приемов, а морилка
какая-то! Да еще эта дрянь дымится в мисках. И комнатушка-то от силы восемь на восемь
метров, а народу набилось! Стоят, дышат, тихонько переминаются с ноги на ногу, тряпками все
обмотаны: кто черными, кто белыми, кто желтыми, а вот те трое вообще разноцветные -
красно-сине-зеленые. Мокрые все от пота, только что на пол с них не капает.
А их главный сидит в своем кресле и даже не моргает. Может, он и не живой вовсе?
Кажется, дышит... И слезы текут... Но ведь не шевелится?! Уже сколько времени сидит и не
шевелится - вот это выдержка!
Ну, за каким чертом Сеймон меня сюда притащил? Он, похоже, здесь в авторитете, ему по
дороге все кланялись - чуть ли не на землю ложились. У него какие-то дела к начальнику, а
я-то тут при чем?! Ох-хо-хо...
Великий Творец, неужели он закончил?! Или будут еще докладчики? Только не это!!"
Лысый скатал свиток и склонился в глубоком поклоне. Вар-ка облегченно вздохнул:
"Кажется, все!"
В зале повисла душная тишина. И вдруг...
Сеймон шагнул в первый ряд, раздался тихий стук - он уронил посох. И сразу же:
- Змей!!!
Публика шарахнулась в стороны. В просвете между телами Вар-ка увидел, как толстенная
серая змеюка изогнулась на каменных плитах, подняла голову и, шурша брюхом, двинулась в
сторону трона.
- О-о-хо-о-о!..
И нет никакой змеюки! А лежит на полу палка Сеймона с грубо вырезанным
набалдашником. Померещилось?!
Чьи-то невидимые руки отодвинули в сторону тяжелый занавес с пришитыми к нему
кругами и треугольниками из желтого металла, и в дальней стене за троном открылся широкий
проход. Люди потянулись туда, но не толпой, а как бы соблюдая очередность - непонятную,
но строгую. В какой-то момент возникла пауза: оставшиеся (жрецы, сановники?) явно ждали
Сеймона, чтобы выйти после него, но тот с места не сдвинулся. Вар-ка тоже остался стоять,
передвинувшись так, чтобы не слишком высовываться из-за широкой спины своего спутника.
- Как же я устал, Великие Боги!
Человек на троне откинулся на спинку и закрыл глаза. Его обнаженное до пояса тело с
неразвитой мускулатурой безвольно обмякло. В голосе Сеймона прозвучала явная насмешка:
- Разве устают Солнцеликие и Богоподобные?
- Молчи!!
В зал бесшумно вошли две девицы. Обе голые, но обвешанные украшениями с головы до
пят. Различались они, пожалуй, только цветом волос и кожи - одна темненькая, другая
светленькая. Двигались девицы плавно и быстро, как тени, только брякали браслеты и кольца:
загасили светильники и дымокуры в мисках, длинными палочками открыли маленькие окошки
под потолком - оказывается, на улице день еще в разгаре. Откуда-то из-за трона они извлекли
два разукрашенных сосуда. Один, смахивающий на флягу, брюнетка поднесла к губам
правителя, а блондинка, подняв покрывало, пристроила между его ног посудину, похожую на
разрезанную вдоль большую грушу. И замерла, слушая тихое журчание. Когда одна емкость
опустела, а другая наполнилась, девицы, все так же молча, двинулись к выходу, держа
драгоценные сосуды перед собой.
- Полегчало? - с притворным сочувствием спросил Сеймон.
- Пошел ты к Тиву, дурак! - беззлобно буркнул правитель.
Его кожа блестела от пота, живот заметно раздулся. Вар-ка тоже с удовольствием попил
бы, да и помочиться бы не помешало, но, увы, ему не предложили - придется терпеть.
- Зачем ты пришел, Сеймон? Тебя звали?! И опять со своими штучками! Я что, должен
теперь казнить всех, кто испугался твоей змеи? Хоть бы новое что придумал - крокодила
какого-нибудь или скорпиона.
- А ты и так не сможешь!
- Я?!
Тонкие пальцы разжались, и полосатый жезл в виде загогулины с ручкой упал на пол.
Вар-ка чуть не отдернул ногу, когда пестрая змейка почти коснулась ее.
