Жанр: Фантастика
Дороги младших богов
...се такие ананкастичные.
- Какие мы? - не понял Гошка.
Честно говоря, я тоже не был знаком с этим мудреным термином, но из контекста
догадался, в чем нас Аня обвиняла. Впрочем, она и сама пояснила:
- Вы напрочь лишены способности жить вне установленных рамок. И потому-то вам,
чтоб идти, надо обязательно и точно знать, куда именно надлежит идти. Ведь так? Иначе вы не
можете. Просто так идти, не обременяя свой ум иллюзорной целью, - это вам не по силам... А
деревня. Ну, в принципе, если бы вдруг каким-то чудом дошли, деревня бы появилась.
Обязательно. Только вы бы не дошли. Чудес не бывает. Вас троих у меня нужно было свести.
Здесь, на этом вот сборном пункте. Так что нет, не дошли бы. А это значит - деревни нет.
- А горы есть? - спросил я, выгребая из портмоне наличку.
- И да и нет, - ответила Аня. - Считайте как хотите. Это элемент Полигона. Целая
дежурная смена трудится, чтобы весь этот антураж функционировал. Горы там,
небо-реки-облака, трава-ветер... Пространство, в общем. Ну и время, конечно. День-ночь. И
чтобы солнышко туда-сюда. И звезды в небе.
- Для того чтобы мы адекватность не теряли? - смекнул Серега. Он, похоже, уже стал
потихоньку усваивать правила этой новой игры.
- Ну да, - подтвердила Аня. - Иначе бы сразу соскочили. Сколько раз так было раньше
- и не сосчитать даже. А здесь, в более-менее знакомых ландшафтах, всё-таки легче вам
адаптироваться. Ну и сделать в конце концов это великое дело. Для того и ввели - ну в смысле
ЧеА себе придумал - дежурную смену визуальной, звуковой, тактильной и прочей бутафории.
Для этого и заступают постоянно на дежурство расчеты. В режиме шесть-шесть-двенадцать
условно-учетных часов. И работают не покладая рук. Не без сбоев, конечно, работают. Но
стараются. Во всяком случае, в этот раз...
- С комарами это вы тут погорячились, - прервал ее я.
Она хотела было что-то на этот счет возразить, но тут вдруг Гоша сказал ни к селу ни к
городу:
- Америки нет. - И захохотал.
И до того парень наш развеселился, так чего-то его на хи-хи пробило, что даже
всхлипывать стал. И остановиться не мог. Вскоре стало понятно, что это дело способно дойти и
до самой настоящей истерики. Но Серега не допустил - взял и швырнул в американца
попавшийся под руку кувшин. Предварительно выдернув из него пук засохших ромашек.
Гошка испуганно дернулся и сразу ржать перестал. А керамический снаряд, ударившись об
стену, взорвался с хлопком.
В этот момент обитая копеечной рейкой дверь скрипнула, и мы, дружно обернувшись на
этот несмазанный звук, увидели, что в заведение зашел еще один посетитель.
- Вот и Инструктор, - обрадовала нас Анюта. На пороге стоял пожилой, далеко за
шестьдесят, мужчина. На нем был мятый плащ того трогательного фасона, какой уважали наши
непривередливые отцы в далекую эпоху строительства БАМа, возведения Братской ГЭС и
экстенсивного освоения целинных земель. Именно такую вот коллекционную болонь
вошедший и накинул на себя в ту теплую ночь. Не по погоде, прямо скажем. А еще на нем была
шляпа. Залихватски, по моде конца пятидесятых, сдвинутая куда-то на затылок. И имела она ту
же степень злободневности, что и плащ. Пуще же остального восхитили меня его ботинки -
солдатские увольнительные, забывшие о существовании в природе сапожных щеток. Из
совармейских этих говнодавов уползали в мятые тоннели подстреленных брюк смешные
полосатые чулки. Ну а в правой руке держал этот странный дядька коричневый портфель, кожа
которого была беспощадно покоцена временем.
Чем-то мне этот страдалец, этот человек из моих ночных кошмаров, напомнил штатного
лектора из общества "Знание". Была когда-то, кто помнит, такая просветительская организация.
