Жанр: Фантастика
Плоский мир 14. Дамы и господа
...ыл век Летучей Мыши. В Ланкре
единицами времени мельче часа или крупнее года почти не пользовались.
Люди развешивали флаги на городской площади, бригада рабочих воздвигала майское
дерево. Кто-то приколачивал очень неудачно написанный портрет Веренса и Маграт с
призывом: "Да Хоронят Боги Ихние Каролефские Величиствы".
Не сказав друг другу ни слова, танцоры разошлись в стороны и отправились по домам.
Кролик резво прыгал сквозь утренний туман, пока не допрыгал до пьяно покосившейся
хижины на полянке рядом с лесом.
Между уборной и Травами он запрыгнул на пенек. Практически все лесные животные
предпочитали обходить Травы стороной. Просто у животных, которые не обходили Травы
стороной, почему-то не было потомства. Обрывки тумана колыхались на легком ветерке, что
было крайне странно, поскольку никакого ветра не было. Кролик присел на пень.
А потом появилось ощущение движения. Что то вылетело из кролика и помчалось к
открытому окну верхнего этажа. Это что-то было невидимым - по крайней мере для
нормального человеческого глаза.
Кролик сразу изменился. Если раньше он двигался целеустремленно, то сейчас просто
спрыгнул с пня и принялся мыть ушки.
Спустя некоторое время задняя дверь хижины отворилась, и на улицу, еле шевеля
негнущимися ногами, вышла матушка Ветровоск с миской молока и хлеба в руках. Поставив
угощение на ступени, она вернулась в дом и закрыла за собой дверь.
Кролик подскочил поближе. До сих пор непонятно, понимают ли животные, что такое
ответственность или взаимно выгодный договор. Но это и неважно. Главное, ведьмы это
понимают. Если вам действительно захочется расстроить ведьму, окажите ей услугу, за
которую она будет не в состоянии вам отплатить. Невыполненные обязательства будут терзать
ее как больная заусеница.
Целую ночь матушка Ветровоск путешествовала в голове у кролика. И должна была
чем-то ему отплатить. Миска с молоком и хлебом будет выставляться на ступени еще несколько
дней кряду.
Платить надо всегда - как за хорошее, так и за плохое, обстоятельства бывают разных
типов. "Вот только люди этого не понимают", - подумала матушка Ветровоск, возвращаясь на
кухню. Например, Маграт этого не понимала. И новая девушка тоже. Все должно находиться в
равновесии. Нельзя быть однозначно хорошей или однозначно плохой ведьмой. Нужно быть
просто ведьмой, что также крайне непросто.
Матушка сидела у холодного очага и сражалась с отчаянным желанием пошевелить
ушами.
Они где-то прорвались. Матушка чувствовала это по деревьям, по мыслям мелких
животных. Она что-то замышляет. И это должно было произойти очень скоро. С точки зрения
оккультизма летнее солнцестояние не представляет собой ничего интересного, но в мыслях
людей этот день - особенный. А эльфы особенно сильны в мыслях людей.
Матушка знала, что рано или поздно ей предстоит встретиться с королевой. Не с Маграт, а
с настоящей королевой.
И она проиграет.
Всю свою жизнь матушка посвятила тому, чтобы научиться контролировать собственные
мысли. И всегда гордилась тем, что это у нее получается лучше всего.
Но не сейчас. Именно сейчас, когда уверенность в себе была так ей необходима, матушка
не могла положиться на собственный рассудок. Она чувствовала, как королева прощупывает ее,
помнила это чувство с того самого дня, с той самой встречи десятки лет назад. Да, способности
к Заимствованию были, как всегда, на высоте, но она сама. .. Сама матушка совершенно
запуталась бы, если бы не оставляла себе короткие памятные записки. Быть настоящей ведьмой
- это прежде всего знать, кто ты и где находишься, а вот с этим у матушки были проблемы.
Вчера вечером она вдруг принялась накрывать стол для двоих. Попыталась войти в комнату,
которой никогда не существовало. А ведь скоро ей придется сразиться с эльфами...
