Жанр: Фантастика
Новгородская сага 3. Корсар с севера
...лище. А где-то на
горизонте белели паруса португальских каравелл. Именно португальцы сожгли дотла Танжер,
предварительно перебив там всех мужчин. Впрочем, Генрих Шафтинг, к тому времени
Шафих-эфенди, не очень-то опечалился. Он вообще смотрел на жизнь просто. Поблагодарил
Аллаха да подался в соседний Тунис, где вот уже больше года подвизался на вторых ролях при
знаменитом пиратском пахане Селим-бее. Нахапать за это время успел много, только все
спустил на кутежи. Был беден, как церковная мышь, таким и остался, к чему относился
философски: на все воля Аллаха. По-русски это звучало так: не жили богато, и не фиг начинать!
Все перипетии своей бурной биографии Шафих поведал новому приятелю самолично во
время совместного распития спиртных напитков. Все запреты любых, исповедуемых им в
данный момент, религий Генрих Шафих-эфенди традиционно полностью игнорировал. А ну их
к шайтану, только жить мешают!
За время возвращения в Тунис Олег Иваныч сильно подружился с Генрихом, который по
приказу Селим-бея перешел на "Йылдырым" вместе со своей "гвардией". Криминальный
сброд, именуемый "гвардией", должен был защищать мятежную галеру от возможных
нападений португальского либо венецианского флота, ну а заодно и присматривать за вновь
прибывшими - мало ли, захотят в Италию сдернуть.
Вообще-то Шафих-эфенди давно проинформировал Олега Иваныча (а тот соответственно
- Илию и Яна) о том, что в Магрибе принято исповедовать любую религию, при условии, что
эта религия - ислам. На тех, кто по каким-либо причинам не торопился встать в ряды
сторонников пророка Мухаммеда, смотрели косо - запросто могли обратить в рабство, а то и
казнить. Впрочем, это не относилось к пленникам. Тем, наоборот, веру менять не разрешали -
кто ж тогда за них выкуп заплатит, за ренегатов-то?
Учтя сию тенденцию, Олег Иваныч провел тайное совещание с теми из бывших
невольников, кто не собирался менять веру, а мечтал лишь о возвращении домой. Таких
оказалось человек двадцать. Всем им было приказано соблюдать относительно своих истинных
намерений строжайшую тайну, по крайней мере до поры до времени. Месяца три потянуть
резину еще можно, ну а дальше - видно будет. Большинство же спасенных вопросы религии
интересовали мало, да и дома их никто не ждал.
По прибытии в Тунис "Йылдырым" под командованием Илии Костадиноса остался в
составе эскадры Селим-бея. Сам Селим-бей ничего не имел против Илии, однако неоднократно
советовал ему не затягивать с переходом в ислам. Еще ладно, если б Илия был простым
матросом, а то ведь капитан - и не правоверный! По здешним обычаям, полнейший нонсенс.
Илия соглашался, кивал, но не очень торопился что-то менять. По вечерам они беседовали
с Олегом Иванычем и Яном - о том, как выбраться из Магриба. А то попали, понимаешь, из
огня да в полымя.
Предложение Яна еще раз угнать "Йылдырым" было отвергнуто как полнейший
волюнтаризм. На одни только весла требовалось двести гребцов - а кто просто так даст
столько рабов никому не известному капитану? Селим-бей? Пожалуй, даст. Только под
какое-то хорошее и прибыльное дело, типа лихого набега на Андалузское или Кастильское
побережье, где Илии и следовало проявить себя, пока под полным контролем самого Селим-бея
и его верных людей. Поэтому затея с "Йылдырымом" отпадала - слишком много на нем
находилось магрибских джентльменов удачи. А с кем их нейтрализовать? С двумя десятками
христиан? Волюнтаризм чистейшей воды!
Следовало придумать что-то иное, более реальное. Ну, например, похитить доу или, на
худой конец, рыбацкую фелюку. Верткие чисто парусные суда, многолюдного экипажа для
управления ими не требовалось. В Тунисском порту таких суденышек было навалом - бери не
хочу. Только момент нужно выбрать умеючи. Лучше ближе к ночи. И желательно, чтоб раньше
времени не спохватилась команда. Да и с погодой хорошо бы повезло. А уж, имея судно, по
крайней мере хотя бы до Сицилии добраться можно - не так уж и далеко плыть. Да и Илия
опытный моряк.