А возможно, и есть. Впрочем, кому сейчас, в наше сугубо прагматичное время, нужна такая
неликвидная штука, как знание? Если это, конечно, не сакральное знание о том, как по-легкому
срубить свой первый лимон. А может, эта организация и называется сейчас "Общество Знаний
О Первом Лимоне"? И возможно, она хорошо известна под этим названием тем, кто
действительно очень-очень-очень хочет стать миллионером?
Вот так вот я лево мыслил, пока рассматривал одутловатое лицо персонажа, которого
нарекла Аня Инструктором.
В привычном режиме, надо сказать, еще тогда мыслил. Исходя из того контекста, что
реальность наша никуда не делась. Что есть она, была и будет. Что гонит красотка Аня, и гонит
по-черному. Что надо лишь слегка поднапрячь мышцы мозга, и всё встанет на свои привычные
места.
Но повторюсь: я ошибался.
Услужливая и расторопная хозяйка быстро приняла у Инструктора плащ и шляпу, и он не
здороваясь прошел мимо нас к стойке. Кинул на нее портфель, достал из внутреннего кармана
щербатый гребешок и, не смущаясь присутствием посторонних, не обращая на нас никакого
внимания, уложил любовно и неспешно жидкие остатки своих волосиков в незамысловатую
прическу.
И только после этого стал раскладываться - расстегнул портфель и принялся вынимать
из него какие-то не очень свежего вида бумаги.
И всё это молча.
Ну а приготовившись, хотел было чем-то уже нас осчастливить, даже рот для этого
открыл, но вдруг передумал и нашел потухшим взглядом Аню. Та сразу всё поняла и мигом
организовала стакан и бутылку с минералкой. Инструктор плеснул себе неверной рукой и
жадно приложился - аж кадык ходуном заходил. Похоже, был наш чудак с большого
бодунища.
А мы всё это время молча смотрели на него, как кролики на удава. И чего-то ждали. Сами
не зная чего. Возможно, того, что он нас разбудит.
Но наконец он собрался, взглянул на нас блеклыми своими глазами и произнес
неожиданно высоким голосом, чуть ли не колоратурным сопрано:
- Здравствуйте, я ваш Инструктор.
- Здра-а-а-вствуйте! - встал и умело изобразил книксен Гоша.
- Здравствуйте персонально, уважаемый Игорь Николаевич, - показал Инструктор
Гошке свои желтые кривые зубы. - Я рад, что вы сегодня в приподнятом настроении.
- Откуда это вы, фади-дэди, знаете мое имя-отчество? - удивился Гошка, что было
вполне естественно.
- Ну я же как-никак входил в состав, так сказать, отборочной комиссии, - ничего не
объяснив, объяснил Инструктор.
Гоша пожал плечами и сел. Инструктор, близоруко прищурившись, заглянул в одну из
мятых своих бумажек и продолжил:
- Итак, господа-товарищи хорошие, пропустим, пожалуй, вступление и сразу перейдем к
главному. И начнем по порядку. То есть - сначала. А в начале, так сказать, было...
- Слово, - опередил его Гоша.
И стало понятно, что он собирается принять активное участие в намечавшейся лекции.
Мы же с Серегой пока выжидательно помалкивали. В тряпочку.
- Ну, положим, в начале было не Слово, а тогда уж, так сказать, буква, - отреагировал
на Гошкину реплику Инструктор.
- А? - спросил Гошка.
- Что? - не понял Инструктор.
- В начале была буква А?
- Ну пусть будет А, если вы так уж этого желаете. Пусть будет А... Альфа, алеф, аз...
Мне всё равно. Как хотите. Итак, Оно в начале было буквой А. И эта буква была, так сказать,
Всем. Абсолютом она была. Вот так... Короче, в начале было Всё.
- Да, раньше всё было, - согласился Гошка. - Яблочный сидр по девяносто восемь
копеек, кефир по двенадцать, батон нарезной по двадцать две, кофе из желудей по...
- Я не об этом, - сморщив поношенное свое лицо так, что стало оно похоже на
сухофруктную грушу, перебил его Инструктор, - я здесь, так сказать, о сотворенье мира...
