Жанр: Фантастика
Салли локхарт 1. Рубин во мгле
...процесс! Что значит шайка?! Я не
собираюсь работать, когда меня оскорбляет какой-то... второсортный дагерротипист,
который только и может, что...
- Дагерротипист?! Второсортный?! Да как ты смеешь, ты, пустоголовая кукла...
- ...довести дело до банкротства!
- Марионетка!
И он тут же повернулся к Салли, благостный как священник, и произнес самым
любезным тоном:
- Мисс Локхарт, позвольте вам представить мою сестру Розу.
Салли ошеломленно моргнула. И улыбнулась. Молодая женщина протянула ей руку
и улыбнулась в ответ. Ну конечно же, это были брат и сестра: он, правда, не блистал такой
сногсшибательной красотой, как она, зато сила и выражение эмоций у обоих были
одинаковые.
- Я не вовремя? - спросила она.
Гарланд расхохотался, а тем временем маленький человечек осторожно
выкарабкался из-под прилавка.
- Вовсе нет, - сказала мисс Гарланд. - Если хотите сфотографироваться, вы как
раз очень даже вовремя: может быть, уже завтра нам не придется больше заниматься этим
делом.
И она швырнула в брата сердитый взгляд, но тот ловко от него увернулся.
- Нет, я пришла не фотографироваться, - сказала Салли. - Я пришла, потому
что... Вы знаете, я встретила мистера Гарланда в прошлую пятницу и...
- А! Вы та самая девушка из Суэлнеса! Он рассказал мне.
- Я, пожалуй, вернусь к фотопластинкам? - отважился высунуться человечек.
- Да-да, конечно, Тремблер, - ответил фотограф, усаживаясь на прилавок, и
человечек мгновенно исчез. - Понимаете, мисс Локхарт, он готовит фотопластинки.
Сейчас он малость перепугался. А все потому, что сестра решила меня убить.
- Ну кто-то же должен, - мрачно отозвалась та.
- Видите? Актриса, что с нее взять! Легковозбудимая натура.
- Простите, что прервала вас, - сказала Салли - Мне, конечно, не следовало
приходить.
- У вас что, неприятности? - спросила Роза. Салли кивнула.
- Но я не хочу, чтобы...
- Опять та ведьма? - хмыкнул Гарланд.
- Да... Но... - Она остановилась. Рассказать или нет, думала она. - Вы сказали...
простите, я случайно услышала... что вам нужен счетовод.
- Так говорит моя сестра.
- Конечно нужен! - с жаром воскликнула Роза. - Этот шут гороховый, а не
фотограф, умудрился так все запутать и перепутать, что если мы не распутаемся с этим
как можно скорее...
- Не преувеличивай! - возразил Фредерик. - Привести все в порядок - дело
недолгое.
- Вот и начинай! - накинулась она на него.
- Не могу. Во-первых, у меня нет времени, во-вторых, нет к этому призвания и,
наконец, у меня нет ни малейшей охоты этим заниматься.
- Если позволите, - неуверенно начала Салли. - Я, в общем-то, неплохо
разбираюсь с цифрами, я привыкла помогать отцу составлять балансовый отчет его
фирмы, и он обучил меня бухгалтерии и счетоводству... Короче говоря, я была бы очень
рада помочь! Дело в том, что я и сама пришла просить о помощи. Но если бы я смогла
что-то сделать взамен, наверное, это было бы по-честному. Мне так кажется.
Салли запнулась и покраснела. Эта речь далась ей нелегко, но она ее произнесла. И
замолчала, потупившись.
- Ты это серьезно? - спросила Роза.
- Честное слово. Просто я разбираюсь в цифрах, иначе я бы ничего и не предлагала.
- Тогда мы спасены, - сказал Фредерик Гарланд. - Видала? - повернулся он к
сестре. - Я же говорил, что все обойдется. Мисс Локхарт, не угодно ли позавтракать с
нами?
В этой богемной семье завтрак представлял собой кувшин эля, остатки ростбифа,
фруктовый пирог и корзину с яблоками, про которые Роза сказала, что их подарил
прошлым вечером ее поклонник, носильщик на ковентгарденском рынке. Они ели с
помощью большого перочинного ножа и пальцев (и пустых склянок из-под химикатов,
куда наливали эль), сидя на скамейке в заваленной лаборатории. Салли это очень
понравилось.
