Жанр: Фантастика
Мир Номов 3. Крылья
... По толпе пробежал шепоток одобрения. Но Шраб тут же сказала им несколько суровых слов.
Гердер порывался встать, но Масклин, протянув руку, удержал его.
- Что говорит... Шраб?
- Не думаю, чтобы она симпатизировала этому старику с пером. Кстати, его зовут Тот-ктопосвящен-в-мысли-Создательницы-Облаков.
- И кто же эта Создательница Облаков?
- Считается, что называть ее истинное имя дурной знак. Она сотворила землю и продолжает
творить небо. Она...
Хохолок заговорил снова. В его голосе звучали сердитые нотки.
"Нам надо дружить с этими номами, - подумал Масклин. - Должен же быть какой-нибудь путь
к согласию".
- Создательница Облаков, - сказал Масклин, напрягая свой ум, - для них, вероятно, то же
самое, что для нас Арнольд Лимитед.
- Да, - сказал Талисман.
- Что-то реально существующее?
- Думаю, да. Не знаю, готов ли ты выслушать правду.
- Что?
- Я думаю, что я знаю, кто эта Создательница Облаков. Я думаю, я знаю, когда она сотворит еще
кусок неба, - сказал Талисман.
- И когда же? - спросил Масклин.
- Через три часа десять минут.
Масклин задумался.
- Погоди, - медленно произнес он. - Ведь это то самое время...
- Да. Вы, все трое, приготовьтесь бежать. Сейчас я начертаю имя Создательницы Облаков.
- Почему мы должны бежать?
- Потому что они могут сильно разгневаться. А мы не можем терять времени.
И Талисман выдвинул свой сенсор. Он не был рассчитан для писания, и буквы, которые он вывел,
были корявыми и с трудом поддавались прочтению.
Он нацарапал в пыли четыре буквы.
Эффект последовал немедленный.
Хохолок вновь принялся вопить. Некоторые флоридцы вскочили на ноги. Масклин схватил обоих
своих спутников.
- Я сейчас поколочу этого старого крикуна! - вскинулся Гердер. - До чего узколобый тупица
- просто ужас!
Шраб выждала, чтобы шум немного улегся. Затем заговорила очень громко и очень спокойно.
- Она внушает им, - сказал Талисман, - что нет ничего дурного в том, чтобы писать имя
Создательницы Облаков. Сама Создательница Облаков часто его пишет. Сколь же велика слава
Создательницы Облаков, если даже эти чужеземцы знают ее имя, говорит она.
Ее слова утихомирили большинство номов. Только Хохолок что-то верещал себе под нос. Чуточку
успокоившись, Масклин прочитал начертанные на песке буквы.
- Н... А... О... А.
- Это не О, а С, - поправил его Талисман.
- Но ведь ты говорил с ними очень недолго, - удивился Ангало. - Откуда ты знаешь это тайное
имя?
- Потому что я знаю ход мыслей всех номов, - сказал Талисман. - Вы всегда верите всему
прочитанному и понимаете все совершенно буквально. Совершенно буквально. Так уж устроены ваши
мозги.
Глава 6
ГУСИ, птицы, своей скоростью значительно уступающие
"Конкорду"; во время полета на них не выдают никакой еды. По
мнению сведущих номов, гуси - самые глупые птицы, за
исключением уток. Большую часть своего времени проводят в
различных перелетах. Как средство передвижения оставляют
желать много лучшего.
Из "Научной энциклопедии для пытливого молодого
нома" Ангало де Галантерейя
Вначале, поведала Шраб, не было ничего, кроме земли. НАСА увидела пустоту над землей и
решила заполнить ее небом. Она построила площадку посреди мира и стала воссылать к небесам башни,
окутанные облаками. Иногда они несли с собой и звезды, потому что по ночам, после взлета очередной
башни с облаками, номы видели в небе новые звезды.
Вся местность вокруг облачных башен принадлежит НАСА. Здесь больше животных и меньше
людей, чем по всей стране. Для номов это земля обетованная. И многие из них верят, что НАСА
заботится прежде всего о них, номах.
Шраб закончила свою речь и села.