Гошка ахнул:
- Ни фига себе свежая темка! А чего там нового? За семь же дней и не напрягаясь. Как
турки в Москве аквапарк или молдаване на Рубцовском дачу. На скорую руку всё нам добрый
боженька... Тяп-ляп и сикось-накось. Вот все тут теперь и мучаемся...
- Уже не тут и пока не все, - поправил его Инструктор и попросил: - Давайте не будем
умничать, давайте будем слушать. А все вопросы давайте, так сказать, потом.
- Давайте, - согласился Гошка. Инструктор прокашлялся и продолжил:
- Итак, Оно в начале было Всем. И это Всё было свернуто в точку. И была Вечность. И
Ничего не было.
- Стойте, - не удержался Гошка. - Как это так у вас, дяденька, получается?
Одновременно - и всё было, и ничего не было.
- Объясняю. - Инструктор сверился с бумажкой. - Имеется в виду Всё с большой
буквы и Ничто тоже с большой буквы. Эврисинг и Носинг. Условные термины. Можете
поменять местами, наделив обратным содержанием. У меня - так. Понятно?
- Теперь понятно, не дурак, - кивнул Гошка. - Ай-кью в пятницу было девяносто
шесть с половиной.
- Я рад за вас, - похвалил Гошку Инструктор и продолжил: - Так вот, в начале было
Всё с большой буквы. А Ничего с большой буквы не было. Понимаете? Была точка. Потом
точка вздохнула, Всё исчезло, и появилось как раз это самое Ничто.
- А с чего это она вздохнула? - никак не мог удержаться от уточняющих вопросов
американец.
Инструктор недовольно дернул головой и опять обратился к своим записям. Порылся в
них и сумел ответить - кстати, достаточно грамотно, но, правда, амбивалентно:
- От безумной тоски, равно - тоскливой безумности. Вот отчего. Вот так вот,
собственно...
Но Гошка решил докопаться до самой что ни на есть сути:
- Нет, всё же не понимаю, как это самое ваше Всё, разок всего вздохнув, вдруг стало ни с
того ни с сего Ничем?
Инструктор задумался, основательно так задумался, помолчал, чего-то там, в запасниках
своей памяти, выискивая, и нашел-таки чем ответить:
- Потому что вздох, порожденный неосознанным желанием Первоначала стать
сознательным, - это, так сказать, вдох и выдох. А это есть уже два разных, противоположно
направленных процесса. - Для большей наглядности он направил указательные пальцы своих
рук на таран. - Так сказать, тут дуализм налицо. А если Единое распадается надвое, то всё -
Всё уже не Всё, это уже, так сказать, Ничто. Это уже не буква А, не Абсолют. Это уже, так
сказать, буквы Бэ и Вэ. Ну а дальше пошло-поехало - до полного алфавита.
- Большой Взрыв, - произнес вдруг Серега.
- Простите? - не понял Инструктор.
- Большой Взрыв, говорю, - повторил Серега. - Буквы Бэ и Вэ.
Инструктор быстро зашуршал страницами конспекта, нашел нужную, что-то вычитал,
шевеля обветренными губами, и согласился:
- Да, всё верно, Большой Взрыв. После которого непроявленное, то есть скрытое во Всём
Ничто стало, так сказать, проявленным. Точка взорвалась в одна тысяча девятьсот шестьдесят
пятом году и стала феноменальным миром. Вечность кончилась, появилось время.
Пространство же...
- Почему это в шестьдесят пятом? - прервав лектора, искренне удивился Серега.