- Вы должны извинить их за это, мисс, и меня тоже, - сказал коротышка, которого
все называли просто Тремблер. - Это не недостаток воспитания, это недостаток денег.
- А ты представь, чего лишены богачи, Тремблер, - ответила Роза. - Им не
понять, как вкусен кусок мяса или пирог с изюмом, когда ничего больше нет.
- Ладно тебе, Роза, - сказал Фредерик. - Мы же не голодаем. Мы никогда не
остаемся без еды. Правда, мы обходимся без мытья посуды, - он повернулся к Салли, -
но это дело принципа. Нет посуды - не надо мыть.
Салли было интересно узнать, как они управляются с супом, но она никак не
успевала спросить: любая пауза в разговоре заполнялась вопросами, и к концу завтрака
они уже знали ее историю едва ли не лучше, чем она сама.
- Все понятно, - сказал Фредерик (пока продолжался завтрак, они уже начали
звать друг друга по имени). - Но ты объясни вот что: почему ты не пошла в полицию?
- Сама не знаю. Или... конечно, знаю! Похоже, что это как-то связано с моим
рождением и жизнью моего отца в Индии - в общем, с моим прошлым, и я хочу держать
это все при себе, пока не узнаю побольше.
- И правильно, - сказала Роза. - Полиция такая глупая, Фред: идти к ним -
последнее дело.
- Тебя ограбили, - заметил Фредерик. - Дважды.
- И все равно не пойду. Ни за что... Я даже стряпчему не рассказала.
- А теперь еще сбежала из дому, - подхватила Роза. - Где же ты собираешься
жить?
- Еще не знаю. Надо найти комнату.
- Ну, с этим легко. У нас куча свободного места. Ты можешь пока занять,
например, комнату дяди Вебстера. Тремблер покажет тебе. Ладно, мне пора на
репетицию. Вернусь поздно!
И, прежде чем Салли успела поблагодарить, она умчалась.
- Вы и вправду согласны? - спросила она Фредерика.
- Ну конечно! И раз уж мы все ставим на деловую ногу, ты можешь платить за
комнату.
Она вспомнила, как предложила Фредерику деньги в Суэлнесе, и покраснела. Тем
временем он писал что-то на клочке бумаги.
- Тремблер, - позвал Фредерик, - ты можешь сбегать через улицу к мистеру
Илзу и одолжить у него эти книги?
- Будет сделано, мистер Фред. Да, но ведь я же должен подготовить пластинки и
магний...
- А! Сделаешь, когда вернешься.
Коротышка вышел.
- Это его настоящее имя - Тремблер? - спросила Салли.
- Его настоящее имя Теофилиус Моллой. Ты можешь всерьез кого-нибудь звать
Теофилиусом? Я, например, не могу. Бывшие подельники прозвали его Тремблером. А
прозвища прилипчивы. Вообще-то он карманник-неудачник. Мы и познакомились, когда
он пытался обворовать меня. Он испытал такое облегчение, когда я его поймал, что даже
расплакался от благодарности. С тех пор он живет у нас. Но я вижу, у тебя в руках
"Тайме". Открой-ка на странице шесть и прочитай.
Салли, немного удивленная, развернула газету. В самом низу она обнаружила
маленькую заметку, которая стала известна мистеру Хопкинсу на день раньше.
- Майор Марчбэнкс мертв? Не могу поверить. А человек в клетчатом костюме -
это тот самый, что украл книгу! И наверно, он как раз шел из...
- Но ведь ты сказала, что он сел в Чатеме? В Суэлнесе я его совершенно точно не
видел. Должно быть, миссис Холланд успела дать ему задание. И он же прошлой ночью
вернулся за выпавшими листками.
- Вдобавок он взял мой пистолет.
- Скорее всего. Но у тебя же есть копии этих листков, давай-ка посмотрим.
Она открыла дневник и протянула его Фредерику. Он склонился над ним и прочел:
- "...в темноте, под морским узлом. Три красных огня ярко горят там, когда луна
гонит воду. Возьми его. Это мой дар. По всем законам Англии он твой. Antequam haec
legis...". Боже правый!
