Жанр: Фантастика
Плоский мир 14. Дамы и господа
...нчилась магия. Конечно, мы можем вернуться пешком. Такой
приятный вечер. Здесь всегда такие приятные вечера.
- Это было пятьдесят или шестьдесят лет назад! - воскликнула матушка. - Нельзя же
вдруг падать человеку на голову и делать вид, будто за эти годы ничего не произошло.
- О, произошло многое, и мне это прекрасно известно, - возразил Чудакулли. - Я, к
примеру, стал главным волшебником. Мне нужно только отдать приказ, и тысячи
волшебников... не станут мне подчиняться или переспросят: "Что-что?", ну, или начнут
спорить. Но обратить на меня внимание они обязаны.
- Я как-то была в Университете, - сказала матушка. - Толпа жирных мужиков с
бородами.
- Все правильно! Это они!
- Многие из них родились в Овцепикских горах, - продолжила матушка. - Я знаю еще
несколько мальчишек из Ланкра, которые стали волшебниками.
- Чрезвычайно магическая местность, - подтвердил Чудакулли. - Наверное, есть
что-то в местном воздухе...
Под мостом бурлил холодный черный поток, который всегда подчинялся силе тяжести и
никогда не тек вверх по склону.
- Много лет назад, - сказал Чудакулли, - был даже аркканцлер Ветровоск.
- Слышала. Мой дальний родственник. Я с ним не знакома, - пожала плечами матушка.
Оба они несколько минут смотрели на реку. Периодически бурный поток проносил мимо
сломанные ветки.
- А ты помнишь...
- У меня... очень хорошая память.
- Ты никогда не задумывалась, какой могла бы стать твоя жизнь, если бы ты ответила
"да"?
- Нет.
- Наверное, мы бы остепенились, обзавелись детьми, потом внуками...
Матушка пожала плечами. В основном подобные слова произносят всякие
придурки-романтики. Но сегодня в воздухе определенно что-то было...
- А как насчет пожара? - спросила она.
- Какого пожара?
- Который сжег дотла наш дом сразу после свадьбы. В огне которого мы оба погибли.
- Какого пожара? Я ничего не знаю ни о каком пожаре.
Матушка повернулась к нему.
- Конечно нет! Потому что его не было. Но все дело в том, что такое могло произойти.
Нельзя говорить "если этого не случилось, то могло случиться это", ты ведь не знаешь всего
того, что могло произойти. Ты считаешь, что все будет хорошо, но все может стать ужасно. Мы
часто говорим "вот если б я...", но желать мы можем все, что угодно. А знать... знать не можем
ничего. Все уже в прошлом. Зачем об этом думать? Вот я и не думаю.
- Штаны Времени, - угрюмо произнес Чудакулли.
Он поднял кусок отвалившейся каменной отделки моста и бросил его в воду. Как это
обычно происходит, раздался "бульк".
- Что?
- Об этом любят твердить всякие умники с факультета высокоэнергетической магии.
Еще волшебниками себя называют! Послушала бы ты их разговорчики. Эти идиоты не узнают
волшебный меч, даже если он вопьется кому-нибудь из них в коленку. Ох уж эти молодые
волшебники! Думают, это они изобрели магию...
- Да? Видел бы ты современных девок, собирающихся стать ведьмами, - фыркнула
матушка Ветровоск. - Бархатные шляпы, черная губная помада и кружевные перчатки без
пальцев. А нахальства - хоть отбавляй.
Они стояли рядом и смотрели на воду.
- Штаны Времени, - повторил Чудакулли. - Один "ты" спускается по одной штанине,
а второй "ты" - по другой. Куда ни погляди, сплошные контининуумы. Вот когда я был
молодым, существовала нормальная вселенная, одна-единственная, и больше ничего, и
волноваться следовало только о том, чтобы из Подземельных Измерений не прорвались
какие-нибудь Твари. Вселенная была реальной, и ты знал, как себя вести. Теперь же
выясняется, что вселенных миллионы. Еще эта кошка поганая, которую можно засунуть в ящик,
и она будет живой и мертвой одновременно... И всякое такое. А все вокруг бегают кругами и
вопят: как это чудесно, ура, мы нашли еще один квант! А попроси их произнести самое
обычное заклинание левитации, на тебя так посмотрят, словно ты выжил из ума. Послушала бы
ты, как изъясняется молодой Тупс. Договорился до того, что заявил, будто бы я не пригласил
самого себя на собственную свадьбу. Это я-то!
