Жанр: Фантастика
Ведьмак 1-9
...о, - спокойно согласился Эстерхази, глядя ему в
глаза. - Да, скорее всего еще не пришло. А жаль.
- Не очень-то это много дало, Высокий трибунал, читать мысли того
мечника. Мы были там шестнадцатого сентября, за три дня до полнолуния. А
когда возвращались из Фано в Рокаину, нас догнал Оль Харшейм и семь
лошадей. Господин Оль приказал гнать что есть мочи за остальными людьми.
Потому как днем раньше, пятнадцатого сентября, была резня в Клармоне...
Наверно, напрасно я об этом говорю. Высокий трибунал наверняка знает о
бойне в Клармоне...
- Прошу давать показания, не заботясь о том, что трибунал знает.
- Бонарт опередил нас на день. Пятнадцатого сентября он привез Фальку
в Клармон...
- Клармон, - повторил Высогота. - Знаю я этот городок. Куда он тебя
привез?
- В большой дом на рынке. С колоннами и арками у входа. Сразу было
видно, что живет там богатей...
Стены комнат были увешаны богатыми гобеленами и роскошными
декоративными тканями, изображающими религиозные, охотничьи сцены и
идиллические картинки с участием нагих женщин. Мебель украшала
инкрустация из различных сортов дерева и бронзовые оковки, а ковры -
такие, что ноги увязали в них по щиколотки. Цири не успела рассмотреть
детали, потому что Бонарт шел резво и тащил ее за цепь. - Здравствуй,
Хувенагель!
В радужной мозаике, отбрасываемой витражами, на фоне охотничьей
картины стоял крупный мужчина в сияющем золотым шитьем кафтане и обшитой
выпорками делии. Хоть и был он в расцвете мужского века, однако же
лысина уже явно переросла норму, а щеки свисали как брыли у породистого
бульдога.
- Милости прошу, Лео, - сказал он. - И тебя, госпожа...
- Никакая не госпожа. - Бонарт показал цепь и ошейник. - Здороваться
нет нужды.
- Вежливость никогда не помешает, тем более что она ничего не стоит.
- Кроме времени. - Бонарт потянул за цепь, подошел, бесцеремонно
пошлепал толстяка по животу.
- Недурно ты подобал, - оценил он. - Честно говоря, Хувенагель, когда
ты оказываешься на пути, через тебя проще перелезть, чем обойти.
- Жизнь в достатке, - добродушно пояснил Хувенагель, тряся щеками. -
Милости прошу, Лео. Приятный гость, потому сегодня я и рад безмерно. К
тому же дела идут на удивление хорошо, так что даже плюнуть хочется,
казна чуть не лопается! Только сегодня, к примеру, один нильфгаардский
ротмистр тыла, провиант-мастер, занимающийся доставкой вооружения на
фронт, одарил меня шестью тысячами армейских дуков, которые я с
десятикратной надбавкой продам в розницу охотникам, браконьерам,
разбойникам, эльфам и другим прочим разным борцам за свободу. К тому же
дешево купил у одного здешнего маркиза замок... - А на кой хрен тебе
замок?
- Для представительности. Но ближе к теме. Одной сделкой я обязан
тебе, Лео. Безнадежный, казалось бы, должник рассчитался. Буквально
минуту назад. Руки у него аж тряслись, когда он отсчитывал деньги. Этот
тип видел тебя и подумал... - Знаю, что он подумал. Письмо мое получил?
- Получил. - Хувенагель тяжело уселся, придавив животом стол, так что
звякнули кубки и фужеры. - И все подготовил. Ты не видел афиши? Не иначе
как голодранцы сорвали... Люди уже сходятся к цирку. Касса звоном
полна... Садись, Лео. Время есть. Поболтаем, выпьем винца...
- Не хочу я твоего винца. Небось казенное. Слямзенное из
нильфгаардских обозов. - Обижаешь, охотник. Это эст-эст из Туссента.
Гроздья собирали, когда наш милостивый император Эмгыр был таким вот
маленьким карапузом, какавшим в горшок. Это был славный год. Для вина.
Твое здоровье, Лео.
