Жанр: Фантастика
Ведьмак 1-9
...ветила
Висенна. - И мозги у тебя явно стали набекрень. Причем тут создание чудовищ?
Твое чудовище следует уничтожить. Самым простым способом, разрушающими
заклинаниями, то есть Эффектом Зеркала. Понятно, твои разрушающие заклятия
были наведены на твой прутик. Что ж, нужно их перенести на мой халцедон.
- Ты их будешь переносить до судного дня, мудрая моя госпожа, - злорадно
сказал толстяк. - С чего ты взяла, что я тебе выдам разрушающие заклятья? Ни
из живого, ни из мертвого ты их из меня не вытянешь. У меня - блокада. Не
надо на меня так таращиться - камешек тебе может прожечь лобик. Ладно,
развяжите меня, я весь одеревенел.
- А не пнуть ли тебя пару раз? - спросил Корин. - Это тебе прочистит
мозги. Похоже, ты не понимаешь своего положения, лысая свинья. Сейчас здесь
будут крестьяне, которым твоя банда изрядно докучала. Я слышал, они
собираются разорвать тебя четверкой коней. Ты никогда не видел, как это
делается?
Фрегенал напряг шею, выкатил глаза и попытался плюнуть Корину на сапог,
но из позиции, в которой он пребывал, сделать это было невозможно, и чародей
лишь попал себе на бороду.
- Чихал я на ваши угрозы! - взвизгнул он. - Ничего вы мне не сделаете!
Дурак ты, дурак! Сунулся в дела, которых не понимаешь! Спроси ее, зачем она
сюда пришла. Висенна! Сдается мне, он тебя считает благородной
избавительницей угнетенных, воительницей за бедняков! А дело тут в деньгах,
идиот! В больших деньгах!
Висенна молчала. Фрегенал с трудом перевернулся на бок, согнул ноги в
коленях.
- Круг прислал тебя сюда, чтобы ты заставила золотой ручеек вновь
заструиться в ваши карманы! - взвизгнул он. - Скажешь, нет? Круг сам
наживался на добыче яшмы и жадеита, да вдобавок драл с купцов за охранные
амулеты, но амулетики ваши, как вы сами убедились, на моего кащея не
действуют!
Висенна не отзывалась. Она не смотрела на связанного, Смотрела на Корина.
- Ага! - взвизгнул чародей. - Ты и не оправдываешься! Понятно, слишком
многие знают правду! Раньше об этом знала только верхушка, а соплячек вроде
тебя держали в убеждении, будто задача Круга - исключительно борьба со Злом.
Но времена меняются, люди начинают понимать, что можно обойтись без чар и
чародеев. Вы и оглянуться не успеете, как станете безработным, будете
проживать то, что награбили! Вас интересуют только деньги. А потому
развяжите меня немедленно. Если вы меня убьете или выдадите на казнь, Круг
ничего не получит, одни новые убытки. И вам он этого не простит, ясное дело.
- Ясное? - сказала Висенна, сложив руки на груди. - Видишь ли, Фрегенал,
такие соплячки, как я, - не столь уж озабочены суетными благами. Мне
неважно, понесет ли Круг убытки, перестанет ли существовать вообще. Я всегда
заработаю на жизнь лечением коров от бесплодия и таких старых хрычей, как
ты, - от бессилия. Но даже не в этом дело. Гораздо важнее, Фрегенал, что ты
хочешь жить, потому-то ты и разболтался так. Все хотят жить. А потому ты на
этом самом месте передашь мне разрушающие заклятья. Потом поможешь нам
отыскать кащея и уничтожить его. А если нет... Мы пойдем погулять в лес, вот
с ним. А ты останешься. И Кругу я потом скажу, что не смогла удержать
рассвирепевших крестьян...
- Ты всегда была циничной, - скрипнул зубами чародей. - Даже тогда, в
Майене. И с мужчинами тоже. Тебе было всего четырнадцать, но все знали о
твоих...
- Перестань, Фрегенал! - оборвала его друидесса. - Все, что ты говоришь,
меня нисколечко не задевает. И его тоже. Он мне не любовник. Соглашайся. И
кончим игру. Ты ведь согласишься.
