Жанр: Фантастика
Салли локхарт 3. Тигр в колодце
... Ранний вечер она провела, играя с Харриет и нарезая хлеб для общего ужина. Дочка
явно была нездорова. У нее поднялась небольшая температура, и она не могла
сосредоточиться ни на одной игре без того, чтобы не начать капризничать и плакать.
Салли разрывалась между желанием посидеть с дочерью и осознанием того факта, что
многим детям сейчас гораздо хуже, чем ее ребенку.
Улучив момент, она заглянула в лазарет к доктору Тернер за советом по поводу
состояния Харриет и, к своему удивлению, обнаружила доктора одну и в слезах.
- Чем я могу помочь? Черт, почему все это на меня сваливается?.. О, ну когда же
все это изменится?
Салли обняла ее и дала спокойно выплакаться. Она узнала, что в миссию приходила
женщина, страдающая чахоткой, но доктор Тернер вынуждена была выпроводить ее.
Вообще-то больная должна была пойти в лондонскую больницу на Уайтчапел-роуд,
недалеко отсюда, но отказалась.
- Они знают, что это смертный приговор - туда отправляются умирать, потому
никто и не хочет идти. Она умоляла меня оставить ее здесь, но, боже, я не могу впускать
сюда болезнь, я не имею права, ведь инфекция будет распространяться... Теперь бедолага
будет ночевать на улице, я знаю...
Салли позволила доктору Тернер не сдерживать слез; она была так мужественна, так
честна в этом плаче, что Салли тоже заплакала - из-за нее, из-за мальчика Джонни, из-за
женщины с чахоткой, из-за всех этих бедных, несчастных людей. И все ее страхи и
проблемы казались неотъемлемой частью этого всеобщего горя, что стучалось в двери
миссии.
- Я ничем не могу вам помочь? - наконец вымолвила Салли.
Они посмотрели друг на друга, заплаканные, с опухшими глазами. Доктор Тернер
покачала головой. Потом отступила, шмыгнула носом и вздохнула.
- Вам надо сегодня вечером сходить послушать Джека Бертона, - сказала она. -
Он нас обеих взбодрит.
- Кто это?
- Докер. Он хочет объединить всех портовых рабочих в союз, чтобы они могли
помогать друг другу. Понимаете, пока они вместе, их не так-то легко эксплуатировать.
Джек Бертон неунывающий, энергичный оратор, он всегда поднимает мне настроение,
заставляет поверить в то, что все возможно. Пойдемте, Салли! Можно называть вас
Салли? А я Анжела.
- Хорошо, я с удовольствием пойду. Для меня это совершенно новый мир. Я
никогда и не представляла себе того, что вижу здесь, всех этих несчастий. И та семья,
которую я видела сегодня утром, что клеит спичечные коробки... Но я беспокоюсь за
Харриет. У нее небольшая температура, и думаю, мне не стоит покидать ее. Еще ко мне
должны прийти. По поводу Харриет, помните? Потом расскажу подробнее; сегодня я коечто
выяснила. Думаю, я на правильном пути.
- Тогда приходите в другой раз. Вы не представляете, сколько там силы, сколько
растраченных талантов и воображения! И все эти качества - ум, мужество, лидерство и
проницательность - все это там. Этим людям не нужны помощники из среднего класса
вроде меня! Им нужен всего лишь шанс.
- Они уважают вас не потому, что вы принадлежите к среднему классу, Анжела, а
потому что вы - это вы. Вы врач. Сколько еще врачей работают здесь? Подумайте, как
это важно! К тому же вы женщина, ставшая врачом, а люди знают, как это трудно и как
самоотверженно вы должны были этого добиваться. Вы сами знаете, насколько
необходима ваша работа. И как хорошо вы ее делаете. Правда? Не позволяйте лишь им
гордиться собой. У вас поводов для гордости не меньше.
- Им?
- Врагу. Хозяевам домов, владельцам фабрик.
- Капиталистам?
- Да. Включая и меня. Но я не такая, как они. И я все время учусь.
Анжела кивнула и снова шмыгнула носом, потом улыбнулась покрасневшими
глазами.