- А она сама в это верит? - полюбопытствовал Масклин.
Чуть поодаль от него, за небольшой лужайкой, яростно препирались Гердер и Хохолок. Они не
понимали друг друга, но это отнюдь не мешало им спорить.
Талисман перевел.
Шраб рассмеялась.
- Она говорит: дни приходят, дни уходят, что за нужда в вере? Шраб верит только в то, что
происходит у нее на глазах. Вера хороша для тех, кто в ней нуждается, говорит она. Но она знает, что
вся эта округа принадлежит НАСА, потому что это имя написано на всех установленных здесь
указателях.
Ангало ухмыльнулся. Он был так сильно возбужден, что едва удерживался от слез.
- Они живут рядом с космодромом, видят, как взлетают ракеты, и думают, что это священное
место, - сказал он.
- Может, и священное, - почти шепотом сказал Масклин. - Во всяком случае, верить, что это
так, не более странно, чем считать, что Универсальный Магазин и есть весь мир. А как они наблюдают
за ракетами, Талисман? До космодрома ведь довольно далеко.
- Не так уж далеко. Восемнадцать миль [Восемнадцать миль - это около двадцати девяти
километров. (Прим. перев.)] - небольшое расстояние, говорит она. Она говорит, что его можно
преодолеть меньше чем за час.
Увидев их удивление, Шраб одобрительно кивнула, затем, не говоря ни слова, встала и
направилась к кустам. На ходу она сделала знак, чтобы номы последовали за ней. Полдюжины
флоридцев пристроились к ней клином.
Через несколько ярдов, миновав кусты, они увидели перед собой небольшое озерко.
Номы привыкли видеть большие водоемы. Несколько таких водохранилищ было около аэропорта.
Видели они и уток. Но птицы, которые с радостью плыли к ним по глади озерка, были куда больше, чем
утки. К тому же утки, как и многие другие животные, воспринимают номов как людей, хотя и
небольших, и держатся от них на почтительном удалении. И уж во всяком случае, не бросаются к ним
навстречу с таким видом, будто весь день с нетерпением ждали гостей.
Некоторые из птиц даже махали крыльями, чтобы быстрее подплыть к берегу.
Масклин машинально поискал глазами какой-нибудь камень или палку. Но Шраб схватила его за
руку, покачала головой и сказала несколько слов.
- Это наши друзья, - перевел Талисман.
- Что-то у них не очень дружественный вид.
- Это гуси, - сказал Талисман. - Они представляют опасность только для травы и мелких
организмов, а так совершенно безвредны. Они здесь зимуют.
Гуси подплыли, нагнав волну, которая накатилась на ноги номов, и вытянули дугами шеи,
стремясь дотянуться до Шраб. Она ласково погладила пару устрашающих на вид клювов.
Масклин выпятил грудь, опасаясь, как бы его не приняли за мелкий организм.
- Они прилетают из холодных стран, - продолжал Талисман. - Флоридские номы помогают им
определить правильный курс.
- Хорошо. Но... - Масклин запнулся, пораженный неожиданной догадкой. - Уж не хочешь ли
ты сказать, что эти номы летают на гусях?
- Вот именно. Они путешествуют на этих птицах. Кстати, уточняю: до запуска остается два часа
сорок одна минута.
- Послушай меня, Талисман, - вмешался Ангало, с ужасом глядя, как огромная, покрытая
перьями голова в нескольких дюймах от него на миг скрылась под водой. - Если ты предлагаешь,
чтобы мы полетели на этих гуслях...
- Гусях, - поправил Талисман.
- ... то ничего не выйдет. Придумай что-нибудь другое, на то ты и компьютер.
- У тебя, конечно, есть какое-нибудь более дельное предложение, - сказал Талисман. Если бы у
него было лицо, он бы наверняка ухмылялся.
- Самое дельное предложение - не пытаться летать на гусях, - сказал Ангало.
- Не знаю, - сказал Масклин, задумчиво разглядывая гусей. - Я, пожалуй, попробовал бы.
- Флоридцы установили чрезвычайно любопытные отношения с гусями. Номы пользуются
крыльями гусей, а гуси пользуются мозгами номов. Летом они улетают на север, в Канаду, на зиму
возвращаются обратно. У них своеобразный симбиоз, хотя, конечно, они не знают этого термина, -
пояснил Талисман.