- Ну конечно, - сказал сквозь зубы Фрегенал. - Идиот я, что ли? Все хотят
жить.
Фрегенал остановился, ладонью утер пот со лба.
- Там, за скалой, начинается ущелье. На старых картах оно зовется
Дур-тан-Орит, Мышиный Овраг. Это ворота Перевала Торговцев. Коней нужно
оставить здесь. Верхом мы никак не сможем подойти к нему незамеченными.
- Все-таки странно мне, что ты веришь этому... - сказал Корин, -
Крестьяне знали, чего хотели. Разбить ему башку и все тут. Посмотри только
на его свинячьи глазки, на эту харю. Висенна не ответила. Заслонив глаза
ладонью, она рассматривала скалу и проход в ущелье.
- Веди, Фрегенал! - скомандовал Корин, поддергивая пояс.
Тронулись.
Через полчаса увидели первый воз, перевернутый, разбитый. Потом второй, с
поломанными колесами. Скелеты коней. Скелет человека. Второй. Третий.
Четвертый. Груды. Груды поломанных, раздробленных костей.
- Сукин ты сын, - сказал Корин, глядя, как растет в глазницах черепа
трава. - Это ведь купцы? Не знаю, что меня удерживает, чтобы тебя...
- Мы договорились, - поспешно сказал Фрегенал. - Мы ведь договорились. Я
все рассказал, Висенна. Я вам помогаю. Я вас веду. Мы договорились!
Корин плюнул. Висенна глянула на него, обернулась к чародею.
- Договорились, - подтвердила она. - Ты поможешь нам его найти и
уничтожить, потом отправляйся своей дорогой. Твоя смерть не возвратит к
жизни тех, которые тут лежат.
- Уничтожить, уничтожить... Висенна, еще раз тебя предупреждаю и прошу -
парализуй его, погрузи в летаргию, ты ведь знаешь такие заклятья. Только не
уничтожай. Он - страж сокровищ. Ты всегда можешь...
- Перестань, Фрегенал. Мы все обговорили. Веди.
Они пошли дальше, осторожно обходя скелеты.
- Висенна, - вскоре сказал Фрегенал. - Ты соображаешь, как вы рискуете? С
ним шутки плохи. Да и Эффект Зеркала может не сработать, сама знаешь... И он
накинется на нас. Видишь, на что он способен?
- Не болтай, - сказала Висенна. - Дурочкой меня считаешь? Эффект
подействует, если...
- Если он нас не обманул, - сказал Корин глухим от ненависти голосом.
- Но если обманет... На что способно твое чудовище, я вижу. А знаешь ли
ты, на что я способен? Знаю способы, как оставить человека без ушей и
прочего. Пережить это можно, но серьги, скажу тебе по правде, ты уже носить
не сможешь.
- Висенна, успокой этого убийцу, - заныл побледневший Фрегенал. - Объясни
ему, что я не могу обмануть, что ты сразу почувствуешь, вздумай я...
- Не болтай. Веди.
- И вновь возы. И скелеты. Белеют в траве грудные клетки, высокие стебли
проросли в глазницы черепов, жутко ухмылявшихся навстречу путникам. Корин
молчал, стискивая потной ладонью рукоятку меча.
- Внимание! - сказал Фрегенал. - Мы уже близко. Идите потише.
- На каком расстоянии он чует людей, Фрегенал?
- Я дам тебе знак.
Они тихонько двинулись дальше, оглядываясь на отвесные стены ущелья,
поросшие кустарником.
- Висенна! Ты его чуешь?
- Ага. Но не очень явственно. На каком расстоянии он нас учует,
Фрегенал?
- Я дам тебе знак. Жаль, нечем мне тебе помочь. Без прутика и перстня я
бессилен. Вот разве что...
- Что?
- А вот!
С ловкостью, какой никто не ожидал от толстяка, Фрегенал подхватил с
земли острый обломок камня и ударил Висенну в затылок. Друидесса упала, не
вскрикнув. Корин выхватил меч и замахнулся, но чародей, оказавшийся
невероятно проворным, упал на четвереньки, избежав удара, и тем же камнем то
есть силы ударил Корина в колено. Корин взвыл, рухнул, на миг от боли
перехватило дыхание, тошнота подступила к горлу. Фрегенал занес камень над
его головой.
