Жанр: Фантастика
Вишневый самурай
...л дверь и заглянул в кабинет второго этажа, предполагая, что эта
комната заинтересует визитера в первую очередь. Мое предположение полностью
подтвердилось: я получил сильный удар по рукам и выронил револьвер, который отлетел к
соседней стене. Из проема вынырнул человек в черном трико и с маской на голове, имевшей
прорези для глаз и рта. Нападавший обладал на редкость гнилыми зубами! В них я и впечатал
кулак.
Гость покачнулся, отступил на шаг и упал, зацепившись ногой за ковер.
Я бросился к нему, но черный подогнул ноги, принял меня на ступни и выкинул в
коридор.
"Силен, бродяга!" - оценил я.
Я должен был поймать черного во что бы то ни стало.
- Кубинец, ко мне! - заорал я истошным голосом, словно лежал на операционном
столе, а хирурги резали меня без наркоза тупыми скальпелями.
Черный вскочил на ноги. Я тоже поднялся и ринулся на него. Обхватив его шею,
попытался сдернуть маску, но черный оказался куда сильнее и шустрее меня. Он вывернулся
из моих рук и замахал руками, как мельница. Я пригибался, стараясь увернуться от наиболее
опасных ударов, однако несколько все равно пропустил, что ощутимо сказалось на моем
самочувствии. Боль пронзила мозг. Тело стонало от побоев. Я перекатился в сторону,
подскочил и четким ударом в голову сбил черного с ног. Он кувыркнулся через рабочий стол,
сбросив монитор на пол. По счастью, монитор остался цел. Я с разбегу попытался ударить
ногой, но черный перехватил ее, резко дернул на себя, и я рухнул затылком в пол. На секунду
сознание померкло. Потом я увидел, как черный кинулся к дверям, и тут путь ему преградил
Гонза Кубинец, явившийся по моему зову.
- Куда, шельма, от меня уйти невозможно! - прогундел Кубинец, распахивая
медвежьи объятия.
Я поднялся на ноги, потирая рукой ушибленную голову.
- Брось! - предложил я черному. - Сопротивление бесполезно. Снимай маску.
Черный усмехнулся. Его глаза сверкнули бешеным огнем. Он повернулся к нам спиной
и бросился с места в окно. Стекло сверкающим дождем осыпалось на пол.
- Вот черт! - ругнулся Кубинец, подбегая к окну.
- Только не это! - простонал я, чувствуя, что мы вновь его упустили.
Выглянул наружу. Прямо под нашим окном начиналась крыша крыла первого этажа,
откуда и до земли было недалеко. По ней черный и убегал.
Я осмотрел комнату, увидел свой револьвер на полу, подхватил его и вернулся к окну.
Цель, к сожалению, была практически вне пределов поражения, но я тщательно прицелился и
стал стрелять, в надежде, что хоть одна пуля найдет адресата. Увы! Все до единой ушли в
молоко. Револьвер сухо щелкнул, проворачивая пустой барабан.
- Упустили! - констатировал я наш прокол. - Вот тля!
- Надо срочно выпить пива, - предложил Кубинец.
- Дельная мысль!
Мы спустились на кухню. Я залез в холодильник и достал две запотевших бутылки.
Одну протянул Кубинцу, вторую открыл и наполнил свой бокал.
- Кто это был? - спросил Гонза, утирая пену с губ.
- Тот же самый, кто следил за нами на кладбище.
- Выяснить бы, что за тип! - задумчиво пробормотал Кубинец.
- А я, похоже, знаю, кого скрывает маска!
- Что? - вскинул бровь Гонза. - И кого?
- Пока сказать не могу. Надо проверить догадку... Не вовремя все это - похороны и
так далее.
Я устало вздохнул, опускаясь на стул.
Громко хлопнула входная дверь. Я напрягся, выдергивая револьвер из кобуры и
поспешно вспоминая, что не удосужился перезарядить его. Выщелкнув пустой барабан,
быстро вставил снаряженный и направил дуло на кухонную дверь, ожидая гостя, который не
замедлил появиться. Ян Табачник замер на пороге, растерянно взирая на револьвер в моих
руках, целивший ему в грудь.
