Жанр: Фантастика
Новгородская сага 3. Корсар с севера
...ми, показал пальцем на носильщиков
аль-Магриби и, что-то сказав своим, обидно засмеялся. Видно, критиковал скромность
украшений носилок Гасана-эфенди. На свои б лучше посмотрел, чучело! "Он не умел сделать
красиво и поэтому сделал богато!" - про их жирнягу хозяина сказано, не иначе!
- Это Эфруз, мастер боя на палках. Любимец толстого Ыскиляра-каны, главного евнуха
султана, давнего недруга нашего хозяина... - тихо заметил Иван.
- А! Ну да...
Именно эту толстую противную рожу Олег Иваныч видел на невольничьем рынке -
евнух тщательно выбирал наложниц для султанского гарема. Ладно, пес с ним, с евнухом. Что
ж этому негру надо? Ишь, выпендривается, рэппер хренов!
Негр что-то крикнул в их сторону, схватил валяющуюся на дороге кривоватую палку и с
силой запустил в сторону носильщиков магрибинца.
- Обозвал нас шакалами, ишаками и козлами, - перевел слова зинджа Иван. - А также
- трусами. Вызывает драться на палках, шакалья морда! Уж не первый раз так.
- Так в чем же дело?
- Эфруз - лучший боец в Ускюдаре!
- Вот и посмотрим.
- Но его хозяин...
- И черт с ним, с хозяином! Давай-ка сюда ту палку...
Подкинув палку на руке - вроде крепкая, - Олег Иваныч направился к зинджу. Тот,
ухмыляясь, ждал.
- Ну что, рабья морда, сразимся?
Эфруз улыбался и, казалось, не понимал ничего. Впрочем, конечно же, не понимал! Было
бы странно, если б он знал русский! Он улыбался... Но вдруг с быстротой молнии крутанул
длинной тяжелой палкой, которую до поры до времени держал сзади.
Со свистом описав пологую дугу, конец палки неминуемо ударил бы Олега Иваныча в
висок. Этим и закончилась бы схватка, если бы... Если бы Олег Иваныч не занимался в юности
фехтованием! Если бы не усовершенствовал свое искусство уже в Новгороде.
Он не поверил хитрой улыбке зинджа, не поверил нарочито расслабленной позе. Даже не
стал отбивать удар - много чести! Просто сделал полшага назад - и палка просвистела мимо.
Однако Эфруз ловко перехватил ее рукой и тут же нанес удар другим концом. Да так
быстро, что Олег Иваныч еле-еле успел парировать. Да, пожалуй, негр Эфруз недаром считался
лучшим палочным бойцом в Ускюдаре!
Олег Иваныч, отбив пару ударов, решил, что пришла пора перехватить инициативу.
По-фехтовальному выставив вперед правую ногу, Олег Иваныч тем самым уменьшил
поражаемую поверхность тела и, схватив палку за самый конец, перешел в атаку, сделав целый
ряд длинных выпадов в разные стороны.
Алле, месье зиндж! Начинаем! Прямо - рраз! А теперь сразу направо - а друат! Налево
- а гош. А теперь ложный выпад...
Ага! Не нравится!
Эфруз держал палку посередине, что давало возможность действовать почти
одновременно двумя концами, однако весьма укорачивало линию атаки. Что негр и
почувствовал, получив пару хороших ударов по обоим предплечьям. Сам же он не мог достать
соперника, даже вытянув руку.
Эфруз перехватил палку...
И в этот момент Олег Иваныч нанес ему сильный укол в глаз. Он долго ждал, правильно
рассчитав, что негр должен-таки переменить тактику и совершить перехват руки. Дождался. И
воспользовался.
Зиндж Эфруз с воем схватился за глаз и начал кататься по земле.
И сразу же раздались приветственные крики. Иван, носильщики и даже... даже сам
Гасан-эфенди, как раз вышедший из ворот крепости в компании толстяка Ыскиляра. Странно,
но евнух тоже улыбался. И смотрел на Олега Иваныча, как кот на сметану.