Пестрокрылая птица молнией упала сверху, целясь в глаза чародея. Фрегенал
отскочил, замахал руками, выпустил камень. Корин, опершись на локоть, махнул
мечом и едва-едва не зацепил ногу толстяка, но тот увернулся и помчался
назад, к Мышиному Яру, вереща и хохоча. Корин попробовал было встать, но в
глазах у него потемнело от боли, и он рухнул на землю, осыпая чародея
руганью.
Отбежав на безопасное расстояние, Фрегенал остановился и обернулся.
- Растяпа, а не ведьма! - заорал он. - Рыжая стерва! Хотела перехитрить
Фрегенала? Милостиво даровать ему жизнь? Думала, я буду спокойно смотреть,
как ты его убьешь?
Корин старательно массировал колено, унимая боль, Висенна не шевелилась.
- Идет! - заорал Фрегенал. - Смотрите! Полюбуйтесь, пока есть время, пока
он вам не оторвал головы! Идет мой кащей! Корин обернулся в ту сторону.
Шагах в ста от него, не дальше, показались из-за скалы узловатые суставы
гигантских паучьих ног. В следующий миг через груду камней перелезло с
грохотом создание метров шести в длину - плоское, как тарелка,
землисто-ржавого цвета, шершавое, покрытое костяными шипами. Четыре пары ног
размеренно переступали, волоча грузное тело по каменной осыпи. Пятая пара
ног, необычайно длинных, вооружена была мощными рачьими клешнями, покрытыми
рядами острых шипов. Это сон, промелькнуло в сознании Корина. Это кошмарный
сон. Проснись.
Крикни и проснешься. Крикни. Крикни. Крикни.
Забыв про боль в колене, он добрался до Висенны, потрогал осторожно ее
голову. Волосы друидессы подплывали кровью...
- Висенна... - едва вырвалось из парализованного ужасом горла. -
Висенна...
Фрегенал хохотал, и эхо отзывалось со всех сторон. Это гремящее эхо и
заглушило шаги Микулы, подбегавшего с топором в руке. Фрегенал опомнился, но
было поздно. Удар свалил его на землю. Микула придавил его ногой, взмахнул
топором... голова Фрегенала покатилась по земле и остановилась лоб в лоб с
белым черепом, лежавшим под колесами разбитого воза. Корин ковылял,
спотыкаясь на камнях, едва таща неподвижную Висенну. Микула подскочил к
нему, схватил девушку, легко вскинул себе на плечо и побежал. Корин, хоть и
освободился от ноши, не мог за ним поспеть. Оглянулся через плечо: кащей
шагал к нему, похрустывая суставами, вытянутые клешни стригли редкую траву,
грохотали камни.
- Микула! - отчаянно вскрикнул Корин.
Кузнец оглянулся, опустил Висенну на землю, подбежал к Корину, подхватил
его, и они побежали. Кащей приближался, вздымая клешни.
- Не могу, - прохрипел Микула. - Не успеем...
Они поравнялись с лежащей навзничь Висенной.
- Останови ей кровь! - крикнул Микула.
И Корин вспомнил. Он сорвал с пояса Висенны кошель, вытряхнул наземь
содержимое, схватил камень цвета ржавчины, покрытый руническими знаками,
раздвинул рыжие окровавленные волосы и приложил гематит к ране. Кровь
моментально унялась.
- Корин! - вскрикнул Микула.
Кащей был близко. Широко расставил передние лапы, клешни раздвинулись.
Они видели, как вращаются на стебельках глаза чудовища, как раскрываются под
ними серповидные челюсти. Приближаясь, кащей шипел - тссс, тссс, тссс...
- Корин!
Корин не реагировал, он шептал что-то, держа камень на ране. Микула
поднял его, оторвал от Висенны, поднял друидессу на плечо, и они побежали.
Кащей, шипя, растопырив клешни, грохоча по камням хитиновым панцирем, бежал
следом. Микула понял, что они погибли.