- И что вы здесь устроили? - поинтересовался Табачник. - Мужские игрища под
крышей родного дома?
Я кисло ухмыльнулся и положил револьвер перед собой.
- Не обращай внимания. Это мы так балуемся! - махнул рукой Кубинец.
- А кто всю одежду раскидал в коридоре? И зачем?
- Мы решительно меняем имидж! Теперь там всегда будет все валяться! - заявил я, с
трудом скрывая смешок.
Табачник понял, что над ним издеваются, и исчез из кухни. Через две минуты вернулся
с большими пухлыми пакетами. Водрузил их на стол возле плиты и стал разбирать,
игнорируя наше присутствие.
- И чем тебе похороны помешали? - вернулся к теме Кубинец.
- Да так, мысли вслух... - уклонился я от ответа. Невысказанные вопросы застыли в
глазах Кубинца, но он промолчал.
- Как у тебя с клиентами Городишек? - спросил я.
- Никак, - ответил Гонза. - Их шантажировали. Они не хотели, чтобы семья
узнала... На этом круг замыкается.
- Вы, наверное, голодны? - подал голос Табачник. - Через минуту будем обедать...
За обед мы уселись лишь через полчаса, зато он был воистину королевский! Щавелевый
суп, обильно сдобренный сметаной, бефстроганов с рисом и соусом, томатный сок...
Я насытился быстро. Допил сок и поблагодарил Табачника.
- Вечером у нас в гостях Ваня Дубай, - напомнил я Гонзе.
- Хорошо, - кивнул Кубинец. - Ты сейчас куда? В Хмельное царство?
- Нет. Сделаю пару звонков и вздремну. Курил кальян сегодня, а потом дрался - в
голове шумит.
- Не замечал за тобой страсти к наркотическим препаратам! - нахмурился Гонза, с
подозрением глядя на меня.
- Какие наркотики? Всего лишь смесь табака и груши!
Я поднялся в кабинет второго этажа, сел за разгромленный рабочий стол. Каким-то
чудом телефон не пострадал. Снял трубку и набрал номер криминальной полиции
Центрального района.
- Добрый день. Мне нужен Григорий Лесник.
- Кто его спрашивает? - осведомился деловой женский голос.
- Даг Туровский, - представился я.
- Подождите минуту - попросила она.
Вскоре в трубке возник зычный голос инспектора
Лесника:
- Что стряслось, Туровский? В городе наводнение, а твой катер сгорел в синем
пламени?
- Мне нужна твоя помощь! - попросил я.
ГЛАВА 42
Заячий остров укутан туманом... Запах гари... Пожар разевает огненную пасть на манер
рыбы-шара и поглощает деревянные строения, скамейки, украшающие тенистые парки,
деревянные статуи, приснившиеся скульпторам в кошмарном сне, обсасывает камень домов и
дворцов, свергает раскаленные скульптуры с крыши Эрмитажа...
Санкт-Петрополис покорился всесильному огню. Даже невские воды не смогли спасти
его от безжалостной стихии. Только Заячий остров устоял перед ее натиском, не моля о
пощаде. Он наполнил свои легкие дымом, в котором я заблудился вместе с собственной
тенью, неотступно следующей за мной...
Я иду по аллее, вымощенной булыжником. Справа от меня - православный собор,
увенчанный крестами и иконами, которые я из-за тумана разглядеть не могу, но точно знаю,
что они там есть. Слева - памятник Петру Великому - насмешка над великим государем:
непропорциональный урод восседает на каменном троне.
Я иду вперед уверенно и целеустремленно. Меня ведет какая-то сила, которую я не
знаю, но чувствую, что она зреет внутри меня, точно опара к пиву, и скоро проклюнется -
когда я достигну нужной точки... Я иду не спеша. Мне некуда торопиться. В чадном дыму,
затягивающем остров в тиски смерти, я двигаюсь вполне свободно...
Вдруг все меняется. Мое лицо облизывает язык пламени, и я слышу звук
передергиваемого затвора. Почувствовав опасность, ухожу с линии огня, понимая, что тот,
кто засел в тумане, все равно меня достанет. Вопрос лишь во времени...
