Жанр: Фантастика
Принцесса 1. Кругом одни принцессы
...стей, принадлежащих ордену гидрантов,
рекомендуется оказывать вам всяческое содействие.
- И шо, это всё? - изумился Ниндзюк. - А гроши?
- В самом деле, - поддержал его барон фон Зайдниц. - В письме совершенно
определенно обещано вознаграждение.
- Всё чем владеешь - щедро раздаривать. Людям сокровища: поджарых коней, дорогие
уборы, разбрасывать кольца, запястья рубить, вот слава высокого! - яроизнес поэтически
одаренный Грабли.
- Господа, не будем же опошлять... - поморщился дон Херес.
Магистр покачал головой.
- Не беспокойтесь, герои. Казначею уже отданы распоряжения. Никто не уйдет
обиженным. Но и вы, герои, не должны задерживаться в замке. Время не ждет, и вы
сегодня же отправляйтесь в путь...
Так что никакого пиршества по случаю отбытия героев дано не было. Даже
торжественных проводов не стали устраивать. Зато всех снабдили всем, чем обещали. Мне
такой деловой подход понравился.
Когда геройских лошадей вывели во двор, оказалось, что все они темной масти. Не
обязательно вороные, но гнедой либо караковый конь в ночи сойдет за черного.
Специфический, однако, юмор у мэтра Анофелеса. Нацепить бы на нас плащи с
капюшонами, и пошла бы гулять очередная легенда о черных призраках на черных конях,
что являются черной ночью.
Однако пока что был ясный дель, и доктор Халигали махал нам, стоя на стене. Ветер
донес его слабый голос:
- Госпожа Этель, помните, что я вам сказал!
- Старый, старый, а туда же, - ухмыльнулся конунг Грабли.
- То-то мне слуги сообщили, что доктор полночи у фрау Этель зависал, - наябедничал
барон.
- А то, - одобрил мэтра Ниндзюк. - Старый конь борозды не испортит. А жинке с
такою рожею гарных хлопцев мать не приходится, она, небось, и такому рада.
- Господа, вы оскорбляете даму! - Дон Херес положил руку на эфес меча. - Еще одно
слово в подобном тоне, и я вынужден буду вызвать вас всех...
Я сочла нужным вмешаться.
- Благородный дон! Разве подобает героям, совместно спасающим мир, вступать в
драку, не отъехав от дома и получаса? Конечно, я благодарна вам и все такое...
Дон Херес облил меня леденящим взглядом.
- Оставьте свою благодарность и всё такое при себе! Если вы думаете, что сумеете
заставить меня забыть даму моего сердца, то жестоко ошибаетесь! Есть только она,
прекрасная донна Давалла, и более никакая!
"И почему маг Анофелес не прислал в Динас-Атас пару-тройку истребителей?" - с
тоской подумала я. С ними я бы нашла общий язык. Да и убиенных чудовищ на счету
истребителей наверняка больше. С другой стороны, истребители - это профессионалы, а
профессионалы редко бывают героями...
Конец начинающейся перебранке положил барон фон Зайдниц.
- За мной, господа! Я хорошо знаю эти места, и выведу вас на дорогу! - и он
нетерпеливо стегнул коня.
Удивительно, но барон не солгал. Еще не наступила ночь, когда мы перевалили за гору
и, спустившись по пологому склону, оказались в поселке, окруженном деревянным
частоколом. Привратник у въезда в поселок, покуда барон честил его на все корки,
таращился на нас во все глаза. Увы, мое предположение насчет черных всадников грозило
подтвердиться. Наверняка в завтрашних разговорах количество всадников увеличится с
пяти до десяти. Или хотя бы до девяти.
- Шинок-то есть здесь или корчма? - озабоченно спросил атаман у барона.
- Как не быть! Есть корчма!
- Ну так погуляем славно, шоб небу жарко стало.
И верно: стоило только нам заявиться в корчму, Ниндзюк, швырнув хозяину горсть
монет, затребовал горилки и бандуристов.
- Горилки нету, сударь, - трепеща, сообщил корчмарь.