Со стороны Мышиного Яра галопом несся всадник в кожаном кафтане, мисюрке
из кольчужных колец. Над головой он вздымал широкий меч. На косматом лице
горели глазки, блестели острые зубы. Воинственно крича, Кехл налетел на
кащея. Но страшные лапы сомкнулись, клешни стиснули коня. Карлик вылетел из
седла, покатился по земле.
Кащей без видимых усилий поднял коня в воздух и наколол на острый шип,
торчащий у него впереди. Серповидные челюсти сомкнулись, кровь брызнула на
камни.
Микула подскочил и поднял с земли Коротыша, но тот отпихнул его, схватил
меч, крикнул так, что заглушил предсмертные вопли коня, набросился на кащея.
С обезьяньей ловкостью проскочил под панцирной лапой и ударил, что было сил,
прямо в глаз. Кащей зашипел, выпустил коня, выбросил вбок лапу, зацепил
Кехла клешней, поднял в воздух, швырнул на камни. Кехл упал, выронив меч.
Кащей повернулся к нему, ухватил клешнями, высоко взметнул. Микула зарычал,
в два прыжка достиг чудовища и ударил его топором в бок. Корин, оставив
Висенну, моментально подскочил с другой стороны, держа меч обеими руками, с
размаху вогнал его в щель меж панцирем и лапой. Навалившись грудью, вогнал
лезвие до рукоятки. Микула ударил вновь, панцирь треснул, брызнула зеленая
смрадная жидкость. Кащей, шипя, отпустил Коротыша и занес клешни. Корин,
упираясь ногами в землю, попытался выдернуть меч, но безуспешно.
- Микула! - крикнул он тогда. - Назад! Оба кинулись наутек, сообразив
броситься в разные стороны. Кащей, растерявшись, постоял, потом, скрежеща
брюхом по камням, двинулся вперед, прямо на Висенну - она пыталась подняться
на четвереньки, голова ее бессильно склонилась, волосы мели землю. Над ней
повисла в воздухе пестрокрылая птица, она кричала, кричала, кричала...
Кащей был близко.
Микула и Корин подскочили одновременно, преграждая дорогу чудовищу.
- Висенна!
- Госпожа!
Кащей, не останавливаясь, растопырил клешни.
- В стороны! - крикнула Висенна, она стояла на коленях, подняв высоко
руки. - Корин! В стороны!
Оба отскочили в разные стороны, прижимаясь к стенам ущелья.
- Гененаа фиреаол кереланл! - пронзительно крикнула чародейка, простирая
руки в сторону Кащея. Что-то невидимое устремилось от нее к чудовищу. Траву
примяло к земле, а камни разлетелись в стороны, словно отброшенные огромным
невидимым шаром, с возраставшей скоростью катившимся к кащею.
С ладони Висенны сорвалась ослепительная молния, ударила в кащея,
размазалась по его панцирю сетью из огненных языков. Оглушительный грохот.
Кащей взорвался, взлетел зеленый фонтан крови, обломков хитинового панциря,
ног, внутренностей, все это градом посыпалось на скалы, в кустарник. Микула
согнулся, заслоняя руками голову. И настала тишина. Там, где только что
стоял Кащей, чернела и дымилась округлая воронка, залитая зеленой жидкостью,
наполненная кусками чего-то неузнаваемого.
Корин, утирая с лица зеленые пятна, помог Висенне встать. Ее трясло.
Микула склонился над Кехлом. Глаза у Коротыша были открыты. Кафтан из грубой
лошадиной шкуры рассечен клешнями, и видны страшные раны. Кузнец хотел
сказать что-то, но не сумел. Подошел, поддерживая Висенну, Корин. Коротыш
посмотрел на них. Увидев его раны, Корин замер.
- Это ты, принц, - сказал Кехл тихо, но спокойно и выразительно. - Ты
знал, что говорил. Без оружия я - барахло. А без руки? Вообще дерьмо, да?
Спокойствие Коротыша поразило Корина больше, чем торчащие из страшных ран
обломки костей. Непонятно было, почему карлик до сих пор жив.
- Висенна, - шепнул Корин, умоляюще глядя на чародейку.
- Ничего я не могу сделать, Корин, - голос ее дрожал. - Его организм, его
тело... Все законы, которые ими управляют, абсолютно не похожи на
человеческие. Микула, не трогай его...
