Жанр: Фантастика
Ведьмак 1-9
...рисутствие persona turpis оскверняло атмосферу переговоров".
Руководитель нильфгаардской делегации, барон Шилярд Фиц-Эстерлен, которому за
круглым столом досталось место точно напротив Дийкстры, приветствовал шпиона
вежливым дипломатическим поклоном.
Видя, что все расселись, иерарх Новиграда сел тоже. Не без помощи служек,
поддерживавших его под трясущиеся руки. Иерарх сел в кресло, много лет назад
изготовленное специально для королевы Калантэ. У кресла была удивительно высокая,
украшенная изумительно красивой резьбой спинка, что выделяло его среди остальных
кресел.
Круглый стол - стол, конечно, круглый, но должно же быть видно, кто здесь самый
важный.
"Значит, здесь, - подумала Трисс Меригольд, осматривая комнату, гобелены,
картины и многочисленные охотничьи трофеи, в том числе шкуру совершенно
незнакомого ей рогатого зверя. - Здесь, после достославного разрушения тронного зала,
состоялась знаменитая приватная беседа Калантэ, ведьмака, Паветты и Заколдованного
Йожа, когда Калантэ дала согласие на этот странный марьяж. А Паветта была уже
беременна. Цири родилась чуть больше восьми месяцев спустя... Цири, наследница
престола... Львенок кровей Львицы... Цири, моя маленькая сестренка, которая сейчас гдето
далеко на юге. К счастью, уже не одна. Вместе с Геральтом и Йеннифэр. В
безопасности. А может, они снова меня обманули?"
- Присаживайтесь, милые дамы, - поторопила Филиппа Эйльхарт, с некоторого
времени внимательно присматривавшаяся к Трисс. - Владыки мира вот-вот начнут один
за другим произносить инаугурационные речи, я не хотела бы упустить ни слова.
Чародейки, прервав кулуарные сплетни, быстро заняли свои места. Шеала де
Танкарвилль в боа из серебристых лис, придающем женственность ее строгой мужской
одежде, Ассирэ вар Анагыд в платье лилового шелка, чертовски тонко сочетающем в себе
скромную простоту и шикарную элегантность. Францеска Финдабайр - царственная как
всегда. Ида Эмеан аэп Сивней, как всегда таинственная, Маргарита Ло-Антиль, как всегда
- воплощение достоинства и серьезности. Сабрина Глевиссиг в бирюзе, Кейра Мец в
зеленом и нарциссово-желтом. И Фрингилья Виго. Удрученная. Грустная. И бледная
прямо-таки смертельной, болезненной, какой-то даже призрачной бледностью.
Трисс Меригольд сидела рядом с Кейрой, напротив Фрингильи. Над головой
нильфгаардской чародейки висла картина: наездник мчится галопом среди рядов ольх,
ольхи протягивают к нему чудовищные руки-ветви, издевательски скалятся страшными
пастями дупел. Трисс невольно вздрогнула.
Стоящий посреди стола трехмерный коммуникатор действовал. Филиппа Эйльхарт
заклинанием повысила резкость изображения и звук.
- Как вы видите и слышите, - сказала она не без ухмылки, - в тронном зале
Цинтры, этажом ниже, точно под нами, владыки мира сейчас принимаются решать судьбы
именно этого мира. А мы здесь, этажом выше, присмотрим за тем, чтобы мальчики не
очень-то резвились.
К воющему на Эльскердеге существу присоединились другие. Бореас Мун не
сомневался: это не волки.
- Я тоже, - сказал он, чтобы оживить замершую было беседу, - мало чего ожидал
от цинтрийских переговоров. И вообще никто из тех, кого я знал, не надеялся, что из них
будет что-нибудь путное.
- Важен был, - спокойно возразил пилигрим, - сам факт начала переговоров.