- Что? А-а, ну не знаю, так у меня написано. Ну, в принципе чего тут неясного -
уроборос же. Так сказать, змей мировой истории - змей, пожирающий свой хвост. Яд и
панацея, так сказать. Ма-ть-ма Вознесенского. Между причиной и следствием в этом замкнутом
и порочном круге нет различия. Следствие является своей собственной причиной, а следствием
причины является сама эта причина. Какая тогда, так сказать, разница, когда именно произошел
Большой Взрыв? Написали тут вот у меня, что в одна тысяча девятьсот шестьдесят пятом, пусть
так и будет. Это же всё условности описания. - Инструктор скосился на Серегу, который всем
своим видом показывал, что не согласен с этим, и добавил: - Ну хорошо, произошел он,
допустим, в каком-то там, не знаю, ну, в минус десятимиллиардном, что ли, году, в результате
чего в плюс одна тысяча девятьсот шестьдесят пятом родились вы, уважаемый Сергей
Иванович, - и что? Разве это в существующей схеме, так сказать, мироздания, - Инструктор
начертил рукой в воздухе круг, - отменяет вероятность того, что Большой Взрыв произошел
по причине вашего рождения в шестьдесят пятом? Нет, не отменяет. А если это так, если
возможная причина Взрыва находится в шестьдесят пятом, если там его вероятное начало, что
мне мешает сказать, что он произошел именно тогда?
Чуваком с подходами оказался наш лектор. Но Серега всё же настаивал:
- Не путайте нас, я ведь точно знаю, что в шестьдесят пятом лишь экспериментально
подтвердили теорию Большого Взрыва, обнаружив реликтовое излучение, предсказанное еще в
сороковых академиком Гамовым.
Инструктор вытащил скомканный платок, вытер пот с залысины и спросил:
- Вы всерьез полагаете, что "узнать про что-то" и "произошло что-то" не одно и то же?
- Полагаю, - гордо ответил Серега.
- Это остаточные симптомы, - поставил диагноз Инструктор, но успокоил: - Пройдет.
- Похоже, в этих горных наделах Колесо окончательно вытеснило Крест, - выдал на
замечание Инструктора Серега.
- К Слепому Библиотекарю не ходи, - поддержал я друга. - Секта монотонов, то бишь
ануляров, одержала здесь окончательную победу.
Инструктор глянул на нас исподлобья и решил почушкать за строптивость:
- Ну хорошо. Привожу простой пример. Как известно, в одна тысяча семьдесят шестом
году астрофизик Стивен Хокинг доказал, что во Вселенной существуют области
пространства-времени, испускающие излучение, в котором отсутствует информация, то есть
такие объекты, где материя исчезает бесследно. Именно так в семьдесят шестом году во
Вселенной появились черные дыры. Вчера в Дублине, на Семнадцатой Международной
конференции то общей теории относительности и гравитации... - Инструктор сделал паузу,
будто знал, что в этом месте должна зазвучать барабанная дробь, но дробь не зазвучала, и он
продолжил без всякого аккомпанемента, но, правда, патетично тонируя: - ...Стивен Хокинг
объявил, что ошибся в расчетах. Со вчерашнего дня, господа-товарищи, черных дыр во
Вселенной нет.
Мы с Серегой были искренне потрясены. Еще бы, практически всю свою сознательную
жизнь знали мы о существовании этих волнующих штуковин, а теперь их вдруг раз - и не
стало. Почему-то этим обстоятельством мы были потрясены больше, нежели тем, что сама
Вселенная, как давеча утверждала Аня, куда-то там подевалась. Отчего мы плакали по волосам,
снявши голову, я не знаю. Загадка психики. Но расстроились. А вот Гошка нет. Он даже в это и
вдаваться-то не стал. Он озабочен был текущим и насущным:
- А к чему вы это нас, дяденька, всем этим загружаете? Намели из слов сугробов, а к
чему они, не объясняете.
Инструктор смешно насупился и ворчливо заметил:
- Ну так я же еще не закончил, я, можно сказать, еще только начал. Вот когда закончу,
тогда и станет вам, Игорь Николаевич, всё предельно ясно. Сами же вопросами меня сбиваете, а
потом... На чем я, кстати, остановился-то?
- Вы сказали, что сначала было Всё, потом Всё кончилось и появилось Ничто, -
напомнил я.
- Ну да, спасибо, - поблагодарил Инструктор и продолжил свою установочную лекцию:
- Значит, появилось Ничто, то есть реальность видимая. И к тому же реальность, стремящаяся
постичь саму себя. Это понятно? Осмыслить она себя стремится. С помощью человека.