- Как нету горилки? А шо есть?
- Пиво.
- Пы-во? Убыв бы! Неужто и вина нет?
- Вино есть... бухано-тресковское и надуйское.
- Ну так, кати сюда две бочки! И всё, шо у тебя на кухне имеется, пока я тебя самого
вместо кабанчика не зъил!
Выпивка и вино явились в мгновенье ока. Ниндзюк несколько подобрел, и спокойно
отнесся к известию, что бандуристов в этих краях не водится, и согласился на замену их
цимбалистами. И начал гулять основательно, благо прочие герои не мешали в этом
занятии, а принимали посильное участие.
Жизнь научила меня засыпать в любой обстановке, и, прикорнув в углу, я задремала
под грохот местной тафель-мюзик, топот Грабли, непременно пытавшегося показать
собратьям боевые танцы своей родины, и жалобы Ниндзюка, ухватившего за грудки дона
Хереса.
- Друже! Побачь, шо творится! Циви-ли-зованной страной себя называют, а ни
горилки, ни бандуристов! Хорошо еще, сало есть...
Дон Херес брезгливо отмахивался.
Закончилось гулянье благополучно, ибо, проснувшись утром, я обнаружила, что корчма
по-прежнему стоит, а легкие разрушения в зале - не в счет. Герои продрали глаза и
готовились к отбытию, за исключением Ниндзюка, который продолжал храпеть, уронив
голову на стол, а когда на него вылили ведро колодезной воды, пробурчал, что не
двинется с места, пока всё не прогуляет.
Конунга и дона это заявление отнюдь не взволновало, а вот барон некоторое время
промедлил, соображая, не составить ли компанию атаману.
- Да ну его, - произнес он по принятии решения. - Я весь год, пока вас дожидался, все
окрестности истоптал. В каждой корчме, небось, у служанок от меня потомство имеется...
Надоело всё. Едем дальше.
Но дальше мы проехали лишь до перекрестка дорог. Здесь дон Херес придержал коня и
сделал нам знак остановиться.
- Господа! Нужно определиться. Пора каждому выбрать свою дорогу. Ибо вместе ездят
лишь трусы. Как сказал поэт:
Стаями стаятся лишь робкие
Лани, олени, голуби и скворцы,
А смелый сокол, а гордый орел,
А медведь, тигр, лев
Рыщут врозь, никто им не в подмогу,
Потому что никто их не сильней.
- Волков никогда не видал твой поэт, - хмыкнул Грабли.
- Это точно. А вот еще кабаны как бродят... - припомнил барон. - И с ними сравняться
никак не стыдно.
- Господа, может, вы и сильные звери, - заметила я, - но меня магистр направил в
Вестенбург.
- Это, значит, на запад. И мне в другую сторону, - постановил барон. - Отправлюсь-ка я
на восток. Гип-гип нах вестен! - как говорили мои благородные предки.
- Я с севера, и там имя мое прославлено в песнях, - сказал Грабли, - а на юге меня
никто не знает. Стало быть, нужно, чтоб меня там узнали.
Лицо дона Хереса несколько омрачилось, но он, как истинный уроженец Кабальерры,
достойно принял выбор судьбы.
- Что ж, мне ничего не остается, как ехать на север. Adios, господа.
Так мы с героями разъехались на все четыре стороны. У меня было нехорошее
предчувствие, что с кем-то из них мы обязательно встретимся.
Жителям Восточных уделов Ойойкумены Второримская империя, то есть
пространство, расположенное по преимуществу между реками Надуй и Сноу, как правило,
кажется единым целым. На самом деле это множество княжеств и королевств с разными
правителями и разными законами, власть императора порой весьма условна. Как сказал
знаменитый бард Скриплинг: "Империя в плетеных лоскутках - наш уголок..." - за что и
был утоплен в озере Лох-Фрайер.