- Ты читаешь по-латыни?
- А ты разве не понимаешь, что тут сказано?
- Нет.
- Тут сказано: "Когда ты будешь читать это, меня уже не будет. Позволь же моей
памяти..." Что же это за слово... "Забудь меня как можно скорее".
Салли похолодела.
- Он знал, что должно случиться, - сказала она.
- Может быть, это было не убийство. Может быть, самоубийство.
- Бедный! Ему было очень плохо. - Слезы навернулись ей на глаза. Салли
вспомнила человека в холодном пустом доме, и как он ласково с ней разговаривал. -
Ужасно!
Фредерик сокрушенно качнул головой, доставая чистый носовой платок. Подождал,
пока Салли немного успокоится, и сказал:
- Он говорит о месте, где спрятан камень. И он говорит, что рубин принадлежит
тебе.
- "Законы Англии" - я думаю, здесь имеются в виду законы о кладах. По закону
вырытое из земли принадлежит Короне. Как бы то ни было, у меня это все не
укладывается в голове.
- У меня тоже - пока. Да еще этот курильщик опиума, мистер Бедвелл. Впрочем, с
ним, кажется, будет проще всего... А, Тремблер!
- Вот и я, мистер Фред. - Тремблер вошел с тремя большими книгами. - Так я
займусь своими фотопластинками?
- Конечно... А ну-ка, посмотрим... Крокфордский церковный справочник...
Бедвелл... Бедвелл...
Фредерик долго листал внушительного вида том, пока не нашел то, что искал.
- "Бедвелл, Его Преподобие Николас Армбрустер. Родился в 1842 году; учился в
Регби; получил степень магистра Оксфордского университета в 1864 году; второй викарий
церкви Святого Иоанна в Саммертауне, Оксфорд".
- Они близнецы, - сказала Салли.
- Именно. Смею полагать, что единственный, кто способен вытащить этого
человека из лап миссис Холланд, - его собственный брат. Завтра же едем в Оксфорд.
За оставшуюся часть дня Салли кое-что узнала о семье Гарландов. Фредерику был
двадцать один год, его сестре - восемнадцать. Дом и магазин принадлежали их дядюшке,
Вебстеру Гарланду, величайшему, если верить Фредерику, фотографу своей эпохи.
Некоторое время назад он уехал в Египет, оставив племянника своим заместителем, что и
привело к столь плачевным результатам. Все это рассказывал Тремблер, пока Салли
сидела в отведенной ей комнате и приводила в порядок счета.
Фредерик в три часа пополудни ушел фотографировать в Британский музей, и
Тремблер постепенно разговорился.
- Он художник, мисс, вот в чем беда, - начал он. - Кучу денег можно было бы
загребать фотографией, стоит только захотеть, но мистеру Фреду наплевать что на твой
портрет, что на твою свадьбу. Я видывал его по неделям торчащим на одном месте, как
пришитый, он все ждал правильного света. Парень славный, что и говорить. Но он все
время изобретает какие-то штучки, а деньги-то вылетают в трубу! Только мисс Роза и
держит его на плаву, а не то все профукает.
Роза была актриса и сейчас играла в пьесе "Живым или мертвым" в Театре
Королевы. Роль крохотная, сказал Тремблер, но когда-нибудь она станет звездой, это
точно. С такой внешностью да с таким темпераментом - нет, миру перед ней не устоять.
Но какое бы признание ни ожидало Розу в будущем, нынешние ее заработки были скудны,
хотя они и составляли большую часть дохода на Бёртон-стрит, 45.
- Но ведь Фредерик заработал довольно много денег, - сказала Салли, разбирая
штабеля кое-как нацарапанных расписок и скомканных счетов, - доходы налево, расходы
направо. - Я смотрю, получено не так уж мало денег. Но все, что получено, моментально
уходит.
- Если вы можете придумать, мисс, как бы нам удержать хотя бы малую толику
этих денег, вы сделаете великое дело, мисс. Ему это никогда не удавалось.