- Неужели не знают? Вот серость-то! [Ангало тоже не знает этого слова. Оно означает
длительное сожительство организмов различных видов, приносящее им взаимную пользу. (Примеч.
перев.)] - пробормотал Ангало.
- Я что-то плохо понимаю тебя, Ангало. На машинах, которые дребезжат так, будто вот-вот
рассыплются, ты ездить обожаешь, а на обыкновенной живой птице полетать тебе почему-то страшно.
- Это потому, что я не знаю, как устроены птицы, - сказал Ангало. - Я никогда не видел атласа
с анатомическим изображением гуся, желательно в разрезе.
- Благодаря этим гусям флоридцы могут жить независимо от людей, - продолжал Талисман. -
Как я уже говорил, их язык сохранился почти в первозданной чистоте.
Шраб внимательно наблюдала за ними. Что-то странное было в ее отношении к пришельцам, по
крайней мере, на взгляд Масклина. Она не боялась их, не угрожала им, вообще не проявляла никакой
враждебности.
- Она ничуть не удивлена, - сказал Масклин вслух. - Заинтересована, но не удивлена. Им не
нравится то, что мы явились сюда, а не то, что мы вообще существуем. Много ли номов видела она в
своей жизни? - спросил он.
Талисман перевел.
В ответ он услышал слово, которое узнал всего год назад:
- Тысячи.
Лягушка, что ползла впереди, пыталась осмыслить новую для нее мысль. Она очень смутно
сознавала необходимость нового восприятия мира.
В мире, где она жила, была лужица в окружении лепестков. Это был один мир.
Но за веткой лежал еще один мир. Он мучительно походил на покинутый ею цветок. Еще один
мир.
Лягушка присела на мшистой кочке и развела глаза в разные стороны так, чтобы видеть
одновременно оба мира.
Один и один.
Лягушка сморщила лоб в напряженном размышлении. Ведь один и еще один - должно
получаться один. Но если один здесь, а другой там...
Ее товарки с большим изумлением смотрели, как она все вращает и вращает глазами.
Один здесь и один там не могут составлять один. Слишком далеко они друг от друга. Нужно найти
такое слово, которое соединило бы их оба. Надо сказать... надо сказать...
Лягушка раскрыла рот. И осклабилась так широко, что концы ее рта едва не встретились на
затылке.
Она додумалась.
- . - . - . мипмип. - . - . , - сказала она.
Это означало: один. И еще один.
Когда они возвратились, Гердер все еще спорил с Хохолком.
- Каким образом они умудряются препираться? - удивился Ангало. - Ведь они же не
понимают друг друга.
- Самый лучший способ спорить, - заметил Масклин. - Гердер! Мы уходим. Иди за нами.
Гердер поднял глаза. Лицо у него было багровое. Он и Хохолок сидели на корточках перед
нацарапанными ими в пыли знаками.
- Мне нужен Талисман, - сказал Гердер. - Этому идиоту ничего не вдолбишь.
- Тебе его все равно не переспорить, - произнес Масклин. - Шраб говорит, что он спорит со
всеми номами. Ему это просто нравится.
- А тут разве бывают другие номы? - спросил Гердер.
- Номы есть везде, Гердер. Так утверждает Шраб. Есть они и во Флориде, и в Канаде, куда
флоридцы перелетают на лето. Вполне вероятно, что и у нас дома есть другие номы. Мы ведь никогда
их не искали.
Масклин помог аббату подняться.
- У нас остается мало времени, - заключил он.
- Я ни за что не полечу на этой птице!
Гуси уставились на Гердера с таким изумлением, словно он был какой-то необычной лягушкой,
которую они совершенно не ожидали увидеть в своей заводи.
- Я и сам не в восторге от этого, - сказал Масклин. - Но ведь здешние номы все время летают
на гусях. Надо только уцепиться за их перья и держаться покрепче.
- Уцепиться! - выкрикнул Гердер. - Да я никогда ни за что не цеплялся!