Простой и прямой человек - а я, с вашего позволения, такой человек и есть - думает
просто и прямо. Простой человек знает, что дерущиеся короли и императоры настроены
друг против друга так воинственно, что, будь у них достаточно силы, они просто
поубивали бы один другого. А ведь перестали убивать и вместо этого уселись за круглый
стол. Почему? Да потому что силенок-то уже нет. Проще говоря, они бессильны. И из-за
этого бессилия их солдаты не нападают на дома простых людей, не убивают, не калечат,
не сжигают хаты, не режут детей, не насилуют жен, не угоняют в неволю. Нет. Вместо
этого владыки солдат столпились в Цинтре и совещаются. Возликуйте же, о едоки хлеба.
Возрадуйтесь!
Эльф поправил прутиком стреляющее искрами полено в костре, искоса взглянул на
пилигрима.
- Даже простой и прямой человек, - сказал он, не скрывая сарказма, - даже
радующийся, да что там, прямо-таки ликующий, должен понимать, что политика - та же
война, только малость по-иному ведущаяся. Должен понимать и то, что переговоры - тот
же торг. У них одинаковый самодействующий приводной механизм. Достигнутые успехи
обусловливаются уступками. Здесь выгадываешь - там теряешь. Иными словами, чтобы
одних можно было купить, других необходимо продать.
- Воистину, - сказал после недолгого молчания пилигрим, - это настолько
просто и очевидно, что поймет любой человек. Даже очень простой и прямой.
- Нет, нет и еще раз нет! - взревел король Хенсельт, дубася кулаками по столу
так, что повалился кубок и подскочили чернильницы. - Никаких дискуссий на этот счет!
Никаких торгов по этому вопросу! Конец, schlus* [Конец (нем.).], deireadh!
- Хенсельт, - спокойно, трезво и дружелюбно проговорил Фольтест, - не
усложняй. И не компрометируй нас своим ревом перед его превосходительством.
Шилярд Фиц-Эстерлен, участвовавший в переговорах в качестве представителя
империи Нильфгаард, поклонился с лживой улыбкой, коя имела целью дать понять, что
фокусы каэдвенского короля нимало его не волнуют и не занимают.
- Мы договариваемся с империей, - продолжал Фольтест, - а между собой вдруг
начинаем грызться, словно псы? Стыдись, Хенсельт.
- Мы договорились с Нильфгаардом по таким сложным вопросам, как Доль Ангра
и Заречье, - с кажущимся равнодушием проговорил Дийкстра, - было бы глупо...
- Я не позволю делать себе подобные замечания! - заревел Хенсельт, на этот раз
так, что не всякому буйволу удалось бы его перемычать. - Я не желаю слушать такие
замечания, тем более от шпиков всяческих мастей! Я, курва вас побери, король!
- Оно и видно, - фыркнула Мэва.
Демавенд, отвернувшись, изучал гербовые щиты на стенах зала, легкомысленно при
этом улыбаясь, совсем так, будто не о его королевстве шла речь и торг.
- Достаточно, - засопел Хенсельт, поводя вокруг диким взглядом. - Достаточно,
клянусь богами, потому как меня сейчас кровь зальет. Я сказал: ни пяди земли. Никаких,
то есть абсолютно никаких возвратов захваченного! Я не соглашусь на уменьшение моего
королевства даже на пядь, даже на полпяди земли! Боги доверили мне часть Каэдвена, и
только богам я ее уступлю! Нижняя Мархия - наши земли... Эти... Эти... Энти... А, курва,
этнические, во!
Нижняя Мархия веками принадлежала Каэдвену...
- Верхний Аэдирн, - снова заговорил Дийкстра, - принадлежит Каэдвену с
прошлого лета. Точнее, с двадцать четвертого июля прошлого года. С той минуты, как
туда вступил каэдвенский оккупационный корпус.
- Убедительно прошу, - сказал Шилярд Фиц-Эстерлен, хотя его никто не
спрашивал, - запротоколировать ad futurum rei memoriam* [Для будущего (лат.).], что
империя Нильфгаард не имела ничего общего с данной аннексией.
- Если не считать того, что именно в это время она грабила Венгерберг.
- Nihil ad rem* [Ничего подобного (лат.).]!
- Да неужто?
- Господа! - напомнил Фольтест.
- Каэдвенская армия, - прохрипел Хенсельт, - вступила в Нижнюю Мархию
освободительницей! Моих солдат встречали там цветами! Мои солдаты...