- А что с Харриет? - спохватилась она. - Давайте посмотрим.
Билл был занят. Меламед, мистер Кипнис, отвлекся на свою очередную бутылку, а
Билла заставил сидеть над истерзанной копией "Нового иллюстрированного учебника"
издательства "Уэбб, Миллингтон и Кє".
- Я купил его специально для тебя, - напомнил он уже в десятый раз. - Искал на
Фаррингтон-роуд. Несколько часов потратил. Он обошелся мне в три пенса. Очень
полезная книга. Давай работай. Как называется эта птица?
Он дрожащими руками раскрыл книгу. Билл взглянул на изображение совы и
нахмурился, пытаясь разобрать, что написано под картинкой.
- М-м... это сова, да? "Совы... обычно... обитают... среди старых... старых..." У меня
не получается, мистер Кипнис.
- А ты посмотри повнимательней. - Старик заглянул в книгу. - "Развалин",
сынок. Видишь, начинается с "Р", потом "аз" и в конце "валин". Развалин. Давай дальше
сам.
- "Развалин и внутри... пус... пустых деревьев". - Закончив предложение, Билл
почувствовал громадное облегчение; это значило, что он потихоньку продвигается в своих
занятиях. Мелкие словечки в тексте уже были ему понятны: он видел их, как будто
заглядывал в знакомую комнату через окно. И с каждым днем он видел все больше, вскоре
стал различать длинные слова, пытался угадать, что они значат, и, как правило, угадывал
верно. Вскоре он наверняка сможет сам читать "Коммунистический манифест". - "Она
питается... э-э... маленькими... зайцами, кроликами", посмотрите, мистер Кипнис, тут, помоему,
написано "кролики". Кролики, да?
- Точно, сынок. Молодец. Это хорошая книжка, я дело говорю. Здесь много
мудрых вещей написано. Давай дальше...
Мистер Кипнис рассеянно огляделся по сторонам. Они находились в доме на Динстрит,
Голдберга не было. Меламед подошел к Биллу поближе, наклонился и тихо
произнес:
- Тут ходят слухи... Скажи мистеру Голдбергу, что его ищут. Полицейские. Ему бы
надо залечь на дно на какое-то время. Я слышал, эти ищейки рыскают повсюду,
разнюхивают. Скажи ему, ладно?
- Полицейские? Но почему?
- Мне-то откуда знать? Но ему лучше не высовываться. Зачем лезть в
неприятности, если можно их избежать?
- А если он не захочет прятаться?
- Евреям всегда приходится прятаться или бежать, сынок. Нам не везде рады. Так
что остается только быть тише воды и не нарываться на неприятности. Конечно, в
Иерусалиме все было бы по-другому. В Израиле. Но это будет уже не с нами, не сейчас.
- Мистер Кипнис громко вздохнул, его старческие глаза заблестели. Пальцы нащупали
жестяную фляжку в кармане, и он кивнул на книгу. - Давай, сынок, что там дальше про
сову? Не зевай.
Хмурясь, Билл снова вернулся к своему учебнику. Убегать, не нарываться на
неприятности - это не было похоже на Голдберга. Или Малыша Мендела. Ведь, должно
быть, есть евреи, которые не бегут. Что бы подумала о нем Брайди Салливан из Ламбета,
если бы он сам повернулся и дал деру? Да она нашла бы себе другого - Лайама,
например.
- И не забудь, - напомнил старик, - передать ему мои слова.
- Хорошо, мистер Кипнис. Но он не побежит, вот увидите. "Она питается...
маленькими зайцами, кроликами, крысами, мышами и птицами. Она... ищет добычу,
когда... наступает ночь..."
В восемь часов вечера служанка открыла дверь кабинета, где Салли писала коекакие
письма.
- К вам женщина, мисс.
Это была Маргарет. Салли легонько вскрикнула, и они бросились друг другу в
объятия.
- Ты получила... Он пришел...
- Салли, ты себе не представляешь...
У Маргарет было взволнованное выражение лица. Салли подвинула ей стул и
приготовилась слушать.