- Но ведь ты летал на "Конкорде", - вмешался Ангало. - А это самолет, построенный и
управляемый людьми.
Гердер сверкнул глазами: он явно не собирался сдаваться.
- А кто построил гусей? - спросил он.
Ангало, ухмыляясь, посмотрел на Масклина, который сказал:
- Что? Не знаю. Должно быть, другие гуси.
- Гуси, гуси! Как могут они обеспечить безопасность полета, что они в этом понимают?
- Послушай, - сказал Масклин. - Они легко могут доставить нас в нужное место. Флоридцы
пролетают на них тысячи миль. Представь себе - тысячи миль, и ни тебе копченой лососины, ни хотя
бы этой розовой размазни. А уж восемнадцать миль мы как-нибудь продержимся.
Гердер заколебался. Хохолок что-то забормотал.
Гердер прочистил горло.
- Хорошо, - снисходительно сказал он. - Уж если этот заблудший язычник летает на гусях, то
мне и подавно это не составит никакого труда. - Он посмотрел на серых птиц, покачивающихся в
лагуне. - Разговаривают ли флоридцы с этими тварями?
Талисман перевел его слова Шраб. Та покачала головой.
- Нет, - сказала она. - Гуси очень глупые. Дружелюбные, но глупые. Зачем разговаривать с
теми, кто не может ничего ответить?
- А ты что-нибудь рассказал ей о наших делах? - спросил Масклин.
- Нет. Она не спрашивала, - ответил Талисман.
- А как мы сядем на этих птиц?
Шраб сунула пальцы в рот и засвистела. К берегу подковыляли полдюжины гусей. Вблизи они
казались просто огромными.
- Где-то я читал о гусях, - сказал Гердер в каком-то смутном ужасе. - Там было сказано, что
одним ударом своего клюва они могут перебить человеческую руку.
- Ударом крыла, - поправил его Ангало, глядя на огромных серых птиц, возвышающихся над
ним. - Ударом крыла, а не клюва.
- И уж если соблюдать точность, то это могут делать только лебеди, - негромко поправил
Масклин. - А гуси - существа мирные, чуть что - пугаются.
Гердер посмотрел на длинную шею, которая раскачивалась над ним взад и вперед.
- Вот уж не подумал бы! - сказал он.
Много времени спустя, когда Масклин взялся писать историю своей жизни, он описал этот полет
как самое страшное из всего, что ему довелось пережить; к тому же, добавил он, еще никогда в своей
жизни он не летал так высоко и стремительно.
Ему возражали: но ведь ты же сам писал, Масклин, что самолет летел быстрее звука да так высоко,
что внизу даже не было видно земли.
В том-то все и дело, отвечал он. Самолет летит так быстро, что ты даже не чувствуешь быстроты,
и так высоко, что ты даже не чувствуешь высоты. И это происходит как бы само по себе. "Конкорд"
словно бы создан для полета. На земле он совсем не смотрится.
А что до гусей - те казались не более приспособленными для полета в небесах, чем подушки.
Они не взмывали в небо и не играли с облаками, как самолет. Нет, они побежали по берегу, отчаянно
молотя воздух крыльями, и, хотя казалось, что они никогда не взлетят, все же поднялись над землей.
Озеро провалилось вниз, и птицы стали набирать высоту, медленно, словно их забыли смазать,
взмахивая крыльями.
Спроси его кто-нибудь, Масклин охотно признал бы, что ничего не понимает в сложных
реактивных самолетах, поэтому, летая на них, он не испытывал никакого страха. Но он знал кое-что о
силе мышц, и мысль о том, что его поддерживают в воздухе только сильные мускулы, не внушала ему
спокойствия.
Каждый из гусей нес на себе по одному путнику и одному флоридцу. Полетом, насколько мог
видеть Масклин, управляла Шраб, сидевшая на шее переднего гуся. Остальные гуси следовали за
вожаком правильным клином.
Масклин зарылся поглубже в оперение. Лететь было достаточно удобно, хотя воздух и был
прохладным. Позднее он узнал, что флоридцы даже спали на летящих гусях. Масклину о таком было
страшно даже подумать.