Вестенбург, известный еще с античных времен как Colonia Vestibularia, много потерял с
тех пор, как перестал быть резиденцией его величества, но сохранял все привилегии
имперского города, а Геральдическая палата оставалась одной из институций,
сохраняющих свое значение во всех помянутых королевствах и княжествах. Я добралась
до Вестенбурга довольно быстро. Правда, Мрак после Динас-Атаса вел себя как обычный
конь - видимо, заклятие, неустанно подгонявшее его вперед, имело ограничительные
условия. Зато, в отличие от Гонории и примыкающих к ней стран, здесь действительно
были хорошие дороги, оставленные легионерами Перворимской империи.
Остановившись, по привычке, на постоялом дворе с дурной репутацией, я прихватила
рекомендательное письмо от графа Атасного и двинула стопы в Геральдическую палату.
Письмо оказалось к месту - глава коллегии имперских геральдистов мэтр Отверсаче долго
вчитывался в его содержание и столь же долго вглядывался в мою физиономию, как будто
граф Бан запечатлел на пергаменте мои незабываемые черты, но всё же пропустил. И пока
я сидела за столом, листая фолианты с гербами, и служащие, и посетители таращились на
меня с удивлением. Нечасто, видно, подобные особи заходят под эти сумрачные своды.
Юного служку в пропыленной рясе, таскавшего к столу заказанные мною тома, снедало
откровенное желание спросить, кто я и что мне здесь надо, однако он не решался.
Прошел почти целый день, а искомого герба не оказалось. Слава богам, по летнему
времени палата работала несколько дольше обычного, ибо здесь, в целях пожарной
безопасности, светильников не зажигали (ну просто Волкодавль какой-то!). Но если
изучать гербы всех благородных семейств из всех медвежьих, а также верблюжьих углов
империи, на это уйдет не один день и даже, возможно, не месяц. И с чего, собственно, я
взяла, что это родовой герб?
Какая первая мысль посетила меня при виде факела на печати? Правильно - что это
крайне распространенная эмблема. И думала я так до тех пор, пока не узнала, что факел
был перевернут намеренно. Что, помимо прочего-разного, символизирует конец жизни,
смерть... Какой же благородный дон или прекрасный сэр изберет такую эмблему своим
гербом?
А вот храм или другая духовная организация определенного толка вполне может.
- Эй, любезный! - окликнула я служку.
- Меня зовут Секстет, - сообщил он, побежав к столу.
- Очень приятно. Так вот, Секс, притащи-ка мне книгу, где собраны эмблемы храмов и
духовных орденов...
После того, как Секстет выполнил заказ, искать пришлось не более получаса.
Перевернутый факел был обозначен в книге как эмблема храма Края Окончательного.
Никогда в жизни я о таком не слышала. Я снова подозвала Секстета.
- Секс, ты производишь впечатление образованного человека...
Архивный юноша зарделся.
- Скажи мне - тебе что-нибудь известно о Крае Окончательном?
На сей раз служка побледнел.
- Ну так как же... - пробормотал он. - Ведь Край Окончательный, он же Крант, он же
Трындец Неожиданный... да что там, имен его не счесть - это древнее, еще до-имперское
божество смерти.
- Нечто подобное я и предполагала. И поняла теперь смысл выражения "пришел
полный край". Так что там насчет храма?
- Храм есть... он расположен в глубине Безысходного леса, что за Нечистым полем...
Постойте! - его глаза расширились от ужаса. - Вы что, собираетесь туда отправиться? - И,
не дав мне ответить (а я и не собиралась), горестно зачастил: - Безысходный лес потому
так и называется, что его пройти невозможно, если ты не маг и не жрец! В храме
почитают смерть во всех ее проявлениях, и потому с Нечистых полей в Безысходный лес
стекается всевозможная нечисть! В позапрошлом году у нас гостил шевалье Глюк,
знаменитый путешественник, и он рассказывал, как пытался достичь храма Края и
вынужден был вернуться. Безысходный лес не пропустил его. Деревья там сплелись в
непроходимые заросли, а по ночам кружит всякая нечисть - пиксы, биксы и шиксы... Или
вы одарены волшебными способностями, и вас это не пугает?
- Нет, ничего подобного. Но спасибо за информацию. И вообще, темно уже, пора
заканчивать с работой. Прощай, Секстет.