- С четверга, весь вчерашний день и сегодняшнее утро, в контору приходили люди,
ревизоры, все проверяли: каждое письмо, каждую запись - все-все. Первый раз они
пришли вчера утром. Хотели все забрать. У них был ордер, но я внимательно его
прочитала, и там не было ни слова о том, что они имеют право что-либо забирать. Тогда я
побежала вниз, велела привратнику запереть дверь, а сама бросилась к тому адвокату,
мистеру Вентворту, ты его помнишь - тот хромой. Он был неподражаем! Он тут же
поднялся со мной, взял у них ордер, а то эти люди уже были готовы вышибить дверь. Так
вот он сказал им, что, если они посмеют это сделать, он подаст на них в суд за причинение
материального ущерба. В общем, я тут же наняла его, и он проследил, чтобы они ничего
не унесли, а искали лишь в офисе. Салли, они разбирают весь наш бизнес по кусочкам!
Причем мистер Вентворт выяснил, что охотятся не только за твоими деньгами, а хотят
прибрать к рукам все наше дело. Он видел какие-то бумаги и говорит, что они хотят
свернуть все операции на том основании, что наша компания неправильно
зарегистрирована. Все опять возвращается к твоему мнимому браку. Эти люди говорят,
поскольку ты не ставила мужа в известность, что проворачиваешь сделки с его деньгами,
все твои активы незаконны. Они творят что хотят... Я весь день торчала в офисе, пыталась
разобраться, что к чему, задержать их, но, думаю, они сделали все, что хотели. Мистер
Вентворт оказался на редкость усердным, он все сразу понял, работал быстро, как только
возможно, пытался затормозить их работу - всякие судебные предписания, иски, не
знаю, чего только ни приносил, в общем, задержал их до понедельника. Но он не может
действовать без твоего разрешения. Если он просмотрит бумаги твоего дела против
Пэрриша, может, ему удастся найти какую-нибудь лазейку. Но они, Салли... они были так
грубы... Как будто им дозволено входить куда угодно и забирать все, что вздумается.
Представляю, что ты чувствуешь - загнанная, испуганная. Это ужасно.
Хладнокровная, ироничная Маргарет выглядела совершенно беспомощной. Салли
была потрясена.
- Ну а с тобой-то что случилось? - продолжала Маргарет. - Как ты здесь
оказалась? Что это за место? Что за человек приходил к нам в контору? О, не волнуйся,
мы с ним говорили наедине, без этих... Как Харриет?
Салли рассказала ей все, что с ними стряслось. Прошло только два дня, а все
произошедшее казалось каким-то нереальным, чересчур сказочным. Закончила она
пересказом своего странного разговора с мистером Бичем и открытием насчет опиума.
- Маргарет, не знаю почему, но я все время об этом думаю. Что-то здесь не так. Но
этот адвокат, мистер Вентворт, он правда возьмется за мое дело? Ты ему доверяешь?
- Да, доверяю. Он шустрый такой, умный и честный. Думаю, у него не так много
клиентов. Просто внешне он не располагает к себе. Ведь адвокатов обычно выбирают по
одежке, а у него такой старенький кабинет. Но, увидев, что он для нас сделал, я доверюсь
ему во всем. Дело только вот в чем: тебе нужно сдаться полиции.
- Ни за что! Как такое вообще могло тебе в голову...
- Послушай. Адвокат не сможет тебе помочь, если ты будешь прятаться. Он только
накличет на себя неприятности; а тогда вообще не останется ни малейшей надежды.
Нужно действовать в рамках закона. А как только ты сдашься полиции и встретишься с
ним, он сможет договориться, чтобы тебя отпустили под залог, а Харриет взяли под опеку
суда и не подпускали к ней Пэрриша. Он возьмет все необходимые бумаги у твоего
прежнего адвоката и тут же начнет работать. Но до тех пор у него связаны руки.
Салли встала и подошла к окну. За ним она увидела лишь тьму, разбавленную
несколькими тусклыми газовыми фонарями. Большая часть Уайтчапела - главные
улицы, по крайней мере, - ранними вечерами была довольно оживленной, бары открыты,
торговые ряды полны покупателей, но на этой тихой улице никого не было.