- Ты вернулся, Коротыш, - сказал Микула. - Почему?
- Потому что законы, которые мной управляют, не похожи на человеческие, -
сказал Кехл задумчиво, уже с усилием. Струйка крови поползла из его рта,
пачкая шерсть на лице. Он повернулся, глянул Висенне в глаза.
- Ну, рыжая ведьма! Твое пророчество исполнилось... Так помоги же мне!
- Нет! - крикнула Висенна.
- Помоги, - сказал Кехл. - Так нужно. Пришла пора.
- Висенна. - Лицо Корина было безмерно удивленным. - Ты что,
собираешься...
- Отойдите! - крикнула друидесса, едва сдерживая рыдания. - Отойдите оба!
Микула потянул Корина за руку. Корин подчинился. Он успел еще увидеть,
как Висенна наклонилась над Коротышом, осторожно погладила его по голове,
коснулась виска. Кехл вздрогнул, вытянулся и застыл неподвижно. Висенна
плакала.
Пестрокрылая птица, сидящая на плече Висенны, склонила плоскую головку и
глянула на чародейку круглым неподвижным глазом. Конь шагал по ухабистой
дороге, небо было голубое и чистое.
- Тьютт тюттчиррк, - сказала Пестрокрылая Птица.
- Возможно, - согласилась Висенна. - Но не о том речь. Ты меня не так
понял. У меня нет к тебе претензий. Досадно, что обо всем я узнала от самого
Фрегенала, а не от тебя - что есть, то есть. Но я давно тебя знаю, и знаю,
что ты не любишь много говорить. Чтобы дождаться от тебя ответа, нужно
спросить прямо.
- Чиррк, тьюююк?
- Это-то ясно, и давно. Но ты сам знаешь, как у нас обстоят дела.
Сплошные тайны и секреты, одна огромная тайна. А впрочем, как посмотреть.
Я тоже не отказываюсь от платы за лечение, если мне настойчиво предлагают, я
беру. И я знаю, что за серьезную услугу Круг требует и высокой платы. И
правильно - все дорожает, а жить нужно. Не о том я думаю.
Пестрокрылая Птица переступила с ноги на ногу:
- Тьюювиттт! Корринин!
- Догадался, наконец, - грустно усмехнулась Висенна, повернула голову и
позволила Птице дотронуться клювом до своей щеки. - Вот этим-то я и
огорчена. Я видела, как он на меня смотрел, и знаю, что он при этом думал:
это не только ведьма, это еще и лицемерная авантюристка, корыстолюбивая и
расчетливая.
- Тюиттт чик чик тьюююттт?
Висенна отвернулась.
- Ну, не так уж все скверно, - буркнула она, щурясь. - Я не девчонка, так
легко голову не теряю. Хотя нужно признать... Я слишком долго странствую в
одиночестве по... Но это не твое дело. Прикрой-ка клювик. Птица замолчала,
ероша перышки. Лес приближался, дорога уходила в чащу, под сомкнувшиеся
кроны.
- Слушай, - сказала Висенна чуть погодя, - как, по-твоему, это будет
выглядеть в будущем? Неужели мы действительно окажемся ненужными людям? Даже
в таких несложных делах, как лечение? Конечно, они кое-чему научились, умеют
уже лечиться травами. Но неужели они когда-нибудь смогут сами лечить
воспаление легких? Родильную горячку? Столбняк?
- Твик, тьюитт!
- Тоже мне ответ - теоретически возможно... Теоретически возможно, что
наш конь вмешается сейчас в разговор. И скажет что-нибудь умное. А как
насчет рака? Неужели они и с раком справятся без магии?
- Тррчк!
- Вот и я так думаю.
Они въехали в лес, пахнуло холодом и сыростью. Вброд преодолели
неглубокий ручей. Висенна поднялась на холм, потом спустилась вниз, в
заросли, где кустарник задевал стремена. И снова дорога, изрядно заросшая.
Висенна знала ее, здесь она проезжала три дня назад. Правда, в
противоположном направлении.
Она сказала:
- Кажется мне, и нам не помешали бы кое-какие перемены. Мы закоснели,
чересчур цепляемся за старые традиции. Как только я вернусь...