Высунув голову, он увидел, как под ним, далеко внизу, проносятся деревья - слишком быстро,
как ему показалось, - и снова уткнулся в оперение.
- Долго еще нам лететь, Талисман? - спросил он.
- По моим расчетам мы должны прибыть на космодром за час до запуска.
- Как ты думаешь, между запусками и закусками есть что-нибудь общее? - задумчиво спросил
Масклин.
- Нет.
- Жаль... Как нам забраться в ракетоплан? Есть ли у тебя на этот счет какие-нибудь
соображения?
- Это почти невозможно, - ответил Талисман.
- Так я и думал.
- Но вы можете воспользоваться МНОЙ, - добавил Талисман.
- Да, но как? Привязать тебя снаружи?
- Нет. Просто поднести достаточно близко, и я сделаю все остальное.
- Что остальное?
- Вызову Космический Корабль.
- Да, но где этот Корабль? Неужели его не расколошматили все эти спутники и метеориты?
- Нет, он ожидает.
- Иногда ты оказываешь неоценимую помощь.
- Спасибо на добром слове.
- Вообще-то это была ирония.
- Знаю.
Масклин заслышал позади себя шорох. Это выглянул из-под гусиных перьев его спутник. Тот
самый флоридский паренек, которого он видел вместе со Шраб. До сих пор малый ничего не говорил,
только молча смотрел на Масклина и Талисман. Но на этот раз он улыбнулся и произнес несколько
слов.
- Он хочет знать, не укачивает ли тебя, - перевел Талисман.
- Я чувствую себя хорошо, - солгал Масклин. - Как его зовут?
- Пион. Он старший сын Шраб.
Пион опять ободряюще улыбнулся.
- Он спрашивает, каково это - летать на реактивном самолете? Говорит, наверное,
захватывающее ощущение. Они иногда видят самолеты, но держатся от них подальше.
Гусь метнулся в сторону. Масклин вцепился в него изо всех сил.
- Должно быть, это куда более волнующе, чем летать на гусях, - продолжал переводить
Талисман.
- Не знаю, - неуверенно отозвался Масклин, борясь с тошнотой.
Приземление прошло гораздо хуже, чем взлет. Потом Масклину объяснили, что лучше всего,
когда гуси садятся на воду. Но Шраб велела им опуститься на землю, вопреки желанию гусей, которым
пришлось, зависнув воздухе почти вертикально, яростно хлопать крыльями, прежде чем сесть.
Пион помог Масклину спуститься. Масклину показалось, что земля под ним слегка покачивается.
К нему, пошатываясь, шли другие путешественники.
- До чего же она была близка, земля, - вздохнул Ангало. - А никто не обращал на это
внимания. - И он опустился на колени. - А как гуси трубят во время полета! - продолжал он. - Как
они виляют из стороны в сторону! И тела у них такие пупырчатые под перьями!
Масклин скрестил руки на груди, ожидая, пока мышцы смогут расслабиться после долгого
напряжения.
Земля вокруг них почти не отличалась от того места, откуда они прилетели, разве что
растительность была пониже, и не было видно никакой воды.
- Шраб говорит, что гуси не могут подлететь ближе, - сказал Талисман. - Слишком опасно.
Шраб кивнула и показала на горизонт. Там возвышалась узкая белая башня.
- Ракета? - спросил Масклин.
- Ракета? - спросил Ангало.
- Да.
- На вид не очень-то большая, - спокойно сказал Гердер.
- Она достаточно далеко, - ответил Масклин.
- Я вижу вертолеты, - сказал Ангало. - Неудивительно, что Шраб не захотела, чтобы гуси
подлетели поближе.
- Мы должны спешить, - сказал Масклин. - У нас всего час, этого едва хватит. Я думаю, нам
надо проститься здесь со Шраб. Объясни, пожалуйста, Талисман. Скажи ей... что мы постараемся ее
найти. Потом. Если все будет в порядке, разумеется.
- Если, конечно, это "потом" наступит, - добавил Гердер.
Выглядел аббат ужасно, точно плохо отстиранное кухонное полотенце.
Когда Талисман закончил переводить, Шраб кивнула и вытолкнула вперед Пиона.
