Жанр: Фантастика
Плоский мир 20. Санта-хрякус
... которой, как она считала, достоин всякий, кто с молоком матери
впитывал разницу между вилкой для салатов и вилкой для десертов.
Правда, Сьюзен еще не приходилось слышать о ком-либо, кто добился бы признания в
высшем обществе благодаря хорошему знанию этикета. Все знатные вельможи, которых ей
доводилось встречать в доме отца, большей частью ели руками, а любимой их фразой было:
"Да бросай на пол, собаки все равно подберут".
Когда же госпожа Гетра робко спросила ее, как следует обращаться к двоюродному брату
королевы, Сьюзен, не задумываясь, ответила: "Ну, обычно мы называли его просто Джейми" -
и госпожа Гетра тут же отбыла в свою комнату, сославшись на головную боль.
Что же касается господина Гетры, то он, встретив Сьюзен в коридоре, лишь кивал и
никогда ни о чем не спрашивал. Он твердо знал, какое место занимает в обувной торговле, был
весьма этим удовлетворен и не пытался влезть, так сказать, в чужие башмаки.
К тому времени, как Сьюзен вернулась, Гавейн и Твила (о, такие имена способны дать
только очень, очень любящие родители) уже лежали в постельках. Причем отправились туда по
собственному желанию. В определенном возрасте люди свято верят в то, что, если пораньше
лечь спать, завтра наступит быстрее.
Она решила прибраться в детской, приготовиться к утру и начала уже подбирать
разбросанные детьми игрушки, как вдруг кто-то легонько постучал в окно.
Сьюзен посмотрела в темноту, потом открыла раму. За окном шел снег.
Летом из этой комнаты были видны красивые ветви вишневого дерева, которые в зимней
темноте превратились в серые тонкие линии, на которые неспешно оседал снег.
- Кто там? - окликнула Сьюзен.
Кто-то бодро скакал по скованным холодом веткам.
- Чирик-чирик, неплохо получается, а?
- О нет, опять ты...
- А ты хотела увидеть миленькую маленькую малиновку? Послушай, твой дед...
- Убирайся!
Сьюзен закрыла окно и задернула шторы. Повернувшись к окну спиной, она попыталась
сосредоточиться на комнате. Это помогало думать о... нормальных вещах.
В комнате стояло страшдественское дерево, правда небольшое, намного меньшее, чем в
гостиной. Сьюзен помогала Гавейну и Твиле делать для него бумажные игрушки. Да. Точно.
Именно об этом и будем думать.
Вот бумажные гирлянды. А вот веточки остролиста, не использованные в гостиной,
поскольку на них мало ягод. Но проблема была успешно решена, и теперь, украшенные яркими
глиняными ягодками, они торчали со всех полок.
Два чулка висели у камина, над невысокой решеткой. А еще были рисунки Твилы, на
которых изображались покрытые кляксами синие небеса, ядовито-зеленая трава и красные дома
с четырьмя квадратными окнами. Все правильно. Это самые что ни на есть...
...Нормальные вещи.
Стоя по стойке "смирно", она смотрела и смотрела, а непослушные пальцы выбивали
барабанную дробь на пенале с карандашами.
Внезапно дверь распахнулась. Сьюзен оторвалась от созерцания и увидела державшуюся
за дверную ручку Твилу. Волосы девочки были взъерошены.
- Сьюзен, чудовище снова залезло под мою кровать...
Сьюзен перестала барабанить пальцами.
- ...Я слышу, как оно там шевелится... - Сьюзен тяжело вздохнула.
- Хорошо, Твила. Я сейчас.
Девочка кивнула, вернулась в свою комнату и с расстояния запрыгнула на кровать, чтобы
когтистые лапы ее не схватили.
С металлическим звоном Сьюзен сняла кочергу, висевшую на бронзовой стойке, на
которой также обитали щипцы и небольшая лопатка.
Еще раз вздохнула. Нормальность - это то, что ты сам творишь.
Зайдя в спальню, Сьюзен склонилась над постелькой, как будто хотела поправить на
Твиле одеяло, но ее рука вдруг скользнула вниз, ухватила чью-то спутанную шерсть и сильно
дернула.
Страшила вылетел из-под кровати, как пробка, и, даже не успев понять, что произошло,
оказался притиснутым к стене с заломленной за спину лапой. Наконец ему удалось повернуть
морду - чтобы увидеть всего в нескольких дюймах глаза Сьюзен.