Салли с огромным наслаждением работала весь день, мало-помалу приводя
денежные дела в порядок. Наконец-то она была полезна и знала, что надо делать. В пять
Тремблер принес ей чашку чаю. Время от времени он уходил из комнаты в магазин, чтобы
обслужить покупателя.
- А что у вас больше всего покупают? - спросила Салли.
- Фотопластинки и химические реактивы. Он закупил большое количество
стереоскопов, мистер Фред, несколько месяцев назад, когда получил деньги за свое
изобретение. Но они совсем не продаются. Покупатели хотят, чтобы вместе с ними
продавались картинки, а картинок-то и нет.
- Значит, нужно их сделать.
- Вот вы ему и скажите! Я пытался, но он разве меня послушает.
- А какие фотографии людям нравятся больше всего?
- Да пейзажи всякие и виды. Стереоскопические виды совсем не то, что
обыкновенные. Потом, юмористические, сентиментальные, романтические, религиозные и
с разными опасностями. Да, и еще на тему трезвости. Но он и видеть их не желает. Фи,
говорит, вульгарность!
К тому времени, как вернулся Фредерик, Салли начала составлять полный
бухгалтерский отчет, точно фиксируя, сколько они заработали и сколько потратили за те
полгода, что Вебстер Гарланд уехал в Египет.
- Потрясающе! - весело закричал он, отставляя камеру и прочую аппаратуру.
- Мне понадобится день или около того, чтобы все доделать, - сказала Салли. -
А ты пока объясни, что значат эти записи. Это твой почерк?
- Боюсь, что так. А как вообще обстоят дела? Я банкрот?
- Ты должен настаивать, чтобы по счетам платили вовремя. Вот эти пятьдесят
шесть фунтов семь шиллингов тебе не платят уже четыре недели, а эти двадцать гиней -
три месяца. Если ты получишь эти деньги, ты сможешь рассчитаться с большинством
своих долгов, но это нужно делать аккуратно и непременно все записывать.
- Времени нет.
- Надо найти. Это важно.
- Слишком скучно!
- Тогда плати кому-нибудь, чтобы он делал это за тебя. Иначе ты обанкротишься.
Понимаешь, тебе не нужно искать денег - достаточно разобраться с тем, что уже есть. А
я, как мне кажется, смогу найти способ, как заработать больше.
- Итак, ты согласна работать?
- Я?
Он смотрел на нее совершенно серьезно. Глаза зеленые; как это она не замечала
раньше!
- Почему бы и нет?
- Я... я не знаю, - пробормотала Салли. - Сегодня я просто... Ну, это нужно было
сделать. За то, что ты помог мне кое в чем разобраться. Но тебе нужен профессиональный
бухгалтер. Тот, кто может, ну, я не знаю, позаботиться и о коммерческой стороне дела.
- Ну, так ты хочешь этим заниматься?
Она потрясла головой, потом неуверенно пожала плечами и неожиданно кивнула. И
тут же снова пожала плечами. Фредерик расхохотался, а Салли залилась краской.
- Послушай, - сказал он, - мне почему-то кажется, что ты и есть тот самый
необходимый мне человек. Ведь ты собираешься что-то предпринимать, ты же не можешь
жить на свой крошечный доход. Хочешь быть гувернанткой?
- Ни за что!
- Или нянькой, или кухаркой, или еще кем в этом же роде? Нет, и еще раз нет. Зато
ты умеешь разбираться с бумажками и делаешь это здорово.
- Просто мне это нравится.
- Так что же ты сомневаешься?!
- Хорошо. Я согласна. Спасибо.
Они пожали друг другу руки и обговорили условия. Поначалу ее зарплатой будет
стол и крыша над головой: у них не было денег, чтобы платить ей, надо было их сперва
заработать. А как только фирма встанет на ноги, Фредерик будет ей платить пятнадцать
шиллингов в неделю.
Когда все было решено, Салли почувствовала себя на седьмом небе от счастья.
