Жанр: Фантастика
Плоский мир 14. Дамы и господа
...урок.
И что потом? Оставаться здесь нельзя, ведь скоро все всё узнают. Обязательно узнают. О
письме. Новости распространялись по Ланкру быстрее, чем скипидар по больному ослу.
Ей придется уехать. Может, удастся найти местечко, где нет своей ведьмы, и начать все с
начала? Хотя сейчас Маграт предпочла бы любую другую профессию, если бы для экс-ведьмы
таковая существовала.
Маграт решительно выставила вперед подбородок. Желчь пузырилась в ней, как горячий
источник, в таком состоянии она была готова создать новую профессию.
Никак не связанную с общением с мужчинами и всякими назойливыми старухами.
И она сохранит это проклятое письмо - чтобы помнить.
Она-то голову ломала - и как это Веренс так ловко все подгадал. А оказалось, все проще
некуда. О, как они, наверное, смеялись над ней...
На краткий миг нянюшкой Ягг овладели странные сомнения - вроде бы она должна быть
сейчас совсем в другом месте... Впрочем, сомнения тут же развеялись - в ее возрасте
приглашения на интимный ужин при свечах случаются не каждый день. Нельзя все время
волноваться о судьбах мира, нужно немного и о себе позаботиться. Об исполнении своих
сокровенных желаний.
- Очень неплохое вино, - сообщила она, приступая ко второй бутылке. - Как, ты
сказал, оно называется? - Нянюшка всмотрелась в этикетку. - "Кото Шампань"? И они в
таком отличном вине котов купают? В ихних заграницах все сумасшедшие.
Ручкой ножа она протолкнула пробку в горлышко и хорошенько встряхнула бутыль,
чтобы "змия взбодрить", как сама потом объяснила.
- А чего я совсем не понимаю, так это зачем его пить из дамских башмаков? -
продолжала нянюшка. - Знаю, так полагается, просто не могу понять, что такого прекрасного
в возвращении домой в башмаках, полных вина. А ты не голоден? Если не хочешь этот хрящик,
я его съем. Омаров больше не осталось? Мне еще не доводилось есть омаров. И такого
майонеза. И таких яиц, набитых чем-то. Кстати, по-моему, этот ежевичный джем воняет рыбой.
- Это икра, - пробормотал Казанунда.
Он сидел, положив подбородок на ладони, и смотрел на нянюшку с восторженной
страстью.
К вящему своему удивлению, он получал сейчас огромное наслаждение - причем не в
горизонтальном положении.
Казанунда точно знал, как должен протекать ужин подобного рода. Подобные ужины -
один из основных видов оружия в арсенале опытного соблазнителя. Соблазняемую следовало
обильно угощать хорошими винами и дорогими, но легкими яствами. Далее должны
последовать обмен понимающими взглядами поверх стола и переплетение ног под оным.
Многозначительное поедание груш и бананов. Таким образом, нежно, но неумолимо корабль
обольщения направлялся в нужную бухту.
Однако это была нянюшка Ягг. Нянюшка Ягг по-своему ценила хорошие вина. Казанунда
и представить себе не мог, что белое вино можно запивать портвейном только потому, что оно
закончилось.
Что же касается еды... Еде нянюшка тоже отдавала должное. Казанунда никогда в жизни
не видел столь энергичной работы локтями. Покажи нянюшке Ягг хороший ужин, и она
набросится на него с вилкой, ножом и тараном. Особенно ярким впечатлением было зрелище
поедания нянюшкой омара. Такое забывается не скоро. Еще несколько недель придется
выковыривать из стен таверны куски клешней.
А еще была спаржа... Он, конечно, попытается забыть, как нянюшка Ягг уминала спаржу,
но вряд ли эти воспоминания так быстро сотрутся. Вероятно, все дело в том, что нянюшка была
ведьмой. А ведьмы всегда крайне недвусмысленно выражали свои желания. Вы можете взять
приступом скалы, перейти бурные реки и спустится на лыжах по крутым горным склонам -
все ради того, чтобы принести нянюшке коробку шоколадных конфет. Но только вы и шипы с
ботинок не успеете снять, а нянюшка уже будет приканчивать ваш подарок.