Подойдя ближе, Ыскиляр-каны пнул в бок валяющегося в песке Эфруза, плюнул тому на
голову, выругался. Затем повернулся - само медоточие - к Олегу Иванычу и, вытащив из
роскошного кошеля на поясе маленькую серебряную монету, акче, бросил ее в пыль. После
чего уселся в носилки, на прощание наградив Олег Иваныча широкой гнилозубой улыбкой.
Иван, подняв монету с земли, протянул ее Олегу:
- Это твоя, друже... - Тут же поклонился подошедшему хозяину, Гасану аль-Магриби.
Магрибинец покровительственно похлопал Олег Иваныча по плечу. Сказал что-то...
- Уважаемый Гасан-эфенди, да продлит Аллах его годы, сказал, что ты достойный
воин! - перевел Иван.
Олег Иваныч с достоинством поклонился. Аль-Магриби продолжил:
- Уважаемый Гасан-эфенди, да продлит Аллах... Тьфу... Короче, Олежа. Тебе выпала
великая честь сопровождать хозяина во дворец. Не носильщиком. Охранником. Хозяин назвал
тебя - Ялныз Эфе - храбрец-одиночка. Немногие удостаиваются такого прозвища. Рад за
тебя! - Иван подмигнул и снова склонился перед Гасаном аль-Магриби, почтительно сложив
на груди руки.
Дворец султана, снаружи довольно красивый, изнутри оказался темным и неуютным
даже. Несмотря на украшенные золотом двери из светлого орехового дерева, на обитые
сверкающей желтой парчой стены, на горящие серебряные светильники, на занавеси синего
бархата. На полу, покрытом длинным красно-желтым ковром, перед закрытыми дверями дивана
- комнаты для государственных собраний - с обнаженными кривыми саблями на плечах
стояла стража - янычары в блестящих кольчугах, с маленькими круглыми щитами в руках.
Янычары - султанская гвардия из христианских юношей, отобранных от родителей,
воспитанных в истинной вере и в преданности султану. Подобно верным псам, денно и нощно
стерегли покой своего владыки - жестокого султана Мехмеда, прозванного
Фатихом-завоевателем.
Напротив янычар, в прилегающем к коридору открытом помещении для стражи, коротали
время охранники приглашенных на совещание визирей. В том числе Олег Иваныч. В кольчуге.
В атласных синих шальварах. Алый плащ с плеча. На ногах крепкие чарыки из сыромятной
кожи. Эфес длинной сабли приятно холодил руку.
Нет, Олег Иваныч по-прежнему оставался невольником. Но теперь уже - военным
слугой Гасана-эфенди, типа русских боевых холопов.
Почему магрибинец доверился первому встречному? Да потому же, почему несколько лет
назад доверился Олегу Иванычу игумен Вежищской обители Феофилакт, будущий
Феофил-владыко. Никто был тогда Олег Иваныч, и звали его никак. Потому всем был
Феофилакту обязан, во всем зависел. А значит, предан был, аки пес. Точно так же и
аль-Магриби думал. И не только он. Сам султан Мехмед Фатих, да продлит Аллах его годы!
Все эти истории о бывших рабах, достигнувших высших должностей в Империи
Османлы, - вовсе не досужие россказни. Именно такие люди - из грязи в князи вознесенные
Аллаха и султана волею - и есть самые верные. Потому что зависят полностью от того, кто
вознес их. Конечно, с течением времени чувство благодарности и признательности исчезает
неизвестно куда. Возникает тайное желание встать на место хозяина... И очень часто такие
желания исполняются. Надо только быть энергичным, коварным, жестоким. Чем коварнее, тем
лучше. Потому как хозяин тоже не дурак - и подобные мысли слуг своих враз просекает. Ну а
тогда - смерть. И дай Боже, чтоб в бою иль от кинжала, от яда. Куда хуже, если казнить будут:
сдерут с живого кожу, сварят в кипятке, посадят на кол. Поэтому вовремя тему просечь нужно.
О том, что тот, кто тебя возвысил, знает о том, что ты... Ну, и так далее. Высокая политика, в
общем. Из тех, что на крови, предательстве и лжи делаются.
Предавшийся размышлениям Олег Иваныч почувствовал вдруг, как кто-то настойчиво
тянет его за рукав. Оглянулся - смуглый мальчишка-слуга. Рожица холеная, хитрая, на
пальцах перстни.