Бонарт молча поднял чару. Хувенагель почмокал, весьма критически
поглядывая на Цири.
- Стало быть, эта вот большеглазая косуля, - сказал он наконец, -
должна будет гарантировать успех объявленной в письме забавы? Известно
мне, что Виндсор Имбра уже у города. И ведет за собой нескольких добрых
резачков. Да и парочка здешних рубак видела афиши...
- Ты когда-нибудь разочаровывался в моем товаре, Хувенагель?
- Не доводилось, факт. Но и давно от тебя ничего не получал.
- Я работаю реже, чем раньше. И вообще подумываю полностью перейти на
заслуженный отдых. Хе-хе!
- Чтобы было на что жить, необходим капитал. Возможно, у меня есть
для тебя предложение... Выслушаешь?
- Поскольку больше развлечься нечем, - Бонарт ногой пододвинул стул,
заставил Цири сесть, - выслушаю.
- А не думал ли ты двинуться на север, к примеру, в Цинтру, на Стоки,
а то и за Яругу? Может быть, слышал, что каждому, кто туда двинется и
пожелает там поселиться на завоеванных территориях, Империя гарантирует
земельный надел в четыре лана? И освобождение от налогов на десять лет.
- Я, - спокойно ответил охотник за наградами, - не гожусь в
хлеборобы. Я не могу копаться в земле или ходить за скотиной. Я слишком
впечатлительный. При виде говна или червяка меня начинает тошнить.
- Ну, один к одному, как я, - затряс щеками Хувенагель. - Из всех
сельхоззанятий я одобряю только самогоноварение. Остальное -
отвратительно. Говорят, что сельское хозяйство - основа экономики и
оно-де обеспечивает благосостояние страны. Однако я считаю недостойным
для себя и унизительным ставить свое благосостояние в зависимость от
того, воняет там где-то навозом или нет. Я кое-что предпринял в должном
направлении. Нет нужды пахать землю, Бонарт, нет необходимости
откармливать скотину. Достаточно ее иметь. Если располагать приличным
количеством земли, можно тянуть из нее доходы. Можно, поверь мне, жить в
полном достатке. Да, в этом направлении я действительно кое-что
предпринял, отсюда, кстати, и мой вопрос о поездке на Север. Потому что,
видишь ли, Бонарт, у меня там для тебя нашлось бы занятие. Постоянное,
хорошо оплачиваемое, не требующее больших затрат времени. И в самый раз
для человека впечатлительного: никакого дерьма, никаких дождевых червей
и слизняков. - Готов выслушать. Без всяких обязательств, разумеется. -
Из наделов, которые император обещает выделить переселенцам, можно при
толике предприимчивости и небольшом исходном капитале собрать в купу
недурную латифундию.
- Понимаю. - Охотник прикусил ус. - Понимаю, куда ты клонишь. И
догадываюсь, какие шаги предпринимаешь ради обеспечения собственного
благосостояния. Сложностей не предвидишь?
- Предвижу. Двоякие. Во-первых, необходимо найти лиц, которые,
прикинувшись переселенцами, поедут на Север отбирать у коренных жителей
и принимать наделы. Формально для себя, фактически для меня. Но
отысканием наемников займусь я. На твою же долю падает вторая из
сложностей. - Я - весь слух!
- Некоторые подставники, получив землю, не пожелают ее отдать. Они
забудут о полученных деньгах и заключенном договоре. Ты не поверишь,
Бонарт, сколь глубоко обман, подлость и стервозность укоренились в
природе человека.
- Поверю.
- Поэтому придется убеждать бесчестных, что бесчестность не
окупается. Что она наказуема. И этим займешься ты. - Звучит красиво.
- Звучит так, как оно есть. У меня накопилась практика, я уже
проделывал такие фортели. После формального включения Эббинга он вошел в
Империю, где раздают наделы. И позже, когда был проведен Акт о
разграничении, получилось так, что Клармон, этот красивый городок,
оказался на моей земле и, стало быть, принадлежит мне. Вообще вся эта
территория принадлежит мне. Аж вон до туда, до затянутого седой дымкой
горизонта. Все это мое. Все сто пятьдесят ланов. Имперских, конечно, не
кметских. А это дает шестьсот тридцать влук, или восемнадцать тысяч
девятьсот морг "Приблизительно десять с половиной тысяч гектаров.".