Гремит выстрел... Пуля, свистнув возле моего уха, уходит в пустоту. Я бегу, чувствуя
свою обреченность. Мне не уйти. Смерть настигнет в любом случае, но ведь смерть - это
избавление от реальности, в которой ты увяз, словно муха в сиропе. Может, лучше
покориться судьбе да отпустить вожжи?..
На бегу лихорадочно ощупываю свои карманы - ни в одном ни намека на оружие!
Защищаться нечем... Придется рассчитывать только на собственную реакцию и смекалку...
Я останавливаюсь, приседаю, жду. Опять слышится треск передергиваемого затвора.
Бросаюсь на звук, стараясь двигаться в молоке тумана бесшумно.
Выстрел...
Щелчок затвора...
Выстрел...
Вновь щелчок...
Увидел силуэт и ринулся на него... Стрелок заметил движение и начал поворот, но
закончить его не успел: я сбил его с ног. Громыхнул выстрел. Я откатился в сторону, первым
вскочил на ноги и бросился в бой. Ударил противника в грудь ногой с разворота.
Вглядываюсь в его лицо, но оно скрыто дымкой, словно замазано маслом.
Убийца вскакивает. Все это время он не выпускал из рук помпового ружья, которое тут
же вскидывает на меня. Я уклоняюсь. Грохочет выстрел. Пуля проходит совсем рядом.
Хватаюсь за дуло, резко дергаю его на себя и вырываю оружие из рук противника. Бью его в
лицо прикладом. Бело-дымчатая маска окрашивается алым. Проступают черты, и я узнаю
человека, покушавшегося на меня.
Передо мной - Трои Епифанов собственной персоной! Живой и скалящийся!
Застываю в оторопи. Руки опускаются. Я не хочу сражаться с Троем хотя бы уже
потому, что он недавно умер!.. Отбросив ружье в сторону, разворачиваюсь и бреду прочь.
Но уйти мне не дают. Удар в спину отбрасывает меня вперед. Лечу вперед и
приземляюсь к ногам черного Петра Первого. Император ухмыляется, поднимается с
постамента и пинает меня ногой.
Я вскакиваю, бью Петра в лицо и бросаюсь прочь: кто же в трезвом уме сражается с
памятником?..
Навстречу мне идет Трои Епифанов. Злобно скалясь, он передергивает затвор. Трои не
видит, как сзади него возникает силуэт самурая в одежде с вишневыми цветами. Трои
наводит на меня дуло. Сейчас грянет смертельный выстрел... Нет, смерть пришла не за мной:
Вишневый самурай взмахнул мечом, описал им полукруг и снес голову Епифанова. Она
покатилась по мостовой, пронзительно вереща. Самурай, похожий на огромную фарфоровую
куклу, посмотрел на меня печально, улыбнулся и растворился в тумане...
Я иду дальше, не представляя, куда и зачем. Вдруг из тумана выныривает Самсон
Епифанов с веревкой на шее. Он тянет ко мне руки, пытаясь задушить, но я легко отталкиваю
его. Самсон падает, шипит и разваливается на части, которые оживают - каждая сама по
себе! Руки, ноги, голова, туловище обретают формы людей. Все на одно лицо - они
размножаются с пугающей быстротой! И вот напротив меня стоит армия манекенов,
жаждущих моей смерти.
Они двинулись на меня, посверкивая мечами, появившимися в их руках. А мне даже
защищаться нечем! Помповое ружье и то я выкинул, поддавшись смятению...
Я уже смирился с гибелью. Манекены окружили меня, нависли надо мной... Но позади
них появился самурай, взвился в танце смерти, размахивая мечом направо и налево. Каждый
его удар несет погибель манекену. А их все равно меньше не становится! Нет, Вишневому
самураю не справиться со всеми!..
Неожиданно самураю на помощь приходит Ваня Дубай. Он возникает на ступеньках
собора с ручным пулеметом Калашникова в руках. Пулемет плюет свинцом, отправляя
манекенов в их манекеновый рай. Движение дула - и с одной стороны площадь опустела.