- Ты - тот, кого называют Ялныз Эфе? Олег Иваныч кивнул, вспомнив свое новое
прозвище.
- Идти! Надо!
По коридору - приглушенные ковром шаги. В комнату охраны заглянул Гасан-эфенди, в
длинной золоченой накидке-джаббе и всегдашнем белом тюрбане.
Олег Иваныч поклонился.
Мальчишка о чем-то быстро заговорил с магрибинцем, то и дело закатывая глаза к
потолку. Выслушав его, Гасан-эфенди кивнул и, повернувшись к Олегу, произнес несколько
простых слов: "идти", "помогать", "дворцовая стража", "утром - здесь".
Олег Иваныч кивнул. Понял, мол. Уж эти-то слова он знал, спасибо Ивану. Или, как его
теперь, Ягану-аге.
Из комнаты для заседаний выходили и другие сановники-нишанджи, давая указания
охране.
Видно, либо заседание продлится до утра, либо будет иметь место пир с обильными
возлияниями. В общем-то мусульмане вина не пьют, Коран запрещает. Однако тот же
Гасан-эфенди ведь имел, черт, тайный винный погребок, иногда изрядцр прикладывался - от
слуг ничего не утаишь, как ни пытайся. Так почему б и султану не усладиться с верными
визирями дивана? И совсем не обязательно вином, можно и кальянчиком обкуриться до белых
чертиков. Олег Иваныч как-то попробовал - Яган-ага угостил по дружбе - крыша враз
улетела, не хуже, как с водки!
Вообще он понемногу привыкал к своей новой жизни. Не то чтоб она ему сильно
нравилось, а просто пока выхода иного не было. Нет уж, вовсе не собирался Олег Иваныч
принимать ислам, делать карьеру на султанской службе и заводить гарем! Хотя никого в том не
разубеждал - ни Ивана, ни Гасана-эфенди, ни прочих. К чему разубеждать-то? Чтоб на
каменоломни сослали во Фракию, в Румелию по-здешнему? Нет уж. Пусть лучше видят в нем
нового человека из магрибского клана Гасана-эфенди. Здорового беспринципного карьериста.
Главное сейчас - выиграть время. А уж затем - бежать! Олег уже знал - куда. С инспекцией
Гасана-эфенди проехаться по дальним вилайетам, граничащим с болгарскими, или
мустьянскими, или валашскими землями. Помнил, что где-то здесь они, недалеко. Рассказывал
как-то Гришаня о валашском воеводе Владе Цепеше, по прозвищу Дракула. Именно с турками
воевал Дракула-колосажатель. Даже, кажется, при этом же султане Мехмеде. Значит, не так и
далеко Валахия. А потом и до Польши с Литвой рукою подать. А уж там-то дорожки знакомые.
Ох, Новгород, Господин Великий! Красивы твои храмы, белоснежны стены, велик, величав
Волхов!
Хотя и Стамбул-Константинополь - городишко не из последних. Олег Иваныч даже
как-то привязался к шумному яркому мегаполису, привольно раскинувшемуся на берегах
Босфора, между Востоком и Западом. Нет, вернее, так: и на Востоке, и на Западе. И в Европе,
под сенью неприступных башен Румелихисары, и в Азии, прикрываемый
Анадолухисары-крепостью. А залив Халич - византийский Золотой Рог? С его искрящимися,
нежно-палевыми водами. Древние византийские стены. Мосты. Районы Пера и Галата - с
болгарами, армянами, греками, генуэзцами, французами - кто там только не жил! В общем,
ежели повелителю правоверных султану Мехмеду Фатиху, да продлит Аллах его дни, придет в
буйную голову начать борьбу с комополитизмом - Перу и Галату следует выжечь дотла.
Правда, тогда не будет у Империи Османов ни ремесленников, ни торговцев. Да и полководцев,
и ученых, и сановников тоже не будет. Что, те - турки, что ли? Как бы не так. Называют себя,
правда, лояльно - "османлы", но на самом деле... Ну, типа, как в Штатах, там тоже одна
нация-"американцы". Нет, никогда не будет Мехмед, знающий несколько языков,
математику, астрономию, философию, подобной дуростью заниматься. Тем более сын его,
Баязид, считающий самыми полезными в государстве людьми ученых, поэтов, мистиков... ну, а
самыми вредными - военных, кровопроливателей проклятых. Этот Баязид, по слухам, весьма
глубокомысленный юноша...