- "О дурная Империя и близкая гибель"! - продекламировал насмешливо
Бонарт. - Империя, в которой все крадут, должна развалиться. Ибо в
своекорыстии и самолюбии слабость ее кроется.
- В этом кроется мощь ее и сила, - затряс щеками Хувенагель. - Ты,
Бонарт, путаешь воровство с частным предпринимательством.
- И очень даже часто, - равнодушно признал охотник за наградами.
- Ну, так как там с нашей "компанией"? - А не рановато ли делить
северные территории? Может, для верности подождать, пока Нильфгаард
выиграет войну?
- Для верности? Не шути. Результат войны предрешен. Войны выигрывают
деньги. У Империи они есть, у нордлингов их нет. Бонарт многозначительно
кашлянул. - Коли уж мы заговорили о деньгах... - Все в порядке. -
Хувенагель покопался в лежащих на столе бумагах. - Вот банковский чек на
сто флоренов. Вот акт договора переадресовки обязательств, в силу
которого я получу от Варнхагенов из Гесо награду за головы бандитов.
Подпиши. Благодарю. Тебе полагается процент со сборов от представлений,
но касса еще не закрыта. Большой интерес, Лео, к искусству. Право же,
большой. Люди в моем городке ужасно страдают от тоски и хандры. Он
осекся, взглянул на Цири.
- Искренне надеюсь, что ты не ошибся и эта... особа доставит нам
заслуженное развлечение... Пожелает сотрудничать с нами ради общего
блага... и выгоды.
- Для нее, - Бонарт окинул Цири холодным рыбьим взглядом, - никакого
блага не будет. И она об этом знает. Хувенагель поморщился.
- Это скверно, черт побери, скверно, что она об этом знает. А не
должна бы. Что с тобой, Лео? А если она не пожелает быть увеселением,
если окажется злостно ненадежной? Что тогда?
У Бонарта не изменилось выражение лица. - Ну, тогда, - сказал он, -
мы выпустим на арену твою братву. Они, помнится, всегда были надежны. В
смысле увеселений.
Цири молчала долго, потирая покалеченную щеку, наконец сказала:
- Я начинала понимать. Начинала понимать, что они намерены со мной
сделать. Я вся собралась, была готова бежать при первой же возможности.
Готова была на любой риск. Но они не предоставили мне такой возможности.
Присматривали за мной хорошо. Высогота молчал.
- Они стащили меня вниз. Там ждали гости толстого Хувенагеля. Такие
же уникумы! Откуда на свете берется столько поразительных чучел,
Высогота? - Размножаются. Естественный отбор.
Первый из мужчин был невысокий и толстенький, напоминал скорее
низушка, чем человека, даже держал себя как низушек - скромно,
порядочно, опрятно и... пастельно. Другой, хоть и немолодой, был в
одежде и при выправке солдата с мечом, а на плече его черной куртки
горело серебряное шитье, изображающее дракона с крыльями летучей мыши.
Третьей была светловолосая и тощая женщина, лицо ее украшал слегка
крючковатый нос и тонкие губы. Ее фисташкового цвета платье было
чрезмерно декольтировано. Нельзя сказать, что это было удачное
портновское решение. Декольте почти ничего не демонстрировало, если не
считать малопривлекательной морщинистой и пергаментно сухой кожи,
покрытой толстым слоем белил.
- Высокородная маркиза де Нэменс-Уйвар, - представил Хувенагель. -
Господин Деклан Рос аэп Маэлылыд, ротмистр тыла конных войск его
императорского величества владыки Нильфгаарда. Господин Пенницвик,
бургомистр Клармона. А это господин Лео Бонарт, мой родственник и давний
соратник. Бонарт слегка поклонился.