Со склона горы молнией взлетел зимородок, почти без всплеска воткнулся в воду и тут же
взмыл обратно в воздух с чем-то серебристым и извивающимся в клюве.
- Талдычат одно и то же, мол, все происходит одновременно, - угрюмо продолжал
Чуда-кулли. - Словно выбора совсем не существует. Ты просто решаешь, по какой штанине
будешь спускаться. Кстати, если верить его словам, мы все-таки поженились. Он говорит, что
все, что могло случиться, случается на самом деле. То бишь существуют тысячи других меня,
которые так и не стали главными волшебниками, и тысячи других тебя, которые отвечали на
мои письма. Ха! Для этих ученых юнцов мы - нечто, что могло бы быть. И так считает
молодой, растущий человек - это, по-твоему, нормально? Когда я только начинал заниматься
волшебством, аркканцлером был старикан Спольд - скажи ему кто такие слова, он бы мигом
вытянул его посохом. Ха!
Где-то далеко внизу с камня спрыгнула лягушка и плюхнулась в речку.
- Конечно, с тех пор утекло много воды.
Постепенно до Чудакулли дошло, что монолог превратился в диалог. Он повернулся к
матушке, которая смотрела на реку так, словно первый раз в жизни видела воду.
- Глупо, глупо, глупо... - пробормотала она.
- Прошу прощения? Но я же только...
- Да я не о тебе. Я говорила не о тебе. Глупо! Это я вела себя глупо. Но я не сошла с ума!
Ха! А я думала, у меня беда с памятью! Хотя на самом деле это и была беда, только не в том
смысле...
- Что?
- Я испугалась! Это я-то! Потеряла способность мыслить разумно! Впрочем, наоборот -
я мыслила слишком разумно.
- Что?!
- Неважно. Э-э, было очень приятно встретиться, милый вечерок и так далее, - сказала
матушка. - Но мне пора возвращаться. Давай щелкай пальцами и побыстрее.
Чудакулли несколько обмяк.
- Не могу, - пожал плечами он.
- Но ты же перенес нас сюда.
- В этом все и дело. Я не шутил, когда сказал, что у меня кончилась магия. Эта
трансмиграция отнимает почти все силы.
- Раньше, насколько я помню, мы только и делали, что порхали туда-сюда, - матушка
даже улыбнулась. - Наши ноги едва касались земли.
- Тогда я был моложе. А сейчас один раз - и все.
Скрипнув башмаками, матушка развернулась и решительно зашагала в направлении
города. Чудакулли поплелся следом.
- А ты что, куда-то торопишься?
- У меня появилось одно очень важное дельце, - не оборачиваясь, ответила матушка.
- Я не знаю, каким могло бы быть другое будущее, - промолвил Чудакулли. - Но,
знаешь, попробовать я бы не отказался...
Матушка остановилась. Внезапно она почувствовала огромное облегчение. Рассказать ему
о воспоминаниях или нет? Она уже открыла было рот, но передумала. Нельзя. Он тут же
расклеится, опять начнет сентиментальничать.
- Я бы стала злой и раздражительной женой, - сказала она.
- Это ясно и без слов.
- Ха! А каким бы стал ты? Мне пришлось бы терпеть твое распутство и пьянство!
Чудакулли даже опешил.
- Распутство?
- Мы говорим о том, что могло бы случиться.
- Но я - волшебник! Нас едва можно назвать распутниками. Это нам запрещено
законом. Или правилами. В общем, есть указания...
- Но ты не стал бы волшебником.
- К тому же я почти не пью.
- Запил бы, если б женился на мне.
Он поравнялся с ней.
- Да ты похуже молодого Думминга будешь! - воскликнул он. - Почему ты решила,
что все было бы так ужасно?
