Жанр: Фантастика
Плоский мир 20. Санта-хрякус
...ась возле лежащего на земле возницы и протянула ему руку.
- ТЕБЕ ПОМОЧЬ ВСТАТЬ?
Эрни с благодарностью посмотрел на незнакомца.
- Э-э... да, да, спасибо. - Чуть покачнувшись, он поднялся. - Ух, какие у тебя
холодные пальцы, господин!
- ИЗВИНИ.
- Почему он так обошелся со мной? Я ведь делал все, что он говорил. Он же мог убить
меня!
Эрни достал из потайного кармана тулупа странно прозрачную фляжку.
- В такие холодные ночи я без вот этой подружки, - он постучал по фляжке, - даже за
порог не выхожу. Очень бодрит, снова живым себя чувствуешь.
- НЕУЖЕЛИ? - отсутствующе произнес Смерть, оглядываясь по сторонам и шумно
втягивая воздух.
- Ну и как мне теперь объясняться? - пробормотал Эрни и сделал большой глоток.
- ЧТО-ЧТО, ПРОСТИ? ПОНИМАЮ, ЭТО ОЧЕНЬ ГРУБО С МОЕЙ СТОРОНЫ, НО Я
ПРОСЛУШАЛ.
- Да я так, жалуюсь... Что я людям-то скажу? Какие-то подлецы угнали мою телегу...
Нет, меня точно уволят. Интересно, какие еще неприятности меня ждут...
- Э... ГМ. ЭРНЕСТ, У МЕНЯ ДЛЯ ТЕБЯ ЕСТЬ ХОРОШИЕ НОВОСТИ. ОДНАКО,
ЕСЛИ ПОДУМАТЬ, ЕСТЬ И ПЛОХИЕ.
Эрни внимательно все выслушал, бросая недоверчивые взгляды на лежащий у ног труп.
Странно, изнутри он казался себе куда больше... Впрочем, у Эрни хватило ума не спорить.
Когда определенные вещи сообщает тебе скелет семи футов ростом да еще с косой в костлявой
руке, тут особо не поспоришь.
- Стало быть, я умер? - наконец заключил он.
- ПРАВИЛЬНО.
- Гм... а священнослужители утверждают... ну, это... когда умираешь, будто бы
открывается дверь, а на другой ее стороне... в общем, там такое... Страшное всякое...
Смерть посмотрел на его обеспокоенное, полупрозрачное лицо.
- ДВЕРЬ?
- Ага.
- СТРАШНОЕ ВСЯКОЕ?
- Ага.
- Я БЫ ТАК СКАЗАЛ: ТУТ ВСЕ ЗАВИСИТ ОТ ЛИЧНЫХ ПРЕДПОЧТЕНИЙ.
Улица опустела, и на ней осталась валяться лишь пустая оболочка усопшего Эрни. Однако
немного спустя в воздухе опять возникли серые силуэты.
"Честно говоря, в последнее время он совсем обнахалился", - покачало капюшоном одно
из одеяний.
"Он что-то заподозрил, - сказало другое. - Вы заметили? Как будто почувствовал наше
присутствие. Оглядывался, искал нас. Он... начал проявлять участие".
"Да, но... вся прелесть нашего плана в том, - откликнулось третье, - что он ничего не
сможет сделать".
"Он способен проникнуть куда угодно", - возразило первое одеяние.
"А вот это не совсем так" , - ответило второе.
И с неописуемым самодовольством силуэты опять растворились в воздухе.
Снег падал все сильнее и сильнее.
Это была ночь перед страшдеством. В саду спали птички, и рыбы благополучно спали в
прудах, ведь была зима.
А вот мышка за печкой не спала (вообще-то, никакой печки не было, а был камин, но ведь
это не важно - правда?).
Она исследовала совсем не праздничного вида мышеловку. Которую, однако, поскольку
надвигался праздник, зарядили жареной свиной корочкой. Запах сводил мышку с ума, и теперь,
когда все вроде бы отправились спать, она решила рискнуть.