Как-то под вечер на "Йылдырым", в кормовой каюте которого, недавно
отремонтированной по указанию Селим-бея, временно проживали Олег
Иваныч, Илия и Ян, зашел Шафих-эфенди. Он и раньше заходил - в карты поиграть да
тайно хлебнуть винца. Так что и в этом его появлении ничего необычного не было, если не
считать того, что немец вдруг отказался от вина.
- Во! Ты что, завязал, что ли, Генрих?
Оказалось, не завязал. Оказалось, именно сегодня выдался такой удобный момент для
того, чтобы пойти к одному мулле. И Шафих-эфенди не принимал никаких отговорок. Лишь
загадочно улыбался да пояснял, что уж этот мулла - всем муллам мулла. Его, Генриха
Шафиха-эфенди, добрый знакомец. Как раз сегодня вернулся из паломничества в Мекку. И
снова собрался куда-то. Так что, ежели принимать ислам, так только под его - новоявленного
хаджи - чутким руководством. Обязательно сегодня надо прийти, познакомиться,
договориться.
В принципе, можно было б сходить. Только вот именно сегодня вечером Селим-бей
приглашен на деловой ужин к правителю Туниса Осману. В сам город Тунис, во дворец бея.
Обсудить очередной рейд, заодно посмотреть на танцы новых наложниц Османа. Ну, и повод
был, как же без него-то? То ли юбилей, то ли проводы на пенсию. Нет, последнее все-таки
маловероятно. В общем, какой-то тихий семейный праздник.
Об этом давно судачили все рыцари наживы, имевшие счастье разбойничать под знаменем
Селим-бея. Так что именно на сегодня, на вот уже сейчас, намечался среди местных пиратов
некий полулегальный кутеж, участвовать в котором собирались все. Правда, кто где. Кто вместе
с Селим-беем во дворце правителя Туниса. Кто там же, в Тунисе, в фешенебельном вертепе
матушки Шехбийе с опиумом, гашишем и изысканного вкуса гетерами.
Кто - из народа попроще - в грязном притоне одноглазой старухи Хаспы, тоже с
гашишем и с девками, только не с изысканными, а с давно падшими и потасканными. Ну, а кто
по несчастливому жребию вынужден был стойко нести караульную службу - тот собирался
провести вечер отнюдь не менее весело, воспользовавшись отъездом непосредственного
начальства. Прямо на посту обожраться... вернее сказать - обкуриться. Впрочем, некоторые из
них и винищем упиться намеревались вполне серьезно, позвать девок-танцовщиц из заведения
той же старухи Хаспы, на большее все равно денег не хватит. И пусть девкам этим по сто лет в
обед, пусть давно покрылась морщинами их дряблая кожа, пусть отвисла до пупа грудь, все
равно - да здравствует праздник и веселье, да дарует Аллах долгие и счастливые годы
досточтимому бею Осману и прекрасномудрому победителю гяуров Селим-бею, да серебрится
вечно его борода на радость правоверным!
Вот этим-то событием и решили воспользоваться стойкие христиане, благо и погода
благоприятствовала: синело небо, волнения на море почти не было, дул тихий спокойный бриз.
Самое время угнать какой-нибудь кораблишко - пока прочухают, уж и Сицилия видна будет!
И вот теперь план срывался. Можно, конечно, и стукнуть надоедливого алконавта
Шафиха чем-нибудь тяжелым по башке... да вот слишком много разных людишек шлялись по
"Йылдырыму" - плотники, ремонтники, бригадиры. Колоритную огненнобородую фигуру
Шафиха трудно не заметить. Зайдет еще кто-нибудь на корму, ну его. Лучше уж выгнать.
Сходить, в конце концов, с ним к этому мулле, благо время еще есть.
Переглянувшись с друзьями, Олег Иваныч согласно кивнул. Шафих обрадовался, с
размаху хлопнул Олега по плечу. Поехали...
Хорошо поехали, на двух белых дромадерах; Олег Иваныч чуть не сверзился по дороге.
Не приходилось еще ему на верблюдах ездить.