- Твои солдаты... - Голос короля Демавенда был спокоен, но по его лицу было
видно, чего ему стоит это спокойствие. - Твои разбойники, ворвавшиеся в мое
королевство с бандитскими воплями, убивали, насиловали и грабили. Господа! Мы
собрались здесь и сидим уже неделю, размышляя, как должна выглядеть картина
будущего мира. О боги, неужели это будет мир преступлений и грабежей? Неужели
сохранится бандитское status quo? Неужели награбленное добро останется в руках
разбойников и грабителей?
Хенсельт схватил со стола карту, разорвал ее и швырнул в Демавенда. Король
Аэдирна даже не шелохнулся.
- Моя армия, - прохрипел Хенсельт, а его лицо налилось цветом доброго старого
вина, - отвоевала Мархию у нильфгаардцев. Твое, прости господи, королевство тогда
уже прекратило существование, Демавенд. Скажу больше, если б не моя армия, у тебя
сегодня вообще никакого королевства не было бы. Хотелось бы взглянуть, как без моей
помощи ты изгоняешь Черных за Яругу и Доль Ангру. Поэтому можно без особых
преувеличений утверждать, что ты остался королем по моей милости. Но здесь и сейчас
моя милость кончается! Я сказал: не отдам даже пяди моей земли! Не позволю уменьшить
мое королевство!
- А я - мое! - встал Демавенд. - Нам не договориться!
- Господа, - примиряюще сказал Кирус Хеммельфарт, иерарх Новиграда. -
Наверняка возможен какой-то компромисс...
- Империя Нильфгаард, - снова заговорил Шилярд Фиц-Эстерлен, обожавший
встревать ни с того ни с сего, - не примет такого договора, коий нанесет вред Стране
Эльфов в Доль Блатанна. Если это необходимо, я еще раз прочту господам содержание
меморандума...
Хенсельт, Фольтест и Дийкстра фыркнули. Демавенд взглянул на императорского
посланника спокойно и почти доброжелательно.
- Ради общего блага, - заявил он, - и ради мира я признаю автономию Доль
Блатанна. Но не как королевства, а как княжества. При условии, что княгиня Энид ан
Глеанна принесет мне ленную присягу и обязуется уравнять в правах и привилегиях
людей и эльфов. Я готов на это, как уже сказал, pro publico bono.
- Вот, - произнесла Мэва, - речи истинного короля.
- Salus publica lex suprema est* [Благо народа превыше всего (лат.).], - сказал
иерарх Хеммельфарт, уже долгое время ждавший оказии продемонстрировать свое знание
дипломатического сленга.
- Однако добавлю, - продолжал Демавенд, глядя на надувшегося Хенсельта, -
что уступка в отношении Доль Блатанна не прецедент. Это есть единственное нарушение
целостности моих земель, на которое я соглашаюсь. Никакого другого раздела либо
захвата я не приемлю. Каэдвенская армия, вторгшаяся в пределы моего королевства
агрессором и захватчиком, должна в течение недели покинуть беззаконно
оккупированные укрепления и замки Верхнего Аэдирна. Таково условие моего участия в
переговорах. А поскольку verba volant* [Слова улетают (лат.).], мой секретарь приложит к
протоколу официальный демарш по данному вопросу.
- Хенсельт? - Фольтест выжидательно взглянул на бородача.
- Никогда! - заревел король Каэдвена, переворачивая кресло и вскакивая, будто
ужаленный шершнем шимпанзе. - Никогда не отдам Мархии! Только через мой труп! Не
отдам! Ничто не заставит меня сделать это! Никакая сила! Никакая, курва вас задери,
сила! А чтобы доказать, что и он не лыком шит и кое-чему научился, взвыл:
- Non possumus!* [Не можем! (лат.) - форма категорического отказа.]
- Покажу я ему non possumus, старому дуралею! - фыркнула Сабрина Глевиссиг в
комнате этажом выше. - Можете не сомневаться, милые дамы, я заставлю этого идиота
признать требования, касающиеся возврата территорий, захваченных в Верхнем Аэдирне.
Каэдвенские войска уйдут оттуда за десять дней. Это ясно. Двух мнений быть не может.