Чем бы ни занималась ведьма, она делает все на сто процентов.
- Ты не будешь доедать эти креветки? Тогда передай мне блюдо.
Он было попытался поработать ногой, чтобы перевести ужин в следующую стадию, но
сильный удар кованым башмаком по лодыжке быстро заставил его позабыть об этих
намерениях.
А потом появился цыган-скрипач. Сначала нянюшка Ягг выразила неудовольствие тем,
что какие-то типы пиликают над ее ухом и отвлекают от еды, но во время перемены блюд она
сама выхватила из рук цыгана скрипку, зашвырнула смычок в кадку с камелиями,
перенастроила инструмент на что-то, похожее на банджо, и пропела Казанунде три куплета
песни, которую она назвала, учитывая, что ее кавалер прибыл из заграницы, "Дас Еж Нихт
Содомит".
После чего нянюшка выпила третью бутылку вина.
А еще Казанунду пленяло то, как лицо нянюшки Ягг превращалось в массу
горизонтальных веселых морщинок, когда она смеялась, а смеялась нянюшка Ягг много.
Внезапно сквозь легкие винные пары Казанунда осознал, что он действительно веселится.
- Насколько я понимаю, никакого господина Ягга нет? - поинтересовался он как бы
между делом.
- Как это нет? Куда ж он денется? - удивилась нянюшка. - Лежит себе на кладбище.
Мы похоронили его много лет назад. Пришлось. Потому что он умер.
- Должно быть, тяжело жить одной?
- Ужасно тяжело, - подтвердила нянюшка Ягг, которая ни разу не готовила обед и не
вытирала пыль с того самого времени, как ее старшая дочь подросла.
Плюс запуганные до смерти невестки, которые готовили нянюшке не меньше четырех
разных блюд в день...
- И, наверное, особенно одиноко по ночам? - Разговор шел по накатанной колее.
- Ну, у меня есть Грибо, - сказала нянюшка. - Он греет меня по ночам.
- Грибо...
- Это кот. Как думаешь, здесь пудинги подают?
А потом нянюшка заказала еще бутылочку.
Пчеловод господин Брукс зачерпнул из кастрюли, которая постоянно стояла на плите в
его укромном сарайчике, немного зеленоватой, дурно пахнущей жидкости и наполнил
опрыскиватель.
На ограде сада он обнаружил осиное гнездо. К утру оно превратится в морг.
У пчел была одна особенность. Леток улья они защищали ценой собственных жизней -
если, конечно, это было необходимо. Но осы, пронырливые сволочи, были большими
мастерами по части обнаружения какой-нибудь щели в задней стенке и обкрадывали улей в два
счета. Самое забавное, что находящиеся в улье пчелы никак не могли им помешать. Они
охраняли вход, но понятия не имели, что делать, если оса уже проникла в улей.
Господин Брукс нажал на поршень. Из опрыскивателя вылетела струя жидкости и
оставила на полу дымящийся след.
Вообще, осы довольно-таки красивые твари. Но если ты за пчел, значит, должен быть
против ос.
В замке шло какое-то торжество. Господин Брукс смутно припоминал, что ему тоже
вручали какое-то приглашение, но подобные забавы мало интересовали его. Особенно сейчас.
Что-то было не так. Ульи наотрез отказывались роиться.
Обходя вечером свои владения, он услышал странный звук. Иногда теплыми ночами
пчелы вылетали из ульев, повисали напротив летков и махали крылышками, чтобы детки не
перегрелись. Но сейчас пчелы летали вокруг ульев.
Чем-то они были рассержены. И как будто готовились отразить некую угрозу.
На границе Ланкра реку перегораживала серия небольших плотин. Матушка Ветровоск
вылезла из воды на отсыревшие доски и уже оттуда перебралась на сухой берег. Опустившись
на землю, она вылила воду из башмаков.
Через некоторое время вниз по течению спустилась остроконечная шляпа. Возле плотины
она поднялась, обнаружив под собой промокшего насквозь волшебника. Матушка протянула
руку и помогла Чудакулли вылезти из воды.