Движение в другую сторону - и я стою совершенно один.
Трупы манекенов устилают мостовую. Дубай отбрасывает пулемет и направляется ко
мне, но дойти ему не суждено: Вишневый самурай, расстроенный тем, что ему помешали
навести порядок самостоятельно, подскакивает к Ване и рубит с плеча, рассекая Дубай от
левого плеча к правой ноге. Ваня дергается и умирает, упав на землю Заячьего острова.
Я в ужасе отступаю, но не убегаю. Вишневый самурай поворачивается ко мне и
медленно приближается, крутя мечом восьмерку. Ближе... Он уже смертельно близок... Я
закрываю глаза, и через минуту наступает смерть.
Безболезненная... Быстрая... Легкая...
Вот это сон!.. В ужасе я вскочил с постели, хоть и понимал, что все мои видения не
более чем кошмар!..
Прокашлялся, протер глаза и взглянул в окно. Вроде бы день, а на часах восемь вечера...
Ах да, белые ночи!
Срочно требовалось привести себя в порядок. Поправил свою одежду, в которой так и
завалился спать.
Кажется, где-то здесь оставалась бутылка пива... Вот она, родимая! Открыл и тут же
ополовинил - полегчало! В голове прояснилось.
Я спустился вниз, заглянул на кухню и высказал Табачнику свое фе по поводу
возмутительного отсутствия ужина. Табачник побожился, что он-де тут ни при чем: это Гонза
Кубинец запретил будить, к нему соответственно и все претензии.
Я категорически потребовал ужин. Табачник успокоил: мол, "айн момент", - и будет
исполнено. Действительно, через минуту я увлеченно глодал куриную ножку, запивая мясо
пивом.
Я заканчивал ужинать, когда во входную дверь позвонили. Даже не шелохнулся,
полагая, что найдется, кому открыть. Так и получилось - управились без меня. Потом на
кухню заявился Гонза Кубинец.
- Пора будить нашего гения, - ехидно сказал он Табачнику и тут же увидел меня: -
О, ты уже здесь?.. Там Ваня Дубай припожаловал. Даже без охраны!
Поднялся из-за стола, прихватил из холодильника две бутылки пива и отправился в
гостевой кабинет.
- Пиво будешь? - Я протянул Дубай бутылку. Он отрицательно покачал головой.
- Как хочешь. А я буду.
- Зачем звал? - хмуро поинтересовался Дубай.
- Я не знаю, кто убил Иоланду. Зато выяснил, чем она занималась. Думаю, тебе это не
понравится и ты сам сделаешь выводы.
- Говори! - потребовал Дубай.
И я рассказан. Во всех красках, на которые только был способен. Судя по изменившейся
физиономии Дубай, Прощелыгин и компания могли примерять деревянные ящики для
последнего упокоения хоть сию секунду.
- Это все? - уточнил Ваня.
- Пока да.
- Я ничего этого не знал, - сказал он в свое оправдание, которое предназначалось ему
самому, нежели кому-то еще.
Дубай поднялся из кресла и, не прощаясь, удалился. Кубинец закрыл за ним дверь.
Судьба Прощелыгина сомнений не вызывала. Вопрос был лишь в том, кто первым с
ним расквитается: Дубай или кто-то из "дойных телков" потребует возвращения всех
субсидий...
Я чувствовал, что прекрасно отдохнул. Только вот кошмар не отпускал, все время
напоминая о себе. Выпил еще пива и включил компьютер, рассудив, что виртуальная игра
отвлечет от грустных мыслей.
Вернулся Гонза Кубинец и доложил:
- Пока ты спал, звонил Лесник. Он будет у нас завтра утром.
- Отлично! - воодушевился я.
Компьютер загрузился, но я передумал играть. Бывают в жизни моменты, когда тянет
на романтику или хочется просто побездельничать - отдохнуть от дел, висящих на шее
ярмом и не позволяющих расслабиться.
- Даг, что ты задумал?
- О чем ты? - не понял я.
- Я имею в виду Лесника. Зачем ты его вызвал?