Если кто-либо из вас, дамы, сомневается, то я, поверьте, имею право чувствовать себя
задетой за живое.
Филиппа Эйльхарт и Шеала де Танкарвилль выразили свое одобрение кивками.
Ассирэ вар Анагыд поблагодарила улыбкой.
- На сегодня, - сказала Сабрина, - осталось решить проблему Доль Блатанна. * * *
- Совершенно верно, - задумчиво повторил пилигрим, глядя на опустившего
голову эльфа. - Мирные переговоры - торг, базар. Ярмарка. Чтобы одних можно было
купить, других надо продать. По таким колеям катится мир. Главное, не купить слишком
дорого...
- И не продать слишком дешево, - докончил эльф, не поднимая головы.
- Предатели! Сволочные паршивцы!
- Сукины дети!
- An'badraigh aen cuach!
- Нильфгаардские псы!
- Ти-и-хо! - рявкнул Гамилькар Данза, саданув закованной в железо пятерней по
перилам балюстрады. Стрелки на галерее навели арбалеты на столпившихся внизу эльфов.
- Ти-и-хо! - еще громче прокричал Данза. - Достаточно! Успокойтесь, господа
офицеры! Где ваши честь и достоинство?!
- И у тебя хватает наглости говорить о чести и достоинстве, висельник?!
- крикнул Коиннеах Да Рео. - Мы проливали за вас кровь, проклятые Dh'oine! За
вас, за вашего императора, который принял от нас присягу на верность. Вот как вы
отблагодарили? Выдаете нас палачам с Севера! Как преступников! Как предателей!
- Я сказал - довольно! - Данза опять ударил пятерней по перилам так, что
прокатилось эхо. - Примите к сведению свершившийся факт, господа эльфы!
Подписанные в Цинтре соглашения, являющиеся условием заключения мира, налагают на
империю обязательство выдать нордлингам военных преступников...
- Преступников? - крикнул Риордаин. - Преступников? Ах ты гнусный,
паршивый Dh'oine!
- Военных преступников, - повторил Данза, не обращая внимания на гул внизу. -
Офицеров, в отношении которых доказана их причастность к террору, уничтожению
гражданского населения, истязаниях и убийству военнопленных! Лишению жизни
раненых в лазаретах...
- Вы сволочи! - рявкнул Ангус Бри-Кри. - Да, мы убивали, потому что шла
война!
- Убивали по вашим же приказам!
- Cuach'te aep arse, bloede Dh'oine!
- Это дело решенное! - повторил Данза. - Ругань и крики ничего не изменят.
Прошу по одному подходить к кордегардии и не сопротивляться, когда вас будут
заковывать в железо.
- Надо было остаться, когда они бежали за Яругу, - скрежетнул зубами Риордаин.
- Надо было остаться и продолжать биться в командах. А мы, дурни, глупцы, идиоты,
держали верность солдатской присяге! Вот и додержались!
Исенгрим Фаоильтиарна, Железный Волк, славнейший, уже почти легендарный
командир скоя'таэлей - Белок, ныне имперский полковник, с каменным лицом сорвал с
рукава и наплечников серебряные молнии бригады "Врихедд", швырнул их на плиты
двора. Другие офицеры последовали его примеру. Глядевший на это с галереи Гамилькар
Данза насупился.
- Глупая, несерьезная демонстрация, - сказал он. - Кроме того, на вашем месте я
бы не стал так легкомысленно освобождаться от имперских знаков различия. Я считаю
себя обязанным сообщить вам, господа, что при обсуждении условий мира вам как
имперским офицерам гарантированы справедливые судебные разбирательства, легкие
приговоры и скорая амнистия...
Столпившиеся внизу эльфы, словно сговорившись, залились громким, гудящим меж
окружающих двор стен хохотом.
- Обращаю также ваше внимание, - спокойно добавил Гамилькар Данза, - на то,
что мы выдаем нордлингам только вас. Тридцать двух офицеров. Не выдаем ни одного
солдата, которыми вы командовали. Ни одного.
Смех внизу утих, словно отсеченный ножом.
Ветер дунул в костер, взметнул веер искр, ударил в глаза дымом. С перевала снова
долетел вой.