Илия с Яном остались на галере, сославшись на нездоровье. Впрочем, насчет них Шафих
и не настаивал. Видно, для компании ему вполне было достаточно и Олега Иваныча.
Они прошли в тени высокой крепостной стены с закругленными зубцами. Стена с
мощными башнями тянулась вдоль гавани, главные двухстворчатые ворота были призывно
открыты. Стоявшие на страже воины в белых чалмах, вооруженные короткими копьями и
маленькими круглыми щитами, приветливо кивнули Шафиху. Тот на ходу перекинулся с ними
парой фраз на арабском, заржал, как берберская лошадь, показав крупные зубы.
Впереди открывались небольшие глинобитные домики, беленные известью, по
мусульманским обычаям, таившиеся за глухими заборами. Над заборами виднелись лишь
зеленые верхушки росших во внутренних двориках пальм, да кое-где сильно пахло
перезревшими апельсинами.
"А хорошая из них выйдет брага!" - проходя мимо, подумал Олег Иваныч. В длинной
белой накидке - джелаббе - он выглядел местным аборигеном, если б только не светлая
борода да не серые, со стальным отливом, глаза. Впрочем, в этом пиратском интернационале
хватало и светлобородых, и светлоглазых. Генрих Шафих-эфенди, в такой же накидке, шел
слева, то и дело обращая внимание нового приятеля на местные достопримечательности, с
видом заправского гида сопровождая их не вполне приличными комментариями.
- Справа, смотри, гарем бея Османа! В апельсиновых садах смеются его многочисленные
жены... Что-что? Слышно, как смеются? Да ты куда смотришь? Это паскудное здание вовсе не
гарем, а конюшня! Гарем вон там, на горке. Да-да, разрисованный. А дальше, видишь, мечеть?
Красивейшая в Магрибе... Нет, нам не туда. Слева темную улочку видишь? Нам тоже не туда.
Но если б мы с тобой пошли сейчас по ней, то вышли бы к светло-зеленой стене с ореховыми
резными воротцами. И если б у нас нашлась хотя бы пара серебряных монет, мы с тобой
обязательно зашли бы в это заведение матушки Шехбийе. Какие там девки! Уммм! Стройные,
как газели, и на любой вкус: смуглые, белокожие, черные. Все красавицы!.. Танец живота
когда-нибудь видел? О! Об этом нельзя рассказывать, это надо видеть. Так вот, а если б у нас с
тобой не нашлось серебряной монеты, а только медяки, тогда, делать нечего, пошли б мы во-он
по той тропинке, меж саксаулом. Да-да, где ослиный навоз. И пришли бы... куда? Нет, не к
погонщикам ослов! И не к караван-сараю. А в одно интересное место к одноглазой старухе
Хаспе. Девки, правда, там так себе, не первой свежести и даже не второй. Но иногда
попадаются и ничего себе, совсем молодые! Вот, помню, как-то обкурился я кальяна в
шербетной некоего Кызыргыла-аги...
Давнишний приятель Шафиха мулла Новруз - склонный к полноте здоровяк лет сорока
- встретил гостей прямо у ворот своего дома. В персидском, оливкового цвета, халате,
расшитом золотой нитью, в ослепительно белой чалме с зеленой шелковой лентой,
Новруз-хаджи больше напоминал какого-нибудь преуспевающего негоцианта, нежели строгого
ревнителя шариата. Черная как смоль борода, без единой седой нитки, красноречиво
свидетельствовала о полнейшем физическом здоровье ее обладателя. Тонкие губы муллы
растянуты в улыбке, светлые глаза прямо-таки излучали приветливость.
Внутренний дворик с апельсиновым садом, пруд напротив двухэтажного дома,
украшенные арабесками стены свидетельствовали о достатке. Впрочем, держал себя
Новруз-хаджи по-простому: обнялся с Шафихом, поклонился Олегу Иванычу. После чего сразу
повел их во внутренний дворик, в тень.
Уселись на ковер, постеленный прямо на траву, напротив пруда. Слуги выставили
холодный шербет с хурмой и финиками, неслышно исчезли. Где-то рядом, в кустах, пел
соловей. Неподалеку, за оградой, лаяла утомленная зноем собака.