Салли прижалась лбом к холодному стеклу. Если Вентворт действительно хороший
адвокат, он сможет бороться со всем этим безумием. Ходатайство Пэрриша отклонят,
Харриет будет в безопасности, она сама получит обратно свои деньги, дело будет спасено.
Но где-то там, во мраке, затаился Цадик, который все это затеял. Если избавиться от
Пэрриша, ничего не изменится - Цадик очень хорошо маскируется, и его связь с
Пэрришем будет невозможно доказать. К тому же он будет в курсе случившегося и
заляжет на самое дно.
И оттуда, из темноты, нанесет новый удар, который будет подготовлен так же
тщательно, как и этот, и посему - смертелен. Возможно, ее уже ждет очередная ловушка,
на случай, если эта не сработает. То, как все было продумано, не оставляло у Салли
сомнений, что Цадик наверняка просчитал все варианты. Может быть, она уже окружена
десятками невидимых ловушек, коварных и смертельных, ждущих лишь, когда она
попадется.
Нет, она должна сражаться с Цадиком, а победить его можно, если продолжать
скрываться и дать Пэрришу полную свободу действий. Если бы речь шла о ее личной
собственности, она бы пожертвовала всем не раздумывая; но была еще Маргарет; а если к
тому же они узнают, где находится Харриет...
Салли повернулась, даже не зная, что сказать, - возможно, Маргарет следует знать
о Цадике, но, прежде чем она успела раскрыть рот, дверь отворилась и на пороге возник
Голдберг.
Салли перехватила красноречивый взгляд Маргарет и поняла, что не надо было с
таким восторгом смотреть на своего нового знакомого. Ей стало невероятно стыдно, и она
покраснела, как никогда раньше еще не краснела.
Глава девятнадцатая
История Ребекки
Они шли по Роял-Минт-стрит в сторону Тауэра. Голдберг был стремителен и
сосредоточен и на расспросы Салли ответил лишь:
- Нам нужно встретить корабль. Остальное расскажу, когда отплывем.
Узкие тротуары были наводнены людьми, журналист взял ее под руку как ни в чем
не бывало и продолжал живо шагать рядом. Почувствовав его прикосновение, Салли
поняла, что Голдберг очень напряжен. И силен: в нем было что-то непримиримое. Она
чувствовала себя сбитой с толку своими чувствами, а еще больше тем, что не могла
понять природу этих чувств.
Они свернули в сторону реки. Справа мрачно вздымался в небо лондонский Тауэр. В
конце улицы начинался узкий переулок, который вел к каменным ступеням,
спускающимся к воде. Прежде чем идти дальше, Голдберг остановился и показал на
ворота дока в конце улицы.
- Видите те кебы? - спросил он. - И дармоедов, что толпятся возле них?
Салли заметила, что на дороге возник затор. Полицейский безуспешно пытался
организовать движение, а люди вокруг толкались и кричали. Они были похожи на стаю
алчных стервятников, готовых заклевать друг друга. Она поделилась этой мыслью с
Голдбергом.
- Они и есть стервятники, - ответил журналист. - Ждут евреев, которые
прибывают на корабле. Первые лодки вот-вот должны причалить, и нам лучше
поторопиться.
Он провел ее по переулку и дальше по лестнице. Дорогу освещал лишь слабый
отблеск газового фонаря на углу склада по левую руку от них, а ступеньки были мокрыми
и скользкими. Теперь Салли взяла Голдберга под руку.
У воды их ждал человек в весельной лодке. Он держал старомодный фонарь и
поднял его над головой, когда они подошли поближе. Салли увидела перед собой немытое
лицо с седой бородой и уловила, еще даже не приблизившись, сильный запах спиртного.
- Добрый вечер, мистер Голдберг, - сказал мужчина.
- Привет, Чарли. У нас будет еще один пассажир, и сойдем мы здесь же.
- Как скажете, сэр.
Старик постарался удержать лодку от качки, когда Салли садилась, Голдберг
устроился сам. Когда Салли села на корме, старик повесил фонарь на носу лодки и поднял
весла.
- Откуда все эти шакалы? - спросил Голдберг.