Если в битве с эльфом ты проиграешь... смерть для тебя будет самым лучшим исходом.
Хихикающая Милли Хлода подала Маграт завтрак в постель.
- Гости уже приезжают, м'м. И вся площадь увешана флагами! А Шон наконец отыскал
коронационную карету.
- Неужели карету можно потерять?
- Она была закрыта в одной из старых конюшен, м'м, - объяснила Милли. - Мы же не
во все помещения заходим. А еще король сказал, что, может, вы прокатитесь в ней вдвоем.
Доедете до Дурного Зада. А Шон будет почетным караулом. Люди будут махать вам и кричать
"ура". А потом вы вернетесь сюда.
Маграт накинула халат и подошла к окну башни. Отсюда были видны наружные стены,
чуть дальше простиралась городская площадь, заполненная людьми. Торговцы все еще
торговали со своих лотков, но люди уже расставляли скамейки, и в центре площади стояло
майское дерево. Маграт заметила даже нескольких гномов и троллей, державшихся друг от
друга на почтительном расстоянии.
- Слушай, я только что видела, как площадь перешла какая-то обезьяна! - изумилась
Маграт.
- Весь мир приехал в Ланкр! - возбужденно воскликнула Милли, которая однажды
побывала аж в Ломте.
Тут Маграт обратила внимание на портрет, на котором были изображены она сама и ее
жених.
- А вот это глупо... - пробормотала она под нос, но Милли таки услышала ее и страшно
удивилась.
- Но что в этом такого, м'м?!
Маграт резко развернулась.
- Да все! Все это! Ради меня!
Милли в страхе попятилась.
- Я - просто Маграт Чесногк! Короли должны жениться на принцессах или там
герцогинях! На девушках, которые привыкли к этому! Я не хочу, чтобы люди орали "ура"
только потому, что я проезжаю мимо в карете! Ведь эти самые люди знают меня всю жизнь!
Все это... Это... - широким жестом она обвела ненавистный гардероб, огромную кровать с
пологом, комнату для одевания, забитую негнущимися и дорогими нарядами. - Все это... не
для меня! Все это ради какой-то идеи! У тебя в детстве, наверное, была кукла - бумажная
такая и одетая в бумажные платья? Помнишь, из нее можно было сделать кого угодно? Так вот,
это - я! У людей, как, как... как у пчел! Меня превращают в королеву, и не важно, хочу я этого
или нет! Вот что со мной происходит!
- Но его величество наверняка не имел в виду ничего дурного. Он купил все эти
чудесные платья только потому, что...
- Да не в одежде дело! А в том, что люди все равно будут кричать "ура" карете, кто бы в
ней ни ехал!
- Но ты же сама влюбилась в короля, м'м, - смело заявила Милли.
Маграт на мгновение замолкла. Это чувство она еще не анализировала.
- Все немножко не так, - сказала она наконец. - Тогда он еще не был королем. И никто
даже не подозревал, что он станет королем. Он был немножко грустным, приятным человеком в
шутовском колпаке с колокольчиками, и, как правило, никто его не замечал.
Милли отступила еще на шаг.
- Я думаю, это все нервы, м'м, - пролепетала она. - Перед свадьбой все немножко
нервничают. Может... может, принести травяного чая?..
- Ничего я не нервничаю! И я сама могу заварить травяной чай, если захочу.
- Повариха очень ревностно относится к своему травяному садику, м'м.
- Видела я этот садик! Что такого особенного там растет? Хилый шалфей да желтеющая
петрушка! Растения, которые нельзя затолкать в задницу цыпленка, она за травы не держит! А
кроме того... кто тут королева?
- Но я думала, ты не хочешь ею становиться, м'м, - пробормотала Милли.
Маграт изумленно вытаращилась на свою служанку. На мгновение у нее возникло
ощущение, будто она спорит сама с собой.
Милли могла быть не самой информированной девушкой на Плоском мире, но дурой она
никогда не была. А потому выскочила в дверь ровно за мгновение до того, как поднос с
завтраком ударился о стену.
Маграт сидела на кровати, обхватив голову руками.