И я покинула Геральдическую палату, оставив архивного юношу в полном недоумении.
По правде говоря, относительно собственных дальнейших действий я тоже не
определилась. И, усевшись в углу питейного зала, предалась размышлениям. Ничего,
кроме хорового исполнения воровской песни "Господа мусора, как вас били вчера" меня
не беспокоило. Поскольку опасности в таких местах грозят только порядочным
женщинам, а меня бы за порядочную никто не принял.
Итак, местопребывание мага Анофелеса я установила. Ибо Секстет сказал, что в храм
Края Окончательного может попасть лишь человек, обладающий волшебной силой,
каковым Анофелес и являлся.
К сожалению, хрустальный шар в Динас-Атасе не работал, и сообщить магистру с
мэтром о своем открытии немедленно я не могла. Стало быть, надобно на остатние
деньги нанять гонца - не стихийного духа или кого там подсылал ко мне Анофелес, а
обычного - и направить в замок Атасный. А Мрака оставить себе в порядке компенсации
за ложный вызов.
Однако доктор Халигали утверждал, что вызов не был ложным.
Так в чем же тогда заключался его смысл? В том, чтоб спокойно доехать до
Вестенбурга и полистать книжечки? Конечно, герои для этого не годились. Они бы кучу
народу положили, чтобы добыть необходимую информацию, вместо того, чтобы сложить
два и два.
И всё-таки что в сложившейся картинке меня не устраивало.
Гидранты перестали получать известия от своего мага полгода назад. Из чего сделаем
вывод, что тогда он и погиб.
Вполне вероятно, если его занесло туда, где поклоняются смерти во всех ее
проявлениях! Но письма перед этим отправить успел, да еще с храмовой печатью. И
экспертиза подтвердила, что письма писал именно Анофелес, не ком с горы... Не
складывается. Проконсультироваться, что ли, у Абрамелина?
Нет. Учитывая то, что он не признает перемещений в пространстве, старик может
оседлать Барсика и отправиться добывать сведения лично. А пока существует
вероятность, что храм представляет опасность для магов, я не стану втравлять
Абрамелина в свои дела. Что ж, съезжу в храм сама и посмотрю, что к чему. Правда,
утверждают, будто Безысходный лес обычному человеку пересечь нельзя. Но сколько
лесов на моей памяти объявляли непроходимыми, хотя пройти их вполне возможно! И
Заволчанские леса - пусть не без оснований, и Злопущу, которую, не ходи к гадалке,
деловые дяди с берегов Пивного залива вырубят под корень, прежде чем состарятся
нынешние дети. А с точки зрения городского мальчика любая рощица сойдет за
зачарованную чащу.
Правда, насчет чар архивный юноша скорее всего не врал. Темные силы должны
слететься к храму смерти словно мухи к помойке... тьфу, придет же такое сравнение в
голову. Но некоторый опыт обращения с демоническими сущностями у меня имеется, так
что прорвемся.
На рассвете я покинула гостеприимный притон и выехала из Вестенбурга по древней
имперской дороге из желтого кирпича. Ибо у этой империи два достоинства - дураки и
дороги.
Но как бы ни были обихожены дороги империи, путешествовать до конца с комфортом
не удалось. Чтобы достичь Нечистого поля, пришлось свернуть с накатанного пути. В
сущности, Нечистое поле - вовсе не поле. Так называется большая заболоченная равнина к
юго-западу от имперской дороги. Причем болото это вовсе не гиблая топь, как можно
вообразить по названию, а источник благосостояния для местных жителей. Здесь водятся
особо жирные и крупные гушки, которых ловят и поставляют к столу многочисленных
гурманов, а среди таковых числятся самые родовитые дворяне империи. Должно быть,
промышляют здесь также всякую болотную дичь, уток, и собирают ягоды - я не
интересовалась. Разговор у нас со старостой деревни, стоявшей на окраине Нечистого
поля, был о другом.
Месье Бабло, по совместительству являющийся также хозяином постоялого двора,
долго приглядывался ко мне, пока я ужинала. Вот почему в городах во время путешествий
я предпочитаю заведения с дурной славой - там я практически сливаюсь с окружающей
обстановкой.