Гавейн радостно запрыгал на своей кроватке.
- Прикрикни на него! Прикрикни! - просил он.
- Пожалуйста, не надо на меня кричать! - взмолился страшила.
- Тресни кочергой по башке!
- Только не кочергой! Только не кочергой!
- Это ведь ты, да? - спросила Сьюзен. - По-моему, мы сегодня уже встречались...
- Кочергой, Сьюзен, кочергой! - настаивал Гавейн.
- Нет, нет, только не кочергой!
- Ты что, недавно в городе? - шепотом уточнила Сьюзен.
- Ага, - ответил страшила и непонимающе нахмурился. - Но почему ты меня видишь?
- Тогда вот тебе мое дружеское предупреждение. Подарок на страшдество, понял?
Страшила попытался пошевелиться.
- И это ты называешь дружеским предупреждением?
- Хочешь попробовать недружеское? - Сьюзен сильнее заломила ему лапу.
- Нет, нет. Дружеское меня очень даже устраивает!
- Этот дом под запретом - усек?
- Ты что, ведьма? - простонал страшила.
- Я просто... кое-кто. Итак, ты здесь больше не появишься, верно? А то в следующий раз
накрою одеялом.
- О нет!
- О да. И я это серьезно. Мы накроем твою голову одеялом.
- О нет!
- На нем вышиты пушистые кролики...
- Не-ет!
- Тогда проваливай.
Страшила, чуть не падая, заторопился к двери.
- Нельзя же так... - бормотал он. - Ты не должна нас видеть, ты же не мертва и с
волшебством никак не связана, это нечестно...
- Попробуй дом номер девятнадцать, - сказала ему вслед Сьюзен, немного
смягчившись. - Тамошняя гувернантка не верит в существование страшил.
- Правда? - с некоторой надеждой спросило чудовище.
- Хотя она верит в алгебру.
- О! Здорово.
И страшила широко улыбнулся. В доме, где никто из взрослых не верит в твое
существование, можно устроить такое...
- Тогда я пойду, - махнул лапой страшила. - Э-э... счастливого страшдества.
- Возможно, - кивнула Сьюзен, провожая его взглядом.
- В прошлом месяце было веселее, - пробормотал Гавейн, забираясь обратно под
одеяло. - Помнишь того, которому ты пинков надавала, ну, прямо в верхнюю часть штанов...
- Засыпайте оба, - оборвала мальчика Сьюзен.
- А наша прошлая няня говорила, что чем раньше ты заснешь, тем быстрее придет
Санта-Хрякус, - заметила Твила.
- Ага, - согласилась Сьюзен. - Уж и не знаю, к счастью или к сожалению.
Они не поняли ее последнего замечания. Она и сама не поняла, почему с ее губ сорвалась
подобная фраза, однако Сьюзен привыкла доверять своим чувствам.
Она им доверяла - и ненавидела их. Ох уж эти ее предчувствия... Они способны
разрушить всю жизнь. Но этот "дар" был у нее с самого рождения.
Дети снова улеглись спать. Она тихонько притворила дверь и вернулась в детскую.
Что-то изменилось.
Сьюзен посмотрела на чулки. Висят как висели. Зашуршала бумажная гирлянда.
Она перевела взгляд на страшдественское дерево. Оно было обернуто мишурой и
украшено криво приклеенными игрушками. А на самой макушка сидела кукла, похожая на...
Сьюзен скрестила руки, воззрилась на потолок и нарочито тяжело вздохнула.
- Опять ты? - спросила она.
- ПИСК!
- Ты, ты, кто ж еще. Звездочка на косе еще не делает тебя миленьким страшдественским
ангелочком.
Смерть Крыс виновато повесил голову.
- ПИСК!
- Ты в самом деле думал, я тебя не узнаю?
- ПИСК!
- Слезай немедленно!
- ПИСК!
- Кстати, куда ты девал настоящего ангелочка?
- Запихнул под подушку кресла, - раздался голос с противоположного конца комнаты,
где высился буфет. Затем что-то щелкнуло и тот же голос прокаркал: - Ну надо же, какие
твердые глазные яблоки!
Сьюзен стремительно пересекла комнату и дернула чашку так резко, что ворон потерял
равновесие и упал на спину.