Которого именно для этой цели, и не для какой иной, выделило из себя. Так... - Инструктор
вновь уставился в свои записи, видимо, мы своими вопросами действительно здорово мешали
вести лекцию по накатанной дорожке и теперь обходиться без конспекта ему было тяжело. -
Тут, в этом месте, вы вообще-то должны спросить у меня: а зачем Ничто познает себя?
- Можно вопрос? - вытянул я руку.
- Да, пожалуйста, - разрешил Инструктор.
И я спросил у него тем тоном, каким первые ученики всех школ мира задают свои тупые
вопросы:
- А зачем Ничто познает себя?
- Чтобы вновь стать Всем, - бодро ответил мне Инструктор заученным текстом. -
Человеческое сознание, достигнув высшей точки своего развития, способно найти путь к
Спасению Абсолюта. Уже, собственно, нашло. Дело за реализацией. Но это вопрос времени.
Которого, кстати, нет. Не в том смысле нет, что нет его. А, так сказать, в другом.
Тут уже меня самого заинтересовало.
- Подождите, а для чего вдруг такой напряг? Ведь Оно же уже было однажды Всем.
На это у Инструктора было что ответить - и даже очень было.
- Дело в том, что Ничто не может, так сказать, существовать бесконечно в том виде, в
каком оно существует сейчас. Ведь в результате неуправляемого Взрыва создан мир, мягко
говоря, негармоничный. Сами же знаете, что основная его мелодия - страдание. И в этом
несовершенном мире страдает абсолютно всё. Ибо только Всё абсолютно. Ничто же
относительно и полно противоречий. И каждая клеточка, каждая пара видимой реальности
просто-напросто пропитана скорбью. Если где-то в этом мире и благоухают цветы, щебечут
птички, царит тишь да благодать, то это означает лишь одно: всё это оплачено тем, что где-то
кого-то режут, пытают, жгут живьем, гноят в лагерях и совершают прочие ужасы. Вот поэтому
Оно, ставшее Ничем, и испытывает постоянную боль. И вполне естественно, что жаждет
избавления от вечных мук проявленного, так сказать, существования. Короче, Всё, распыленное
в Ничто, стремится к своему Спасению. Когда-то, до того как еще не проросло семя мысли,
неосознанно стремилось, теперь - осознанно. Вот так, собственно.
Всё это было пока в общих чертах понятно - космогония как космогония, ничем не хуже
других, - но я решил кое-что уточнить:
- Ну ладно, ну станет это самое ваше Оно опять Всем, а потом вновь зевнет от тоски
зеленой и опять превратится в Ничто. Где гарантия, что не случится рецидив и не покатится всё
снова по беспонтовой и кривой колее?
Как ни странно, я попал своим вопросом в кассу.
- Вот тут как раз и узловой, так сказать, моментик, - живо подхватил тему Инструктор
и, призывая к вниманию, направил в потолок указательный палец. - Ничто уже не сможет
стать тем бессознательным Всем, которым когда-то было. Ибо в недрах проявленной
реальности выпестовано Сознание, которому суждено и должно, при определенных условиях,
стать Сверхсознанием, или, если хотите, Осознанием. И новое Всё будет этим Сверхсознанием
наделено. И Всё станет, так сказать, Богом.
- Впечатляет, - заметил Серега.
А вот у Гошки тут возникло расхождение с привычными его представлениями, и он
спросил:
- А чего, раньше Бога не было, что ли?
- Увы, Игорь Николаевич, в том вся и беда, - ответил Инструктор.
- Так, сейчас вас, дяденька, поразит молния, - заявил Гошка и даже глаза зажмурил.
Артист. Сгоревшего шапито.
- Не поразит, - отмахнулся Инструктор и, перевалив через гулкую стариковскую
отрыжку, объяснил почему: - Бога нет.
- Я так и знал! - Гошка театрально заломил руки и закатил кверху свои бесстыжие
глаза. - Я так и знал, что всё к тому идет. Бог умер.