Она не хотела становиться королевой. Быть королевой - это тоже самое, что быть
актрисой, а актриса из Маграт была никудышная. Иногда ей казалось, что и Маграт-то из нее
никудышная, коли уж на то пошло.
Шум предсвадебных приготовлений становился все громче. Наверняка будут народные
танцы, этому уж точно не помешать, а потом все хором станут петь народные песни. А еще
будут танцующие медведи, клоуны-жонглеры, лазание по намазанному жиром столбу, которое
почему-то всегда выигрывала нянюшка Ягг. И швыряние поросенка - кто метче. И доверху
наполненная отрубями кадка с подарками, которой будет командовать тоже нянюшка Ягг.
Только очень храбрый человек может опустить руку в кадку, которой управляет ведьма с
весьма оригинальным чувством юмора. Маграт всегда нравились ярмарки. До нынешнего
момента.
Впрочем, кое-что еще можно было сделать.
Последний раз она оделась в простое платье, вышла из комнаты и поднялась по задней
лестнице в башню, в одной из комнат которой лежала Диаманда.
Маграт приказала Шону поддерживать огонь в камине. Диаманда спала спокойным,
беспробудным сном.
Маграт не могла не заметить, что Диаманда поразительно красива; кроме того, девушке
было не отказать в храбрости, раз она решилась на поединок с самой матушкой Ветровоск.
Маграт с нетерпением ждала, когда Диаманда поправится, чтобы начать завидовать ей
по-настоящему.
Рана заживала хорошо, но... Это еще что такое?
Маграт прошла в угол и дернула за шнурок колокольчика.
Через минуту или две прибежал запыхавшийся Шон. Руки его были выпачканы золотой
краской.
- Что это такое? - поинтересовалась Маграт.
- Э, такое дело, госпожа, мне было не велено говорить...
- Мы все-таки... почти совсем... стали королевой, - напомнила Маграт.
- Да, но король сказал... И матушка сказала...
- Кто правит этим королевством? Матушка Ветровоск? - рявкнула Маграт. Она
ненавидела себя за эти слова, но, похоже, они подействовали. - К тому же матушки здесь нет.
Ну а мы - здесь, и, если ты не объяснишь нам, что здесь происходит, мы позаботимся о том,
чтобы ты выполнял всю самую грязную работу во дворце.
- Но я и так ее выполняю, - пожал плечами Шон.
- Тогда мы позаботимся о том, чтобы эта работа стала еще грязней.
Маграт подняла один из свертков. Он оказался железным прутом, обмотанным полосами
простыни.
- Она вся обложена этими штуками, - ткнула пальцем она. - Зачем?
Шон упорно смотрел на свои заляпанные золотой краской башмаки.
- Ну, наша маменька велела...
- Да?
- Маменька велела мне обязательно обложить ее железом. В общем, мы с Милли
притащили из кузницы всякого железного лома, обернули его простынями и положили вокруг
девушки.
- Зачем?
- Чтобы к ней не могли приблизиться... Дамы и Господа.
- Кто? Это же просто суеверие! Кроме того, всем известно: эльфы - самые добрые
существа на свете, что бы там ни говорила матушка Ветровоск.
Шон вздрогнул. Маграт собрала обернутые тканью куски железа и закинула их в угол.
- Все, хватит с меня всяких баек. Кстати, может, меня еще о чем-нибудь не известили?
Шон виновато покачал головой, но о существе в подземелье ничего не сказал.
- Ха! Ладно, можешь идти. Веренс пытается построить современное, эффективное
королевство, а это значит, со всякими подковами и прочими суевериями надо бороться. Ты
свободен.
- Слушаюсь, госпожа королева.
"По крайней мере, я хоть что-то полезное могу сделать", - похвалила себя Маграт.
Да. Будь разумной. Иди к нему. Поговори. Маграт придерживалась мнения, что во всем
можно разобраться, надо только нормально поговорить.
- Шон?
Он замер у двери.
- Да, госпожа?
- Король где, в Главном зале?
- Э-э, думаю, он еще одевается, госпожа королева. Во всяком случае, трубить меня пока
что не звали.