- Это грецкие орехи! - рявкнула она, и орехи раскатились по полу. - А не глазные
яблоки! И это детская! А не закусочная для воронов! Мы, видишь ли, как-то не рассчитывали,
что к нам сюда залетит подкрепиться ворон! И вообще, в мире полным-полно маленьких
круглых предметов, которые не являются глазными яблоками! Все понял?
Ворон закатил глаза.
- Значит, о кусочке теплой печени не стоит даже спрашивать...
- Закрой клюв! Итак, я хочу, чтобы вы оба немедленно убрались отсюда! Не знаю, как
вы сюда проникли...
- А закон запрещает спускаться по трубе в канун страшдества?
- ...Но я хочу, чтобы вы ушли из моей жизни навсегда! Понятно?
- Крыса сказала, что тебя следует предупредить, - угрюмо произнес ворон. - Хоть ты
и чокнутая. Лично я не хотел сюда лететь, у городских ворот издох осел, а теперь мне
достанутся только копыта...
- Я вас предупредила?
Снова это чувство. Изменение климата сознания, чувство осязаемости времени...
Смерть Крыс кивнул.
Откуда-то сверху донесся шорох. Из трубы посыпались хлопья сажи.
- ПИСК, - очень-очень тихо сказал Смерть Крыс.
Сьюзен охватило новое чувство - так рыба чувствует новый прилив, поток пресной
воды, впадающий в море. В мир рекой лилось время.
Она посмотрела на часы. Половина шестого.
Ворон почесал клюв.
- Крыса говорит... крыса предупреждает: будь осторожна...
Другие тоже не сидели без дела в этот знаменательный канун страшдества. Песочный
человек бродил от кровати к кровати со своим мешочком. Дед Мороз рисовал ледяные узоры на
окнах .
А какое-то сгорбленное существо тащилось по канализационной трубе, увязая в хлюпкой
грязи и вполголоса ругаясь.
Существо было одето в заляпанный грязью черный костюмчик, а на голове у него
красовалась шляпа, которую в разных частях множественной вселенной называли "котелком",
"дерби" или "ну-та-в-которой-ты-смахиваешь-на-идиота". Шляпа была глубоко нахлобучена на
уши, и в связи с тем, что вышеупомянутые уши были остроконечными и торчали в стороны,
хозяин шляпы и ушей больше походил на некую зловредную крыльчатую гайку.
Данное существо было гномом по форме и феей, вернее, феем по профессии. Феи - это
не обязательно волшебницы и не обязательно крошечные полупрозрачные легкомысленные
особы. Зачастую фея (или, как в данном случае, фей) - это профессия. Самые крошечные из
фей и вовсе не видны глазу . Фея - это всего лишь сверхъестественное существо, призванное
что-либо уносить или, как в случае карабкавшегося по канализационной трубе создания,
что-либо приносить.
О да, точнее не скажешь. Кто-то должен был этим заниматься, и данный гномик подходил
идеально.
О да...
Дерни был обеспокоен. Он не являлся приверженцем насилия, а за последние дни насилия
было так много... Если, конечно, тут существовало понятие дня. Эти люди... казалось, они
только и думали о том, как бы сделать что-нибудь плохое ближнему своему, без этого их жизнь
была скучной и неинтересной. На Дерни они обращали не больше внимания, чем лев - на
какого-нибудь муравья, и все же Дерни чувствовал себя неуютно.
Хотя, конечно, неуютнее всего он чувствовал себя рядом с Чайчаем. Даже этот грубиян по
прозвищу Сетка относился к Дерни если не с уважением, то с осторожностью, а человек-монстр
Банджо вообще ходил за ним по пятам, как щенок.
Как раз сейчас верзила наблюдал за ним.
Банджо Белолиций очень напоминал Ронни Дженкса - хулигана, который только и делал,
что травил Дерни в пансионе мамаши Вымблерстон. Ронни не был учеником. Он был внуком
или племянником содержательницы, что позволяло ему шататься без дела по всему пансиону и
бить любого мальчика, который был меньше, слабее или умнее его, а это более или менее
означало, что он мог выбирать из всего мира. В данных обстоятельствах особенно
несправедливым казалось то, что он всегда выбирал Дерни.