- Бог не умер, Игорь Николаевич, Его никогда не было, а то, что люди до этого вот
момента называли Богом, это была лишь их мечта о Нем, - спокойно возразил Гошке
Инструктор, но тут же и обнадежил его: - Впрочем, Он возникнет. О чем, собственно, здесь и
речь. Он возникнет. И зазвучит, так сказать, совсем другая музыка. Ведь если этому новому
Всему, ставшему Богом, суждено будет вновь проявиться, то Оно станет проявляться уже
осознанно. И заново проявленный мир, без всякого сомнения, будет совершенен. Ведь
теперь-то он явится щедро наделенным той Божественной благостью, на которую и способен
только умный - акцентирую ваше внимание на том, что именно умный - ну и конечно же
милосердный Бог. Вот такой предлагается нам путь, так сказать, Спасения. И если...
- Подождите, - прервал Инструктора Серега, - давайте на этом вот моменте
потопчемся. Во-первых, интересно - правда, интересно, - кто наделит это новое Всё
Сверхсознанием? А во-вторых, что это за определенные условия, о которых вы упомянули?
- Хорошие вопросы, - обрадовался Инструктор и сразу стал отвечать: - Наделить Всё
сознанием способен, конечно, человек познавший. Адепт. Черный Адепт.
- Адепт? А кто такой адепт? - спросил неутомимый в своей любознательности Гоша.
- Адепт - это и есть тот человек, который в своем развитии уже достиг, - пояснил
Инструктор.
- Чего достиг-то? - не понял Гоша.
- Всего, - ответил Инструктор.
- Крутой, стало быть, - перевел Гоша.
- Да, не пологий, - согласился с ним лектор и объяснил: - Конечно, крутой, раз
больше не задается он вопросами.
- Потому что знает все ответы? - спросил я.
- Нет, он просто в них больше не нуждается, - ответил Инструктор.
- А почему он черный? - заинтересовало Гошку. - Негр, что ли? В смысле афромазый.
Ну - афроамериканец. Или он афро-, допустим, европеец? Или афроафриканец?
- Да нет, - криво улыбнулся лектор, - в этом смысле он белый.
- Видимо, он злой по жизни маг, пьет горькую по-черному и жену лупцует за всю
мазуту, - предположил я. - Поэтому и черный.
- Нет-нет, что вы, - отрицая подобное умозаключение, замотал головой дядька. - Дело
тут и не в морально-этических окрасках. Всё гораздо проще. Гораздо... Он именуется Черным
для того единственно, чтобы, так сказать, мы не путали его с Белым Адептом. Условные
термины опять же всё это. Принятые, так сказать, для удобства вербального изъяснения.
- А-а, у вас, оказывается, еще и белый адепт имеется! - восхитился Гошка.
- А как же, конечно, имеется, - подтвердил Инструктор. - Ведь Черный Адепт
существует в снах Белого.
- А Белый тогда где существует? - спросил я, хотя уже догадывался.
- В снах Черного, - подтвердил мою догадку Инструктор.
- А мы где существуем? - насторожился Гоша. Инструктор налил себе минералки,
сделал пару хороших глотков, подождал, пока вода проскользнет по горяшим трубам, и только
после этого ответил:
- Сейчас вы существуете в сознании Черного, а до Перехода на наш Полигон
существовали в сознании Белого. Но я надеюсь, вы понимаете, что в сущности оба-два эти
сознания - ипостаси единого, так сказать, сознания. Сознание вообще единственно и в
принципе едино. Просто немножко нездорово. Немножко расщеплено в результате сотрясения,
вызванного Взрывом. Расщеплено... Да. Что, впрочем, и позволяет нам всем существовать,
являясь плодами больного - нет, лучше сказать, воспаленного - воображения.
- Это как раз заметно, - кивнул Серега.
- Подождите, получается, что наша реальность существовала в сознании Белого
Адепта, - стал я рассуждать вслух. - А как же тогда с вашей теорией минорно вздохнувшего
Абсолюта?
- А что вас, Андрей Андреевич, смущает?
- Не согласуется. Ведь цепочка от начала сотворения, как я понимаю, была такой:
Абсолют - Big Crack - Ничто - человек - адепт. Так?
- Так, - согласился Инструктор.