- Торговали всем, - прервал молчание эльф. - Все было выставлено на прилавки.
Честь, верность, слово дворянина, присяга, простая порядочность... Все это простонапросто
был товар, имеющий ценность лишь до тех пор, пока на него существовал спрос
и соответствующая конъюнктура. А когда спрос кончился, цена всему стала грош, и товар
пошел на свалку. На выброс. На помойку.
- На свалку истории, - кивнул пилигрим. - Вы правы, господин эльф. Так это
выглядело там и тогда - в Цинтре. У всего была своя цена. Все стоило ровно столько,
сколько можно было получить в качестве эквивалента. Каждое утро начинались торги. И
как на настоящей бирже, то и дело возникали неожиданные хоссы и бессы*. [Хоссы и
бессы (hausse, baisse, фр.) - повышение и понижение курса ценных бумаг.] И как на
настоящей бирже, трудно было отделаться от ощущения, что кто-то дергает за веревочки.
- Верно ли я слышу? - протяжно спросил Шилярд Фиц-Эстерлен, миной и тоном
выказывая недоверие. - Не обманывает ли меня слух?
Беренгар Леуваарден, императорский посланник по особым поручениям, не
потрудился ответить. Раскинувшись в кресле и покручивая фужер, он продолжал
наслаждаться переливами вина.
Шилярд нахохлился, а затем натянул на лицо маску презрения и превосходства,
говорящую: "Либо ты лжешь, сучий хвост, либо хочешь меня купить, испытать. В обоих
случаях я тебя раскусил".
- Стало быть, мне следует понимать, - сказал он, задрав нос, - что после далеко
идущих уступок по пограничным вопросам, относительно военнопленных и возврата
добычи, а также касательно офицеров бригады "Врихедд" и команд скоя'таэлей император
приказывает мне пойти на согласие и одобрить невероятные претензии нордлингов в
смысле репатриации поселенцев?
- Вы прекрасно поняли, барон, - ответил Беренгар Леуваарден, характерно
затягивая слоги. - Я искренне восхищен живостью вашего ума.
- Клянусь Великим Солнцем, господин Леуваарден, задумываетесь ли вы там, в
столице, над последствиями ваших решений? Нордлинги уже сейчас шепчут, что наша
империя - лишь колосс на глиняных ногах! Уже сейчас они вопят, что победили, побили,
изгнали! Да понимает ли император, что пойти на дальнейшие уступки означает принять
их наглые, явно завышенные и чуть ли не ультимативные требования?! Понимает ли
император, что они воспримут это как проявление слабости, последствия чего в
дальнейшем могут быть плачевными. Наконец, понимает ли император, какая судьба ждет
тысячи наших поселенцев в Бругге и Лирии?
Беренгар Леуваарден перестал покачивать фужер и впился в Шилярда черными как
угольки глазами.
- Я передал вам, господин барон, императорский приказ, - процедил он. - Когда
вы, господин барон, выполните его и вернетесь в Нильфгаард, вы сможете лично спросить
императора, почему он столь неразумен. Сможете высказать императору свое
возмущение. Накричать на него. Обругать. Почему бы и нет? Но лично. Не используя в
качестве посредника меня.
"Так-так, - подумал Шилярд. - Теперь понятно. Передо мной сидит новый Стефан
Скеллен. И вести себя с ним надо так же, как со Скелленом. Но ведь ясно же, что он
прибыл сюда не просто так. Приказ мог привезти обычный курьер".
- Ну что ж, - начал он на первый взгляд свободно и даже доверительно. - Горе
побежденным! Но императорский приказ ясен и конкретен, а значит, и выполнен он будет
точно так же. Кроме того, я постараюсь, чтобы все выглядело как результат переговоров, а
не как полная капитуляция. В таких вещах я разбираюсь. Я дипломат уже тридцать лет. И
в четвертом поколении. Моя семья - одна из знатнейших, богатейших... и наиболее
влиятельных...
- Знаю-знаю, а как же, - слегка усмехнувшись, прервал Леуваарден. - Потому-то
здесь и я.
Шилярд поклонился. И терпеливо ждал.