Дерни не испытывал ненависти к Ронни. Он слишком его боялся. Поэтому очень хотел
стать его другом. О, как он об этом мечтал. Ведь в таком случае, возможно - всего-навсего
"возможно"! - он будет реже получать по шее и нормально съедать свой завтрак, а не
выбрасывать его в отхожее место. Причем день считался удачным, если в отхожем месте
оказывался завтрак, а не сам Дерни.
Ну а потом, несмотря на все усилия Ронни, Дерни повзрослел и поступил в Университет.
Периодически мать посвящала его в подробности карьеры Ронни (как и многие матери, она
полагала, что мальчики были добрыми друзьями, раз вместе учились в школе). Ронни Дженкс
женился на девушке по имени Энджи и теперь заведовал фруктовой лавкой. По мнению
Дерни, наказание явно не соответствовало преступлению.
Банджо даже дышал похоже (дыхание ведь очень сложный процесс, интеллектуальный и
требующий значительных умственных ресурсов). У Ронни всегда была заложена одна ноздря и
постоянно открыт рот. Он выглядел так, словно питался невидимым планктоном.
Дерни попробовал сосредоточиться на выполнении работы и не замечать прерывистого
бульканья за спиной. Изменение тональности заставило его поднять голову.
- Поразительно, - изумленно промолвил Чайчай. - Как легко у тебя все получается.
Нервно улыбнувшись, Дерни откинулся на спинку стула.
- Гм... думаю, теперь все в порядке, - сказал он. - Просто кое-что нарушилось, когда
мы складывали... - Он никак не мог заставить себя произнести это слово, старался даже не
смотреть в сторону кучи. А звуки, какие были звуки! - Ну, их...
- И нам больше не придется повторять заклинание? - спросил Чайчай.
- Нет, теперь оно будет действовать вечно. Чем проще заклинание, тем лучше. Это даже
не заклинание, а некое изменение, которое происходит при помощи... При помощи...
Он проглотил застрявший в горле комок.
- Гм, я тут подумал... - снова начал он. - Раз я тут больше не нужен... Гм...
- У господина Брауна возникли сложности с замками на верхнем этаже, - перебил его
Чайчай. - Помнишь, нам не удалось открыть дверь? Ты ведь наверняка захочешь помочь ему.
Дерни побледнел.
- Но я же не взломщик...
- Похоже, замки волшебные.
"Я не слишком-то хорошо управляюсь с волшебными замками", - хотел было возразить
Дерни, но прикусил язык. Он уже понял: если Чайчай хочет, чтобы ты что-то сделал, а ты этого
не умеешь - наилучшим (и единственным) выходом будет как можно скорее обрести
недостающие умения. Дерни не был дураком. Он видел, как окружающие реагируют на
указания Чайчая, а эти окружающие занимались таким вещами, которые Дерни только
снились .
Увидев спускающегося по лестнице Среднего Дэйва, Дерни даже обрадовался. Это многое
говорит о воздействии взгляда Чайчая, если человек чувствует облегчение при виде такого
громилы, как Средний Дэйв.
- Мы обнаружили еще одного стражника, сэр. На шестом этаже. Он там прятался.
Чайчай быстро встал.
- Ну надо же. Надеюсь, он не пытался геройствовать?
- О нет, он перепуган до чертиков. Отпустим его?
- Отпустим? - переспросил Чайчай. - В этом что-то есть. Можно, к примеру,
попросить Банджо отпустить его, высунув из окна повыше. Я сейчас поднимусь. Идем,
господин Волшебник.
Дерни неохотно последовал за Чайчаем вверх по лестнице.
Башня ("Если вообще можно назвать данное строение башней", - думал Дерни,
привыкший к странной архитектуре Незримого Университета, которая сейчас казалась очень
даже нормальной) представляла собой полую трубу. Не менее четырех спиральных лестниц
вели наверх, перекрещиваясь на площадках и иногда проходя одна сквозь другую в нарушение
всех признанных законов физики. Любой выпускник Незримого Университета лишь пожал бы
плечами, но Дерни до выпуска было еще очень далеко. Также взгляд привлекало полное
отсутствие теней. На тени, как правило, не обращаешь внимания - на то, как они очерчивают
предметы, придают текстуру миру, - пока они вдруг не пропадают. Белый мрамор (да,
предположим, что это мрамор), казалось, светился изнутри. Даже если лучи странного солнца и
пробивались сквозь окна, то вместо настоящих, честных теней появлялись лишь едва
различимые серые пятна. Казалось, башня всеми путями избегала темноты.