- Умеешь, умеешь - не забыл еще! - усмехнулся Сеймон.
- То-то! Лучше выбери сам, чтобы я не мучился: тебя сжечь целиком, как требуют люди
Ара, или по кусочкам, как хотят жрецы Тога? Кого ты привел? Я не знаю его!
- Это мой... брат. Он ниспослан мне...
- Брат?! А я-то всегда думал, что если у тебя и есть брат, то это...
- Нет!! Ты не можешь быть моим братом!
- Конечно! У нас же с тобой похожи только норы! Давай-давай, расскажи про корзинку в
камышах, которую слуги нашли и принесли моей матери! Ты же седой уже, Сеймон! Сам,
небось, наплодил кучу детей - законных и незаконных, тайных и явных! И при этом все еще
веришь в прекрасного младенца, которого моя солнцеликая мать вдруг решила выкормить и
вырастить вместе с собственным сыном?! Что за причуда такая странная, а?
- Тебя же тогда еще не было! Она боялась, что не сможет сама родить и...
- Ну-ну, рассказывай! Жалко, что она сошла в царство Вечной Жизни и не сказала... А
могла бы шепнуть!
- Не оскверняй память родившей тебя!
- Прекрати, Сей! Вдруг у нас с тобой все-таки один отец? И это вовсе не...
- Замолчи!!!
- Ха-ха! Молчу! Но ты уже выбрал? Целиком или по кусочкам? А твой новый брат будет
охранять пепел в гробнице!
- Ты не сделаешь так.
- Это почему же? Может быть, тогда прекратится наконец ваша бесконечная свара!
- Ты не сделаешь так... Тиул!
- Ага, еще не забыл прошлое имя Богоподобного! Конечно, мне это будет неприятно,
Сей, но ты же знаешь, что творится в стране! Я просто не вижу другого выхода!
- Я же предупреждал тебя! Предупреждал! Я ушел, исчез, меня не было - и стало еще
хуже!
- Ты сбежал! Напакостил и сбежал, как мальчишка!
- Я не убивал!!
- Ладно... В конце концов, это неважно: я-то знаю, что ты и муху не в состоянии
обидеть.
Правитель тяжело поднялся со своего неудобного кресла, снял и бросил на сиденье
высокую рогатую шапку и стал потирать потную лысую голову. От его величия не осталось и
следа: пожилой, низкорослый, усталый человечек с тонкими ручками и заметным животиком.
- Делать-то что, Сей? Год за годом, год за годом! И все сразу: малая вода, недород,
саранча, мор, зараза эта красная, лягушки... Тьфу! Это кончится когда-нибудь?! Что говорит
твой Единый и Всесильный?
- Ну... Ты же знаешь, Тиул... Через каждые три-четыре поколения так бывает. Тебе
просто не повезло, что приходится править как раз в такое время.
- Конечно, не повезло! Я, между прочим, перечитал, как и ты, кучу старых свитков. И
знаешь, что обнаружил? Время бедствий почти всегда совпадает с войной богов, точнее, с
войной храмов. Ведь это так? Я не ошибся? Что здесь причина, а что следствие? Ради того,
чтобы погубить тебя, жрецы готовы прекратить борьбу друг с другом. Может быть, тогда все
наладится? Согласись, что это будет не слишком высокая плата. Или ты предложишь истребить
несколько тысяч жрецов и разрушить храмы Ара и Тога?
Сеймон тяжело вздохнул, поднял лицо к потолку:
- Я много раз говорил и повторю снова: и лучезарный Ар - повелитель света, и великий
Тог - владыка тьмы - суть лики одного Бога, чьи пути неисповедимы, а власть безмерна!
- Хорошо, хорошо, пусть - так! Все это неново. Этой идее уже не одна сотня лет. Ее
принесли, наверное, еще иревы, что живут в Дельте. Тоже, между прочим, проблема...
- А что иревы?
- Ты не знаешь? А они-то считают тебя своим! И очень верят в сказочку про
подброшенного младенца! Правда, не знаешь?! Ну-у-у! Ты же читал записи о том, как отец, еще
в начале правления, пытался ограничить рождаемость? И что из этого вышло?
- Ничего путного из этого не вышло.