Чтобы отпраздновать сделку, Фредерик послал за горячим мясным пирогом в ресторан за
углом. Они разрезали его на четыре части (оставив кусок для Розы) и уселись вокруг
лабораторного стола. Тремблер сварил кофе, и, прихлебывая его, Салли старалась угадать,
что же такое необычайное было в этом доме. Не просто отсутствие посуды, не просто
ужин за лабораторным столом в неподходящее время. И пока она ломала голову, сидя у
камина в старом кресле, Тремблер читал газету, а Фредерик насвистывал и возился с
реактивами. Она все еще ни до чего не додумалась, когда совсем поздно пришла Роза,
замерзшая и шумная, победно держа в вытянутой руке ананас. Она разбудила Салли
(которая ненароком задремала) и разругала всех за то, что они вовремя не отвели ее спать.
Салли по-прежнему размышляла над этой загадкой, когда, дрожа, взбиралась на свою
узенькую кровать и укутывалась в одеяло. И, только засыпая, она нашла ответ. Ну,
конечно. Они не относятся к Тремблеру как к слуге. И они не относятся к ней как к
ребенку. Они все равны. Вот что было странно...
Глава девятая
Путешествие в Оксфорд
Миссис Холланд узнала о смерти Генри Хопкинса от одной своей старинной
подруги, женщины, исполняющей какие-то подозрительные обязанности в работном доме
через улицу. Она, в свою очередь, слышала это от фабричной девчонки, чей брат мел ту
самую улицу, где стояла газетная лавка, у хозяина которой был двоюродный брат - тот
самый, что разговаривал с человеком, нашедшим труп. Таким простым способом и
распространялись все криминальные новости в Лондоне.
Миссис Холланд была в бешенстве от провала своего агента. Так попасться!
Разумеется, нечего и надеяться, что полиция поймает убийцу, следовало полагаться
только на себя. Весть полетела по переулкам и улицам, как дым, проникая во дворы,
растворяясь среди доков и верфей: миссис Холланд обещает большой куш тому, кто знает
убийцу Генри Хопкинса. Она разослала обещание и стала ждать. Что-нибудь да всплывет,
и очень скоро.
Один человек уже чувствовал за своей спиной горячее дыхание миссис Холланд. Его
звали Сэмюэл Шелби.
Ее письмо застало его врасплох. Он-то был уверен, что шантаж невозможен, что все
следы заметены. Надо же, из Уоппинга!
Пара дней, проведенных в панике, под конец мобилизовали в нем остатки здравого
смысла, и он еще раз все хорошенько обдумал.
В письме говорилось о некоторых фактах, знать которые никому не полагалось -
это правда. Но было куда больше преступлений, о которых даже не упоминалось, а что до
тех первых - где доказательства? Где счета, торговые контракты, накладные, описи, где
судовые документы, которые могли бы его потопить? Ничего такого не было и в помине.
Итак, думал он, здесь больше блефа, чем точной информации. Но береженого Бог
бережет...
И он написал в ответ:
Сэмюэл Шелби
Судоходный агент
Чипсайд
Вторник, 29 октября 1872 года
Миссис М. Холланд
Гостиница миссис Холланд
Гиблая Пристань
Уоппинг
Дорогая миссис Холланд!
Благодарю за Ваше послание от 25 числа сего месяца. Должен сообщить, что
предложение Вашего жильца для меня небезынтересно. Посему не соблаговолите ли Вы
передать ему приглашение посетить мою контору в 10 часов утра в четверг, 31 числа.
Остаюсь
Вашим покорным слугой
С. Шелби.
Теперь посмотрим, что она скажет. Он склонялся к тому, чтобы вообще усомниться
в существовании этого жильца, этого таинственного джентльмена; все это досужая
болтовня и нелепые слухи, не более.
Утро среды было прохладно и туманно. За завтраком (яйца, сваренные в котелке)
Фредерик объявил Салли, что они немедля отправляются в Оксфорд. Заодно он сможет
сделать кое-какие фотографии, и, кроме того, ей же нужен кто-нибудь, кто будет ее
развлекать в поезде, чтобы она опять не уснула. Он говорил весело, но Салли разглядела
за этим искреннее беспокойство, к тому же, оказавшись без пистолета, она стала очень
уязвима, так что его компания на этот раз пришлась очень кстати, и перспектива
совместного путешествия не вызвала никаких возражений с ее стороны.