- Извини, Гонза, но пока ничего объяснить не могу. Есть одна интересная мысль,
проверка которой возможна только с помощью инспектора.
- Тайны мадридского двора... - издевательски прошептал Кубинец.
- Ты лучше скажи, Гонза, а где Химера? - закрыл я тему.
- После ужина поднялась к себе, - доложил Гонза.
- Отличная новость! - обрадовался я тому, что София Ом, пользуясь временным
затишьем, не отправилась к каким-нибудь дальним родственникам с дружеским визитом.
У меня родилась потрясающая мысль, как пережить грядущую ночь без сна. И я
поспешил поделиться ею с Софией.
Ночь наполнена чудесами... Город затихает... Лишь изредка проносятся одинокие
катера, вспугивая уснувших чаек и разгулявшихся по набережным прохожих. Больше ничто
не нарушает величественный сон царственных зданий. Спят мосты и скверы, бронзовые
памятники и тенистые аллеи парков. Спят тихие воды, утомленные сутолокой и суетой дня,
измученные пробками и людским гомоном.
Чутко дремлет царственный Васильевский остров, бывшая резиденция светлейшего
князя Меншикова - вороватого интригана, первейшего царского фаворита.
Чуть поодаль, ощетинившись в молочный крем ночи бастионами и равелинами
Петропавловской крепости, замер Заячий остров. Во сне он вспоминает свое детство, когда
нога человека не тревожила его девственный травяной покров, ныне уничтоженный
брусчаткой, казематами и мощными стенами. Когда-то здесь резвились дикие звери, которых
вытеснили политзаключенные, а березняк шумел листвой, давая приют птицам... Все это
ушло безвозвратно. Остров доживает свой век, все больше из живого существа превращаясь в
символ города, выстроенного на костях и крови народной.
За Заячьим островом шумит Петроградская сторона, наполняя белую ночь музыкой,
струящейся из ночных клубов. Прикорнувший Петровский стадион в своих снах видит
сражения между футбольными клубами, фестивали и концерты рок-звезд, счастливый люд,
пьющий пиво и сопереживающий кумирам... Когда-то здесь, на Петроградской стороне,
цвели пышные сады, а знать купалась в бассейнах загородных вилл и разъезжала в экипажах.
Но холодные невские воды добрались и до этой части Петрополиса. Первыми пропали
экипажи, затем ушли в небытие сады, частично слившиеся с парками - Удельным,
Сосновкой, Пискаревским, исчезли и дачи, уступив место уютным высоким домам в
готическом стиле...
Слаще всех спится Адмиралтейской стороне. Величествен сон ее дворцов, познавших
взлеты и падения империи на собственной каменной шкуре. Чего только не видели эти
здания: дворцовые перевороты и революции, заговоры и интриги, великие открытия и
великие авантюры... А сколько могучих умов вскормили они, вращая колесо прогресса,
возжигая и храня Прометеево пламя знаний... В этих стенах скрыто немало драгоценных тайн
мира и человеческих судеб...
Петропольские ночи словно созданы для влюбленных. Я предложил Софии Ом
прогуляться по набережным каналов, отдохнуть в садах, которые открыты для посещения в
это время года, посидеть в каком-нибудь круглосуточном пабе, число посетителей которого в
белые ночи многократно увеличивается, вернуться под утро счастливыми и усталыми и
погрузиться в блаженный сон.
Идея Софии понравилась. Она упорхнула собираться, а я, заглянув в гостевой кабинет,
нацепил на всякий случай (береженого и Бог сторожит!) плечевую кобуру и проверил
патроны в барабанах: кто знает, кого мы встретим на ночных улицах?..
Гонзе Кубинцу ничего говорить не стал. Он уже отправился спать, и тревожить его сон
я не осмелился.
Через полчаса спустилась София Ом. На ней были джинсы, джинсовая куртка, легкая
белая рубашка и кроссовки - идеальная одежда для летней прогулки. Я прихватил
бумажник, нахлобучил на голову шляпу и распахнул перед Химерой дверь.
На произведенный нами шум выглянул Ян Табачник. Я приложил палец к губам, требуя
от него сохранения тайны и абсолютного молчания. Он солидарно кивнул. София скользнула
на улицу, и я последовал за ней.