Талисман объяснил Масклину, чего она хочет.
- Что? Мы не можем взять его с собой, - ответил Масклин.
- В молодых номах из племени Шраб поощряется любовь к путешествиям, - сказал Талисман.
- Пиону всего четырнадцать месяцев, но он уже побывал на Аляске.
- Объясни ему, что мы не полетим на эту Аляску, - сказал Масклин. - А матери постарайся
втолковать, что это дело опасное: мало ли что может стрястись в пути.
Талисман перевел.
- Она говорит: "Ну и хорошо. Подрастающему мужчине следует стремиться обрести новый
опыт".
- Что? Ты не перевираешь ее слов? - подозрительно спросил Масклин.
- Нет.
- Ты предупредил ее, что это опасно?
- Да. Она говорит, что жить - значит быть в постоянной опасности.
- Но он может погибнуть! - взвизгнул Масклин.
- Тогда он вознесется на небеса, станет звездой.
- Они верят в посмертное существование?
- Да, - ответил Талисман. - Они верят, что операционная система нома впервые проявляется в
облике гуся. Если этот гусь живет праведно, он перевоплощается в нома. А когда умирает праведный
ном, НАСА возносит его на небеса и он становится звездой.
- Что такое операционная система? - спросил Масклин.
Когда дело касалось религии, он всегда терялся. А тут наверняка была религия.
- Нечто находящееся внутри нас и определяющее нашу суть, - туманно объяснил Талисман.
- Он хочет сказать, душа, - устало заметил Гердер.
- Никогда не слышал столько чепухи! - беззаботно воскликнул Ангало. - Во всяком случае, с
той поры, когда мы жили в Универсальном Магазине и верили, будто после смерти становимся
садовыми украшениями. - Он толкнул Гердера в бок.
Но аббат не стал возмущаться, а только еще сильнее понурил голову.
- Пусть паренек идет с нами, - продолжал Ангало. - Мне нравится, что он такой шустрец.
Напоминает меня в молодости.
- Его мать говорит, что если он соскучится по дому, то всегда сможет возвратиться на гусе, -
сказал Талисман.
Масклин открыл рот, собираясь что-нибудь сказать. Но бывают такие моменты, когда ты не
можешь ничего сказать просто потому, что сказать нечего. Если ты хочешь объяснить что-нибудь комунибудь,
должен быть какой-то отправной пункт, который вы оба признаете, а Масклин отнюдь не был
уверен, что у него есть такой отправной пункт для разговора со Шраб. Интересно бы знать, каким
огромным представляется ей мир. Вероятно, более огромным, чем для него. Но дальше неба ее мир не
простирается.
- Хорошо, - согласился он. - Но мы должны спешить. У нас нет времени для долгих слезных
прощаний...
Пион кивнул матери и встал рядом с Масклином, который не нашелся что сказать. Даже
впоследствии, когда он стал лучше понимать этих чужаков, он так и не смог привыкнуть к тому, что
они прощаются так беззаботно. Расстояние, кажется, ничего для них не значит.
- Ну, тогда в путь, - с трудом проговорил он.
Гердер зыркнул глазами на Хохолка, который так от них и не отставал.
- Как жаль, что я не могу потолковать с этим номом, - сказал он.
- Шраб говорит, что он вполне порядочный ном, - заметил Масклин. - Только очень упрям в
некоторых отношениях.
- Как и ты, Гердер, - не преминул вставить Ангало.
- Я? Да я ничуть не... - начал было препираться Гердер.
- Конечно же нет, - примирительно сказал Масклин. - Пошли.
Они стали пробираться через кустарник. Кусты были в несколько раз выше номов.
- Все равно не успеем, - задыхаясь, пробормотал Гердер.
- Не говори на ходу, береги дыхание. Нам еще бежать и бежать, - сказал Ангало.
- Интересно, подают ли копченую лососину на Космическом Челноке? - сказал Гердер.
- Не знаю, - ответил Масклин, продираясь сквозь особенно густые заросли травы.
- Конечно же нет, - авторитетно заявил Ангало. - Я читал об этом в книге. Они едят из
тюбиков.
Номы продолжали бежать, обдумывая его слова.