Эх... Олег Иваныч покачал головой, следуя за юным слугой по извилистым коридорам
дворца. Сколько же еще дел предстоит в Новгороде! И ведь, право дело, свадьба скоро! Его
личная, между прочим, свадьба. С Софьей. Краса-боярыня, да ведь и умна! Латынь, немецкий,
экономику знает. Эх... Грустно стало вдруг Олегу Иванычу в роскошном султанском мире.
Грустно и одиноко. Где-то сейчас Гришаня? Вот еще одна проблема - с отроком. Совсем не
собирался Олег Иваныч один деру давать. Нет! Обязательно нужно разыскать Гришу. Тем
более что подобные возможности, даст Бог, похоже, скоро появятся. И тогда...
- Пришли, эфенди! - Мальчишка кивнул на узкую дверь и растворился в темных,
выстланных мягкими коврами, коридорах.
Олег Иваныч толкнул дверь, вошел.
Комната представляла собой нечто среднее между офисом и средней руки борделем.
Покрытый зеленым бархатом стол с чернильным прибором и перьями, забранные тяжелыми
портьерами стены. Низкая широкая тахта, обитая лиловым шелком. По углам - бронзовые
курительницы с благовониями. Пахло чем-то сладким, возбуждающим, манящим. В золоченой
клетке, подвешенной над столом, пересвистывались пестрые птицы. В комнате никого не было.
Олег Иваныч осмотрел курительницы, щелкнул пальцами по позолоченным прутьям
клетки и уселся на тахту, вытянув ноги. Кому-то он был зачем-то нужен? Подождем...
Скрипнула дверь. Вошел давешний проводник-мальчишка, остановился в дверях, зачем-то
выглянул в коридор и, приложив палец к губам, схватил Олега Иваныча за руку: "Идем!"
Снова коридоры - темные, кривые, запутанные. Несколько раз останавливались, кого-то
пропускали, от кого-то таились. Свернули, поднялись вверх по узенькой лестнице, еще
чуть-чуть прошли, остановились перед свисающим с потолка до пола тяжелым покрывалом.
Проводник скрылся за покрывалом. Пахнуло жаркой сыростью и сладким запахом
благовоний. Баня у них там, что ли? Или тайная опиекурильня? Хотя почему тайная?
И тут же высунулась из-за покрывала тонкая детская рука - тот же пацан, уже почему-то
полуголый, снова схватил Олега Иваныча за руку. Потащил куда-то...
Неожиданно просторное помещение, куда они вошли, заполнено паром, идущим от
небольшого бассейна. Жаровни вокруг бассейна курились сладким синевато-зеленым дымом.
Окон не было, но ярко горели светильники - штук восемь-десять. Пол устлан коврами. Рядом
с бассейном - низкое ложе, убранное золотистой парчой. На ложе, подложив под голову руку,
в одной лишь набедренной повязке возлежал жирнющий толстяк с нездоровой кожей,
давешний Олегов знакомец Ыскиляр-каны, главный султанский евнух. Двое мальчиков с
накрашенными губами старательно чесали толстяку пятки, а стоявший у изголовья проводник
помахивал веером из павлиньих перьев. Черт знает что!
Увидев Олега Иваныча, Ыскиляр-каны залучился самой сладкой улыбкой. Перекатываясь
жиром, уселся на ложе, гостеприимно кивнул на место рядом с собой.
Олег Иваныч сел. Отхлебнул шербету из золоченой чашки, по знаку евнуха мгновенно
принесенной кем-то из мальчиков. Толстяк довольно закивал, зыркнул на мальчиков - те
дисциплинированно испарились, как и не было. Ыскиляр-каны проводил их глазами и, томно
вздохнув, придвинулся ближе к гостю. И вдруг положил тому руку на колено и потянулся
толстыми губами к губам Олега Иваныча, да так, что тот еле отделался от столь страстного
поцелуя. Впрочем, евнух тут же повторил атаку.