- Ну как? - поинтересовалась она. - Бодрит, правда? Мне показалось, что холодная
ванна тебе не повредит.
Чудакулли попытался вытрясти из уха ил, после чего с подозрением посмотрел на
матушку Ветровоск.
- А почему ты не мокрая?
- Не мокрая?
- Ну да. Просто влажная. А я промок до нитки. Как у тебя получилось прыгнуть в реку и
вылезти оттуда всего-навсего чуть влажной?
- Я быстро сохну.
Матушка осмотрела скалы. Неподалеку круто вверх уходила дорога, ведущая в Ланкр, но
были и другие, потайные тропки, известные матушке.
- Итак, - сказала она скорее себе самой. - Она не хочет, чтобы я там оказалась. Что ж,
посмотрим, посмотрим...
- Оказалась где? - спросил Чудакулли.
- Понятия не имею, - пожала плечами матушка. - Знаю только, что, если она так не
хочет куда-то меня пускать, именно туда я и направлюсь. Просто я не рассчитывала, что ты
вдруг объявишься, да еще с приступом страсти. Пошли.
Чудакулли выжал мантию. На землю посыпались блестки. Потом он снял шляпу и
отвернул кончик.
Головные уборы имеют свойство впитывать морфические колебания. Однажды причиной
крупных неприятностей в Незримом Университете стала шляпа аркканцлера, которая в
результате слишком долгого нахождения на волшебных головах впитала в себя столько
магических колебаний, что развилась в самостоятельную личность. Чудакулли наотрез
отказался носить традиционную шляпу и в одном из ателье Анк-Мор-порка, где работали
абсолютно безумные шляпники, заказал себе особый головной убор.
То была не совсем обычная шляпа волшебника. Лишь немногим волшебникам удавалось
использовать острый кончик своего головного убора, но если и удавалось, то лишь для
хранения пары запасных носков. Тогда как в шляпу Чудакулли были вмонтированы небольшие
шкафчики. Она была полна сюрпризов, в том числе оснащена четырьмя телескопическими
ножками и рулоном промасленного шелка, из которого, если его развернуть, получалась
удобная палатка с патентованной спиртовой горелкой. Внутренние кармашки содержали
трехдневный рацион. А в остром кончике хранился запас крепких напитков для использования
в чрезвычайных ситуациях, например если Чудакулли вдруг почувствует жажду.
Чудакулли протянул матушке маленькую остроконечную рюмку.
- Бренди?
- Что у тебя на голове?
Чудакулли осторожно ощупал макушку.
- Гм...
- Судя по запаху, мед и конский навоз. А это что такое?
Чудакулли снял с головы маленькую клетку. В ней были смонтированы "бегущая
дорожка" и сложная конструкция из стеклянных стрежней. К прутьям крепились две мисочки
для корма, а посреди клетки сидела маленькая мохнатая и в данный момент очень мокрая
мышь.
- Это все молодежь экспериментирует, - несколько застенчиво объяснил Чудакулли. -
Я согласился испытать... Мех мышки трет стеклянные стержни, появляются искры, и, ну, ты
понимаешь...
Матушка осмотрела несколько поредевшие волосы аркканцлера и удивленно подняла
бровь.
- Надо же, до чего только не додумаются...
- Я сам не совсем разобрался, как это работает. Тупс мог бы лучше объяснить. Я просто
хотел помочь...
- В общем, твоя лысина пришлась как нельзя кстати.
В темноте своей больничной палаты Диаманда открыла глаза, если, конечно, это были ее
глаза. В них появился какой-то перламутровый блеск.
Песня пока звучала на пороге слышимости.
И мир изменился. Небольшая часть рассудка, которая еще оставалась Диамандой, видела
его сквозь пелену зачарованности. Мир представлялся ей узором серебристых, находящихся в
постоянном движении линий, словно был окутан филигранью. За исключением тех мест, где
было железо. Там линии были ломаными, изогнутыми. Там мир не был виден. Железо искажало
мир. Нужно держаться подальше от железа.
Она встала с кровати, закутала руку в одеяло, повернула дверную ручку и открыла дверь.