Признаться честно, мышь и не подозревала, Что перед ней мышеловка. Мышиное племя
так и не усвоило пользу передачи информации от одного представителя вида другому. Мышат
не водили к знаменитым мышеловкам, чтобы сказать: "Вот, смотрите, именно здесь скончался
ваш дядя Артур". Поэтому ход мышиных мыслей был прямым и незатейливым: "Эй, какая
вкуснятина! На дощечке с проволочкой".
Стремительное движение - и челюсти сомкнулись на кусочке свинины.
Вернее, прошли сквозь.
"Упс...", - подумала мышка, обернувшись на то, что лежало под проволочной скобой.
А потом она подняла взгляд на фигуру в черном, проявившуюся на фоне плинтуса.
- Писк? - спросила она.
- ПИСК, - кивнул Смерть Крыс. А что тут еще можно было сказать? Проделав
необходимый ритуал, Смерть Крыс с интересом огляделся. В процессе исполнения своих
крайне важных обязанностей, сопровождая мышей и крыс в страну Сыра Обетованного, где он
только не оказывался: и на сеновалах, и в темных подвалах, и внутри кошек. Но это место было
совсем другим.
Во-первых, оно было богато украшенным. С книжных полок свисали пучки плюща и
омелы. Стены были увешаны яркими гирляндами - такое редко увидишь в мышиных норах и
даже внутри самых ухоженных кошек.
Смерть Крыс прыгнул на стул, а оттуда - на стол, вернее, в бокал с янтарной жидкостью,
который тут же упал и разбился. Лужа залила четыре репки и начала впитываться в лежащую
рядом записку, написанную достаточно корявым почерком на розовой бумаге. Записка гласила:
"Дарагой Санта-Хрякус,
На страждество я хатела бы барабан и кукалку и мышку и Жуткую Камеру пыток
Амнеакской Инквезицыи с Завадной Дыбой и Пачти Настаящей Кровью, Каторую Вы
Можыте Использавать снова и снова. Она прадается в магазине игрушек на Кароткой
улице всево за 5,99. Я вила себя харашо и пригатовила тебе бокал хереса и репки для
Долбиллы, Клыкача, Рывуна и Мордана. Надеюсь ты пралезешь в нашу труб хоть мой друк
Уильям и гаварит что на самам деле ты это не ты а мой папа.
Заранее большое спасиба,
Вирдиния Пруд".
Смерть Крыс отгрыз кусочек пирога со свининой - таков был порядок, ведь как ни
крути, а он являлся воплощением смерти мелких грызунов и потому должен был вести себя
надлежащим образом. По той же причине он усладил желудок кусочком репки - фигурально
выражаясь, разумеется, поскольку у скелетов, даже у таких маленьких и в черных мантиях,
желудок отсутствует как класс.
После чего Смерть Крыс спрыгнул со стола и побежал, оставляя пахнущие хересом
отпечатки лапок, к росшему в углу комнаты дереву в горшке. На самом деле это было никакое
не дерево, а большая голая ветвь дуба, но она была настолько густо увита остролистом и
омелой, что так и сверкала в свете свечей.
Также на дубовой ветви висели блестящие украшения, разноцветные ленты и маленькие
мешочки с шоколадными монетками.
Смерть Крыс взглянул на свое сильно искаженное отражение в одном из шаров, а потом
поднял взгляд на каминную доску.
Одним прыжком он взлетел на камин и неторопливо прошелся вдоль расставленных там
открыток. Его серые усики презрительно подергивались, когда он читал такой, например, текст:
"Жылаю Радасти и Веселья в Свячелъник и На Пратяжении Всего Следущего Года" . На
паре открыток изображался толстый весельчак с большим мешком. Еще на одной тот же самый
весельчак горделиво восседал в санях, запряженных четверкой огромных кабанов.
Смерть Крыс понюхал вязанный чулок, который свисал с полки, почти доставая до
каминной решетки. Огонь в камине уже превратился в несколько мрачно мерцающих угольков.
Смерть Крыс ощущал какое-то напряжение в воздухе, чувствовал, что очень скоро это
место станет некой сценой, на которой разыграются некие, гм, сценки. Словно бы образовалась
какая-то дыра, которую срочно следовало заткнуть пробкой...
Послышался далекий шорох. Из каминной трубы посыпалась сажа.
Смерть Крыс кивнул.