На самом деле Веренсу очень не нравилось, когда впереди него повсюду ходил Шон и
трубил в свою трубу, поэтому король уже спустился вниз инкогнито. Однако Маграт этого не
знала. Добравшись до королевских покоев, она тихонько постучалась.
Но к чему застенчивость? Начиная с завтрашнего дня это ведь будет и ее комната тоже.
Она взялась за ручку, та с готовностью повернулась.
Все еще сомневаясь насчет своего решения, Маграт вошла.
Было бы неверным сказать, что комнаты в Ланкрском замке принадлежали какому-то
определенному человеку. Слишком много разных людей жили в них на протяжении веков.
Сама атмосфера была похожа на испещренные следами от кнопок стены, на которые прежние
обитатели вешали плакаты давно распавшихся рок-групп. Но на камень свою
индивидуальность не пришпилишь. Кнопки обломаешь.
Для Маграт проникновение в спальню мужчины было подобно исследовательской
экспедиции, забравшейся в местность, которая на карте отмечена надписью "Здесь Водятся
Драконы" .
И ожидала она увидеть совсем другое.
Веренс узнал смысл понятия "спальня" уже в достаточно зрелом возрасте. Мальчиком он
спал со всей семьей на соломе на чердаке хижины. Когда же он стал учеником Гильдии Шутов,
то спал на соломенном тюфяке в длинной общей спальне вместе с другими грустными,
изнуренными учебой и побоями юношами. Став законченным шутом, он спал, согласно
традиции, свернувшись калачиком перед дверью хозяина. И наконец, в более зрелом возрасте,
чем это принято, он получил представление о мягком матраце.
А теперь Маграт узнала его страшную тайну.
В комнате стояло Главное Ланкрское Ложе, на котором, согласно преданиям, могли
разместиться двенадцать человек, хотя, при каких обстоятельствах и для чего это могло вдруг
понадобиться, история умалчивала. Кровать была огромной и дубовой.
Кроме того, было совершенно ясно, что на ней никто не спал.
Маграт откинула простыни и ощутила запах подпаленного белья. Но был еще и запах
затхлости, говоривший о том, что на кровати давным-давно никто не спит.
Она принялась осматривать комнату, пока взгляд ее не остановился на маленьком
натюрморте у двери, состоявшем из аккуратно сложенной ночной рубашки, свечи и небольшой
подушки.
Надев корону, Веренс ничуточки не изменился. Он просто стал спать с другой стороны
двери.
О боги. Он всегда спал перед дверью хозяина. А теперь, став королем, он спал перед
дверью в свое королевство.
Маграт почувствовала, как ее глаза наполняются слезами.
Ну разве можно не любить такого мужчину?
Маграт понимала, что поступает нехорошо, но она была слишком увлечена, а поэтому
лишь высморкалась и продолжила осмотр. Кучка одежды у кровати свидетельствовала о том,
что Веренс применял тот же метод развешивания одежды, что и добрая половина населения
Плоского мира, а также о том, что у него были некие трудности с правильным выворачиванием
носков.
В комнате стоял маленький туалетный столик с зеркалом. К раме зеркала был приколот
сухой и поблекший цветок, как показалось Маграт, похожий на один из тех, что она часто
вплетала в волосы.
Тут-то ей и нужно было уйти. Она узнала все, что хотела. Но в тот момент она словно
потеряла самоконтроль.
Деревянная миска на туалетном столике была заполнена разными монетами, бусинками и
прочим хламом, добытым из опустошенного на ночь кармана.
Здесь же лежал сложенный листок бумаги. Сложенный и потертый по углам, будто он
достаточно долго пролежал в упомянутом выше кармане.
Маграт взяла листок и развернула.
Пупсторонние склоны Овцепикских гор буквально усеяны королевствами. Каждая узкая
долина, каждый скальный выступ, на который смог бы взобраться не только горный козел,
были заняты каким-нибудь королевством. В Овцепикских горах существовали настолько
мелкие королевства, что если бы на одно из них напал дракон и если бы этот дракон был убит
молодым героем, а король отдал бы воителю (в соответствии с Разделом Три Героического
Кодекса) половину своих владений, то от королевства не осталось бы ровным счетом ничего.