- Что - зубную пасту? - спросил наконец Гердер.
- Нет, не зубную пасту. Ясно же, не зубную пасту. Бьюсь об заклад, что не зубную пасту.
- А что еще может быть в этих тюбиках?
Ангало задумался.
- Клей? - неуверенно произнес он.
- Не очень аппетитная еда. Зубная паста и клей.
- Космонавтам, вероятно, такая пища нравится. На картинке, которую я видел, они все
улыбались, - сказал Ангало.
- Ничего они не улыбались. Должно быть, просто пытались разлепить губы после поедания клея,
- сказал Гердер.
- Нет, ты все напутал, - заявил Ангало после недолгого размышления. - Они едят из тюбиков
из-за невесомости.
- При чем тут невесомость?
- Там не действует сила земного притяжения.
- Ну и что?
- В кабине у них все плавает.
- В воде? - спросил Гердер.
- Нет, в воздухе. Поэтому еда не будет лежать на тарелке.
- Надо же, - усмехнулся Гердер. - Наверное, потому-то им и нужен клей, да?
Масклин знал, что эта язвительная перепалка может длиться часами. "Смысл всех этих подначек,
- подумалось ему, - доказать: я, как и ты, жив. И мы все очень боимся, что жить нам осталось
недолго, и потому все говорим и говорим, ведь это лучше, чем задумываться о будущем".
Потом, через несколько дней, а может быть - неделю, все эти приключения перестали им
казаться такими уж жуткими, но в тот миг...
- Сколько еще осталось, Талисман?
- Сорок минут.
- Придется отдохнуть. Гердер уже не может бежать, буквально валится с ног.
Они улеглись в тени куста. Отсюда Космический Челнок по-прежнему казался далеким, как будто
они почти не сдвинулись с места. Зато теперь стали видны лихорадочные приготовления вокруг него. В
воздухе прибавилось вертолетов. По отчаянным знакам, которые делал забравшийся на куст Пион,
можно было понять, что там, дальше, есть люди.
- Я должен поспать, - сказал Ангало.
- А ты разве не спал, когда летел на гусе? - спросил Масклин.
- Можно подумать, ты спал!
Ангало поудобнее вытянулся в тени.
- Как же мы заберемся в Челнок? - спросил он.
Масклин пожал плечами.
- Талисман говорит, что нам незачем туда забираться; мы только должны поднести его поближе.
Ангало приподнялся на локтях.
- Ты хочешь сказать, что мы так и не прокатимся на "Шаттле"? А я-то мечтал...
- Вряд ли у Челнока много общего с грузовиком, Ангало. В нем ты не найдешь открытого окна,
чтобы пролезть внутрь, - сказал Масклин. - Думаю, чтобы управлять им, понадобится огромная
толпа номов и много-много веревок.
- Ты знаешь, это было лучшее время в моей жизни, когда я управлял грузовиком, - мечтательно
сказал Ангало. - Когда вспоминаю, что столько месяцев прожил в Универсальном Магазине, даже не
зная, что существует Снаружный мир...
Масклин вежливо ожидал, когда он договорит.
- Ну? - поторопил он.
- Что - ну?
- И что же бывает, когда ты вспоминаешь, что столько месяцев прожил в Универсальном
Магазине, даже не зная о Снаружном мире?
- Мне становится жаль напрасно потраченного времени. Знаешь, что я сделаю, если... если мы
когда-нибудь возвратимся домой? Я напишу книгу обо всем, что мы узнали. Это наш долг. Написать
наши собственные книги. Мало читать книги, сочиненные людьми, где сплошной вымысел. Или такие,
как Гердеровы "Поучения для нома". Нам нужны книги о действительно заслуживающих внимания
предметах - например, о Науке...
Масклин взглянул на Гердера. Аббат никак не отреагировал. Он уже спал.
Пион свернулся клубком и захрапел. Ангало молча зевал.
Спали они очень недолго. Номы спят главным образом по ночам, но в течение долгого дня им
бывает необходимо несколько раз вздремнуть. Даже Масклин клевал носом.
- Талисман, - попросил он, - разбуди меня через де
...Закладка в соц.сетях