Шорох стал громче, потом последовал момент тишины, а затем раздался громкий лязг,
когда нечто большое вывалилось из трубы и сбило набор декоративных каминных приборов.
Наконец фигура в большом красном балахоне распуталась, поднялась на ноги и
заковыляла через комнату, потирая ушибленное кочергой бедро. Смерть Крыс внимательно
наблюдал за вновьприбывшим.
Приблизившись к столу, фигура прочла записку. Послышался едва слышный стон - или
это Смерти Крыс показалось?
Репки скрылись в кармане, за ними, к вящей досаде Смерти Крыс, последовал и пирог со
свининой. Налицо было злостное нарушение всяких традиций: пирог полагалось съесть на
месте.
Фигура еще раз пробежала глазами намокшую записку и направилась обратно к камину.
Смерть Крыс поспешно юркнул за открытку с надписью "Паздравляем-Паздравляем,
Счастья-Радасти Жылаем!".
Рука в красной рукавице сняла чулок. Послышалось шуршание, и вскоре чулок был
водружен наместо, только теперь выглядел более толстым, а на торчащей оттуда коробке
виднелась надпись: "Фигурки Жертв В Комплект Не Входят. Для детей в возрасте 3-8
лет".
Лица щедрого дарителя не было видно. Из-под большого капюшона торчала только
длинная белая борода.
Убедившись, что чулок держится, фигура сделала шаг назад и достала из кармана
бумажный листок. Подняла его к капюшону, словно бы внимательно изучая. Второй рукой
ткнула в камин, в черные следы на коврике, в пустой бокал, затем в чулок. После чего еще
ближе поднесла листок к капюшону, как будто пытаясь разобрать мелкий шрифт.
- АГА, - наконец изрекла она. - Э-Э... ХО. ХО. ХО.
И, пригнувшись, нырнула обратно в камин. Некоторое время она шумно возилась там, но
в конце концов остроносые башмаки, очевидно, нашли опору и фигура исчезла.
Смерть Крыс вдруг поймал себя на том, что в потрясенном волнении грызет рукоять своей
крошечной косы.
- ПИСК?
Он спрыгнул на едва теплые угли и принялся быстро карабкаться вверх по каминной
трубе, причем так разогнался, что, вылетев наружу, несколько секунд дрыгал лапками в
воздухе, прежде чем упасть на покрытую снегом крышу.
Рядом с водосточным желобом в воздухе висели сани.
Фигура в красном плаще как раз пыталась залезть на них.
- ВОТ ЕЩЕ ОДИН ПИРОГ, - сказала фигура, обращаясь к кому-то невидимому из-за
целой горы мешков.
- А горчица? - вопросили мешки. - К таким пирогам полагается горчица.
- ГОРЧИЦЫ, ПО-МОЕМУ, НЕ БЫЛО.
- Ну и ладно. Так тоже вкусно.
- А МОЖЕТ, НУ ЕГО?..
- Как это "ну его"?! Хороший пирог, чуточку погрызенный с краю, так ведь можно
отломать...
- Я ИМЕЮ В ВИДУ СИТУАЦИЮ. МОЖЕТ, НАМ ВСЕ ЭТО БРОСИТЬ? ЗНАЕШЬ, В
БОЛЬШИНСТВЕ ПИСЕМ... ОНИ НЕ ВЕРЯТ. ПРОСТО ПРИТВОРЯЮТСЯ, ЧТО ВЕРЯТ. ТАК,
НА ВСЯКИЙ СЛУЧАЙ . БОЮСЬ, МЫ НИЧЕГО НЕ СМОЖЕМ СДЕЛАТЬ. СЛИШКОМ УЖ
БЫСТРО РАСПРОСТРАНЯЕТСЯ РЕАКЦИЯ. ПРИЧЕМ ИЗМЕНЯЕТСЯ ДАЖЕ ПРОШЛОЕ.
- По-моему, ты, хозяин, несколько преувеличиваешь, - с набитым ртом откликнулись
мешки. - Все не так смертельно.
- А ПО-МОЕМУ, ВСЕ ИМЕННО ТАК.
- Я хотел сказать, перспективой полного и окончательного поражения нас не испугаешь.