- Тьюитт! - сказала Пестрокрылая Птица.
- Что?
- Тьюитт!
- Что ты этим хочешь сказать? Как это я не вернусь?
- Тррчкк!
- Какая надпись? На каком еще столбе?
Птица взмахнула крыльями, сорвалась с ее плеча и исчезла в ветвях.
Корин сидел посреди поляны, подпирая столб, нахально ухмыляясь. Висенна
спрыгнула с коня, подошла. Чувствовала, что тоже улыбается, помимо воли,
подозревала даже, что ее улыбку никак не назвать исполненной глубокого
смысла.
- Висенна, - сказал Корин. - Признайся, ты меня, случайно, не отуманила
чарами? Больно уж радует меня наша встреча, прямо-таки неестественно радует.
Тьфу-тьфу-тьфу! Не иначе, это все чары.
- Ты ждал меня.
- Ты необыкновенно проницательна. Я проснулся утром и узнал, что ты уже
уехала. Как мило с ее стороны, сказал я себе, она не стала меня будить, ради
мимолетного прощанья, этой глупости, без которой превосходно, можно
обойтись. Кто в наше время приветствует и прощается? Все это крайности и
чудачество. Правда? Так что я повернулся на другой бок и заснул. И только за
завтраком вспомнил, что забыл тебе сказать что-то очень важное. Раздобыл
коня и поехал побыстрее.
- И что же ты мне собирался сказать? - Висенна подошла совсем близко и
запрокинула голову, чтобы взглянуть в голубые глаза, которые этой ночью
видела во сне.
- Дело это весьма деликатное, - сказал он. - Нельзя его изложить в
нескольких словах. Тут нужно все растолковать подробно. Не знаю, успею ли я
все изложить до заката.
- Начни хотя бы.
- Вот это и есть самое трудное. Я не знаю, с чего начать.
- У господина Корина нет слов, - Висенна улыбалась. - Кто бы мог
подумать. Ну, начинай сначала.
- Недурная мысль. Видишь ли, Висенна, много времени прошло, как я
странствую в одиночестве...
- По лесам и дорогам, - закончила чародейка, закидывая ему руки на шею.
Высоко над ними, на ветке, Пестрокрылая Птица взмахнула крыльями,
сказала:
- Трррчччк тьюитт тьюиттт!
Висенна оторвалась от губ Корина, глянула на Птицу, моргнула.
- Ты была права, - сказала она. - Это в самом деле оказалась дорога,
откуда не возвращаются. Лети, скажи им... - подумала, махнула рукой. - Да
нет, ничего им не говори... Ведьмак 9.
Анджей САПКОВСКИЙ
ЧТО-ТО КОНЧИТСЯ, ЧТО-ТО НАЧНЕТСЯ
Перевод с польского Ирэны Брюн
Примечание переводчика
Вот и обещанный рассказик, слегка наспех причесанный. Если можно,
сопроводите его какими-нибудь пояснениями насчет того, что это шутка Сапека
в угоду фанам и законной силы не имеет, а то потом не оберемся хлопот с
вопросами - что да откуда и почему так, а не иначе...
Всем молодоженам, а особенно двоим из них.
Солнце просунуло огненные щупальца сквозь щели в ставнях, прошило комнату
косыми, пульсирующими от кружащихся пылинок полосами света, залило ясным
пламенем паркет и покрывающие его медвежьи шкуры, ослепительным блеском
отразилось на пряжке пояска Йеннифэр. Поясок Йеннифэр лежал поперек туфельки
на высоком каблуке. Туфелька покоилась на белой рубашке с кружевами, а белая
рубашка - на черной юбке. Один черный чулок висел на подлокотнике кресла,
выполненном в форме головы химеры. Второго чулка и второй туфельки нигде не
было видно. Геральт вздохнул. Йеннифэр любила раздеваться быстро и с
размахом. Придется мириться с этой привычкой. Другого выхода нет.
Он встал, отворил ставень, выглянул. От озера, гладкого как поверхность
зеркала, поднимался пар, листья прибрежных берез и ольх лоснились от росы,
дальние луга покрывал густой туман, висящий словно паутина прямо над
верхушками трав.
Йеннифэр пошевелилась под периной, невнятно забормотала. Геральт
вздохнул.