Шон Ягг стоял почти по стойке "смирно".
В данный момент он охранял дворец и одновременно определял, Как Долго Он Сможет
Про стоять На Одной Ноге.
Потом ему показалось, что это не совсем подходящее занятие для знатока боевых
искусств, и он принял позу № 19, для Двойного Удара В Падении Летающей Хризантемы.
Некоторое время спустя он вдруг осознал, что окрестности наполнил некий странный
звук. Звук этот был ритмичным и чем-то напоминал стрекотание кузнечика. И доносился он из
замка.
Шон осторожно повернулся - многочисленные армии из Заграничных Стран могли
заметить, что он стоит к ним спиной, и напасть, воспользовавшись удобным случаем.
Ничего, никого. Но ситуация требовала разъяснения. В его задачу входило охранять замок
от внешних врагов, а не от внутренних. "Стоять на страже" - значит охранять королевство от
нападения извне. В этом и заключается смысл замков. Для этого и нужны стены, бойницы и все
такое прочее. Шон регулярно покупал "Справашники Джейн" (вместе с последним,
обозревающим осадные орудия Плоского мира, выдавался бесплатный плакат) и потому знал
тему досконально.
Быстротой мышления Шон не отличался, но мысли его неуклонно возвращались к эльфу,
заточенному в подземелье. Но он же взаперти. Шон лично запер дверь. К тому же кругом
железо, по этому поводу мама выразилась вполне конкретно.
И все же...
Он решил действовать строго по инструкции. Шон поднял мост, опустил решетки, потом
перегнулся через стену и долго-долго смотрел вниз, правда разглядел там только сумерки.
Но теперь звук пронизывал все окрестности. Казалось, сами камни излучают его, он
действовал на нервы, как визг пилы.
Не мог же эльф выбраться! Конечно нет, ерунда какая. Подземелья строят вовсе не затем,
чтобы из них выбирались все кому не лень. Звук то затихал, то становился громче. Шон
прислонил ржавую пику к стене и обнажил меч. Клинком он владел умело. Каждый день по
десять минут оттачивал свое мастерство, и после всякой тренировки мешок с соломой имел
крайне жалкий вид.
Через черный ход Шон скользнул в центральную башню и стал пробираться по коридорам
в сторону подземелий. В замке никого не было. Ну да, все же на Представлении. Но в любой
момент могут вернуться, и тогда начнется пир.
Замок выглядел большим, старым и очень холодным.
В любой момент. Несомненно. Шум прекратился.
Шон выглянул из-за угла. Он увидел ступени и открытую дверь, ведущую в подземелье.
- Стой! - закричал на всякий случай Шон. Его крик эхом отразился от камней:
- Стой! Ой... ой... ой...
Спустившись по лестнице, Шон заглянул в арку.
Дверь камеры была приоткрыта, рядом стояла фигура в белом.
Шон заморгал.
- Госпожа Чокли?
Фигура улыбнулась ему. Глаза ее светились в темноте.
- Ты в кольчуге, Шон.
- Э-э, что? - Он снова посмотрел на открытую дверь.
- Какой ужас, Шон. Немедленно сними ее. Ты же ничего толком не слышишь.
Шон явно ощущал пугающую пустоту за своей спиной, но обернуться не смел.
- Я все чудесно слышу, госпожа, - сказал он, стараясь как можно незаметнее прижаться
спиной к стене.
- Ты слышишь совсем не то, - возразила Диаманда, подходя ближе. - Железо лишает
тебя слуха, от него глохнешь.
Не каждый день к Шону подходила девушка в тонкой, просвечивающей одежде и с
мечтательным выражением на лице. Похоже, пришло время воспользоваться тем, что боевые
искусства называют Путем Отступления.
Тут Шон рискнул бросить взгляд в сторону.
В дверном проеме камеры стояла тощая фигура - вся какая-то сжавшаяся, словно
окружение давило на нее.
Улыбка Диаманды была очень странной.
Шон сделал ноги.