- ГМ, ДА? НУ, ХОРОШО. ПОЛАГАЮ, НАМ ПОРА. - Фигура взяла в руки вожжи. -
НО, ДОЛБИЛА! НО, КЛЫКАЧ! НО, РЫВУН. НО, МОРДАН! ПОЕХАЛИ!
Четыре запряженных в сани огромных кабана даже не пошевелились.
- ПОЧЕМУ ОНИ НЕ СЛУШАЮТСЯ? - недоумевающе вопросила фигура.
- Понятия не имею, хозяин, - ответили мешки.
- С ЛОШАДЬМИ У МЕНЯ ЛУЧШЕ ПОЛУЧАЕТСЯ.
- Может, попробовать: "Но, мои свинки"?
- НО, МОИ СВИНКИ! - Некоторое время царила тишина.
- НЕТ, КАЖЕТСЯ, ДО НИХ НЕ ДОХОДИТ. - Послышался неразборчивый шепот.
- ПРАВДА? ДУМАЕШЬ, ПОДЕЙСТВУЕТ?
- Будь я свиньей, хозяин, на меня бы точно подействовало.
- ХОРОШО.
Фигура снова встряхнула поводьями.
- ВКУСНЫЕ! ЯБЛОКИ!
Ноги кабанов мгновенно пришли в движение. В воздухе возник серебряный луч,
удаляющийся в сторону горизонта. Стронувшись с места, сани почти мгновенно превратились в
точку, а потом и вовсе исчезли.
- ПИСК?
Смерть Крыс пробежал по снегу, спустился по водосточной трубе и приземлился на
крышу сарая.
Здесь сидел ворон и с безутешным видом что-то разглядывал.
- ПИСК!
- Нет, ты только посмотри, - риторически произнес ворон и ткнул когтистой лапой в
сторону птичьей кормушки. - Чего только не положили в эти сеточки! И половинку
кокосового ореха, и кусочек бекона, и горсть арахиса! И эти существа считают себя божьим
даром для дикой природы? Ха! А где глазные яблоки? Где потроха? Ау! Нету. Самая умная
птица умеренных широт встречает холодный прием только потому, что не умеет висеть вниз
головой и миленько щебетать. Взять, к примеру, малиновок. Что за сварливые, мелочные
создания! Все время дерутся, только и умеют, что чирикать, а от хлебных крошек уже клювы
воротят. В то время как я могу цитировать стихотворения, знаю массу смешных фраз...
- ПИСК!
- Да? Что?
Смерть Крыс указал на крышу, на небо и взволнованно запрыгал. Ворон развернул один
глаз верх.
- А, да. Он, - кивнул ворон. - Всегда появляется в это время года. Наверное, дальний
родственник малиновок, которые, кстати...
- ПИСК! ПИ-И-ИСК! - Смерть Крыс изобразил фигуру, упавшую в камин и ходившую
по комнате. - ПИСК! И-ИСК ИСК ИСК. ПИСК "ХИСК-ХИСК-ХИСК"! ИСК ИСК ПИСК!
- Переусердствовал, ожидая Санта-Хрякуса, да? Накушался коньячного масла?
- ПИСК?
Глаза ворона завращались.
- Послушай, Смерть - это Смерть, а не работа на полставки, понял? Ты не можешь
устроиться в свое свободное время мыть окна или подстригать людям лужайки.
- ПИСК!
- Ну хорошо.
Ворон немного присел, чтобы крошечная фигурка смогла забраться к нему на спину,
потом взмахнул крыльями и взлетел.
- Конечно, оккультные фигуры частенько съезжают с катушек, - сказал он, поднимаясь
над садом в озаренное лунным светом небо. - Взять, к примеру, Лихо...
- ПИСК.
- Что ты, что ты, я ни в коем случае не провожу никаких параллелей...
Сьюзен терпеть не могла "Заупокой", но, когда бремя нормальности становилось особо
нестерпимым, она шла именно туда. Запах, выпивка и клиентура этого трактира оставляли
желать лучшего, и все же в "Заупокое" был один большой плюс. Здесь не обращали внимания.
Никто. Ни на что. Свячельник традиционно предполагалось проводить в кругу родных и
близких, но некоторые местные завсегдатаи выглядели так, что у них вполне могли быть не
семьи, а выводки или, допустим, стаи. А кое-кто, похоже, и вовсе сожрал своих родственников,
ну, или по крайней мере чьих-либо еще родственников.