- Да потому.
- Почему?
- А как по-твоему?
- Я первый спросил.
- Извини, я слишком занята, чтобы отвечать на всякие глупые вопросы. Займись-ка
чем-нибудь полезным, господин Волшебник. Ты, например, в курсе, что сейчас в мире
творится? Про круги наслышан?
Чудакулли коснулся пальцами полей шляпы.
- О да.
- И тебе известно, что это значит?
- Ну, говорят, круги начинают появляться, когда стенки между реальностями становятся
тоньше некуда. А круги - это... какое же слово использовал Тупс? Изорезоны, во. Они
соединяют уровни... Что же за глупости он там молол?.. Соединяют подобные уровни
действительности. Надо ж такую чушь придумать! И через круги можно проникнуть из одной
вселенной в другую.
- А ты когда-нибудь пробовал это проделать?
- Нет!
- Круг похож на приоткрытую дверь, и для того, чтобы полностью открыть ее, больших
усилий не требуется. Это может сделать самая обычная вера. Именно поэтому много лет назад
были поставлены Плясуны. Тут нам гномы помогли. Камни эти состоят из громового железа, и
в них есть нечто особенное - любовь к железу. Не спрашивай, как она работает. Эльфы
ненавидят ее куда сильнее, чем обычное железо. Она... расстраивает их органы чувств, ну, или
нечто вроде. Но мысленно ты все же можешь проникнуть на другую сторону и...
- Эльфы? Какие эльфы? Да их же не существует! По крайней мере, настоящих эльфов.
Ну, есть, конечно, люди, которые уверяют всех, якобы они эльфы, но...
- Ага. Это потомки эльфов. Между людьми и эльфами возможно кровосмешение, хотя
вряд ли таким происхождением стоит гордиться. Но в результате получается раса остроухих
тощих типов, которые вечно хихикают и легко обгорают на солнце. Только я говорю не о них.
Кто-кто, а они совершенно безобидны. Нет, я имею в виду настоящих, диких эльфов, которых
мы не видели уже...
Дорога от моста к городу петляла меж высоких скал, поросших лесом так густо, что в
некоторых местах ветви деревьев плотно переплетались, образуя как будто крышу. Глинистые
обочины за росли плотными колючими кустами, похожими на зеленые буруны.
Вдруг эти самые кусты затрещали.
И на дорогу выскочил единорог.
Тысячи вселенных извивались и сплетались вместе, подобно канату...
Утечки были неизбежны. Представьте себе, сидите вы дома, наслаждаетесь спокойной
музыкой, льющейся из дешевого приемника - и вдруг слышите новости на шведском языке.
Примерно таким образом можно описать утечку - только в качестве приемника выступает ваш
мозг.
Собирать мысли других людей очень сложно, потому что не существует двух разумов,
настроенных... э... на одну длину волны.
Но где-то там, где переплетаются параллельные вселенные, существуют миллионы и
миллионы разумов, похожих на ваш.
Матушка Ветровоск улыбнулась.
Милли Хлода, король и еще пара зевак озабоченно толкались у двери в комнату Маграт,
когда ко всей компании присоединилась нянюшка Ягг.
- Что тут случилось?
- Она там, я знаю! - воскликнул Веренс, вертя корону в руках, будто крестьянин -
соломенную шляпу: "Ай-сеньор-мексиканские-бандиты-напали-на-наше-селение..." - Она
рявкнула на Милли, чтобы та убиралась, а потом, как мне кажется, что-то бросила в дверь.
Нянюшка Ягг с мудрым видом кивнула.
- Предсвадебный мандраж, - объявила она. - Нормальное явление.
- Но нам уже пора идти! Скоро начнется Представление! - паниковал Веренс. - Она не
может его пропустить.
- Ну, не знаю, - пожала плечами нянюшка. - Смотреть, как наш Джейсончик и все
остальные прыгают в соломенных париках... То же мне Проставление! Да нет, я понимаю,
намерения у них добрые, но это зрелище не для молодой... не для достаточно молодой
девушки, которой вот-вот под венец идти. А ты просил ее открыть дверь?