Это было страшно. Хотя присутствовал еще целый ряд неприятных моментов -
например, когда ты, миновав сложную площадку, шел вверх, на самом деле шагая вниз по
обратной стороне лестницы, а далекий пол, вдруг оказавшись у тебя над головой, становился
потолком. Когда происходило нечто подобное, все закрывали глаза. Все, кроме Чайчая. Чайчай,
напротив, прыгал через ступени и смеялся, как ребенок, заполучивший новую игрушку.
Наконец они поднялись на верхнюю площадку и вошли в коридор. "Предприниматели"
толпились у закрытой двери.
- Он там забаррикадировался, - сообщил Сетка.
Чайчай постучал в дверь.
- Эй, там! - крикнул он. - Выходи. Даю слово, что тебе ничего не будет.
- Не выйду!
Чайчай сделал пару шагов назад.
- Банджо, вышибай дверь.
Банджо неуклюже вышел вперед. Пару сильных пинков дверь выдержала, но потом с
треском распахнулась.
Стражник прятался за перевернутым шкафом. Увидев Чайчая, он сжался от страха.
- Что вы здесь делаете? - крикнул он. - Кто вы такие?
- А, спасибо, что поинтересовался. Я - твой самый страшный кошмар! - радостно
произнес Чайчай.
Стражник задрожал.
- Это... тот, что с гигантским кочаном капусты и размахивающий такой ножастой
штуковиной?
- Что-что? - не понял Чайчай.
- Или тот, в котором я падаю, но внизу оказывается не земля, а...
- Нет, на самом деле я... - Стражник вдруг побледнел.
- Неужели тот, в котором кругом, ну, одна грязь, а потом внезапно все становится синим
и...
- Нет, я...
- Вот дерьмо, значит, тот, в котором есть дверь, а за дверью нет пола, а когти...
- Нет, - перебил Чайчай. - И не этот. - Он выхватил из рукава кинжал. - Я тот, в
котором вдруг из ниоткуда появляется человек и убивает тебя.
Стражник с облегчением улыбнулся.
- Ах, этот... Ну, это ерун...
Рука Чайчая резко выстрелила вперед, и стражник обмяк. А потом, как и все остальные,
растворился в воздухе.
- Думаю, я совершил акт милосердия, - сказал Чайчай. - Ведь уже почти страшдество.
Смерть, поправляя под балахоном подушку, стоял на ковре детской комнаты...
Это был старый ковер. Вещи попадали в детскую, совершив полный тур по другим
комнатам дома. Очень давно кто-то нашил на основание из мешковины яркие тряпочки, придав
ковру вид растафарианского дикобраза, из которого выпустили воздух. Среди тряпочек нашли
себе убежище старые сухарики, обломки игрушек и пыль, которую можно было бы вывозить
мешками. За свою долгую жизнь ковер-дикобраз повидал немало. И эта самая жизнь его
изрядно потоптала.
Сейчас на ковер упал комок грязного, начинавшего таять снега.
Сьюзен побагровела от гнева.
- Я не понимаю почему! - воскликнула она, обходя фигуру. - Это же страшдество!
Праздник! Он должен быть веселым, с омелой, остролистом и всем прочим! Это время, когда
люди хотят чувствовать себя хорошо и наедаться до отвала! Время, когда люди встречаются со
своими родными и...
Она вдруг замолчала, не закончив фразу.
- Ну, то есть в это время люди действительно становятся людьми! - выпалила она. - И
на этом празднике они не хотят видеть... какой-то скелет! С фальшивой бородой и подушкой
под балахоном! Почему?
Смерть явно нервничал.
- ГМ, АЛЬБЕРТ СКАЗАЛ, ВСЕ ЭТО ПОМОЖЕТ МНЕ ПРОНИКНУТЬСЯ ДУХОМ
СТРАШДЕСТВА. Э... ПРИВЕТ, СЬЮЗЕН...
Что-то глухо чавкнуло.
Сьюзен резко развернулась. Честно говоря, она была очень даже признательна за то, что
звук отвлек ее внимание.
- Не думай, что я не слышу! Это - виноград, понял? А рядом - мандарины! А ну,
вылазь из вазы с фруктами!