В "Заупокое" пили умертвил. И когда у трактирщика, которого звали Игорь, заказывали
"Кровавую Мэри"... в общем, вы получали то, что заказывали.
Завсегдатаи не задавали вопросов - и не только потому, что многие вместо связной речи
изъяснялись рычанием. Просто никому не хотелось знать ответы. Каждый в "Заупокое" пил в
одиночестве, даже если сидел в группе. Или, скажем, в стае.
Несмотря на криво развешанные страшдественские украшения, призванные создать некий
уют и ощущение праздника, "Заупокой" так и не превратился в семейное заведение .
Именно воспоминаний о семье так хотелось избежать Сьюзен.
Сейчас ей в этом помогал джин с тоником. В "Заупокое", если, конечно, вам не было все
равно, следовало заказывать прозрачные напитки, потому что у Игоря иногда возникали очень
странные идеи по поводу того, что можно надеть на кончик трубочки для коктейля. Если вы
видели что-то круглое и зеленое, оставалось только надеяться, что это оливка.
Она почувствовала за ухом чье-то горячее дыхание. Рядом с ней на стуле устроился
страшила.
- И что же здесь делает нормальная девочка? - прохрипел страшила, окутывая ее
облаком алкогольных паров и несвежего дыхания. - Решила, что это круто - прийти сюда в
черном платье и потусоваться с потерянными мальчиками? Или мрак опять вошел в моду, а?
Она немного отодвинула свой стул. Страшила усмехнулся.
- Хочешь поиметь страшилу под своей кроваткой?
- Перестань, Шлимазель! - сказал Игорь, продолжая протирать стакан.
- А чего она сюда приперлась? - прохрипел страшила, хватая Сьюзен за руку огромной
волосатой лапищей. - Может, ей хочется...
- Я повторять не буду, Шлимазель, - предупредил Игорь.
Сьюзен повернулась к страшиле.
Игорю не было видно ее лица, но страшила явно что-то увидел. И отпрянул так быстро,
что свалился со стула.
Когда девушка заговорила, это были не просто слова, но высеченное в камне
утверждение, гласящее, каковым будет будущее.
- УХОДИ И ПЕРЕСТАНЬ НАДОЕДАТЬ МНЕ.
Затем Сьюзен повернулась и несколько виновато улыбнулась Игорю. Страшила, быстро
выбравшись из обломков стула, вприпрыжку ускакал к двери.
Сьюзен почувствовала, что посетители отвели глаза и вернулись к своим прежним
занятиям или разговорам. В "Заупокое" и не такое могло сойти с рук.
Игорь поставил стакан на стойку и поглядел на окно. Оно было неожиданно большим для
питейного заведения, успех которого зависел от поддержания внутри темноты. Впрочем,
некоторые завсегдатаи прибывали сюда по воздуху.
Как раз сейчас кто-то стучал в стекло.
Прихрамывая, Игорь выбрался из-за стойки и открыл окно.
Сьюзен посмотрела вверх.
- О нет... - В трактир влетел громадный ворон, и с его спины Смерть Крыс спрыгнул
на стойку прямо перед Сьюзен.
- ПИСК ПИСК ИИСК! ИИСК! ПИСК ИСК ИСК "ХИСК-ХИСК-ХИСК". ПИ...
- Убирайся, - сказала Сьюзен холодно. - Мне совсем не интересно. Ты просто плод
моего воображения.
Ворон опустился на край большой чаши, стоявшей за стойкой.
- Великолепно, - прокаркал он.
- ПИСК!
- Это что? - спросил ворон, счищая что-то с кончика клюва. - Лук? Какая гадость!
- Вы, оба, давайте, кыш! Валите отсюда! - откликнулась Сьюзен.
- Крыса говорит, твой дедушка совсем свихнулся, - сообщил ворон. - Начал
разыгрывать из себя Санта-Хрякуса.
- Послушайте, я не... Что?
- Красный плащ, длинная борода...
- "ХИСК-ХИСК-ХИСК"!
- ...Твердит "Хо-хо-хо", разъезжает в санях, запряженных четверкой кабанов, все
такое...