- Отличный день, Йен.
- А? Что?
- Красивый день. Редкостно красивый день.
Она его удивила. Вместо того, чтобы лечь и накрыть голову подушкой,
чародейка села, расчесала волосы пальцами и начала искать возле постели
ночную рубашку. Геральт знал, что ночная рубашка лежит за изголовьем
кровати, там, куда Йеннифэр бросила ее вчера ночью. Но не сказал. Йеннифэр
не выносила подобных одолжений.
Чародейка тихо выругалась, лягнула перину, подняла руку и выстрелила
пальцами. Ночная рубашка вынырнула из-за изголовья, всплескивая оборками
словно кающийся дух, и легла прямо в подставленную ладонь. Геральт вздохнул.
Йеннифэр встала, подошла к нему, обняла и куснула за плечо. Геральт
вздохнул. Список вещей, к которым ему предстояло привыкать, казался
бесконечным.
- Хочешь что-то сказать? - спросила чародейка, прищурясь.
- Нет.
- Хорошо. Знаешь что? День действительно прекрасный. Хорошая работа.
- Работа? Что ты имеешь в виду?
Прежде чем Йеннифэр успела ответить, снизу донесся высокий, протяжный
крик и свист. Берегом озера, разбрызгивая воду, скакала Цири на вороной
кобыле. Лошадь была резвой и редкостно красивой. Геральт знал, что когда-то
она принадлежала некому полуэльфу, который попытался судить о сероволосой
ведьмачке по внешности и крупно ошибся. Цири назвала добытую кобылу Кэльпи,
что на языке жителей островов Скеллиге означало грозного и злобного духа
моря, иногда принимавшего облик коня. Кличка подходила лошади идеально. Не
так давно один хоббит, который пожелал украсть Кэльпи, весьма болезненно в
этом убедился. Хоббит звался Сэнди Фрогмортон, но после того случая получил
прозвище Цветная Капуста.
- Свернет себе когда-нибудь шею, - проворчала Йеннифэр, глядя на Цири,
скачущую среди водяных брызг, пригнувшись, стоя в стременах. - Свернет себе
когда-нибудь шею твоя сумасшедшая дочка.
Геральт повернул голову, не говоря ни слова посмотрел прямо в фиалковые
глаза чародейки.
- Ну ладно, - усмехнулась Йеннифэр, не опуская взгляда. - Извини. Наша
дочка.
Снова обняла его, сильно прижалась, еще раз поцеловала и опять укусила.
Геральт коснулся губами ее волос и осторожно спустил рубашку с плеч
чародейки.
А потом они снова очутились в кровати, в развороченной постели, еще
теплой и пахнущей сном. И начали искать друг друга, и искали долго и очень
терпеливо, а уверенность, что они найдут друг друга, наполняла их радостью и
счастьем, и радость и счастье было во всем, что они делали. И хотя они были
такими разными, они понимали, как всегда, что различие это не из тех, что
разделяют, а из тех, что объединяют и связывают, связывают сильно и крепко,
как сделанная топором зарубка - стропило и конек, зарубка, с которой
рождается дом. И все было так же, как в первый раз, когда его восхитила ее
ослепительная нагота и неистовое желание, а ее восхитила его деликатность и
нежность. И так же, как в первый раз, она хотела сказать ему об этом, но он
прервал ее поцелуем и ласками и лишил слова всякого смысла. А позднее, когда
уже он хотел сказать ей об этом, он не смог издать ни звука, а потом счастье
и наслаждение упали на них с силой обрушивающейся скалы и случилось что-то,
что было безгласным криком, и мир перестал существовать, что-то кончилось и
что-то началось, и что-то продолжалось, и воцарилась тишина, тишина и покой.
И восторг.
Мир медленно возвращался, и снова возникла постель, пахнущая сном, и
залитая солнцем комната, и день. День...
- Йен?
- М-м-м?
- Когда ты сказала, что день прекрасный, ты добавила: "хорошая работа".
Это что, означало...
- Означало, - подтвердила она и потянулась, напрягая плечи и взявшись за
углы подушки, так что ее груди приобрели форму, которая отозвалась
...Закладка в соц.сетях