- Я сделал даже больше, - буркнул Веренс - Я приказал ей открыть. Я ведь правильно
поступил? Что ж я за король, если даже Маграт меня не слушается?
- А, - промолвила нянюшка Ягг после короткого раздумья. - Насколько я понимаю,
женской компанией ты избалован не был? Ну, это я в общем смысле...
- Э-э...
Веренс нервно закрутил корону. Положение было совсем отчаянным: селение захвачено
бандитами, а Великолепная Семерка вдруг решила поехать поиграть в кегли.
- Знаешь, что я тебе скажу, - успокаивающе произнесла нянюшка, похлопывая Веренса
по спине, - ты иди, руководи Проставлением, общайся со знатью. А я тут позабочусь о
Маграт. Не беспокойся, я трижды хаживала замуж, а уж сколько обручалась - и не сосчитать.
- Да, но она должна...
- Думаю, нам следует пореже говорить "должна", - перебила его нянюшка, - и тогда
все мы счастливо доживем до свадьбы. А теперь давайте, проваливайте все!
- Но кто-то должен подежурить у двери, - разволновался Веренс. - Шон сейчас в
карауле, а...
- Никто ее похищать не собирается. Иди, иди, я со всем разберусь.
- Э-э, а точно...
- Иди же!
Нянюшка Ягг выждала, пока все не спустятся по главной лестнице. Спустя некоторое
время грохот колес по мостовой и общие крики возвестили, что свадебная процессия отбыла -
без невесты.
Мысленно досчитав до ста, нянюшка подкралась к двери.
- Маграт? - позвала она.
- Уходи!
- Я знаю, как ты себя чувствуешь. Я тоже всегда немного волновалась перед брачной
ночью.
Она едва сдержалась, чтобы не добавить, что в основном волнения эти были связаны с
возможностью возвращения домой Джейсона - как всегда, в самый неподходящий момент.
- И не волнуюсь я вовсе! Я в гневе!
- Почему?
- Сама знаешь.
Нянюшка сняла шляпу и почесала затылок.
- Ничего не понимаю...
- И он знал. Я знаю, что он знал, и знаю, кто сказал ему, - услышала она глухой голос
из-за двери. - Это вы все подстроили. О, как вы, наверное, смеялись надо мной!
Нянюшка хмуро смотрела на безучастную резную дверь.
- Нет, я по-прежнему ничего не понимаю.
- Не желаю больше разговаривать с тобой.
- Все пошли на Проставление, - сообщила нянюшка Ягг.
Никакого ответа.
- А потом они вернутся.
Полное отсутствие диалога.
- Начнется попойка, будут жонглеры и ребята, которые засовывают дурностаев друг
другу в штаны.
Молчание.
- А потом настанет завтра - и что ты будешь делать?
Молчание.
- Ты всегда можешь вернуться в свою хижину, туда еще никто не въехал, ну, или
остановишься у меня, если хочешь. Так или иначе, тебе придется решать, потому что ты не
можешь вечно сидеть здесь взаперти, понимаешь?
Нянюшка прислонилась к стене.
- Помню, как-то очень давно моя матушка рассказала мне о королеве Амонии. Правда,
королевой Амония пробыла всего три часа, а все потому, что на свадьбе гости затеяли игру в
прятки и она спряталась в большом сундуке на каком-то чердаке, а крышка сундука возьми да
захлопнись. В общем, нашли ее только через семь месяцев, а к тому времени свадебный торт,
так скажем, слегка протух.
Молчание.
- Слушай, ты и дальше молчать собираешься? Я не могу торчать здесь всю ночь, -
упрекнула нянюшка. - Утром все само наладится, вот увидишь.
Молчание.
- Почему бы тебе не лечь спать пораньше? - предложила нянюшка. - Позвони, и наш
Шончик мигом принесет тебе горячее питье. По правде говоря, в замке несколько прохладно.
Просто удивительно, как эти старые камни поглощают тепло.
Молчание.
- Ну, я пошла? - спросила нянюшка у не желающей сдаваться тишины. - Как вижу,
делать здесь особенно нечего. Ты уверена, что не хочешь поговорить?