- Сложности во взаимопонимании, - начал посланник, покачивая фужер, -
возникли потому, что вы, дорогой барон, изволили считать, будто победа и завоевание
основываются на бессмысленном геноциде. На том, чтобы где-то там в пропитавшуюся
кровью землю вбить древо знамени, объявив при этом: "До сих границ - мое. Я это
завоевал!" Таковое мнение, увы, довольно широко распространено. Для меня же, как и для
людей, меня уполномочивших, победа и завоевание основываются на диаметрально
противоположном. Победа должна выглядеть так: побежденных следует заставить
покупать блага, производимые победителями, более того, они должны делать это с
желанием, ибо продукты, изготовляемые победителями, лучше качеством и дешевле.
Валюта победителей крепче, чем валюта побежденных, и побежденные доверяют ей
значительно больше, нежели собственной. Вы понимаете меня, господин барон ФицЭстерлен?
Теперь вы начинаете понемногу отличать победителей от побежденных?
Понимаете ли вы, кому действительно горе?
Представитель императора на переговорах наклоном головы подтвердил, что да, он
понимает.
- Но чтобы победу закрепить и узаконить, - продолжил Леуваарден, растягивая
слоги минуту спустя, - надобно заключить мир. Быстро и любой ценой. Не какое-то там
перемирие или временная приостановка военных действий, а мир! Творческий
компромисс, согласие, кое созидает и не вводит хозяйственных блокад, таможенных
ограничений и протекционизма в торговле.
Шилярд и на этот раз кивком подтвердил, что да, он понимает, о чем идет речь.
- Мы неспроста подорвали их сельское хозяйство и промышленность, -
продолжал спокойным, тягучим и бесцветным голосом Леуваарден. - Мы сделали это
для того, чтобы из-за нехватки собственных товаров они вынуждены были покупать наши.
Но через враждебные и закрытые границы наши купцы и наши товары не пройдут. И что
тогда? Я скажу вам, дорогой барон. Возникнет кризис перепроизводства, поскольку наши
мануфактуры работают на полном ходу, рассчитывая на экспорт. Крупные потери понесут
совместные компании морской торговли, в которые вошли Новиград и Ковир. В этих
компаниях, дорогой барон, вашей влиятельной семье принадлежит немалая доля. А семья,
как вы, вероятно, знаете, есть основная ячейка общества. Знаете ли вы это, дорогой барон?
- Знаю. - Шилярд Фиц-Эстерлен понизил голос, хоть комната была абсолютно
звуконепроницаема и подслушать ведущиеся в ней разговоры было невозможно. -
Понимаю. Да, конечно, понимаю. Однако хотелось бы иметь уверенность в том, что я
выполняю приказ императора... А не какой-то... корпорации... Совместной компании...
- Императоры приходят и уходят, - процедил Леуваарден, - а корпорации и
совместные компании остаются. И выживают. Но это трюизм. Я понимаю ваши опасения,
барон. Можете не сомневаться - вы исполняете приказ, отданный императором и
имеющий целью благополучие и интересы империи. Отданный, не возражаю, в результате
советов, данных императору некой корпорацией.
Посланник по специальным поручениям расстегнул ворот кафтана и рубашки и
продемонстрировал золотой медальон с изображением вписанной в треугольник звезды,
охваченной языками пламени.
- Прекрасная вещица. - Шилярд с легким поклоном улыбнулся, подтверждая, что
да, понял. - Весьма ценная... И элитная... Можно ли где-нибудь приобрести нечто
подобное?
- Нет, - с упором ответил Беренгар Леуваарден. - Приобрести нельзя. Надо
заслужить.
- Если милостивая государыня и милостивые государи позволят, - голос Шилярда
Фиц-Эстерлена окрасился специфическим, уже знакомым участникам переговоров
звучанием, свидетельствующим о том, что сейчас будет сказано нечто невероятно
значительное, - если государыня и государи не возражают, я зачитаю присланную мне
aide memoire* [Памятная записка (лат.).] его величества Эмгыра вар Эмрейса, по милости
Великого Солнца императора Нильфгаарда...