В сельской же местности избежать излишнего внимания невозможно. Но месье Бабло,
в отличие от многих своих собратьев, вовсе не испытывал страха перед моей персоной. И,
выждав, пока я утолю первый голод, осведомился:
- Мадам не из истребителей случайно будет?
- Не будет, и не случайно.
- А похоже... и меч у вас... и прочее снаряжение... не для украшения же таскаете?
- Предположим, украшать меня бесполезно. А вам что, защита требуется? Полна
деревня здоровых мужиков, я сама видела, пока проезжала.
- Это смотря от чего защищать. О прошлом годе разбойники пробовали на нас дань
наложить, так мы их всей деревней в болоте утопили. Зато - не изволите заметить - время
вечернее, самая пора выпить-повеселиться, а кроме вас посетителей у меня нет?
- Заметила. Да с чего мне об этом беспокоиться - других путников в деревне нет, а
здешние, может, все домоседы.
- Не были до нынешнего лета. А теперь девушки, вместо того, чтоб на лугу хулы-румбы
плясать, по домам хоронятся. Да и мужики не спешат выпить кружку в хорошей
компании.
- Ладно, почтеннейший, не тяни вервольфа за хвост. Что у вас стряслось?
Господин Бабло испустил протяжный вздох.
- Вампир у нас заявился. Ну, не совсем у нас, а поблизости.
Та-ак. Накаркал доктор Халигали.
- Он что, убил кого-нибудь?
- Боги миловали! - трактирщик сделал охранительный знак.
- С чего тогда взяли, что это вампир?
- Тут история вот какая... - месье Бабло извлек из-за стойки бутыль, присел за мой
стол, плеснул себе и мне. В бутыли оказалось бренди, фатально преследующее меня с
начала данного сюжета. - Про наши места многое говорят... страсти разные... и не всегда
зазря. Сама понимаешь, где живем. - Он тоже перешел на "ты", и я не стала его
одергивать. - В лесу у нас всякие чудища водятся... только мы в лес не заходим... и мы им
не нужны, они всё вокруг храма кружатся. А с нашими болотными бесами и водяными мы
спокон веку мирно жили. Мы им жратву - они нам живность...
- К делу, любезный, к делу!
- А по весне объявился... этот. Один житель здешний, Жан Валья, ночью лягушек
ловил... они ночью хорошо идут... и возвращался мимо леса, а этот как выскочит... как
выпрыгнет, бледный такой, глаза горят, зубы торчат! По счастью, у Жана на шее амулет
был, в храме Фотинии Светлой освященный. Еле отбился и сбежал, невод с лягушками
бросил. А утром вернулся - лягушки там лежат, а горлы у них прокушены...
- Это что-то новенькое в мировой вампирской практике, - пробормотала я.
Бабло не обратил внимания на мое замечание.
- С тех пор и повелось... Как стемнеет, он по деревне бродит, в окна заглядывает,
зубами цыкает. Жреца из города вызывали, он всю деревню освятил - не помогает. Вот и
сидим по домам, чесноком и розами увешанным.
Действительно, зал постоялого двора был увешан гирляндами из головок чеснока и
увядших цветков шиповника, местном захолустье принимаемом за розы, но я по первости
решила, что это кухонные принадлежности.
- А вампир, говорят, на кладбище хоронится, - продолжал Бабло, пропустив мимо ушей
невольную игру слов. - У нас кладбище аккурат между лесом и болотом...
- Что ж вы не убьете его, ежели известно, где он скрывается?
- Так ведь боязно! Вампир всё же, а не фунт лягушек... опять же не мастера мы
вампиров убивать. Будь он живой - другой разговор, а так...
- Вот мы и подошли к сути дела. А суть у нас такая: ты хочешь, чтоб я убила вашего
вампира.
- Убила, прогнала, в общем, избавила нас от такой напасти.
- Однако ж напасть вас не первый месяц мучает. Что ж вы специалиста не пригласили,
кроме жреца? Истребитель бы вам в два счета вампира вывел.