- Ну а это - та маленькая разбойница, которой сегодня предстоит нас
развлекать, - отметила факт тощая маркиза, впиваясь в Цири
блекло-голубыми глазами. Голос у нее был хриплый, сексапильно
вибрирующий и донельзя пропитой. - Не очень красива, сказала б я. Но
неплохо сложена... Вполне приятное... тельце.
Цири дернулась, оттолкнула назойливую руку, побледнев от ярости и
шипя как змея.
- Прошу руками не трогать, - холодно проговорил Бонарт. - Не
подкармливать, не дразнить. За последствия не отвечаю.
- Тельце, - маркиза облизнула губы, не обращая внимания на его слова,
- всегда можно привязать к кровати, тогда оно становится более доступно.
Может, продадите, господин Бонарт? Мы с маркизом любим такие тельца, а
господин Хувенагель журит нас, когда мы используем местных пастушек и
кметских ребятишек. Впрочем, маркиз теперь уже не тот, что раньше!
Детвора не для него. Бегать не может из-за всяческих шанкров и кондилом,
которые у него в промежности пооткрывались...
- Довольно. Довольно, Матильда, - мягко, но быстро сказал Хувенагель,
видя на лице Бонарта растущее отвращение. - Пора уже в цирк. Господину
бургомистру только что сообщили, что в город въехал Виндсор Имбра с
подразделением кнехтов барона Касадея. Значит - нам пора.
Бонарт достал флакончик, протер рукавом ониксовую крышку столика,
высыпал на нее маленькую горку белого порошка. Притянул Цири за цепь от
ошейника. - Знаешь, как этим пользоваться? Цири стиснула зубы.
- Втяни носом. Или возьми на послюнявленный палец и вотри в десну. -
Нет.
Бонарт даже не повернул головы.
- Сделаешь сама, - тихо сказал он, - или это сделаю я, но тогда уж
потешатся все присутствующие. Слизистые оболочки у тебя ведь не только
во рту и в носу, Крысица. В некоторых других забавных местах тоже. Я
кликну слуг, велю тебя раздеть, придержать и использую для забавы эти
места.
Маркиза де Нэменс-Уйвар гортанно засмеялась, глядя, как Цири дрожащей
рукой тянется к наркотику.
- Забавные места, - проговорила она, облизнув губы. - Любопытная
мысль. Надо будет как-нибудь попробовать! Эй, эй, девушка, осторожнее,
не транжирь хороший порошок. Оставь немного мне!
Наркотик был гораздо сильнее, чем тот, которым пользовались Крысы.
Уже через несколько минут Цири охватила слепящая эйфория, все вокруг
стало резким, свет и краски резали глаза, запахи свербили в носу, звуки
стали невыносимо громкими, все сделалось нереальным, воздушным,
эфемерным. Были ступени, были угнетающие тяжелой пылью гобелены и
драпри, был хриплый смех маркизы де Нэменс-Уйвар. Был двор, быстрые
капли дождя на лице, рывки ошейника, который все еще не был с нее снят.
Огромное здание с деревянным куполом и большой отвратительно безвкусной
картиной на фасаде - не то дракон, не то грифон, не то выворотень. Перед
входом в здание толпились люди. Один кричал и жестикулировал.
- Это мерзко! Мерзко и грешно, господин Хувенагель! Дом, бывший
некогда храмом, использовать для столь нечестного, бесчеловечного и
отвратительного зрелища! Животные тоже чувствуют, господин Хувенагель! У
них тоже есть свое достоинство! Преступно ради выгоды натравливать одних
на других к утехе черни!
- Успокойтесь, святой отец! И не мешайте моему частному
предпринимательству! А вообще-то сегодня здесь не будут натравливать
животных. Ни одного зверя! Исключительно люди!
- Ах, так? Ну, тогда прошу прощения. Здание было набито людьми,
сидевшими на рядах скамей, расположенных амфитеатром. В центре
разместилась яма, круговое углубление диаметром около тридцати футов,
обнесенное толстыми бревнами и окруженное перилами. Смрад и шум
дурманили. Цири снова почувствовала рывок ошейника, кто-то схватил ее
под мышки, кто-то подтолкнул. Не ведая как, она оказалась на дне
охваченного бревнами углубления, на плотно утрамбованном песке. На
арене.