Каким-то образом лес изменился. В былые времена, когда Чудакулли был молод, здесь
росли колокольчики, и примулы, и... и опять колокольчики... и прочая всякая всячина. А не
только огромные кусты шиповника. Колючки цеплялись за его мантию, а раз или два какой-то
лианоподобный родственник шиповника сбил с него шляпу.
Но хуже всего было то, что матушке Ветровоск удавалось миновать все эти препятствия
без особых потерь.
- Как это у тебя получается?
- Главное тут - всегда знать, где ты находишься.
- Неужели? Что ж, я знаю, где нахожусь.
- Нет, не знаешь, ты просто случайно присутствуешь здесь. А это не одно и то же.
- А нет ли более удобной дороги?
- Эта самая короткая.
- Может, она и короткая - если не заблудиться.
- Сколько раз тебе говорить, я вовсе не заблудилась! Просто у меня возникли небольшие
сомнения, в ту ли сторону мы идем.
- Ха!
Его догадка подтвердилась. Похоже, что Эсме Ветровоск сбилась с дороги - если,
конечно, в этому лесу не было двух одинаковых деревьев с одинаковым расположением веток,
на одной из которых висел обрывок его мантии. Но Эсме обладала качеством, которое у людей,
не носивших потрепанную остроконечную шляпу и древнее черное платье, называлось
самообладанием. Причем, самообладание Эсме Ветровоск было абсолютным. Такие, как она,
попадают в неловкие ситуации, только когда сами того хотят.
Он и раньше замечал это, но в те времена его привлекало лишь то, как идеально подходят
ее формы к окружающему пространству. И...
Он снова запутался в колючках.
- Погоди минутку!
- Исключительно неудачный выбор одежды для сельской местности!
- Я же не думал, что придется бегать по лесам! Это парадный костюм!
- Так сними его.
- А как люди тогда поймут, что я - волшебник?
- Успокойся, я им скажу.
С каждой минутой матушка Ветровоск злилась все больше. Что ни говори, а она все-таки
заблудилась. Но заблудиться между плотинами у порогов реки Ланкр и самим городом? Это же
невозможно! Невероятно! Просто иди вверх по склону - и выйдешь куда надо. Кроме того,
она ходила по здешним лесам всю свою жизнь. Это ее леса.
И тем не менее они уже второй раз проходят мимо одного и того же дерева. На ветке
покачивался обрывок мантии Чудакулли.
Это все равно что заблудиться в собственном саду.
Пару раз матушка заметила единорога. Тут она не ошибалась - он шел по их следам.
Она попыталась проникнуть в его голову. С равным успехом можно было попробовать
забраться на ледяную стену.
Ее собственные мысли тоже нельзя было назвать безмятежными, но сейчас, по крайней
мере, матушка была твердо уверена: с ума она не сошла.
Когда стены между вселенными становятся очень тонкими, когда параллельные нити
всевозможных Если собираются вместе, чтобы пройти сквозь Сейчас, возникают определенные
утечки. Почти незаметные сигналы, которые воспринимает лишь очень чуткий приемник.
В ее голове возникали едва ощутимые мысли тысяч Эсме Ветровоск.
Маграт никак не могла решить, что же с собой взять. После того как она переселилась в
замок, ее бывшие пожитки словно испарились, а брать то, что покупал ей Веренс, было, по ее
мнению, неприлично. То же касалось и обручального кольца. Вряд ли его можно взять с собой.
Она уставилась в зеркало.
Довольно, хватит. Всю свою жизнь Маграт старалась быть незаметной, вежливой, она
извинялась, когда через нее переступали, старалась быть воспитанной. И к чему это привело?
Люди стали относится к ней как к незаметной, вежливой и воспитанной.
Это... это проклятое письмо она приклеит к зеркалу, чтобы все видели, почему она ушла.
Маграт почти приняла решение уехать в какой-нибудь захолустный городок и стать
куртизанкой.
Чем бы эти самые куртизанки ни занимались.
Но вдруг она услышала пение.
Ничего более приятного она в жизни не слышала. Звук входил в уши, проникал в сам
разум, впитывался в кровь, в кости...
Шелковый лифчик выпал из ее рук.
Маграт рванула дверную ручку - однако небольшой участочек мозга, еще не потерявший
способности мыслить рационально, вовремя напомнил ей о ключе.