Захватнические войны, длившиеся годами, вспыхивали и велись только потому, что кому-то
негде стало хранить уголь.
Ланкр считался весьма крупным королевством. Он мог позволить себе иметь регулярную
армию , которая всегда пребывала начеку .
Короли и королевы, а также представители других подвидов аристократии непрерывным
потоком шли по Ланкрскому мосту, сопровождаемые угрюмым взглядом промокшего до костей
таможенника-тролля, который решил, что на сегодня с него хватит.
Главный зал был открыт для всех. Жонглеры и пожиратели огня смешались с толпой. На
галерее менестрелей небольшой оркестрик играл ланкрский концерт для однострунной скрипки
и знаменитых овцепикских волынок, но, к счастью, музыку заглушал шум толпы.
Нянюшка Ягг и матушка Ветровоск упорно протискивались сквозь вышеупомянутую
толпу. Из уважения к столь праздничному событию нянюшка Ягг сменила свою обычную
остроконечную черную шляпу на шляпу такой же формы, но красного цвета и украшенную
восковыми вишенками.
- Надо ж, весь, этот, батонт здесь, - заметила нянюшка, подхватывая бокал с
проплывающего мимо подноса. - Шон говорит, из самого Анк-Морпорка какие-то
волшебники прибыли. И один из них заприметил меня: мол, славная у меня фигурка. Вот
только Шон не запомнил, кто именно это сказал.
- Судя по всему, у этого волшебника извращенный вкус, - фыркнула матушка, но
как-то машинально, без сердца, просто из врожденной язвительности.
Тревоги нянюшки Ягг получили лишнее подкрепление. Ее подруга все время о чем-то
сосредоточенно размышляла.
- Хорошо, что кое-какие другие дамы и господа не пожаловали, - продолжила
матушка. - Что-то я никак успокоиться не могу...
Нянюшка Ягг вытянула шею, чтобы глянуть поверх головы какого-то мелкотравчатого
императора.
- А где, интересно, Маграт? - хмыкнула она. - Вон Веренс болтает с другими
королями, а нашей Маграт совсем не видно. Шончик говорил, а ему об этом сказала Милли
Хлода, что утром Маграт очень уж нервничала.
- Ох уж эта знать... - буркнула матушка, оглядывая головы толпившихся вокруг
людей. - Я чувствую себя рыбой, вытащенной на берег.
- Ну, лично мне кажется, что о воде для себя ты сама можешь побеспокоиться, -
заметила нянюшка, прихватив холодную куриную ножку со столика и засунув ее в рукав.
- Не пей слишком много, Гита, - предупредила матушка. - Мы должны быть начеку.
Помни, что я сказала. Не позволяй себе отвлекаться...
- Неужели это наша восхитительная госпожа Ягг?!
Нянюшка обернулась. Позади никого не было.
- Здесь, внизу, - услышала она голос.
Она опустила взгляд и увидела широкую улыбку.
- Вот дьявол, - воскликнула она.
- Не совсем. Это я, Казанунда, - сказал Казанунда, маленький рост которого
подчеркивал огромный напудренный парик. - Помнишь меня? Как-то в Орлее мы
протанцевали всю ночь напролет.
- Мы танцевали? Всю ночь напролет?
- Ну, хорошо, хорошо, не танцевали, но могли бы.
- Никак не ожидала увидеть тебя тут... - слабым голосом произнесла нянюшка.
Впрочем, насколько она помнила Казанунду, он славился своей привычкой объявляться в
самых неожиданных местах.
- Наши звезды переплелись, - продолжил Казанунда. - Судьба предназначила нас друг
другу. Я хочу ваше тело, госпожа Ягг.
- Я его пока сама использую.
Нянюшка Ягг, конечно, подозревала, что подобные подходцы второй лучший любовник в
мире применял ко всему, хоть отдаленно напоминающему женщину, и тем не менее она была
польщена. В молодые годы нянюшка не могла пожаловаться на недостаток воздыхателей, но
время оставило ей тело, которое можно было назвать лишь удобным, и лицо, как у господина
Грейпа, Счастливого Урюка. Давно потухшая печка почти не дымит.