Первый удар прошел, теперь наркотик лишь подбадривал и обострял
органы чувств. Цири прижала руки к ушам - заполняющая амфитеатр толпа
гудела, гикала, свистела. Шум стоял невероятный. Она увидела, что ее
правое запястье и предплечье тесно охватывают кожаные наручи. Когда ей
их надели, она не помнила.
Услышала знакомый пропитой голос, увидела тощую фисташковую маркизу,
нильфгаардского ротмистра, пастелевого бургомистра, Хувенагеля и
Бонарта, занимающих возвышающуюся над ареной ложу. Она снова схватилась
за уши, потому что кто-то вдруг крепко ударил в медный гонг. - Глядите,
люди! Сегодня на арене не волк, не гоблин, не эндриага! Сегодня на арене
убийца Фалька из банды Крыс! Заклады принимает касса у входа! Не жалейте
денег, люди! Удовольствие не съешь, не выпьешь, но если поскупишься на
него - не приобретешь, а потеряешь!
Толпа рычала и аплодировала. Наркотик действовал. Цири дрожала от
эйфории, ее зрение и слух отмечали каждую деталь. Она слышала хохот
Хувенагеля, пьяный смех маркизы, серьезный голос бургомистра, холодный
бас Бонарта, повизгивание жреца - защитника животных, писки женщин, плач
ребенка. Она видела темные потеки крови на ограждавших арену бревнах,
зияющую в них обрешеченную вонючую дыру. Блестящие от пота, скотски
искривленные морды над ограждением.
Неожиданное движение, поднимающиеся голоса, ругань. Вооруженные люди,
расталкивающие толпу, но увязающие, упирающиеся в стену охранников,
вооруженных алебардами. Одного из этих людей она уже встречала, помнила
смуглое лицо и черные усики, похожие на черточку, нанесенную угольком на
лежащую в тике верхнюю губу.
- Господин Виндсор Имбра? - Голос Хувенагеля. - Из Гесо? Сенешаль
высокородного барона Касадея? Приветствуем вас, приветствуем зарубежных
гостей. Прошу вас. Плата при входе!
- Я сюда не в игрушки играть пришел, господин Хувенагель! Я здесь по
делам службы. Бонарт знает, о чем я говорю!
- Серьезно, Лео? Ты знаешь, о чем говорит господин сенешаль?
- Без дурацких шуточек. Нас здесь пятнадцать! Мы приехали за Фалькой!
Давайте ее, иначе худо будет!
- Не понимаю, чего ты кипятишься, Имбра, - насупил брови Хувенагель.
- Но заметь - здесь не Гесо и не земли вашего самоуправного барона.
Будете шуметь и людей беспокоить, велю вас отсюда плетьми выставить!
- Не в обиду тебе будь сказано, господин Хувенагель, - остановил его
Виндсор Имбра, - но закон на нашей стороне! Господин Бонарт пообещал
Фальку господину барону Касадею. Дал слово. Так пусть свое слово
сдержит!
- Лео? - затряс щеками Хувенагель. - О чем это он? Ты знаешь?
- Знаю. И признаю его правоту. - Бонарт встал, небрежно махнул рукой.
- Не стану возражать или причинять кому-либо беспокойство. Вон она,
девчонка, все видят. Кому надо, пусть берет.
Виндсор Имбра замер, губа задрожала сильнее. - Даже так?
- Девчонка, - повторил Бонарт, подмигнув Хувенагелю, - достанется
тому, кто не поленится ее с арены вытащить. Живой или мертвой - в
зависимости от вкусов и склонностей. - Даже так?
- Черт побери, я начинаю терять спокойствие! - Бонарт удачно
изобразил гнев. - Ничего другого, только "даже так" да "даже так".
Шарманка испорченная. Как? А вот так, как пожелаешь! Твоя воля. Хочешь,
напичкай мясо ядом, кинь ей как волчице. Только не думаю, что она станет
жрать. На дуру не похожа, а? Нет, Имбра. Кто хочет ее заполучить, должен
сам к ней спуститься. Туда, на арену. Тебе нужна Фалька? Ну, так бери
ее!