- Шафих сказал, ты из Новгорода. Так? - не тратя времени на восточные цветистости,
осведомился мулла, едва гости уселись.
Олег Иваныч кивнул.
- Купец, да?
Мулла, подмигнув, потрепал по плечу Шафиха. Видно, последний уже успел вполне
детально проинформировать его относительно рода занятий Ялмыза Эфе. А Олег Иваныч
представился рыжебородому ренегату-немцу именно в качестве новгородского купца.
- Гут! - к удивлению Олега Иваныча, произнес мулла Новруз на немецком.
Вообще этот Новруз-хаджи показал себя вполне деловым человеком, напрочь опровергая
всякие досужие вымыслы о якобы неторопливых и склонных к вальяжной ленивости восточных
людях. Не был он ни неторопливым, ни ленивым. И даже, кто знает, может, не был и
восточным. Француз, швед, англичанин? Очень может быть. Расспрашивать о прошлой жизни
тут считалось дурным тоном. Вот этакое парвеню и творил сейчас мулла Новруз-хаджи,
нарушая все заповеди восточного гостеприимства. Правда, надо отдать ему должное, все
вопросы были насквозь деловыми и конкретными.
Олег Иваныч практически сразу догадался, зачем он понадобился пронырливому мулле.
Тот всего-навсего хотел открыть банк. Ни больше ни меньше! А Коран, между прочим,
однозначно запрещает брать ссудный процент! Тем более мусульманскому духовному лицу
заниматься бизнесом как-то не к лицу, что ли... А старый приятель и компаньон Генрих
Шафих-эфенди на голову слаб для тонких финансовых дел оказался. Хорошо хоть старательно
исполнял просьбу Новруза - искал подходящего человека. И вот, кажется, нашел...
- Жалованье положим хорошее, ты не сомневайся, Ялмыз, - уговаривал
бизнесмен-мулла. - Составим договор, все честь по чести. Дело хорошее, барыши неплохие.
Есть у меня несколько контрагентов в Александрии, Алжире, даже в Венеции! А также... -
Новруз-хаджи понизил голос, - а также имеются и связи с выкупными сообществами. Вполне
налаженные обоюдовыгодные связи!
Последнюю фразу Новруз-хаджи произнес с гордостью, которая, впрочем, не произвела
должного впечатления на Олега Иваныча. Тот просто не знал, что такое выкупные сообщества,
о чем и заметил вскользь, выпив чашку шербета.
- Ва, Алла!!! - зацокал языком мулла. - Объясни же ему, уважаемый Шафих-эфенди...
Впрочем, нет. Я лучше сам объясню, ты только переводи получше.
Беседа с муллой оказалась для Олега Иваныча весьма поучительной и окрасила в новый,
неожиданный, свет некоторые его предположения о Магрибе и рабах-христианах. Оказывается,
не все с ними так плохо. Каждый - каждый! - раб-христианин, попавший в плен к
магрибским пиратам, мог надеяться на выкуп. Но поскольку цены на рабов в Магрибе
довольно-таки высоки, обычной, и даже вполне обеспеченной, семье выкупить родственника
было весьма проблематично. Вот и появились так называемые выкупные сообщества - Орден
Святой Троицы, Орден Благодарения, еще монахи-доминиканцы и францисканцы. Все эти
религиозные организации занимались как сбором средств для выкупа невольников, так и самой
организацией выкупа. Кроме того, они строили в Магрибе больницы для христиан, делали все
для облегчения их участи. Им не мешали. Наоборот! Человек в белой рясе с капюшоном и
голубым крестом на груди пользовался в Магрибе большим уважением. Именно с его помощью
текли сюда деньги. Большие деньги. Христианские рабы в Магрибе традиционно работали в
каменоломнях, где мерли тысячами, словно мухи. Многие хозяева, приобретя на рынке даже
нескольких рабов, обращали их в ислам, видя в этом прямую обязанность правоверного.
Многие...
Только не мулла Новруз-хаджи! Он-то давно смекнул, каким образом можно делать на
невольниках вполне приличные деньги. А принятие невольником ислама этой технологии
противоречило. Потому в хозяйстве Новруза и не было ни одного новообращенного ренегата. И
работой он их не очень-то загружал - а зачем? Зато, периодически скупая рабов после лихих
пиратских рейдов, имел постоянный и верный доход. Правда, пока не очень большой. Хотелось
большего.