Песня заполняла коридор. Маграт подобрала подол подвенечного платья, чтобы легче
было бежать, и поспешила к лестнице...
Что-то пулей вылетело из другой двери и повалило ее на пол.
Это оказался Шон Ягг. Сквозь цветную пелену Маграт разглядела его встревоженное лицо
в обрамлении ржавого шлема из...
...Железа.
Песня по-прежнему звучала, но уже как-то иначе. Сложные гармонии, зачаровывающий
ритм не изменились, но вдруг стали скрипучими, словно бы она слышала их чужими ушами.
Ее затащили в какую-то дверь.
- Госпожа королева, все в порядке?
- Что происходит?
- Не знаю, госпожа королева. Но думаю, у нас появились эльфы.
- Эльфы?
- Они схватили госпожу Чокли. Гм-м. Ну, то железо, которое ты убрала...
- Шон, ты это о чем?
Лицо Шона было белым как снег.
- Тот, что сидел в подземелье, начал петь, а ее они отметили, вот она и стала делать, что
хотели они...
- Шон!
- Мама говорила, они не станут убивать, если без этого можно обойтись. Во всяком
случае, сразу убивать не станут. Гораздо веселее с живыми.
Маграт молча смотрела на него.
- Мне пришлось убежать! Она пыталась снять с меня шлем! Я вынужден был оставить ее
там, госпожа!
- Эльфы?
- Госпожа, тебе нужно взяться за что-нибудь железное! Они ненавидят железо!
Маграт влепила ему звонкую пощечину, больно ударив пальцы о край шлема.
- Ты что несешь?
- Они проникли в замок, госпожа! Я слышал, как опускался мост! Они там, а мы здесь, и
они не убьют нас, оставят в живых, чтобы...
- Смирно, солдат!
Ничего другого она придумать не смогла, но, кажется, у нее получилось. Шон несколько
пришел в себя.
- Послушай, - сказала Маграт, - все знают, что на самом деле никаких эльфов не
существует... - Она вдруг замолчала и с подозрением прищурилась. - Впрочем, скорее это
знает Маграт Чесногк, а другие знают иначе...
Шона трясло. Маграт схватила его за плечи.
- Моя мама и госпожа Ветровоск сказали, что тебе не нужно ничего рассказывать! -
завопил Шон. - Они сказали, это, мол, дело ведьм!
- И где они сейчас, когда ведьмы должны делать свое дело? - хмыкнула Маграт. - Ты
их видишь? Я - нет. Спрятались за дверью? Нет! Залезли под кровать? Странно, тоже нет...
Здесь есть только я, Шон Ягг. И если ты сейчас же не расскажешь мне все, что знаешь, то
пожалеешь о том дне, когда я появилась на свет.
Дергая кадыком, Шон принялся обдумывать угрозу. Но потом он вырвался из рук Маграт
и приложил ухо к двери.
Пение смолкло. На мгновение Маграт показалось, что до нее донеслись удаляющиеся от
двери шаги.
- Видишь ли, госпожа, наша мама и госпожа Ветровоск ходили к Плясунам и...
Маграт внимательно все выслушала.
- И где они сейчас? - спросила она, когда рассказ был закончен.
- Понятия не имею, госпожа. Все пошли на Представление... но должны были уже
вернуться,
- А где показывают это Представление?
- Не знаю, госпожа. Госпожа?
- Да?
- А почему ты в подвенечном платье?
- Не твое дело.
- Плохая примета, нельзя, чтобы до свадьбы жених видел невесту в подвенечном
платье. - Шон решил замаскировать свой ужас заурядным врожденным слабоумием.
- И эта примета подтвердится, если я увижу его, - прорычала Маграт.
- Госпожа?
- Да?
- Я боюсь, с ними что-то случилось. Наш Джейсон обещал вернуться через час, а это
было несколько часов назад.
- Но там сотня гостей и почти все жители города. Эльфы не смогут справиться с таким
количеством народа.