- Ты мне свою Фальку под нос суешь, будто сому лягушку на удочке, -
проворчал Виндсор Имбра. - Не верю я тебе, Бонарт. Носом чую, что в той
лягушке железный крючок укрыт.
- Ну и нос! Какая чувствительность к железу! Поздравляю! - Бонарт
встал, вынул из-под скамьи полученный в Фано меч, вытянул его из ножен и
кинул на арену, да так ловко, что оружие вертикально воткнулось в песок
в двух шагах от Цири. - Вот тебе и железо. Явное, вовсе не укрытое. Мне
эта девка ни к чему. Кто хочет, путь берет. Если взять сумеет. Маркиза
де Нэменс-Уйвар нервически засмеялась. - Если взять сумеет? - повторила
она пропитым контральто. - Потому как теперь у тельца есть меч. Браво,
милсдарь Бонарт. Мне казалось отвратительным отдавать в руки этим
голодранцам безоружное тельце.
- Господин Хувенагель. - Виндсор Имбра уперся руками в боки, не
удостаивая тощей аристократки даже взгляда. - Этот вертеп разыгрывается
под вашим покровительством, потому как ведь театр-то ваш. Скажите-ка
мне, по чьим правилам здесь играют? По вашим или бонартовским?
- По театральным, - расхохотался Хувенагель, тряся животом и
бульдожьими брылями. - Потому как театр-то действительно мой, однако же
наш клиент - наш хозяин, он платит, он и условия ставит! Именно клиент
ставит условия. Мы же, купцы, должны поступать в соответствии с этими
правилами: чего клиент желает, то и надобно ему дать.
- Клиент? Вот это быдло, что ли? - Виндсор Имбра широким жестом обвел
заполненные народом скамьи. - Все они пришли сюда и заплатили за то,
чтобы полюбоваться зрелищем?
- Доход есть доход, - ответил Хувенагель. - Если что-то пользуется
спросом, почему б это что-то не продавать? Люди за бой волков платят? За
борьбу эндриаг и аардварков? За науськивание собак на барсука или
выворотня в бочке? Чему ты так удивляешься, Имбра? Людям зрелища и
потехи нужны как хлеб, хо-хо, даже больше, чем хлеб. Многие из тех что
пришли, от себя оторвали. А глянь, как у них глаза горят. Дождаться не
могут, чтобы потеха началась.
- Но у потехи, - язвительно усмехаясь, добавил Бонарт, - должна быть
сохранена хотя бы видимость спорта. Барсук, прежде чем его, собачья его
душа, псы из бочки вытащат, может кусать зубами, так спортивней
получается. А у девчонки есть клинок. Пусть и здесь будет спортивно.
Как, добрые люди, я прав или не прав?
Добрые люди вразнобой, но громко и ликующе подтвердили, что Бонарт
прав во всех отношениях. Целиком и полностью.
- Барон Касадей, - медленно проговорил Виндсор Имбра, - недоволен
будет, господин Хувенагель. Ручаюсь, рад он не будет. Не знаю, стоит ли
вам с ним раздор учинять.
- Доход есть доход, - повторил Хувенагель и тряхнул щеками. - Барон
Касадей прекрасно знает об этом. Он у меня под маленькие проценты
большие деньги одолжил, а когда придет, чтобы еще одолжить, тогда уж мы
как-нибудь наши раздоры отладим. Но я не допущу, чтобы какой-то
заграничный деятель вмешивался в мое личное и частное
предпринимательство. Здесь поставлены заклады. И люди за вход уплатили.
В песок, что на арене, должна впитаться кровь.
- Должна? - заорал Виндсор Имбра. - Говно собачье. Ох, рука у меня
чешется показать вам, что вовсе не должна! Вот уйду отсюда и поеду себе
прочь, не оглядываясь. Вот тогда вы можете вдоволь тут свою собственную
кровь пускать! Мне даже подумать мерзостно собравшемуся сброду потеху
Доставлять!