Кроме того, Казанунда ей чем-то нравился. Большинство мужчин подкатывались
окольными путями, а его лобовая атака была даже занятной.
- Ничего не получится, - сказала она. - Мы полностью несовместимы. У меня рост
пять футов четыре дюйма, а у тебя только три фута девять дюймов. Кроме того, я тебе в матери
гожусь.
- Ошибаешься, - возразил Казанунда. - Моей мамаше почти триста лет, и борода у нее
куда лучше, чем у вас.
Вот еще один аспект. По гномьим стандартам нянюшка Ягг была еще молоденькой
девушкой.
- О-ля-ля, шалунишка! - Она игриво шлепнула его по голове так, что у гнома зазвенело
в ушах. - Ты знаешь, как вскружить голову простой деревенской девушке!
Казанунда выпрямился и поправил парик.
- Мне нравятся девушки с характером, - признался он. - Как насчет того, чтобы
устроить маленький тет-а-тет, когда здесь все закруглится?
Нянюшка Ягг задумалась. Широчайшие познания в области языков подвели ее.
- Я оставлю тебя на минуту, - сказала она, поставила бокал ему на голову и принялась
пробираться сквозь толпу, пока не увидела какую-то герцогиню и не ткнула ее локтем в область
бюста. - Эй, ваша светлость, что такое тететет?
- Прошу прощения?
- Тететет? Этим занимаются в одежде или как-нибудь по-другому?
- Это означает "интимная встреча", милая женщина.
- И все? Ого.
Нянюшка локтями пробила дорогу обратно к вибрирующему от желания гному.
- Договорились, - кивнула она.
- Я предлагаю поужинать вместе, только ты и я, - поклонился гном. - В одной из
таверн.
Никогда еще за всю долгую историю романтических приключений никто не приглашал
нянюшку Ягг на интимный обед. Ухаживания за ней отличались скорее количеством, чем
качеством.
- Э-э, по рукам, - только и смогла выговорить она.
- Избавься от дуэньи и жди меня в шесть часов.
Нянюшка бросила взгляд на матушку Ветровоск, которая неодобрительно взирала на нее с
некоторого расстояния.
- Но она вовсе не моя дуэнья... - начала было нянюшка Ягг.
Однако потом до нее дошло, что Казанунда просто не мог принять матушку Ветровоск за
ее дуэнью.
Комплименты и лесть тоже не числились среди достоинств бывших кавалеров нянюшки
Ягг.
- Да, хорошо, - сказала она.
- А я пока смешаюсь с толпой, дабы не повредить твоей репутации, - промолвил
Казанунда, наклонился и поцеловал нянюшке руку.
От удивления она широко открыла рот. Никто никогда не целовал ей руку, и никто
никогда не беспокоился о ее репутации - тем более сама нянюшка Ягг.
Когда второй лучший в мире любовник пристал какой-то графине, матушка Ветровоск,
наблюдавшая за происходящим с почтительного расстояния , добродушно фыркнула:
- Гита Ягг, у тебя нравственность хуже, чем у кошки.
- Перестань, Эсме, ты знаешь, что это неправда.
- Ну, хорошо. Тогда у тебя нравственность, как у кошки.
- Это уже лучше.
Нянюшка Ягг пригладила свои седые кудри и прикинула, есть ли у нее время сбегать
домой и надеть пару-другую корсетов.
- Гита, мы должны быть начеку.
- Да, да, конечно.
- И не должны допускать, чтобы другие соображения сбивали нас с толку.
- Нет, конечно.
- Ты слышишь, что я говорю?
- Что?
- По крайней мере, ты могла бы сходить и выяснить, почему здесь нет Маграт.
- Хорошо.
Нянюшка Ягг с мечтательным видом удалилась.
А матушка Ветровоск повернулась и...
.. .Сейчас должны были заиграть скрипки. Должен был смолкнуть людской гомон, а сама
толпа должна была естественным образом расступиться, чтобы освободить ей путь к
Чудакулли.