- Из Пьер-Хэда, сэр. Человек шестьдесят-семьдесят должны приплыть, а то и
больше. Их высадят в Пьер-Хэде, оттуда можно ехать прямо на Лоуэр-Теймз-стрит.
Видите кебы? Они смекнули, что дело прибыльное. Теперь здесь постоянно полицейский,
чтобы все было спокойно. В прошлом месяце их тут штук сто собралось. - Лодочник
оттолкнулся от берега, затем вставил весла в уключины и начал грести маленькими
легкими рывками.
- Что за шакалы? - спросила Салли.
- Паразиты, - ответил Голдберг. - Жулики, мошенники. Те самые стервятники.
Здесь, на воде, их голоса звучали по-другому, не отражаясь от камня и кирпича.
- Эти в кебах - они хуже всех, - начал старик. - Даже если приезжим есть куда
пойти, почти никто из них не говорит по-английски. Поэтому они просто повторяют
адрес, пока до кучера не допрет. Некоторые кебмены возят их по всему городу - в
Уолтэмстоу, потом в Лейтон, Уонстед-Флэте, а когда ссаживают, требуют диких денег.
Таких сегодня куча приедет, пароход вроде из Роттердама. Гамбургских так не возят. До
них уж больно падки владельцы потогонных предприятий. Все ходят, ищут зеленых.
- Для меня это как новый язык, - заинтересовалась Салли. - Кто такие зеленые?
- Рабочие, которые только приехали. Малые, у которых нет работы и которые
вообще еще ничего здесь не знают. Зеленые, понимаете?
Ночь была тихой, и лодка скользила по воде, словно по шелку. Голдберг молча
сидел возле Салли, а старик, от которого несло джином, казалось, уснул, разве что
быстрые легкие гребки свидетельствовали о том, что он бодрствует. Салли почувствовала
себя в подвешенном состоянии - между небом и водой, прошлым и будущим,
опасностью и... и чем? Она кинула быстрый взгляд на Голдберга, но не разглядела его
лица под широкими полями шляпы.
- Зачем вы меня сюда привезли? - наконец спросила она. - Хотите, чтобы я чтото
сделала?
Он кивнул:
- Должна приплыть молодая девушка, она будет одна. У нее есть кое-какие новости
о Цадике, и мне не терпится поскорее их услышать. Надо поторопиться. Там будут
женщины, о которых я вам говорил, поджидающие одиноких девушек. Они говорят на
идише, на русском, на немецком, притворяются, будто пришли из еврейских приютов, -
все, что угодно, лишь бы заполучить бедняжек.
- Белье? - вспомнила Салли.
Он кивнул.
- Мы должны найти Ребекку Мейер - это та самая девушка - и уберечь ее от этих
хищниц. Проблема в том, что она знает: ее встретит женщина. Если найдете ее и будете с
ней, она пойдет с нами. Поможете?
Салли закивала.
- А как я ее узнаю?
- У меня есть фотография. Вот...
Он протянул ей потрепанную фотокарточку и зажег спичку, чтобы Салли могла
разглядеть ее получше. Девушка стояла на ступеньках дома, как подумала Салли, в
России; темноволосая, с крупными чертами лица, подозрительным взглядом и платком на
голове. В руках она держала швабру и была похожа на служанку. Спичка погасла.
- Она говорит по-английски? - поинтересовалась Салли.
- Не очень. По-немецки, думаю, немного понимает. Покажите ей карточку, если
придется. Это будет довольно трудно - нужно заставить ее поверить, что вам можно
доверять. Меня рядом не будет - есть кое-какие дела. Но вы справитесь.
"Надеюсь", - подумала Салли. Она засунула фотографию в перчатку и снова села
рядом с Голдбергом. Лодка тем временем уверенно продвигалась все дальше и дальше.
И тут она увидела пароход. Иллюминаторы и огни на палубе горели, а сам он
находился за небольшим лесом мачт роящихся вокруг маленьких суденышек - обычные
весельные лодки и шлюпки, как у них, два-три паровых катера и еще много-много других
- все они слетелись к пароходу, словно пчелы на мед. Подплыв поближе, Салли увидела,
что палуба заполнена темными фигурами, кое-кто уже спускался по тускло освещенным
шатким ступеням откидного мостика. Навстречу прибывшим тянулись руки,
подхватывали тюки, бросали на дно лодок, быстро помогали их владельцу забраться в
шлюпку и тянулись к следующему.