- Пусть идет. - Из толпы неожиданно вышел заросший до глаз тип в
куртке из конской шкуры. - Хрен с им, пущай идет, ежели ему, вишь ты,
мерзит! Мине не мерзит. Говорили, кто энту Крысицу упекет, получит
награду. Я объявляюсь и на арену вхожу.
- Еще чего! - взвизгнул один из людей Имбры, невысокий, но жилистый и
крепко срубленный мужчина с буйными, расчехранными и свалявшимися в
колтуны волосами. - Мы-та первей были! Верно, парни?
- Верно, - поддержал его другой, худой, с бородкой клинышком. - При
нас первенствование! А ты нос не задирай, Виндсор! Ну и чего, что чернь
в зрителях? Фалька на арене, стоит руку потянуть и - хватай. А хамы
пущай себе глаза вылупляют, нам плевать на это!
- Да еще и добыток достанется! - заржал третий, выряженный в яркий
амарантовый дублет. - Ежели спорт, так спорт, разве ж не так, господин
Хувенагель? А коли потеха, так потеха! Тут вроде бы о какой-то награде
болтали?
Хувенагель широко улыбнулся и подтвердил кивком головы, гордо и
достойно тряся обвисшими брылями.
- А как, - полюбопытствовал бородатенький, - заклады ставят?
- Пока, - рассмеялся купец, - на результаты боя еще не ставили!
Сейчас идет три к одному, что ни один из вас не осмелится войти за
ограждение.
- Фью-ю-ю-ю! - свистнул Конская Шкура. - Я осмелюсь! Я готов!
- Сдвинься, сказал! - возразил Колтун. - Мы первыми были, и,
сталбыть, первенствование по нашей стороне. А ну, чего ждем?
- И всколькиром можно туда, к ей на площадку? - Амарантовый поправил
пояс. - Али токмо поодиночке льзя?
- Ах вы, сукины дети! - совершенно неожиданно рявкнул пастельный
бургомистр бычьим голосом, никак не соответствующим его телесам. -
Может, вдесятером хотите на одиночку? Может, конно? Может, на
колесницах? Может, вам катапульту с цехгауза одолжить, чтобы вы издалека
камнями в девку метали? А! Ну!
- Ладно, ладно, - прервал Бонарт, что-то быстро обсудив с
Хувенагелем. - Пусть будет спорт, но и потеха тоже быть должна. Можно по
двое. Парой, значит.
- Но награда, - предупредил Хувенагель, - удвоена не будет! Если
вдвоем, то придется поделить.
- Какая ишшо пара? Как ишшо вдвое? - Колтун резким движением стряхнул
с плеч куртку. - И не встыд вам, парни? Это ж девка, не боле того! Тьфу!
А ну, отсунься. Один пойду и положу ее! Тоже делов-то!
- Мне Фалька нужна живая, - запротестовал Виндсор Имбра. - Плевал я
на ваши бои и поединки! Я на бонартову потеху не пойду, мне девка нужна.
Живая! Вдвоем пойдете, ты и Ставро. И вытащите ее оттуда, - Для меня, -
проговорил Ставро, тот, что с бородкой, - позорно идти вдвоем на эту
ходобищу.
- Барон тебе твой позор флоренами осладит. Но только за живую.
- Стало быть, барон скупец, - захохотал Хувенагель, тряся брюхом и
бульдожьими брылями. - И духа спортивного нет в нем ни на обол. Да и
желания другим дух поднимать. Я же спорт поддерживаю. И размер награды
увеличиваю. Кто в одиночку на арену выйдет и один, на собственных ногах
с ней сойдется, тому я этой вот рукой из этого вот кошеля не двадцать, а
тридцать флоренов выложу.
- Так чего ж мы ждем? - крикнул Ставро. - Я иду первым!
- Не спеши! - снова прорычал маленький бургомистр. - У девки всего
лишь тонкий лен на хребте! Значит, и ты скинь свою разбойничью шкуру,
солдат! Это ж спорт!
- Чума на вас! - Ставро сорвал с себя украшенный железяками кафтан,
затем стащил через голову рубаху, явив миру худые, заросшие как у
пав
...Закладка в соц.сетях