- Ну нет! Все сначала, - скрежетнул зубами Демавенд, а Дийкстра только
вздохнул, что не ушло от внимания Шилярда, ибо уйти не могло.
- Документ достаточно длинный, - согласился он. - Поэтому я просто перескажу
его содержание вместо того, чтобы зачитывать. Его императорское величество выражает
колоссальное удовлетворение ходом переговоров и, будучи человеком искренне
миролюбивым, с радостью воспринимает достигнутые компромиссы и договоренности.
Его императорское величество желает переговорам дальнейших успехов и надеется на их
окончание к обоюдной выгоде договаривающихся сторон.
- Поэтому беремся за дело, - тут же проговорил Фольтест. - Да поживее!
Покончим к обоюдной выгоде и по домам!
- Справедливо, - проговорил Хенсельт, которому до дому было дальше всех. -
Давайте закругляться, не то нас тут зима застанет! Если будем тянуть.
- Нас ждет еще один компромисс, - напомнила Мэва. - И проблема, которой мы
несколько раз едва-едва коснулись. Вероятно, опасаясь, как бы она не вбила между нами
клинья. Пора перебороть страх. Только от того, что эта проблема нас пугает, она не
исчезнет.
- Верно, - сказал Фольтест. - Итак, за дело. Установим статус Цинтры, вопрос
наследования престола и наследства после Калантэ. Проблема сложная, но, надеюсь, мы с
нею управимся. Не так ли, ваше превосходительство?
- Ах, - дипломатично и таинственно улыбнулся Шилярд Фиц-Эстерлен. -
Уверен, проблема наследования престола Цинтры будет нами разрешена с ходу!
Это проблема гораздо более проста, нежели господа и дама предполагают.
- Ставлю на обсуждение, - заявила не подлежащим обсуждению тоном Филиппа
Эйльхарт, - следующий проект: мы превратим Цинтру в подмандатную территорию.
Мандат же на управление вручим Фольтесту из Темерии.
- Слишком уж вырастает этот Фольтест, - поморщилась Сабрина Глевиссиг. -
Слишком уж велики у него аппетиты. Бругге, Содден, Ангрен...
- Нам необходимо сильное государство в устье Яруги. И на Марнадальских
Ступенях.
- Не возражаю, - кивнула Шеала да Танкарвилль. - Нам-то это необходимо. Нам
- да, но не Эмгыру вар Эмрейсу. А наша цель - компромисс, а не конфликт.
- Несколько дней назад Шилярд предложил, - напомнила Францеска Финдабаир,
- провести демаркационную линию, разделив Цинтру на сферы влияния, на Северную и
Южную зоны...
- Глупости и ребячество, - возмутилась Маргарита Ло-Антиль. - В таких
разделах нет ни крупицы смысла, одни лишь зародыши конфликтов.
- Я думаю, - сказала Шеала, - что Цинтру следует превратить в кондоминиум с
совместным управлением Северными королевствами и империей Нильфгаард. Город и
порт Цинтра получат статус вольного города... Вы хотели что-то сказать, дорогая госпожа
Ассирэ? Прошу. Признаться, я предпочитаю диспуты, складывающиеся из полных,
завершенных высказываний, а не отдельные реплики, но извольте. Мы слушаем...
Магички, не исключая и бледной как привидение Фрингильи Виго, впились глазами
в Ассирэ вар Анагыд. Нильфгаардская чародейка не торопилась.
- Я предлагаю, - проговорила она приятным и мягким голосом, - обратиться к
другим проблемам. А Цинтру оставить в покое. Мне совсем недавно кое-что сообщили, но
я еще не успела вас, милые дамы, проинформировать. Проблема Цинтры, уважаемые
единомышленницы, уже разрешена, и с нею покончено.
- Да? - прищурилась Филиппа. - И что же это, позвольте спросить, означает?
Трисс Меригольд вздохнула. Она уже догадалась, уже знала, что это могло означать.
Ваттье де Ридо пребывал в тоске и печали. Его прелестная, его неповторимая в
телесном общении любовница, златоволосая Кантарелла, покинула его вдруг и внезапно,
не приведя обоснования и объяснений. Для Ваттье это был
...Закладка в соц.сетях