Молчание.
- Перед богом вставай, перед королем кланяйся, перед мужем опускайся на колени -
вот рецепт счастливой жизни, - обратилась нянюшка Ягг ко всему миру в целом. - В общем,
я ухожу. Знаешь что, завтра я приду пораньше, помогу тебе приготовиться, ну и все такое
прочее. Что скажешь?
Молчание.
- Ладушки, на том и порешим, - сказала нянюшка. - Всего хорошего!
Еще целую минуту она ждала. Зная человеческую натуру, справедливо было бы
предположить, что засов сейчас отодвинется и Маграт выглянет в коридор или даже окликнет
ее. Но этого не произошло.
Нянюшка покачала головой. Она знала три способа проникновения в комнату, и лишь
один из них был связан с дверью. Но всему свое время, а время ведьмовства еще не наступило.
Нянюшка Ягг прожила долгую и, в общем-то, счастливую жизнь исключительно благодаря
тому, что точно знала, когда не стоит применять свои ведьмовские силы. А в данный момент
этого делать явно не следовало.
Она спустилась по лестнице и вышла из дворца. Шон стоял на карауле у главных ворот и
тайком отрабатывал удары каратэ на вечернем воздухе. Завидев нянюшку, он в смущении
замер.
- Привет, мам. Вот, все на Представлении, а я тут торчу...
- Полагаю, в день очередной зарплаты король по достоинству оценит твое рвение, -
откликнулась нянюшка Ягг. - Напомни мне, чтобы я напомнила ему.
- А ты сама что, не идешь туда?
- Я... пожалуй, я прогуляюсь по городу, - пожала плечами нянюшка. - Ты Эсме
случаем не видел? Она тоже на Проставлении?
- Не видел, мам.
- Ну, у меня тут кое-какие дела образовались...
Но едва она успела сделать несколько шагов, как услышала за своей спиной вкрадчивый
голос:
- Здравствуй, о услада ночей моих.
- Казанунда? Ты что, всегда так подкрадываешься к людям?
- Я заказал ужин. "Козел в кустах" - знаешь такое заведение? - сообщил гном-граф.
- Ой, но там же так дорого! - воскликнула нянюшка Ягг. - Честно говоря, туда я
никогда не захаживала...
- В честь свадьбы им завезли особые блюда. Для всех приезжих господ, - сообщил
Казанунда. - И я уже обо всем договорился.
А это было совсем не просто.
Использование пищи в качестве средства, повышающего половое влечение, не нашло
широкого применения в Ланкре, за исключением, конечно, знаменитого морковно-устричного
пирога нянюшки Ягг . Например, шеф-повар "Козла в кустах" был искренне уверен, что
пищу и секс объединяют только различные комические жесты с использованием, скажем,
огурцов. Он никогда не слышал о шоколаде, банановой кожуре, авокадо, зефире и тысяче
других блюд, которые люди с успехом используют для того, чтобы добраться из пункта А в
пункт Б по извилистой дороге романтических ухаживаний. На составление меню Казанунда
потратил целых десять минут, и внушительное количество денег перешло из рук в руки.
Он заказал хорошо продуманный романтический ужин при свечах. Казанунда был
искренним приверженцем искусства обольщения.
Для расы гномов вышеупомянутое искусство заключалось, как правило, в тактичном
выяснении пола другого гнома, облаченного в множество слоев кожаной одежды и несколько
кольчуг. Многие высокие женщины по всему континенту, доступные лишь при помощи
стремянки, долго еще вспоминали о своих встречах с Казанундой.