- А теперь вы утверждаете, что до этого самого Перехода мы существовали в сознании
некоего Белого Адепта. И Ничто, то есть данный нам в ощущении морок, получается, тоже
находилось в сознании Адепта и нигде более.
- Всё верно, - подтвердил правильность хода моих мыслей Инструктор.
- Хорошо. Тогда, выходит, и Взрыв, который произошел в той нашей реальности, на
самом деле случился в его сознании. И месторасположение точки Абсолюта, по этим
раскладам, было там же. И как это всё понять? Ведь получается, что сознание Адепта -
порождение Абсолюта, которое есть порождение сознания Адепта. Ведь так получается?
- Так, - вновь не стал со мной спорить Инструктор.
- Так это чушь полнейшая, - отверг я такой вывод. - Система не может быть
порождением одной из своих составных частей, что бы мы тут ни приняли за систему, а что бы
- за составную ее часть. Это я вам как кибернетик кибернетику...
Инструктор энергично почесал затылок, поморщил лоб и в результате ответил мощно:
- Отнесем это к неразрешимым загадкам Бытия. Вынесем пока за скобки...
- Так, значит? - ухмыльнулся я.
- Ну-у-у... - Инструктор отвел глаза в сторону, а потом, что-то припомнив, пошел
рыться в своих бумагах и вытащил из середины стопки, почти наугад, один лист, пробежался по
нему взглядом и аж засветился от удовольствия: - Вот послушайте, - сказал он и зачитал: -
Разум, дающий смысл существующему миру, и его противоположность - мир, существующий
лишь благодаря разуму, глубочайшая внутренняя связность разума и сущего, осознанная как
мировая проблема, загадка всех загадок, должны стать особой темой. Понятно? О-со-бой.
- Кто это? - спросил я.
- Гуссерль, - ответил Инструктор.
- Не знаю такого, - пожал я плечами. Инструктор развел руками - мол, что я поделаю,
если не знаешь, - и начал грузить меня тем тоном, какой в свою бытность практиковали при
вербовке хорьки из первого отдела:
- Ну, Андрей Андреевич, ну что вы в самом деле-то? Вы же как человек, не чуждый
литературному творчеству, можете себе представить, что пишете роман о каком-нибудь
писателе Эн, который пишет роман о вас, в котором вы пишете роман о нем. И что эти романы
- и ваш, и писателя Эн - возникают одновременно. Я думаю, это несложно представить.
Хотя, конечно, и вообразить невозможно... А вот вспомните хотя бы ту знаменитую картинку,
на которой рука рисует карандашом рисующую ее карандашом руку. Похоже, да?
И я задумался.
Меня, человека, принадлежащего к поколению, мировоззрение которого представляет
мешалду из материалистического воспитания, бытового православия, поверхностно понятого
Востока и догадок, основанных на личном опыте, смутить легко.
Но, по той же причине, трудно сбить с панталыку. За отсутствием оного. Я уже ничего не
принимаю на веру. И всегда пытаюсь подумать. Правда, до сих пор еще ни до чего не
додумался. Наверное, думал всегда не тем местом.
Вот и тут.
О чем я задумался, когда он мне про картинку сказал? Думаете, о том, что он в виду имел
и на что намекал? Не-а. Я задумался о той руке, которая нарисовала карандашом ту картинку,
на которой рука рисует карандашом рисующую ее карандашом руку. И почему-то вспомнилась
существующая сама по себе рука, которую все члены семейки Адамс называли "Вещь".
Воспоминание показалось стоящим. Захотелось посмаковать. Но не получилось.
На этот раз Гошка отвлек, который честно признался:
- А я вообще не пойму, как это может такое быть - кто-то что-то там придумал, и оно
вдруг появляется. В принципе не пойму... Не пойму, и всё.
- Про тональ когда-нибудь слышали? - произнес волшебное слово Инструктор.
- Тональ? - переспросил Гоша.
- Да, тональ.
- Мысль материальна, а точнее, материя вымышлена, - сказал Серега. - Есть такая
теория, Магоша, где тональ - это процесс создания мира посредством внутреннего диалога.
Человек постоянно описывает себе мир и тем самым как бы формирует его.
- Да, он мыслит е
...Закладка в соц.сетях