- Конечно! Но именно тогда иревы и подбросили жене правителя красивого ребеночка:
спасли младенца, рожденного сверх установленной нормы. Смеёшься?! А у тебя, между
прочим, в Дельте полно родственников! Они-то точно знают, кто твой отец, мать, дед и так
далее. Кстати: неспроста ты так возлюбил именно их племенного бога, а?
- Что ты такое говоришь, Тиул?!
- А что? У них свой резон: с тех пор, как их чело-век стал жить во дворце
Богоподобного, они, иревы, так размножились, что почти вытеснили местных из Дельты!
- Наверное, местные просто исполняют указы, а с иревами так и не смогли справиться.
- А что, нужно было приставить воина к каждой повитухе? Или, для верности, даже
двоих?! Если помнишь, в голодные годы при Пятой династии их пустили жить в Дельту. Они
обещали пасти скот и подчиняться законам страны. И что получилось? Вновь настало время
бедствий, а эта публика, занимая лучшие земли, даже себя прокормить не может! Чиновникам
приходится придумывать для твоих иревов работу и платить за нее из государственных
запасов!
- Они не мои...
- Не твои? Не твои, говоришь?! А ты знаешь, что они кричат на всех углах? Что это ИХ
бог наказывает страну! За то, что мы все тут в него не верим! Только один великий Сеймон -
оплот и надежда народа! Удивляюсь, как ты вообще добрался сюда живым. На Месте жрецов я
бы...
- Они пытались, но...
- Но Всевышний сохранил тебя, да?
Сеймон кивнул, а Вар-ка вспомнил безобразную сцену на пустынной дороге: бог его
сохранил, как же!
Шестеро оборванцев показали путникам два бронзовых ножа и велели отдать все ценное,
включая одежду. На Вар-ка ничего ценного не оказалось, а Сеймон остался почти голым. Потом
грабители долго ругались и спорили, решая философский вопрос: "он" это или не "он"? Они
так ни до чего и не договорились, но решили, на всякий случай, зарезать обоих. Вот уж этот
вариант Вар-ка никак не устраивал! Разбойники были довольно заморенные, и могучий Сеймон
вполне мог бы отоварить их сам - вместе с их примитивными ножиками. Мог бы, но
почему-то не захотел этого делать. Под конец, правда, не удержался и врезал одному посохом...
А потом до вечера молчал и хлюпал носом, будто не он, а ему меж ушей засветили!
Правитель смахнул на пол свой головной убор, уселся на трон и скрестил на груди руки:
- Так зачем же ты пришел, Сеймон? Чего от меня хочешь?
- Дай мне возможность явить миру силу Единого! Собери жрецов и слуг их перед лицом
своим. Пусть они...
- Опять заговорил как на площади! Еще один диспут?! Тебе все мало? А ты знаешь, что
пока тебя не было, храмы и Ара, и Тога почти опустели? Люди несли туда жертвы тысячи лет, а
теперь начинают молиться Единому Богу! Тому, который не живет в храмах! Ты знаешь это?
Ты знаешь, что жрецы требуют гонений?! Огня и меча требуют!! Не знаешь... Кончились,
кончились ваши диспуты!
Вар-ка давно уже забыл и про свою жажду, и про все остальное: этот человек, правитель,
не врал и не притворялся - он излучал такую безнадежную тоску, круто замешанную на
усталости и боли, что находиться рядом было почти невыносимо. Но вот, кажется, блеснула,
вспыхнула какая-то маленькая радость: он что-то придумал?
- Знаешь что, Сей? Есть идея, и она должна тебе понравиться!
Правитель оживился, азартно потер ладони:
- Слушай и не перебивай! Значит, так: ты желаешь привести всех к истинному Богу, да?
Но чтоб без насилия и крови, да? Вот и веди! Веди!! Как? Очень просто: ты становишься
великим вождем и пророком народа иревов! Да-да, и вождем, и пророком, и главным жрецом
Единого Бога! Того, который из всех народов больше всего почему-то возлюбил иревов. Для
этого не надо почти никаких усилий - ты и так для них и вождь, и пророк, только еще сам об
этом не знаешь.
- И... что дальше? Зачем?
- А дальше совсем просто: ты поднимаешь свой народ и дня на три отправляешься,
скажем, на восток, чтобы в пустыне принести жертвы вашему богу - ради избавления страны
от бед и несчастий. Кстати, для укрепления своего авторитета можешь сказать людям, что я
долго не хотел отпускать их, но ты меня заставил.