Вероятность появления среди гномов подобной личности стремилась к абсолютному
нулю. Это как если бы среди эскимосов появился вдруг прирожденный специалист по
выращиванию редких тропических растений и уходу за ними. Великий, но до сей поры
сдерживаемый океан сексуальности гномов нашел-таки дырочку у основания дамбы - совсем
маленькую, однако достаточную для приведения в действие мощной динамо-машины. Тем, чем
его друзья-гномы занимались крайне редко, лишь когда этого требовала природа, Казанунда
занимался постоянно - иногда на заднем сиденье паланкина, а однажды даже на дереве вверх
ногами, но всегда, и это очень важно, уделяя огромное внимание деталям. Типично гномье
отношение к делу. Гномы способны месяцами корпеть на каким-нибудь замысловатым
ювелирным украшением, поэтому Казанунда был желанным гостем в богатых особняках и
дворцах - когда хозяин был в отъезде. Ну а способность быстро вскрыть любой замок (гномы
- великие специалисты по замкам) весьма полезна для выхода из затруднительных ситуаций,
которые порой случаются в будуаре по вине мужчин, абсолютно не доверяющих своим женам.
Нянюшка Ягг была привлекательной женщиной ("привлекательная" и "красивая" - это
не одно и то же). Казанунду она просто очаровала. С ней было приятно находиться рядом, и
взгляды ее были настолько широки, что могли вместить три футбольных поля и кегельбан в
придачу.
- Эх, где же мой верный арбалет?.. - пробормотал Чудакулли. - Шикарная вешалка
вышла бы для моей шляпы.
Единорог помотал башкой и принялся рыть копытом землю. От его боков валил пар.
- Здесь одного арбалета мало, - откликнулась матушка. - В твоих пальцах точно
ничего не осталось?
- Ну, можно создать иллюзию, - предложил волшебник. - На это много магии не
требуется.
- Не сработает. Единорог - эльфийская тварь. Такие штуки на них не действуют. Они
видят сквозь иллюзии. И это естественно, они ведь сами мастера по всяким наваждениям. А как
насчет этого склона? Сможешь его одолеть?
Они одновременно посмотрели на склон. Он представлял собой почти отвесную стену из
красной глины, скользкую, как настоящий жрец.
- Тогда отступаем, - решила матушка. - Только медленно.
- А как насчет его разума? Вы же умеете проникать в головы животных.
- Там уже живет кое-кто. Этот бедолага - ее любимец. И подчиняется только ей.
Единорог двинулся следом, не спуская с них глаз.
- А что будем делать, когда подойдем к мосту?
- Ты плавать умеешь?
- Но река далеко внизу.
- А тот омут? Неужели не помнишь? Однажды, лунной ночью, ты нырнул в него...
- Тогда я был молодым и глупым.
- Ну и что? А сейчас ты старый и глупый.
- Я раньше думал, что единороги более... э-э, пушистые.
- Только не позволяй их чарам завладеть тобой! Смотри в оба! Ты должен видеть только
то, что у тебя перед глазами! А перед глазами у тебя большущая животина с чертовски острым
рогом на башке!
Единорог начал бить копытом.
Ноги матушки коснулись настила моста.
- Он случайно попал сюда и не может вернуться, - продолжала она. - Не будь нас
двое, он бы уже бросился в атаку. Ага, мы примерно на середине моста...
- В реке много талого снега, - с сомнением в голосе заметил Чудакулли.
- Да, встречается, - кивнула матушка. - Ладно, увидимся у плотины.
И исчезла.
У единорога, который до сего момента никак не мог выбрать, на кого бы броситься,
остался только один выбор в лице Чудакулли.
А до одного единорог считать умел.
Он опустил голову.
Чудакулли никогда не нравились лошади, здравомыслие не относилось к сильным чертам
характера этих животных.
Когда единорог бросился вперед, Чудакулли перепрыгнул через парапет и безо всякой
аэродинамической грациозности полетел в ледяные воды реки Ланкр.
До театра библиотекарь был сам не свой. На театральных премьерах его всегда можно
было найти в первом ряду, а некие анатомические особенности позволяли библиотекарю
хлопать в два раза громче и кидаться арахисовыми скорлупками в два раза дальше.
Но сейчас библиотекарь чувствовал себя обманутым. Ланкрская библиотека сплошь
состояла из толстых томов по этикету, разведению скота и управлению хозяйством - ничего
интересного! Как правило, королевские семьи не отличались любовью к чтению.
И от Представления он ничего особенного не ждал. Библиотекарь заглянул за мешковину,
служившую стенкой гримерной, и увидел там с полдюжины коренастых мужчин, яростно
спорящих друг с другом. Похоже, сегодня не получится насладиться трагическим искусством,
хотя всегда существовала возможность, что один из них влепит другому по роже тортом .