Должны были заиграть скрипки. Должно было случиться хоть что-нибудь.
А библиотекарь на своем пути к буфету вовсе не должен был наступить на ее ногу
костяшками рук, но именно это и произошло.
Однако матушка этого даже не заметила.
- Эсме? - сказал Чудакулли.
- Наверн? - сказала матушка Ветровоск. И тут к ней подскочила нянюшка Ягг.
- Эсме, я видела Милли Хлоду, и она сказала...
Сильнейший удар матушкиного локтя чуть не выбил из нее дух. Нянюшка Ягг быстро
уловила суть происходящего.
- А, - сказала она. - Тогда я... Я... Пойду, пожалуй...
Взгляды Чудакулли и матушки снова скрестились.
Мимо опять проковылял библиотекарь, теперь уже с полным набором фруктов.
Матушка Ветровоск не обратила на него ни малейшего внимания.
Казначей, чей разум сейчас находился в средней точке орбиты, товарищески похлопал
Чудакулли по плечу.
- Должен сказать, аркканцлер, эти перепелиные яйца удивительно хоро...
- ПОШЕЛ ВОН. Господин Тупс, очень прошу, выуди из его кармана пилюли, а ножи
держи подальше.
Их взгляды снова скрестились.
- Так-так, - произнесла матушка Ветровоск примерно через год.
- Какой волшебный вечер, - сказал Чудакулли.
- Да. Именно этого я и боюсь.
- Это действительно ты?
- Это действительно я, - подтвердила матушка.
- Ты совсем не изменилась, Эсме.
- И ты тоже, Наверн Чудакулли. Все такой же неисправимый врун.
Они двинулись навстречу друг другу. Между ними проскочил библиотекарь с подносом
меренг. Сразу за спинами матушки и аркканцлера по полу ползал Думминг Тупс и собирал
рассыпавшиеся пилюли из сушеных лягушек.
- Так-так, - сказал Чудакулли.
- Подумать только.
- Мир тесен.
- Именно.
- Ты - это ты, а я - это я. Поразительно. И это здесь и сейчас.
- Да, но тогда было тогда.
- Я послал тебе множество писем, - вспомнил Чудакулли.
- Не получила ни одного.
В глазах Чудакулли появился блеск.
- Странно. Я ведь снабдил их заклинанием о непременной доставке адресату. - Он
критически осмотрел матушку с головы до ног. - Эсме, сколько ты весишь? Готов поклясться,
в твоем теле ни единой лишней унции.
- Зачем тебе это знать?
- Порадуй старика.
- Девять стоунов.
- Гм-м... Должно получиться... Мили три в сторону Пупа будет вполне достаточно... Ты
сейчас почувствуешь небольшой крен влево, но, главное, ничего не бойся...
Молниеносным движением он схватил ее за руку. Аркканцлер Незримого Университета
почувствовал себя молодым и беззаботным. Университетские волшебники были бы просто
поражены.
- Позволь мне унести тебя отсюда.
Он щелкнул пальцами.
Существует закон сохранения массы, который необходимо соблюдать. Это
фундаментальное правило магии. Если что-нибудь перемещается из пункта А в пункт Б, нечто,
что было в Б, обнаружит себя в А.
А еще есть такая штука, как инерция. Диск вращается медленно, различные точки на его
радиусах двигаются с разными скоростями относительно Пупа; таким образом, волшебник,
перемещающий себя в сторону Края, должен быть готов быстро-быстро двигать ногами при
посадке.
Перемещение на три мили к Ланкрскому мосту сопровождалось едва ощутимым толчком,
к которому Чудакулли был готов, и приземлился он у парапета с Эсме Ветровоск в своих
объятиях.
Ну а тролль-таможенник, который долю секунды назад мирно отдыхал на этом самом
месте, оказался вдруг на полу Главного зала, рухнув прямо казначею на спину.
Матушка Ветровоск посмотрела на бурный поток, после чего перевела глаза на
Чудакулли.
- Немедленно отнеси меня назад, - потребовала она. - Ты не имел права так
поступать.
- Очень жаль, но у меня ко
...Закладка в соц.сетях