- Ну как, уважаемый, согласен? -Новруз-хаджи пытливо заглянул Олегу Иванычу в
глаза.
Тот почесал отросшие на затылке волосы... и согласился. А чего терять-то? Хоть и
понимал, что дело опасное: и фанатиков, и конкурентов в Магрибе хватало, причем последних
становилось все больше. И роль свою понимал он более чем хорошо: зиц-председатель Фунт!
Который сидел при Александре Втором Освободителе, при Александре Третьем Миротворце,
при Николае Кровавом, ну и так далее. Хитрый мулла не меньше Олега Иваныча понимал, что
деваться тому некуда - лучше уж зиц-председателем, чем в пираты. Да и попробуй откажись,
когда тебя так настойчиво приглашают, опять же, все секреты раскрыли доверчиво. Милые,
бесхитростные люди! Поклонники поговорки: лучший свидетель - мертвый свидетель.
Нет, не зря мулла Новруз так гнал разговор, выложил все сразу, теперь не отвертишься -
либо "да", либо... ясно что. Интересно узнать, что там для Олега Иваныча приготовлено, в
случае отказа? Пара-тройка якобы случайных прохожих. С саблями. В глухом переулке. Нет?
Ах, змеиный яд! Вот том сосуде с шербетом? Боже! Я ж из него только что пил! Что-что? Ах,
не в том, в следующем. Ну, спасибо на добром слове, утешили! Хорошо, сегодня ночью
отчалим, дай-то Бог!
Сегодня! Уже сегодня! Уже сейчас, да-да, сейчас высматривают подходящую фелюку
Илия с Яном и негром Ваббой. Вабба, впрочем, никуда плыть не собирается, так просто пошел,
за компанию.
Олег Иваныч улыбнулся своим мыслям, чем очень порадовал хозяина дома. Тот громко
хлопнул в ладоши. И тут же появились молодые белокожие девчонки-рабыни. В красных
невесомых шальварах, в лифах из золоченой парчи.
Генрих Шахиф-эфенди хмыкнул и плотоядно почесал бороду...
Пока Олег Иваныч предавался изысканным удовольствия в гостеприимном доме
Новруза-хаджи, во дворце бея Османа и в Тунисской гавани происходили события не менее, а
может, и более важные.
В просторном зале дворца играла музыка. Нежное звучание флейты переплеталось с
дребезжащим звуком зурны и нарастающим рокотом бубнов. Волнующая мелодия то парила
где-то под самым потолком, обвивая тонкие, украшенные виноградной лозой колонны, то
падала на пол, на толстый ковер, сотканный лучшими мастерами Хорасана, извивалась там,
обволакивая сидящих меж курительницами благовоний гостей бея Османа.
Три нагие танцовщицы - черная, как уголь, жительница Сонгаи, смуглая сирийка и
белокожая гречанка с Эфеса - под одобрительные возгласы присутствующих вдохновенно
исполняли танец живота, вызывая желание, которое многие приводили в исполнение рядом, в
саду, с помощью специально приведенных невольниц.
Сам Осман-бей, повелитель Туниса, - тусклый старик в огромной чалме, - развалясь на
подушках, искоса посматривал на Селима, седобродого пиратского вожака. Стар стал Селим,
стар. Уже не тот, что лет тридцать назад. Нет уже более лихих авантюрных рейдов, когда от
прибрежных гяурских городов оставались лишь дымящиеся развалины, а цены на рабов падали
так низко, что каждый житель Магриба мог купить целый десяток. Осторожен стал Селим-бей,
особенно после того, как португальцы сожгли Танжер. Триста раз подумает, прежде чем
пуститься в плавание, да и там зря рисковать не будет. Мудр. Может, это и хорошо. Для
правителя, но никак не для разбойничьего вождя! Есть ведь и другие. Тот же Джафар
аль-Мулук - красивый, как молодой месяц. А как угодлив и исполнителен! И кажется, не
очень-то верен Селиму. Конечно же, не верен! И сам хочет занять его место. Осман-бей
усмехнулся. Помочь, что ли, Джафару? Или пока подождать? Как там у гяуров в древности
говаривали? Разделяй и властвуй! Надо поговорить на эту тему с секретарем, хитроумным
Кятибом ибн-Гараби. Как тот относится к Джафару? Говорят, аль-Мулук неоднократно
подшучивал над редковатой бородой ученейшего секретаря, назвал ее "узкой, словно змея".