- Поднять весь народ?! Но надо же оставить часть людей присматривать за детьми и
скотом, за посевами...
- Ты не понял меня, Сей! Присматривать не надо. Вы уйдете все: со скотом и детьми. И
не вернетесь.
Тишина... Только бьется под потолком толстая черная муха. Вар-ка прекрасно чувствует
состояние Сеймона: то восторг, то отчаяние.
- Куда же мне вести их, Тиул?
- А куда хочешь! Думаю, что Всевышний тебе укажет. Ведь не покинет же Он тебя... в
трудную минуту, а?
- Не покинет...
- А мы, наверное, неплохо смотримся снизу, Сеймон?
Они стояли на краю невысокого обрыва и действительно выглядели забавно: высокий
широкоплечий Сеймон в богатых одеждах вельможи и худой низкорослый Вар-ка в одежде то
ли раба из знатного дома, то ли свободного, но бедного ремесленника из города. У одного
белоснежная борода и такие же волосы до плеч, у другого - немытые слипшиеся патлы и
невнятная растительность вокруг рта. Оба, правда, были одинаково заляпаны грязью по пояс,
но это - детали. Перед ними внизу колыхался камыш. Точнее не камыш, а какое-то
водно-болотное растение выше человеческого роста. Вся толпа иревов два дня стояла лагерем
на том берегу, а сегодня утром Сеймон дал команду начать переправу. Оно и правильно: воды,
вместе с грязью, не выше колена, и кто знает, завтра утром ее будет больше или меньше? К
вечеру вода, как всегда, поднимется на пару метров, но великий народ иревов, кажется, вполне
успевает: овец всех уже перегнали, осталась последняя сотня ослов с поклажей.
- Слушай, Сеймон, а ведь не бедный он, этот твой народ! Смотри, сколько груза с собой
тащит! Он что, собирается питаться в пустыне серебром и дорогими тряпками? Ну, прямо
цыганское кочевье! Хотя про цыган ты не знаешь... И буйные они у тебя какие-то: все время
орут, визжат, что-то делят. Может, я и ошибаюсь, но, похоже, они это делают на разных
языках! Ты извини меня, конечно, но (между нами - вождями!) не похожи они на единый
народ. И на племя, честно говоря, не похожи. Прямо сборная солянка, винегрет какой-то!
- Сброд, сброд!
- Ну, я бы так не сказал! Люди как люди, и ничто человеческое... Я же, наверное,
правильно понял ситуацию: лет пятьсот назад поселилось в культурной стране полудикое
племя. Местами ассимилировалось, местами само ассимилировало туземцев: смешанные браки,
общая коммерция и все такое - жизнь есть жизнь. А теперь, когда стало неуютно и голодно,
объявился великий вождь и пророк, который...
Вар-ка вдруг почувствовал, что собеседник перестал его слушать.
- Ты чего, Сей? Не переживай: вода скоро пойдет, но люди успеют...
- Ты не понимаешь, Вар! Не понимаешь!
- Это чего же я не понимаю? Ну, пыль вдали клубится - едет, наверное, кто-то. И что?
Только не говори, что это погоня! Мы, между прочим, не из плена сбежали! Я бы сказал
(извини, конечно!), что тебя с твоим народом просто выгнали. Какая погоня?!
Закаменев лицом, Сеймон всматривался в горизонт, а Вар-ка лихорадочно пытался
разобраться в его эмоциях и чувствах, которые буквально хлестали наружу. Он пытался, но не
мог! То есть все было понятно и знакомо, но... совершенно не к месту!
Да, не к месту! Вот такой же - один к одному - эмоциональный фон он ощущал вокруг
пятилетнего ребенка, когда тот без разрешения съел полкоробки конфет и надеялся (всей душой
надеялся!), что взрослые не заметят, но они заметили, и теперь... Но то был ребенок, а этот
чего?
- Сеймо-о-он!! Ты что?!
- Это колесницы рофара!
- Сам вижу, что колесницы! Ясно, что рофара! А нам-то что? И кто такой Рофар?
- Это случилось, Вар-ка
...Закладка в соц.сетях