- Кабанов? А где Бинки?
- Понятия не имею. Конечно, такое иногда случается, я говорил крысе, эти оккультные
сущности, они ведь...
Сьюзен закрыла уши руками - скорее в качестве эффектного жеста, а не для того, чтобы
не слышать дальнейшего.
- Я ничего не хочу знать! У меня нет дедушки! Да, да, это факт. Неоспоримый. Дедушки
нет. Надо держаться фактов...
Смерть Крыс что-то долго пищал.
- Крыса говорит, ты должна его помнить. Он высокий, не слишком упитанный, носит
косу...
- Пшел! И забери с собой эту крысу!
Она взмахнула рукой и, к своему стыду и ужасу, сбила маленький скелет в балахоне
прямо в пепельницу.
- ПИСК?
Ворон подцепил скелетик клювом и собрался было взлететь, но тот вдруг выхватил свою
крошечную косу.
- И-ИСК ИСК ПИСК!
- Он говорит, ты еще пожалеешь.
Ворон взмахнул крыльями и вылетел в ночь. Игорь, не говоря ни слова, закрыл окно.
- Они были ненастоящие, - поспешила заверить его Сьюзен. - Ну, то есть... ворон,
скорее всего, был настоящим, но эта крыса... Не стоило ему с ней связываться.
- Потому что она ненастоящая, - понятливо кивнул Игорь.
- Вот именно! - с облегчением подтвердила Сьюзен. - Впрочем, ты, наверное, их и не
видел.
- Ага, - откликнулся Игорь. - Ничего не видел.
- Сколько я должна? - спросила Сьюзен. Игорь долго считал пальцы.
- Доллар за напитки, - наконец сообщил он. - И пять пенсов за то, что ворон, которого
здесь не было, поклевал пикули.
Это была ночь перед страшдеством.
В ванной аркканцлера Модо вытер руки тряпкой и с гордостью оглядел результаты своего
труда. Белоснежный фаянс, медь и бронза, сверкающие в лучах лампы.
Его немного беспокоило то, что он не все успел проверить, но господин Чудакулли сказал,
что проверит сам, когда будет пользоваться, а Модо никогда не спорил с начальством. На то
оно и начальство, чтобы лучше знать. Подобное положение вполне устраивало Модо. Он не
вмешивался в вопросы времени и пространства, а начальство, в свою очередь, не лезло с
советами к нему в теплицы. Такие отношения он называл сотрудничеством.
Особенно тщательно он надраил полы. Господин Чудакулли настоял на этом.
- Грибной гномик, ну надо ж такое придумать! - фыркнул он, в последний раз проводя
тряпкой по крану. - Что за воображение у этих господ...
Где-то далеко, неслышный для всех, раздался некий шум, за которым последовал звон
серебря-ных бубенцов.
"Динь-динь-динь".
- Вот черт! - выругался кто-то, упав в сугроб. Не совсем подходящее выражение для
самого начала жизни.
А в ночном небе сквозь пространство и время летели сани, даже не подозревая о только
что зародившейся и рассерженно отряхивающейся от снега новой жизни.
- ЭТА БОРОДА МЕНЯ РАЗДРАЖАЕТ.
- А зачем тебе понадобилась борода? - раздался голос из-за мешков. - Ты же сам
сколько раз говорил: люди видят только то, что хотят увидеть.
- НО НЕ ДЕТИ. ОНИ ЗАЧАСТУЮ ВИДЯТ ТО, ЧТО СУЩЕСТВУЕТ НА САМОМ
ДЕЛЕ.
- По крайней мере, хозяин, борода создает настроение. Держит в роли, так сказать.
- НУ А СПУСКАТЬСЯ ПО ТРУБЕ? КАКОЙ В ЭТОМ СМЫСЛ? Я МОГ БЫ ПРОЙТИ
СКВОЗЬ СТЕНУ.
- Проходить сквозь стены не совсем правильно, - возразил голос из-за мешков.
- МЕНЯ ВПОЛНЕ УСТРАИВАЕТ.
- А положено по трубе. И борода, кстати, тоже положена.
Из-за мешков высунулась голова, которая, казалось, принадлежала самому древнему и
непривлекательному эльфу во всей вселенной. Не спасало даже то, что ее венчала причудливая
зеленая шапочка с бубенчиком.