Дорога промелькнула незаметно. К полудню они уже были в Оксфорде и теперь
перекусывали в привокзальном ресторане. Салли охотно разговаривала с Фредериком в
поезде - рассказывала сама и слушала его, и казалось, это самое привычное и приятное
для нее занятие, но, сидя с ним за столиком, накрытым для еды, она чувствовала себя
удивительно неловкой и косноязычной.
- Мне кажется, тебя что-то беспокоит? - наконец спросил Фредерик.
Салли уперлась взглядом в свою тарелку, не зная, что сказать, и покраснела.
- Вовсе нет, - резко ответила она и тут же прикусила язык. Фредерик поднял одну
бровь, но ничего не сказал.
Короче говоря, обед прошел не слишком весело, и после него они немедленно
разделились: Салли взяла кеб до церкви Святого Иоанна, а Фредерик отправился
фотографировать оксфордские колледжи.
- Будь осторожна, - сказал он на прощанье.
Ей захотелось тотчас же вернуться и извиниться, но было уже поздно.
Церковь Святого Иоанна была примерно в трех километрах от центра города, в
деревне Саммертаун. Кеб довез ее прямо до Банбери-роуд, миновав недавно построенные
большие кирпичные дома Северного Оксфорда. Дом священника стоял недалеко от
церкви, скрываясь под огромными вязами.
Утренний туман рассеялся, и высветилось бледное солнце. Салли постучала.
- Викарий вышел, но мистер Бедвелл здесь, мисс, - сказала, открыв дверь,
служанка. - Сюда, если позволите, мисс, в кабинет...
Преподобный Николас Бедвелл оказался приземистым, огненно-рыжим мужчиной
жизнерадостного и добродушного вида. Когда она вошла, его глаза распахнулись, и она с
удивлением обнаружила, что чем-то привела его в восхищение. Он предложил ей сесть.
- Итак, мисс Локхарт, - бодро произнес он, - чем я могу вам помочь? Желаете
выйти замуж?
- Похоже, у меня есть новости о вашем брате, - ответила она.
Он вскочил на ноги и пришел в неистовый восторг.
- Я знал! - закричал он, со всею размаху ударив кулаком в ладонь. - Он жив?!
Мэтью жив?!
Она кивнула.
- Говорите! Говорите же все, что знаете!
- Он в гостинице в Уоппинге. Уже где-то неделю или дней десять, и... он курит
опиум. И ему не выбраться.
Его лицо чем дальше, тем больше мрачнело, и с последним ее словом он бессильно
опустился на стул. Салли в двух словах рассказала ему, откуда она все узнала. Когда она
закончила, священник резко тряхнул головой.
- Два месяца назад я получил телеграмму. Там говорилось, что мой брат погиб, а
корабль утонул. "Лавиния" - он служил на ней вторым помощником капитана.
- Мой отец был там же.
- О, моя бедная девочка! В телеграмме говорилось, что никто не спасся.
- Он утонул.
- Мне очень жаль...
- Но вы знали, что ваш брат жив...
- Мисс Локхарт, мы близнецы. Всю нашу жизнь мы чувствуем друг друга, знаем,
что делает другой, - я был уверен, что он жив! Я это знал так же, как то, что сейчас сижу
на стуле! - Он хлопнул по подлокотнику. - Мы никогда не ошибались. Но, конечно же,
я не знал, где он. Вы упомянули опиум...
- Возможно, это причина, по которой он не может выбраться оттуда..
- Этот наркотик - дьявольское изобретение. Он ломает жизни, рушит судьбы и
отравляет тело сильнее, чем выпивка. Такие времена, мисс, что я охотно бросил бы этот
приход и посвятил всего себя борьбе с этим злом... Мой брат превратился в его раба. Это
случилось три года назад, на Востоке - во всяком случае так я полагаю. И если он не
сделает попытки себя спасти, я сам его убью, честное слово.
Салли молчала. Его преподобие свирепо вперился в холодный камин, как будто
пепел, который там лежал, и был тем самым опиумом. Бедвелл сжимал и разжимал
кулаки; оттого, что он делал это медленно, они казались еще мощнее и тяжелее. В его
лице заметно проступали воинственные черты: одна щека была покрыта шрамами, нос
свернут набок. Надень на него простую одежду, и более далекого от духовного сана
человека трудно было бы себе представить.