Да... Борода у Кятиба и вправду узкая.
Осман-бей приветливо кивнул Селиму, послал со слугой чашу шербета в знак милости.
Поискал глазами Джафара. Не нашел... Наверное, забавляется в саду с девками. Или нет. Он,
кажется, больше мальчиков любит. Впрочем, мальчики в саду тоже есть. А это кто рядом с
Селимом? Подносит чашу... Ах да! Это старый пройдоха Касым, слуга. Кстати, давно с ним не
было хорошей беседы. Момент самый подходящий - гости обкуренные, отяжелевшие. А
ну-ка!
Жестом подозвав слуг, бей Туниса оперся на них и медленно покинул зал. Утомился от
танцев и музыки - пора и отдохнуть. Заодно переговорить кое с кем, хоть с тем же Касымом.
Не брезговал Осман самими подлыми людишками, знал твердо - каждый на что-то сгодится.
Потому и был единовластным повелителем Туниса. Пока был... Расположившись на низкой
оттоманке в затянутых зеленоватым шелком покоях, прогнал наложниц. Снял чалму, улегся на
подушках, велел секретарю незаметно позвать Касыма.
- Да продлит Аллах твои годы, о великий... - кинулся было в ноги Касым, но, увидев,
что бей недовольно поморщился, тут же перешел на более деловой тон: - Селим-бей привез
триста шестьдесят невольников.
- Триста пятьдесят пять. Пятеро умерли. Это я и без тебя знаю. Дальше!
- Точно так, о многомудрый! - Касым опять стукнулся об пол лысой башкой. Потом
продолжил как ни в чем не бывало: - Еще захватили галеру "Йылдырым". Говорят, лучший
корабль султана. С ним команда. Джафар... - Старый пройдоха замолк, словно обмолвился
совершенно случайно.
- Что Джафар?
- Джафар хотел бы, очень бы хотел командовать "Йылдырымом", мой повелитель! Но,
увы... Мой хозяин Селим настолько не доверяет Джафару, что предпочел оставить на судне
старого капитана. Вернее, того, кто его увел у турок, - грека Илию.
- Гяура?!
- Ну, пока гяура. Да ведь обрезание, о светоч правоверных, довольно быстро сделать
можно. Что этот самый Илия и собирается.
- Кто еще из вновь прибывших заслуживает упоминания?
- Гм... Есть там некто Ялныз Эфе, что родом из северных краев. Говорят, в Истанбуле он
ворвался в султанский гарем и опозорил там всех наложниц.
- Вах! - Осман засмеялся старческим дребезжащим смехом. Известие о глумлении над
гаремом повелителя турок весьма его позабавило.
Засмеялся и секретарь, узкобородый Кятиб ибн-Гараби.
- Этот самый Ялныз Эфе спелся с рыжебородым Шафихом.
- А, с пьяницей-то, упаси Аллах от такого друга!
- С ним, о мудрейший! Сегодня видал их вместе. Вроде как шли к одноглазой Хаспе.
Видно, девочек захотелось.
- Могли б и получше место найти. Дальше!
- Джафар же присмотрел себе другого - с глазами, дикими, как у шайтана, зато уж
силен. Зовут Матою. Рус. По-арабски ни бельмеса, зато вроде Джафару верен, как пес.
- Вроде? Или верен?
- Нельзя сказать точно, о мудрейший. Времени-то прошло еще всего ничего!
- Ладно! О них хватит. - Осман хлопнул ладонью по оттоманке. - Поведай-ка, что
собирается делать Селим?
Поведав бею о том, что собирается делать Селим - организовать очередной налет на
ближайшее побережье, - старый пройдоха Касым низко склонился и, получив от секретаря за
предоставленные сведения мелкую серебряную монету, пятясь, выбрался из бейской
опочивальни.
- Коз-зел!!! - Рассмотрев монету при свете светильника, он обиженно выругался.