Библиотекарю удалось занять в первом ряду целых три места. Люди с удивительной
готовностью уступали ему места, просто уступали, и все. Потом, исчезнув на пару минут, он
вернулся с пакетиком арахиса. Никто не знал, где библиотекарь берет арахис.
- У-ук?
- Нет, спасибо, - отказался Думминг Тупс. - Меня от них пучит.
- У-ук?
- Уважаемые зрители! Сегодня мы разыгра ем для вас превеселое Представление!
Ого-го! Опилки и патока! Набей свою селедку и покуривай!
- Нет, думаю, ему тоже не хочется, - сказал Думминг.
Занавес поднялся, вернее, был отодвинут в сторону пекарем Возчиком.
Представление началось.
Библиотекарь взирал на сцену со все усиливающейся тоской. Представление было просто
поразительным. Обычно он не возражал против плохой актерской игры - при условии, что
достаточное количество кондитерских изделий летало по воздуху. Но эти люди вообще не
умели играть - ни хорошо, ни плохо. А бросаться тортами никто, похоже, не собирался.
Он достал из кулька орех, задумчиво повертел его в пальцах, внимательно рассматривая
левое ухо Портного, второго ткача...
И вдруг почувствовал, как все волосы на его теле встают дыбом. На орангутане это
выглядит очень круто.
Библиотекарь посмотрел на холм, высящийся позади "актеров", и глухо заворчал.
- У-ук?
Думминг ткнул его локтем.
- Тихо ты! - прошептал он. - По-моему, они начинают вживаться в роли...
Актер в соломенном парике что-то произнес, и по ланкрскому театру прокатилось
странное эхо.
- Что-что она сказала? - спросил Думминг.
- У-ук!
- Как это у них получилось? Отличный эффект, просто...
Думминг неожиданно замолчал.
А библиотекарь вдруг почувствовал себя очень-очень одиноким.
Взгляды всех зрителей были направлены на травяную сцену.
Он помахал волосатой рукой перед глазами Тупса.
Воздух над холмом колыхался, а трава на склоне двигалась так, что у орангутана заболели
глаза.
- У-ук?
На холме, между камнями, повалил снег.
- У-ук?
Маграт по-прежнему сидела в своей комнате. От нечего делать она решила распаковать
подвенечное платье.
Кстати, платье...
Могли бы с ней посоветоваться. В конце концов, оно предназначается именно для нее...
предназначалось. Сначала выбирать материал, бесконечные примерки, потом менять материал,
менять фасон, снова примерять и примерять...
...Хотя, конечно, она девушка самостоятельная и совсем не нуждается в подобных
глупостях...
...Но выбирать наряд должна была она. Платье было из белого шелка, с изящной
отделкой кружевами. Маграт не особо владела портняжьим языком. Она знала, что это такое,
просто не знала, как оно называется. Все эти рюшечки, складочки, вставочки и прочее.
Она приложила к себе платье и критически осмотрела его.
На стене висело маленькое зеркало. После определенной внутренней борьбы Маграт
наконец сдалась и решила примерить наряд. Не то чтобы она собиралась надеть его завтра. Но
если бы она его не примерила, то всю жизнь потом мучилась бы, не зная, как оно на ней сидело.
Платье подошло. Вернее, не подошло, но весьма и весьма привлекательным образом. Сколько
бы Веренс ни заплатил за него, деньги он потратил не зря. Портной продемонстрировал
настоящее искусство, платье интригующе облегало в принципе не облегаемую Маграт и
вздымалось там, где у самой Маграт вздыматься было нечему. Лента фаты была украшена
цветами. "Еще раз я не разрыдаюсь, - сказала себе Маграт. - О нет, я останусь рассерженной.
И буду сердиться все сильней, пока не приду в ярость, а когда они вернутся, я... ...И что я
сделаю?"
Она могла попытаться проявить равнодушие. Могла величественно пройти мимо... платье
как нельзя кстати... и преподать им
...Закладка в соц.сетях