- Даже птицы питают надежды... - обиженно произнес ворон, спрыгивая на стол.
- А ты оставь в покое орехи! Они предназначены на завтра!
- ПИШК, - ответил Смерть Крыс, торопливо проглатывая орех.
Сьюзен снова повернулась к Смерти. Искусственный живот Санта-Хрякуса упорно
норовил сползти к коленям.
- Это хороший дом, - сказала она. - У меня хорошая работа. Она реальна и связана с
нормальными людьми. И я хочу жить реальной жизнью, в которой происходят нормальные
события! И вдруг в город приехал старый цирк. Только посмотрите на себя. Весь вечер на
арене! Понятия не имею,что происходит, но вы все можете убираться. Это моя жизнь. А не
ваша. И я не хочу...
Послышалось приглушенное проклятие, и из каминной трубы вывалилась тощая
старческая фигура.
- Та-да! - возвестила она.
- Какое счастье! - зло выпалила Сьюзен. - А вот и эльф Альберт! Так-так-так! Заходи,
заходи, где ж ты задержался? Еще немножко, и места для настоящего Санта-Хрякуса совсем не
останется.
- ОН НЕ ПРИДЕТ, - сказал Смерть. Подушка упала на ковер.
- О, и почему же? И Твила, и Гавейн написали ему по письму, - сказал Сьюзен. - В
конце концов, есть правила...
- ДА. ПРАВИЛА ЕСТЬ. И ТВОИ ВОСПИТАННИКИ ВКЛЮЧЕНЫ В СПИСОК. Я
ПРОВЕРЯЛ.
Альберт сдернул с головы шапку и тыльной стороной ладони вытер черные от сажи губы.
- Я свидетель, проверял. Дважды, - подтвердил он. - Промочить горло ничего не
найдется?
- Ну а вы-то все что здесь делаете? - гневно вопросила Сьюзен. - И эти ваши
костюмчики... Должна вас расстроить: не смешно.
- ДЕЛО В ТОМ, ЧТО САНТА-ХРЯКУС... СЕЙЧАС ОТСУТСТВУЕТ.
- Отсутствует? В самое страшдество?
- ДА.
- Но почему?
- ОН... КАК БЫ ТЕБЕ СКАЗАТЬ... ПОЖАЛУЙ, В ЧЕЛОВЕЧЕСКОМ ЯЗЫКЕ НЕТ
ПОДХОДЯЩЕГО ПОНЯТИЯ... БЛИЖЕ ВСЕГО БУДЕТ... УМЕР. ДА. САНТА-ХРЯКУС
МЕРТВ.
Сьюзен никогда не вешала чулки на камин. Никогда не искала яичек, что якобы несет
мясленичная утка. Никогда не клала зуб под подушку, ожидая, что ночью к ней явится
фея-дантист.
Она поступала так вовсе не потому, что ее родители не верили в подобные вещи. Им не
нужно было в это верить. Они знали: все эти создания существуют на самом деле. И считали,
что лучше б их не было.
Однако подарки Сьюзен получала всегда - и на каждом из них была этикетка с именем
дарителя. На мясленицу ей дарили мясленое сладкое яичко. За каждый выпавший молочный
зуб отец расплачивался с ней долларом . Все было честно, без обмана.
Сейчас-то она понимала: таким образом родители пытались ее защитить. Но тогда Сьюзен
даже не подозревала, что отец ее был учеником Смерти, а мать - приемной дочерью. Сьюзен
смутно припоминала, как пару раз они ездили в гости к какому-то очень заботливому и странно
худому господину. А потом визиты резко прекратились. А много позже она опять встретилась
со своим так называемым дедушкой. Как выяснилось, он не такой уж плохой, у него были и
хорошие стороны тоже, но почему же родители проявили подобную бесчувственность и...
Лишь теперь она осознала подлинную причину их поступков. Генетика - это ведь не
только червячки-спиральки.
Она, если действительно хотела этого, могла ходить сквозь стены. Ее слова могли
становиться действием, ее голос способен был проникать в души людей и дергать там за
нужные рычажки. А ее волосы...
Раньше ее волосы были просто растрепанными, вели себя как хотели, но в возрасте
семнадцати лет Сьюзен вдруг обнаружила, что они могут по собственному желанию
укладываться в ту или иную прическу.