Чарли, их гребец, держал лодку на некотором расстоянии от парохода, и тут Салли в
первый раз заметила, что начинается прилив.
Одна из шлюпок, перегруженная и накренившаяся на борт, медленно отползла в
сторону, и ее место тотчас же заняла другая. Казалось, суденышки подплывали к трапу
парохода безо всякого порядка - кто успел занять место, тот и прав, и лодочники
наполняли ночной воздух криками и ругательствами.
В лодке, которой удалось протиснуться к ступенькам, находилось два человека.
Один сидел на веслах, а другой, как поняла Салли, был переводчиком. Он что-то кричал
на идише столпившимся на палубе людям, и Голдберг объяснил ей, что он предлагает
желающим отвезти их в Пьер-Хэд, им гарантируется поездка в кебе до чистого еврейского
общежития, с домовладельцем уже есть договоренность, и жилье будет стоить не более
десяти шиллингов. Салли обомлела: дорога из Роттердама в Лондон стоила всего фунт.
Тем не менее люди, отталкивая друг друга, лезли в лодку. Вероятно, они не знали, что
такое десять шиллингов.
- О, - встрепенулся Голдберг, - смотрите, кто приехал.
Паровой катер стоял следующим в очереди к лестнице, оттирая мощным корпусом
несколько маленьких лодчонок, бьющихся о его борта на волнах. Крупный мужчина с
багровым лицом, в цилиндре и плаще с пристегивающимся капюшоном с трудом
поднимался по раскачивающейся лестнице, за ним спешил мужчина поменьше в котелке,
он нес полевую сумку.
- Кто это? - поинтересовалась Салли.
- Известная личность - Арнольд Фокс. Не встречали его имени в газетах? Еще
встретите. Антисемит, пытается продвинуть в парламенте закон, чтобы евреев не
впускали в страну. Так, Чарли, подплывай. Надо узнать, что он там затевает. Готовы, мисс
Локхарт?
Салли кивнула. Казалось, без малейшего усилия старый лодочник втиснул шлюпку
между кормой катера Арнольда Фокса и носом соседней лодки.
Как только они коснулись мостика, Голдберг ухватился за поручни и крепко держал
их, пока Салли не взошла на шаткие ступеньки. Она отчетливо ощущала напор толпы,
которая ломилась вниз, напор лодок, выбивающих себе место возле мостика, и силу
Голдберга, готового в случае чего прийти ей на помощь. Почувствовав его ладонь на
своей руке, она обернулась, на секунду встретилась с ним взглядом и вновь продолжила
восхождение.
На палубе в резком свете керосиновых ламп Голдберг нагнулся к ней и тихо
заговорил:
- Как только увидите ее - действуйте. Помните, вы будете не единственной, кто
пришел по ее душу. Вон, смотрите - я знаю эту старую ведьму, видел ее раньше. Это
миссис Патон, она содержит публичный дом. Глядите, что она делает.
Он указал ей на ярко накрашенную женщину в дорогих мехах. Как показалось
Салли, ей было чуть больше пятидесяти, у нее был маленький рот и холодные, словно
монетки, глаза. Она нежно держала за рукав темноволосую девушку, стоявшую на палубе
с множеством свертков, беспомощную, испуганную, кроткую, и что-то доверчиво шептала
ей на ухо. Вскоре рука с двумя кольцами уже дружески трепала девушку по щеке.
Девушка что-то сказала, и миссис Патон кивнула мужчине у поручней. Девушка
направилась с ними к ступенькам.
Салли хотела было броситься и удержать ее, но Голдберг взял ее за руку.
- Бороться надо с корнями, а не с листьями. Хотите увидеть больше? Посмотрите
на того мужчину.