У нас не было никакого плана. София шла туда, куда вел ее я, в свою очередь
полностью доверившийся собственным ногам. Вдоль канала Беринга мы отправились к
стрелке Васильевского острова, откуда я подумывал взять курс на Заячий остров.
- Какая изумительная ночь! - с удовольствием вдыхая полной грудью прохладный
петропольский воздух, заметила София.
- Поразительная! - согласился я. - Больше всего она прекрасна тем, что ты рядом со
мной.
София промолчала.
- Как тебя угораздило заняться такой неженской профессией? - чтобы хоть как-то
начать беседу, спросил я.
- Пошла по стопам брата, - спокойно ответила София.
- У тебя есть брат? - Я удивленно вскинул левую бровь.
- Был.
Я воздержался от дальнейших вопросов, не желая разбередить случайно рану, если
таковая была. Но София продолжила:
- Он был старше меня на десять лет. Поступил в Академию федеральной службы, где
его отобрали в специальный отряд по борьбе с терроризмом. Он очень радовался этому и
весьма гордился собой. Отучился, получил лычки. Тут как раз начались волнения на.
Северном Кавказе, и его в составе бойцов отряда "Вымпел-2" отправили туда. Он очень
много писал, рассказывал о службе...
По Малому проспекту мы медленно выбрались на набережную Макарова. Перед нами
катила волны красавица Нева.
- ... Особо запомнилось ему первое задание. Их послали освобождать заложников.
Какой-то полевой генерал въехал в маленький городок, где все население состояло в
основном из русских, окружил больницу, и вооруженные до зубов отморозки ворвались
внутрь. Резни не устроили, хотя многих мужиков порешили. Кому-то даже обрезание сделали
- насильно в мусульманскую веру обратить пытались... Наши политиканы съехались,
переговоры вели, но ничего путного сотворить не сумели. Бандиты требовали невозможного,
в частности освобождения Чечни и дарования ей независимости с дальнейшим переходом
под управление правительства Ичкерии в изгнании... Император, говорят, услышав это,
пообещал с наших генералов портки спустить и розгами выпороть, как малолеток, на
Дворцовой площади!.. Вот в эту точку второй "Вымпел" и бросили. Задача - освободить
больницу. Полчаса шел бой. Ребята зачистили всю больницу, все корпуса и этажи,
обезвредили несколько мощных мин... За ту операцию брату дали какую-то медаль. А через
несколько дней, когда он приехал домой, возле подъезда его убил какой-то наркоман.
Шмальнул из пистолета, когда увидел, сколько он заплатил за такси и сколько у него
осталось бабок в бумажнике... После похорон я заявила матери, что буду поступать в
Академию федеральной службы. Началась истерика. Мама была в шоке. Но я все равно
оказалась там, куда мечтала попасть. А что маме оставалось делать? Запереть меня она не
могла. Вот и отпустила.
София умолкла.
Я молчал, не зная, что сказать ей в ответ.
С Биржевого моста мы выбрались на Мытнинскую набережную и направились в
сторону Заячьего острова, возвышавшегося неподалеку. Уютное место! Самое теплое и
родное в Санкт-Петрополисе. Давший начало городу остров, словно мать, готов был
приютить на своей груди каждого блудного сына-горожанина или дочь.
- Твоя работа в спецслужбе - своеобразная месть за брата? - нарушил я молчание,
когда мы прошли мимо причалов Заячьего острова. Там стояли несколько катеров для
полуночников. В основном же гуляющих привозили таксисты или они приходили на своих
двоих.
Мы попали на остров по каменному мосту, тихо миновав сторожевую будочку. Я
уверенно направился к ресторану "Крепость", что расположился в бывшем каземате.
Название последнего моя память не сохранила.
Путь нам преградил швейцар. Пришлось фыркнуть на него из-под полей шляпы. Он
узнал меня и где-то потерялся.
Ресторан "Крепость" был полон наполовину. Нас встретил официант, проводил к
свободному столику и тут же принял заказ, после чего благополучно растворился в сумраке
помещения.