- Ну... - Бабло замялся.
- Ясно мне всё с вами. Истребители берут по таксе, она у них высокая, а ты решил, что
с дурной бабой мимоезжей дешевле выйдет. А загрызет меня вампир - не жалко, и
неустойку платить не придется. Только вот что, любезный Бабло. Я, может, и соглашусь
поглядеть на вашего вампира. Но, поскольку действую я на свой страх и риск, то премию
за этот самый риск возьму авансом.
Тут Бабло, разумеется, начал возмущаться и кричать, что никто ему как выборному
лицу от всей деревин не гарантирует, что я не удеру вместе с авансом, я отвечала ему в
том же духе, и в результате мы пришли к соглашению, что мне положено в качестве
аванса сорок имперских гроссфатеров. Это было вдвое меньше, чем запросил бы
истребитель, вдобавок скаредный Бабло умудрился вычесть из этой суммы стоимость
ужина, ночлега и выпивки, так что наличными я получила тридцать.
- Между прочим, - спросила я, - в Шпацирене есть харчевница, мадам Лавэ. Она тебе,
случаем, не родственница?
- А кто ее знает. У меня родни много, и все при деле. Может, кто и в Шпацирене осел.
Мы на такую глупость, как письма, не тратимся.
На следующий вечер я караулила возле сельского кладбища. Поблизости Мрак мирно
объедал высокую траву. Когда я стала выводить его из конюшни, Бабло снова поднял
крик, будто я хочу удрать с денежками, но мне удалось его успокоить, заявив, что лошади
относятся к тем животным что лучше всего чуют приближение нечисти (кстати, это
правда). Затем Бабло пытался навязать мне связку чеснока с розами, от чего я еле
отбилась. Во-первых, запах получается уж больно противный, во-вторых, я опасалась, что
Бабло вставит антивампирские средства в счет, и в-третьих, из лекций по технике
безопасности, прослушанных в МГБ, я знала, что это бесполезно.
Как выражаются в Нездесе, спрашивается вопрос: зачем мне это было нужно?
Приключений на разные части тела я никогда не искала, они сами меня находили. И
деньги были мне нужны не до такой степени, чтоб лезть вампиру в зубы.
Об этом я размышляла, полируя рукавом осиновый кол, выструганный еще днем.
Появление вампира вблизи храма Края как будто снова свидетельствовало в пользу теории
мэтра Халигали. Но почему он застрял близ деревни, а не углубляется в лес? И ведет себя
нестандартно. На людей вроде бы нападает, но при этом никого не укусил. Одно из двух -
или Бабло мне врал, или среди вампиров тоже имеются извращенцы. Хотя в Волкодавле я
слышала, что среди предков тамошнего правящего рода водились любители целовать
лягушек. Но они не были вампирами, и лягушек не кусали.
Короче, все теории следовало проверить.
Окончательно стемнело, и луна скрылась за зубчатой стеной Безысходного леса. Я
прошептала заклинание ночного зрения, и в тот же миг Мрак тревожно зафыркал.
- Спокойствие, малыш, только спокойствие, - прошептала я, поглаживая его по морде. -
Я слежу.
Земля на одной из могил зашевелилась, и надгробный камень, подобно тяжелой двери,
отъехал в сторону.
Я, оставив Мрака, переметнулась к толстенному вязу, откуда открывалась лучшая
позиция.
За камень уцепилась худая бледная рука с обломанными ногтями, и затем вампир
оказался на виду. Отряхнулся поднялся на ноги.
Еще одна легенда оказалась ложью. Ибо легенды изображают вампиров весьма
презентабельными мужчинами в элегантных черных одеждах, с пылающими очами и
красными губами, которых лишь немного портят клыки и мертвенная бледность.
Бледность и была единственной приметой вампира, соответствовавшей канону. В
остальном он весьма смахивал на нищего бродягу. Нет, наверное, вампиры и не должны
быть толстыми, но этот был какой-то чересчур худой.
Облаченный в лохмотья, с длинными редкими волосами, он весь дрожал и только что
не всхлипывал. Вдруг на миг замер, и метнулся в траву, как кошка.