Он кивнул в сторону тучного человека в меховой шапке. Салли заметила, что он
действовал, словно пастушья собака. Борьба за место, толкотня у перил, оказывается,
вовсе не были хаотичными. Мужчина выбирал каких-то пассажиров и пропускал их на
лестницу, других удерживал, в зависимости от того, какая лодка причаливала к мостику,
причем делал это так умело, что со стороны казалось, будто он просто помогает людям
спускаться с корабля.
- Кто это? - спросила Салли.
- Один из шакалов. Посмотрите на лодочников. Некоторые с ним в сговоре. У них
есть пароль, своего рода сигнал.
Они продолжали наблюдать через перила, но поскольку было темно, толпа
бушевала, и все лодочники что-то кричали и отчаянно жестикулировали, было трудно
разглядеть, подает ли кто-то из них какие-либо знаки человеку на палубе.
- Кого он отбирает?
- Богатых. Это те, у кого осталась пара рублей. Те, у кого денег нет, его не
интересуют. И на всем пути из России этих людей сопровождают вот такие паразиты. Ну а
теперь вы должны искать Ребекку Мейер. Я вас оставлю, но не надолго. Удачи.
Салли кивнула. Голдберг нырнул в толпу, а она оглянулась и попыталась
сориентироваться. В данной ситуации это было весьма непросто.
Всюду виднелась какая-то поклажа: грубые холщовые мешки, маленькие свертки,
аккуратно завернутые в ситец, скатанные матрацы и стеганые пуховые одеяла,
перевязанные веревками. Шляпы: здесь не было ни котелков, ни цилиндров (только на
антисемите Арнольде Фоксе), ни клетчатых твидовых кепок; лишь типичные русские
кепки с кожаными краями, побитые молью меховые шапки - одна из статей дохода в
Астрахани, и платки, которые были на головах почти всех женщин. Дети: бледные, с
впавшими глазами, больные после столь долгого плавания или полуживые от голода.
Взрослые: чужеземные лица, все мужчины с бородами, женщины - круглолицые и
темноглазые.
И запах. Грязная одежда, немытые тела, вонючие башмаки; запах жареной рыбы и
морской болезни, бедности и долгого, утомительного путешествия.
Салли приблизилась к хорошо освещенному дверному проему, который вел к
каютам. В проеме стоял седобородый мужчина в униформе, преградив путь мистеру
Арнольду Фоксу и его компаньону, державшему в руке блокнот с карандашом.
- Капитан Ван Хаутен, я требую, чтобы вы ответили на мой вопрос, - услышала
Салли высокий, сильный голос Арнольда Фокса. - Я провожу расследование по
поручению Британского парламента и должен получить точные данные. Сотрудник
таможни был на борту или нет?
- Конечно, - невозмутимо ответил капитан. - Он поднимался на борт в
Грейвсэнде, как всегда.
- Он считал пассажиров? Или вы сами сообщили ему их число?
- Думаете, мои подсчеты неверны? Хотите сказать, я не умею считать?
- Я должен знать, капитан Ван Хаутен. Какое число вы ему назвали?
- Шестьдесят три. Ровно.
- А он пересчитывал их?
- Мне плевать, пересчитывал или нет. Только он и может сказать. Спросите у него.
Почему вы пристаете ко мне с этими вопросами?
- Будьте уверены, спрошу, - ответил Арнольд Фокс. - Я хотел бы взглянуть на
официальные документы.
- Вы не имеете на это права. Я отдаю документы контролеру в отделе отчетов.
Хотите на них взглянуть, отправляйтесь туда.
- Капитан, смею напомнить вам, что я уполномочен парламентом...
- Вы член правительства?
- Нет, но...
- Но вы хоть член парламента?
- Я не понимаю...
- Не тратьте попусту мое время. Каждый дурак может сказать, что он проводит
официальное расследование, но это ни черта не значит. Идите пудрите мозги кому-нибудь
другому.
- Вас что, совершенно не волнует судьба этих несчастных?
Капитан фыркнул и отвернулся. Арнольд Фокс, ничуть не смутившись, повернулся к
толпе и попытался перекричать ее:
- Кто-нибудь... здесь... говорит... по-английски? Кто-нибудь... на борту... говорит
по-английски?
Он ринулся в людской поток, пытаясь отыскать переводч
...Закладка в соц.сетях