Древний эльф помахал скрюченной рукой, в которой была зажата толстая пачка писем,
написанных, как правило, карандашом на цветных листках. А еще на листках изображались
кролики и плюшевые медвежата.
- Вряд ли эти бедняжки стали бы писать письма тому, что проходит сквозь стены, -
сказала голова. - Кроме того, не мешало бы еще поработать над "Хо-хо-хо".
- ХО. ХО. ХО.
- Нет-нет-нет! - воскликнул Альберт. - Не хочу ни на что намекать, хозяин, но в этом
восклицании должно быть больше жизни. Смех должен быть заразительным. Это... это нужно
произносить так, словно писаешь ты чистым бренди, а ходишь по-большому рождественским
пудингом, прошу прощения за мой клатчский.
- ПРАВДА? НО ОТКУДА ТЫ ВСЕ ЗНАЕШЬ?
- Когда-то я был молодым, сэр. Каждый год как послушный мальчик вешал на камин
свой чулок. Чтобы там оказались игрушки. Впрочем, тогда в нем появлялись лишь сосиски да
кровяная колбаса, если очень повезет. Но еще в чулке я всегда находил леденцовую свинку.
Ночь перед страшдеством считается неудачной, хозяин, если ты не нажрешься как свинья.
Примета такая.
Смерть посмотрел на мешки. Это был странный, но очевидный факт: из мешков, в
которых Санта-Хрякус переносил игрушки, всегда торчали плюшевый мишка, игрушечный
солдатик в форме настолько яркой, что от нее рябило бы в глазах даже на дискотеке, барабан и
красно-белый леденец - независимо от того, что бы там ни содержалось на самом деле. А
действительное содержание оказывалось намного безвкуснее и стоило, как правило, пять
долларов и девяносто девять пенсов.
Смерть загодя исследовал пару мешков. В частности, там он обнаружил: Настоящего
Агатового Ниндзю со Страшно-Смертельным Захватом и фигурку капитана Моркоу,
Образцово-Ночного Стражника Анк-Морпорка С Полным Боекомплектом. Причем один меч
капитана Моркоу стоил столько же, сколько старая добрая деревянная кукла.
Игрушки для девочек производили не менее гнетущее впечатление. Казалось, каждой
девочке хотелось получить в подарок лошадку. И почти все животные улыбались. Лошади, как
считал Смерть, не должны улыбаться. Если лошадь улыбается, значит, она замышляет что-то
скверное.
Он вздохнул.
Кроме того, ему приходилось решать, кто из детей вел себя хорошо, а кто - плохо. Вот
раньше в этом не возникало необходимости. Хорошие, плохие - итог всегда был одним и тем
же.
И тем не менее существовали правила. Иначе ничего не получится.
Кабаны подлетели к очередной трубе.
- Прибыли, - сказал Альберт. - Джеймс Цузл, восемь лет.
- ДА, ДА, ПОМНЮ ТАКОГО. В СВОЕМ ПИСЬМЕ ОН НАПИСАЛ СЛЕДУЮЩЕЕ: "Я
ЗНАЮ, ЧТО ТЕБЯ НЕ СУЩЕСТВУЕТ, ВЕДЬ ВСЕМ ИЗВЕСТНО, ТЫ - ЭТО ПАПА". НУ
КОНЕЧНО, - сказал Смерть с нескрываемым сарказмом. - НЕ СОМНЕВАЮСЬ, ЕГО
ДРАЖАЙШИЙ ПАПЕНЬКА ТОЛЬКО И МЕЧТАЕТ О ТОМ, КАК БЫ ОБОДРАТЬ ВСЕ
ЛОКТИ В ДВЕНАДЦАТИФУТОВОЙ УЗКОЙ И ГРЯЗНОЙ КАМИННОЙ ТРУБЕ.
ОСТАВЛЮ-КА Я ПОБОЛЬШЕ САЖИ НА ТАМОШНЕМ КОВРЕ.
- Правильно, сэр. Отличная идея. Кстати говоря, пора спускаться.