Это стоило ей потери нескольких молодых людей. Волосы, вдруг решившие уложиться
по-новому, пряди, сворачивающиеся клубочком, как котята, - такое способно охладить даже
самый жаркий пыл.
Впрочем, определенный прогресс был налицо. Сейчас целых несколько дней подряд она
могла чувствовать себя настоящим, нормальным человеком.
Но жизнь - коварная штука: вечно подбрасывает нам всякие сюрпризы. Ты выходишь в
мир, упорно работаешь над собой, добиваешься успеха, а потом появляется какой-нибудь
нежелательный старый родственник.
Гномик, сопя и потея, вылез из очередной канализационной трубы, потуже натянул
котелок на уши, швырнул мешок в сугроб и сам прыгнул туда же.
- Отличненько, - буркнул он. - Почти уже на месте. Ну, он у меня попрыгает...
Гномик достал из кармана скомканный лист бумаги и внимательно его изучил. Потом
посмотрел на старика, над чем-то тихо трудящегося возле дома по соседству.
Старик стоял у окна и что-то сосредоточенно рисовал на стекле.
Гномик, заинтересовавшись, подошел поближе и окинул работу критическим взглядом.
- Но почему именно папоротник? - спросил он некоторое время спустя. - Красиво,
спору нет, однако лично я не дал бы и пенса за какой-то там папоротник.
Фигура с кистью в руке обернулась.
- А мне папоротник нравится, - холодно ответил Дед Мороз.
- Ну а людям, знаешь ли, нравится нечто другое. Печальные большеглазые младенцы,
выглядывающие из сапога котята, симпатичненькие щенята...
- Я специализируюсь на папоротниках.
- ...Подсолнухи в вазе, красивые морские пейзажи...
- И папоротники.
- А вот тебе ситуация. Какому-нибудь священнослужителю понадобилось расписать
купол собора всякими богами и ангелами - что ты будешь делать?
- Он сможет получить сколько угодно богов и ангелов при условии...
- ...Что они будут похожи на папоротники?
- Меня крайне возмущает обвинение в том, что я зациклился на папоротниках, - сказал
Дед Мороз. - А песчаные узоры? У меня они получаются ничуть не хуже.
- Но на что вот это похоже?
- Да, признаю: непосвященному зрителю данное полотно может показаться чересчур
папоротниковидным. - Дед Мороз вдруг подозрительно сощурился: - Кстати, а ты кто такой?
Гномик быстро сделал шаг назад.
- На зубную фею ты не похож... Я частенько встречаю их в это время. Очень милые
девушки.
- Нет, нет, только не зубы, - пробормотал гномик, прижимая к себе мешок.
- Тогда кто ты такой? - Гномик сказал.
- Правда? - удивился Дед Мороз. - А я думал, это, ну, само собой случается...
- Если уж на то пошло, - огрызнулся гномик, - я тоже думал, что узоры на стекле сами
собой случаются. Что-то, вижу, ты не перетруждаешься. Наверное, любишь допоздна
поваляться в постели?
- Я вообще не сплю, - отрезал Дед Мороз ледяным голосом и отвернулся. - А теперь
прошу меня извинить. Мне предстоит расписать еще много окон. Папоротники рисовать очень
трудно. Нужна твердая рука.
- Что значит - мертв? - изумилась Сьюзен. - Как может умереть Санта-Хрякус?
Разве он не вроде тебя? Он же...
- АНТРОПОМОРФИЧЕСКАЯ СУЩНОСТЬ. ДА. ОН СТАЛ ТАКИМ. ВОПЛОЩЕННЫЙ
ДУХ СТРАШДЕСТВА.
- Но... как? Как можно убить Санта-Хрякуса? Отравить бокал с хересом? Установить в
каминной трубе острые пики?
- СУЩЕСТВУЮТ... БОЛЕЕ ХИТРОУМНЫЕ СПОСОБЫ.
- Кхе-кхе-кхе, - громко покашлял Альберт, напоминая о своем существовании. -
Проклятая сажа. В горле от нее совсем пересохло.
- И ты занял его место? - спросила Сьюзен, не обращая внимания на Альберта. -
Совсем с ума сошел на старости лет?
Смерть ухитрился принять обиженный вид.
- Спасение утопающих - дело
...Закладка в соц.сетях