- А им это и не нужно, госпожа. - Шон подошел к незастекленному окну. - Послушай,
госпожа. Я могу спрыгнуть на амбар на конном дворе. Там солома, со мной ничего не случится,
буду в порядке. Потом я прокрадусь через кухню и выйду через маленькие пупсторонние
ворота башни.
- Зачем?
- Чтобы позвать подмогу.
- Но ты даже не знаешь, есть ли кого звать.
- А ты можешь предложить что-нибудь другое, госпожа?
Она не могла.
- Это... это очень храбро с твоей стороны, Шон, - признала Маграт.
- Оставайся здесь, тут вроде безопасно, - велел Шон. - И знаешь, что... Быть может, я
запру дверь, а ключ возьму с собой? Тогда тебя не заставят открыть дверь, даже если станут
петь.
Маграт кивнула.
Шон попытался улыбнуться.
- Жаль, у нас нет еще одной кольчуги, - покачал головой он. - Все осталось в
арсенале.
- Я буду в полном порядке, - успокоила его Маграт. - Можешь идти.
Шон кивнул. Вскочив на подоконник, он на мгновение замер, а потом исчез в темноте.
Маграт придвинула к двери кровать и села.
Она тоже могла бы уйти. Но тогда в замке никого не осталось бы, а это неправильно.
Кроме того, ей было страшно.
В комнате была всего одна свеча, да и та наполовину сгоревшая. Когда она догорит,
останется только лунный свет. Маграт всегда нравился лунный свет. До сего момента.
На улице было тихо. Шума города совсем не было слышно.
Постепенно до нее дошло, что отпускать Шона с ключом было не совсем разумно, ведь
если его поймают, то смогут открыть...
Раздался чей-то крик, который не стихал достаточно долго.
А потом наступила ночь.
Через несколько минут она услышала, как кто-то пытается повернуть ключ, судя по звуку,
обернув его несколькими слоями ткани, чтобы не прикасаться к железу.
Дверь начала было открываться, но уперлась в кровать.
- Почему бы тебе не выйти из комнаты, госпожа?
Дверь снова заскрипела.
- Неужели ты не хочешь потанцевать с нами, красавица?
Голос был полон странных гармоник, и эхо от него сохранялось в ее голове в течение
нескольких секунд после того, как было произнесено последнее слово.
Дверь распахнулась.
Три фигуры скользнули в комнату. Один эльф осмотрел кровать, двое других принялись
шарить по темным углам. Потом один из них подошел к окну и выглянул.
Осыпающаяся стена уходила вниз до самой соломенной крыши амбара, на которой
абсолютно никого не было.
Эльф кивнул двум фигурам во дворе. Его светлые волосы сверкали в лунном свете.
Один из находящихся во дворе эльфов поднял руку, указывая на фигуру, которая
отчаянно карабкалась по стене центральной башни. Длинное белое платье развевалось на
ночном ветру.
Эльф рассмеялся. Похоже, предстояло веселье.
Маграт перелезла через подоконник и, тяжело дыша, упала на пол. Потом она,
пошатываясь, подбежала к двери - ключа в замке не было. Зато рядом лежали две толстые
деревянные балки, которые она немедленно вставила в пазы.
А окно закрывалось деревянными ставнями.
Но больше ей не удастся так легко выкрутиться. Она было подумала, что в нее пустят
стрелу, но... очевидно, столь простой исход не доставил бы им удовольствия.
Маграт всмотрелась в темноту. Она даже не знала, в какую именно комнату попала.
Наконец она нашла подсвечник, спички и, немного повозившись, зажгла свечу.
Рядом с кроватью лежали ящики и коробки. Значит... комната предназначалась для
гостей.
Мысли, одна за другой, проникали в тишину ее разума.
Сможет ли она устоять, если они запоют снова? Наверное, да - если знать, что именно
тебя ждет...
Кто-то ласково постучал в дверь.
- Госпожа, твои друзья вместе с нами, внизу. Приходи, потанцуй со мной.
Маграт в отчаянии оглядела комнату.
Она абсолютно ничем не отличалась от других гостевых комнат. Кувшин и тазик на
подставке, ужасная "гардеробная" ниша, неплотно прикрытая шторкой, кро
...Закладка в соц.сетях