- Но вы видите, - сказала Салли спустя минуту - ваш брат что-то знает о смерти
моего отца. Должен знать Девочка из гостиницы сказала, что у него послание для меня.
Священник исподлобья взглянул на нее.
- Конечно. Простите меня, ведь это вас касается, правда же? Тогда - к делу. Мы
должны вытащить его из этого места как можно скорее. Я не могу оставить приход ни
сегодня, ни завтра: сегодня вечерня, а завтра похороны... - Он листал календарь. - Вот.
Пятница свободна. Вернее, не то чтобы совсем свободна... но нет ничего такого, что я не
мог бы отложить. У меня есть друг в Баллиол-колледже, который меня заменит. Мы
вытащим оттуда Мэтью в пятницу.
- А как же быть с миссис Холланд?
- При чем тут она?
- Аделаида сказала, миссис Холланд держит его как в тюрьме. И...
- Опиум держит его в тюрьме, вот что. Мы же в Англии! Здесь нельзя запирать
людей под замок против их воли.
И он так грозно оглянулся, что Салли пожалела любого, кто встанет на его пути.
- Только вот еще что, - сказал он немного спокойнее. - Ему понадобится
немного этого зелья, чтобы он мог идти. Я привезу его сюда и поставлю на ноги, но на
первых порах нам будет не обойтись без наркотика. Его придется отучать постепенно...
- А как вы собираетесь его вызволять?
- Кулаками, если придется. Он вернется. Но вот в чем дело... Вы не могли бы мне
кое в чем помочь? Достать опиум?
- Могу попробовать. Конечно, достану. А разве его не продают в Оксфорде?
Аптекари?
- Только в виде настойки. А курильщику нужна смола... или что-то в этом роде.
Мне совестно вас просить... Если это трудно, придется обойтись и так.
- Я постараюсь.
Он полез в карман и вынул три соверена.
- Возьмите. Купите как можно больше. Если Мэтью не понадобится, по крайней
мере зелье не достанется другому несчастному.
Он проводил ее до дверей и пожал сразу обе руки.
- Спасибо, что пришли, - сказал священник - Слава богу, теперь я знаю, где его
искать. Я приду к вам на Бертон-стрит в пятницу. Ждите меня около полудня.
Чтобы сэкономить на кебе, в Оксфорд Салли возвращалась пешком. Широкая и
приятная дорога кишела телегами и экипажами. Красивые дома и тенистые сады вдоль
нее казались прекрасным сном, несбыточной мечтой по сравнению с той тьмой и
таинственными смертями, откуда она только недавно выбралась и куда ей снова
предстояло вернуться. Салли миновала дом, где трое маленьких детей разжигали костер в
заросшем зеленом саду. От их крика и смеха она почувствовала себя совсем старой и
никак не могла понять, куда же ушло ее детство. А ведь только часом или двумя раньше
она горела от смущения, чувствуя себя совершенным ребенком, абсолютно лишенным
легкости и непринужденности, столь красящей взрослых. Она бы отдала все, что угодно,
только бы забыть Лондон, миссис Холланд, семь блаженств и жить в любом из этих
просторных уютных домов, с детьми и животными, кострами, уроками и играми... Может
быть, еще не поздно стать гувернанткой или нянькой?
Но было поздно. Отец ее был мертв, а в мире явно что-то расшаталось, и лишь она
одна могла исправить это. Она ускорила шаги и вышла на широкую улицу Сент-Джайлз,
которая вела прямо к центру города.
У нее был еще час или около того до встречи с Фредериком. Салли провела его,
гуляя по городу - поначалу совершенно бесцельно, поскольку старинные здания
колледжей ее нисколько не интересовали. Но тут она увидела магазин фотографа, и ноги
сами понесли ее в ту сторону. Салли провела час, разговаривая с хозяином и разглядывая
его товар; она вышла оттуда куда просвещенней и счастливей, чем вошла, напрочь
позабыв и Уоппинг, и опиум, и рубин.
- Я знал, что моя поездка
...Закладка в соц.сетях