- А ЕСЛИ Я НИЧЕГО ЕМУ НЕ ПОДАРЮ В КАЧЕСТВЕ НАКАЗАНИЯ ЗА НЕВЕРИЕ?
- Да, но что это докажет? - Смерть вздохнул.
- ПОЛАГАЮ, ТЫ ПРАВ.
- Список проверил?
- ДА. ДВАЖДЫ. НАДЕЮСЬ, ЭТОГО ДОСТАТОЧНО?
- Определенно.
- ЧЕСТНО ГОВОРЯ, НЕ ВИЖУ В ЭТОМ НИКАКОГО СМЫСЛА. НАПРИМЕР, КАК Я
МОГУ ОПРЕДЕЛИТЬ, ХОРОШО ИЛИ ПЛОХО ОН СЕБЯ ВЕЛ?
- Ну... не знаю... наверное, надо посмотреть, аккуратно ли он повесил одежду и всякое
такое...
- А ЕСЛИ ОН ВЕЛ СЕБЯ ХОРОШО, Я ДОЛЖЕН ПОДАРИТЬ ЕМУ КЛАТЧСКУЮ
БОЕВУЮ КОЛЕСНИЦУ С НАСТОЯЩИМИ ВРАЩАЮЩИМИСЯ ЛЕЗВИЯМИ?
- Да.
- А ЕСЛИ ОН ВЕЛ СЕБЯ ПЛОХО? - Альберт задумчиво почесал за ухом.
- Когда я был маленьким, те дети, что вели себя плохо, вместо подарка получали мешок
костей. Как это ни поразительно, но к концу года все детишки начинали вести себя как
пай-мальчики. Или девочки.
- НИЧЕГО СЕБЕ. А СЕЙЧАС? - Альберт поднес пакет к уху и пошуршал им.
- Похоже на носки, - сообщил он.
- НОСКИ?
- Или шерстяную жилетку.
- ТАК ЕМУ И НАДО. ЕСЛИ Я ВПРАВЕ ВЫСКАЗЫВАТЬ СВОЕ МНЕНИЕ...
Альберт посмотрел на заснеженные крыши и вздохнул. Как все нелепо. Он помогал,
потому что, ну... Смерть все-таки его хозяин. Что тут еще скажешь? Если бы у его хозяина
было сердце, оно находилось бы на нужном месте. Однако ж...
- Хозяин, ты уверен, что нам нужно этим всем заниматься?
Уже наполовину забравшись в трубу, Смерть повернулся.
- А ТЫ МОЖЕШЬ ПРЕДЛОЖИТЬ ЛУЧШУЮ АЛЬТЕРНАТИВУ?
Альберт промолчал.
И правда, кто-то же должен всем этим заниматься!
На улице снова появились медведи.
Но Сьюзен игнорировала их и даже не пыталась обходить трещины в мостовой.
Медведи просто стояли, слегка изумленные и полупрозрачные, и видеть их могла только
Сьюзен. Ну, и еще дети. Новости о Сьюзен быстро разносились по городу. Медведи уже
слышали о кочерге. Казалось, всем своим видом они всячески пытались продемонстрировать:
"Орешки и ягодки. Мы пришли только за этим. Большие острые зубы? Какие большие остр....
Ах эти! Так они ж только для того, чтобы щелкать орешки. А ягодки - ух, какими опасными
бывают ягодки!"
Когда она вернулась домой, городские часы как раз пробили шесть. У нее был
собственный ключ. Словно она не была какой-то там служанкой.
Нельзя быть герцогиней и служанкой. Но гувернанткой быть можно. Таковы правила
игры. Не важно, кто ты есть, но важно другое: как именно ты проводила свое время до того, как
поступить подобно всякой порядочной девушке - читай: "выйти замуж". Ну а все, что было
до, - это так, игра, невинные забавы.
Гетры-старшие испытывали перед ней благоговейный трепет. Ведь она была дочерью
герцога, а господин Гетра - всего-навсего известной фигурой в оптовой сапожно-башмачной
торговле. Госпожа Гетра только и мечтала о том, как бы попасть в высшее общество, - в
настоящий момент она штудировала всевозможные труды по этикету очень надеясь, что это
поможет достижению цели. Она относилась к Сьюзен с некой озабоченной
предупредительностью,
...Закладка в соц.сетях