Я даже не догадывалась, насколько была права с этим сравнением. Когда вампир снова
поднялся, в зубах у него корчилась крыса. Подхватив ее руками, он вгрызся в крысу, и я
невольно отвела глаза. Видывала я зрелища и пострашнее, но это было уж больно
противное. Когда я вновь взглянула на вампира, от крысы он уже избавился. Дрожать
перестал, словно пьяница, перехвативший рюмку с похмелья, и в тусклых глазах
появилось какое-то осмысленное выражение. Он повел носом, и мне показалось, что я
сейчас услышу любимое выражение экстремалки Бабы-Яги: "Тьфу-тьфу, поволчанским
духом пахнет!" Но он не был Бабой-Ягой и, и поволчан вблизи не было и в помине.
Вампира взволновало совсем другое.
- Лошадь! - пробормотал он. - Край Неминуемый, лошадь!
И облизнулся.
Такого безобразия, как нападения на Мрака, я допустить не могла. Это вам не крыса и
не лягушка, в конце концов. Вампир рванулся туда, где был привязан конь, но я,
высунувшись из-за вяза, подставила ему подножку. Он споткнулся, по инерции пролетел
несколько шагов вперед и рухнул ничком. Я оказалась рядом и приставила ему к спине
осиновый кол.
- Без глупостей. Иначе втыкаю кол.
- А если глупостей не будет? - поинтересовался вампир.
- Тогда, может быть, договоримся.
- Опять баба за весной молодостью присла, - в голосе вампира звучала неизбывная
тоска. Я также заметила, что он несколько присюсюкивает, не выговаривая шипящие.
- А что, многие ходят?
- Достали узе! "Укуси меня, хосю быть всегда молодой и красивой!"
- И ты кусаешь?
- Если бы! Не могу ведь...
- С чего вдруг?
- Я что, так и буду на пузе лёза, докладывать? - Я убрала кол.
- Можешь сесть. Но учти, кроме кола у меня есть и другие средства.
- Что, чеснок? - спросил он с ядом в голосе.
- Нет, чеснока при мне нет. Но меня учили, что ничто так не помогает против
вампиров, как доброе старое усекновение главы. И я могу произвести эту операцию не
только мечом, но любым из своих ножей.
- Сволось! - просвистел он, переворачиваясь. - На инвалида - с целым арсеналом...
Усевшись, он протянул руку к ближайшей кочке, а я в свою очередь - к ближайшему
ножу. Однако вампир всего-навсего отколупнул клок мха, заложил за щеку, после чего
стал говорить почти нормально.
- Я - Бедный Генрих.
- Почему "Бедный"?
- А что - богатый?
- Действительно, дурацкий вопрос. Продолжай.
- До нынешней зимы я был нормальным вампиром, а теперь - изгой в своем
сообществе, - он разинул пасть. Я поневоле вздрогнула. Одно дело слышать про
вампирские клыки, а другое зреть их воочию. Но узрела я совсем не то, что предполагала.
На месте легендарных вампирских клыков торчали жалкие обломки.
- Ты что, болезный, по ошибке бронзовую статую укусил?
- Если бы, - мрачно отозвался он. - Дело было гораздо хуже. Я себе мирно жил в
развалинах древнего замка по ту сторону Нечистого поля, иногда навещал соседнюю
деревню, и всё было прекрасно.
- Для деревенских - тоже?
- Я меру знал! Не перебирал никогда, чтоб у них и мысли не возникало колы заточить!
И вот однажды вечером просыпаюсь, а над деревней моей - зарево. Напал кто-то. Ну,
думаю, халява привалила! Разбойники, или там наемники, они ведь в нас не верят. Пока
разберутся, что к чему, нажрусь от пуза на полгода вперед. Спихнут на эпидемию или
народное сопротивление. Ну, добрался я от замковой горы в деревню, она уж догорела к
тому времени. Я даже обрадовался - в полной темноте нам лучше работать. И от радости
не задумался, что каким-то колдовством в деревне попахивает... некромантским таким.
Потом выле
...Закладка в соц.сетях