Впрочем, негодование на его лице тут же сменилось самой льстивой улыбкой - он
увидел Джафара. Луноликий красавец с черными тщательно ухоженными усами шел по
коридору навстречу в парчовом распахнутом на груди халате, в окружении жеманных
мальчиков.
- Исчезните! - столкнувшись с Касымом, фыркнул на мальчиков Джафар. - Как
поживает уважаемый Селим-бей?
А дальше Джафар оглянулся и шепотом осведомился насчет охраны "Йылдырыма", на
что сразу же получил вполне конкретный ответ. Еще бы! Даром, что ли, он платил деньги
пройдохе Касыму?
На "Йылдырыме" ждали возвращения Олега Иваныча Ян и Илия. Они уже присмотрели в
гавани вполне подходящую фелюку - грязную и пахнущую гнилой рыбой. Правда, рядом
стояло несколько пиратских галер. Следовало быть очень осторожными.
Илия с Яном вышли на корму "Йылдырыма" и, опершись на перила, вглядывались в
сгущавшуюся вечернюю тьму. Она уже накрыла полгавани и неудержимо наползала на город.
Вот уже не видно старой ступенчатой башни, вот исчезла городская стена, остались лишь
освещенные факелами ворота, а вот из-за облака выкатилась луна, зараза!
В этот момент протопали по сходням чьи-то ноги. Илия и Ян разом обернулись. Нет. Не
Олег Иваныч. Молодой парень, в шальварах и распахнутой на смуглой груди безрукавке, с
большой плетеной корзиной в руках. Корзина была накрыта тканью.
- Капитан Илия? - сверкнув белозубой улыбкой, осведомился он у Яна.
Тот отрицательно покачал головой и показал на грека.
Парень подошел к капитану, осторожно поставил корзину, откинул ткань...
Илия с Яном заинтересованно склонили головы.
Все так же улыбаясь, парень чуть отошел от корзины и, выхватив из-за пояса узкий
кинжал, вонзил его в левый бок грека. После чего бросился в воду. Ну а там - и след простыл.
На галере поднялась суматоха. Кричали, размахивали руками, ругались. Никто толком
ничего и не понимал. А когда немного прочухались, кинулись прочесывать берег. Да только не
нашли уже никого. И никто не обратил внимания, как стоявшая неподалеку от "Йылдырыма"
фелюка некоего Ясифа Геленди - грязная и пропахшая рыбой - вдруг ни с того ни с сего
снялась с якоря. Ну, снялась и снялась - мало ли.
Ошарашенный поляк даже не сразу осознал, что произошло. Кто убил? Зачем? Почему?
Вообще, как это все получилось?
- Почему убили - ясно! - сурово заключил Олег Иваныч, когда поднялся на галеру. -
Мешал! Только вот - кому?
- Вот и я про то же.
А мы, Ян, посмотрим кому! Думаю, тому, кто будет новым капитаном "Йылдырыма".
Новым капитаном "Йылдырыма", по совету бея Османа, стал луноликий красавец Джафар
аль-Мулук.
Узнав об этом, плюнул с досады рыжебородый Шафих-эфенди. А плюнув, заявил, что
ноги его не будет больше на этой галере. Ушел на "Тимбан", корабль Селим-бея. С ним
последовали и Олег Иваныч с Яном.
Нелепо погибшего Илию похоронили тайно, но достойно - по-христиански. Естественно,
с помощью муллы Новруза-хаджи.
- Пусть земля навеки будет ему пухом. - Олег Иваныч бросил в вырытую могилу сухую
горсть африканской земли. - Эх, Илия, Илия... Вот и сплавали с тобой в Морею.
Дул откуда-то из пустыни жаркий, с песком, ветер. Тащил перекати-поле меж чахлыми
кустами саксаула. На горизонте уныло шевелили кронами понурые, надоевшие до смертной
тоски пальмы.
Эх! А в Новгороде, может, и первый снежок уж выпал...
"Тимбан", флагманская галера Селим-бея, оказался раза в полтора больше "Йылдырыма"
и каким-то более основательным, что ли... "Йылдырым" - это как стремительный иноходец,
красивый и стройный. А "Тимбан" - першерон, сильный, надежный, почти что вечный. Три
мачты с косыми паруса
...Закладка в соц.сетях