Несколько часов - под красное сухое вино и замечательную крольчатину с приправами
- пролетели незаметно. Мы оживленно болтали на разные темы, начиная с политики (ну
почему, когда мужчина оказывается в компании красивой женщины, которая нравится ему,
он обязательно лезет в политические дебри или раскачивает маятник истории?) и заканчивая
литературой, в которой я был абсолютным профаном, а София показала себя знатоком. За
одну ночь мы узнали друг друга куда лучше, чем за те несколько лет, что были знакомы и
имели общие дела.
Распрощавшись с рестораном, продолжили прогулку, выбрав маршрут, который должен
был закончиться возле нашего дома. Конфуз приключился практически на финише.
Мы шли по набережной реки Смоленки. Сумрак сгустился, стал вязким и
непрозрачным. Все вокруг выглядело нечетким, точно в растушеванной кисточкой акварели.
Из окружавшей нас сметаны внезапно выступили три силуэта:
- Гражданин хороший, закурить не найдется? - раздался хрипатый голос.
- А девочку твою пощупать можно? - поинтересовался второй.
Судя по поведению, мальчики были молоды - иначе не избрали бы в качестве жертвы
грабежа такое даже с виду опасное существо, как я. За последние десять лет меня ни разу на
улице не пытались ограбить! Более того, случалось, я невольно попадал на такого рода
разборки с менее грозными согражданами, и при моем появлении разбойнички немедленно
ретировались.
- А не пошли бы вы, ребятки, подобру-поздорову, пока здоровье вам позволяет? -
добродушно предложил я.
- Дядя-то, похоже, инвалид умственного труда! - сказал с издевкой хрипатый - и
тут же отправился в свободный полет к ночной Неве: я не стал тратить времени на уговоры,
схватил его за одежу и выкинул в реку.
Повернувшись к остолбеневшим компаньонам летуна, вежливо осведомился:
- Составите компанию своему товарищу? Или желаете скоротать ночь в тепле и
сухости?
Они купаться не пожелали, хотя вода, наверное, теплая. Июль все-таки царит в
императорском Петрополисе...
Остаток пути мы проделали без эксцессов. Малая вероятность нападения существовала,
но не реализовалась.
Романтическая ночь... Невероятно чудная ночь... Она осталась в нашей памяти
сладостным июльским сном.
Просыпаться поутру тягостно, в особенности если целую ночь гулял, исполненный
романтических ожиданий, по набережным и улицам родного города. Но приходится
продирать глаза, тем более когда на этом настаивает твой напарник, который ни сном ни
духом о твоих романтических наклонностях не ведает, зато срочно желает услышать от тебя
связную речь. Как я ни пытался, выразить мысли связно не получилось, но глаза все-таки
приоткрылись.
- В чем проблемы? - хмуро осведомился я, приподнимаясь на локтях.
- Тебя требует Григорий Лесник, - сообщил Кубинец, ехидно ухмыляясь. - Чем ты
занимался всю ночь? Такое впечатление, что катера разгружал.
- Пошли Лесника в прекрасное далёко, - предложил я. - А на последний твой
вопрос отвечу так: не твое дело... Дай поспать, садюга!
На мой пламенный призыв Кубинец отреагировал новой ухмылкой и не отцепился:
- Понимаешь, он очень настаивает. Прямо рвет и мечет! Думаю, тебе все же стоит его
выслушать.
С кряхтением и проклятиями я поднялся с кровати, неспешно облачился в свежую
рубашку и костюм и отправился за Гонзой, который все это время стоял подле меня, точно
надсмотрщик.
Спустившись в гостевой кабинет, я поднял со стола дожидавшуюся меня трубку и
проорал:
- Какого лешего будить трудового человека в несусветную рань?!!
- Туровский, тебе, по-моему, стоит обновить часы, - неожиданно заявил инспектор
Лесник.
- Это еще почему? - удивился я.
- Потому что уже полдень! И звоню я тебе с занимательным предложением, от
которого ты не сможешь отказаться.
- Весь внимание, - буркнул я.
- Мне нужно, чтобы ты подъехал ко мне. Не
...Закладка в соц.сетях