Олегу Иванычу даже не было особо противно, скорее - смешно. Впервые в жизни его
снимали, как гулящую девку. И кто? Страшный кастрированный толстяк! Треснуть, что ли, ему
по кумпо-лу? Хоть вон той серебряной плевательницей... или курительницей...
Ыскиляр-каны с неожиданной прытью спрыгнул с ложа и принялся танцевать, что-то
гнусаво напевая и виляя толстыми бедрами. По мнению коварного соблазнителя, этот
зажигательно-сексуальный танец уж непременно должен произвести большое впечатление на
строящего из себя полнейшую невинность гостя. Тот, правда, уже в открытую ржал - ну не
мог удержаться, зрелище было то еще! Особенно - окончание танца, когда, томно подняв
глаза к потолку, толстяк не лишенным изящества жестом скинул с бедер повязку и повернулся
к Олегу Иванычу жирной необъятной задницей... Которую так хотелось хорошенько пнуть.
Что Олег Иваныч и сделал.
Взвизгнув, главный евнух султанского гарема, уважаемый Ыскиляр-каны, завалился
прямо в бассейн, подняв тучу брызг.
Надо думать, утонуть он не успеет. Чертов хор мальчиков-зайчиков наверняка отирается
где-то поблизости. Вот пусть и вытаскивают своего хозяина, а Олегу Иванычу, пожалуй, пора
отсюда!
Иван, Яган-ага, услыхав рассказ, смеялся до слез. Потом посерьезнел:
- Страшного врага ты нажил себе, Олег! Хранитель гарема Ыскиляр-каны вхож к
султану. Многие ищут его дружбы. И... многие находят. Понимаешь теперь, каким способом,
да?
М-да. Надо, по возможности, держаться от султанского двора подальше.
А не получилось подальше. Хозяин, Гасан-эфенди, повсюду таскал за собой своего нового
телохранителя. Видно, лестно было. Слухи о победе над зинджем Эфрузом, интимным другом
любвеобильного евнуха Ыскиляра-каны, распространились по Стамбулу быстро. Многие даже
специально приходили к усадьбе магрибинца в Ускюдаре взглянуть на Ялныза Эфе -
одинокого храбреца.
А "одинокий храбрец" тосковал. Не получалось пока разузнать о Гришане, даже подать о
себе весточку в Новгород через какого-нибудь европейского купца не получалось. Нет, были у
Ивана знакомые итальянцы, греки, евреи. Только вот на север никто из них ехать не собирался
- ни в Венгрию, ни в Валахию, ни тем более в Польшу. Уж слишком опасно. В Валашской-то
земле, по заведенной воеводой Владом традиции, сначала на кол посадят, а уж потом слушать
будут.
Так и шли дни. Тягуче, уныло, скучно. Дом - султанский дворец - дом. Даже с
инспекцией аль-Магриби никуда не ездил, не говоря уж о том, чтоб на войну какую собраться.
То ли вообще войн не было, то ли не те это были войны, в которых важному нишанджи
поучаствовать не стыдно.
Пару раз Олег Иваныч сталкивался во дворце с Ыскиляром-каны. Евнух лишь плевался да
шипел, словно змею увидел. Впрочем, никаких пакостей не делал - и на том спасибо. Прошло
уже недели полторы с той самой встречи в бассейне, когда Олег Иваныч вновь заступил в
ночной караул - Гасан-эфенди был приглашен на ночное заседание дивана. Заниматься
важными государственными делами, надо полагать. Под жаркое из баранины, гашиш с
опиумом да танцы живота, исполняемые специально обученными арабскими невольницами.
Душных, наводящих тоску коридоров на этот раз, слава Богу, не было. Телохранители
прибывших сановников прохаживались в саду, занимавшем большую часть внутреннего двора.
Апельсиновые деревья, стройные кипарисы, оливы, тщательно подстриженные кусты,
посыпанные нежным белым песком дорожки, обширный пруд, беседки с позолоченными
крышами. И тишина. Полнейшая. Говорили, что в этом саду, в одной из беседок - никто не
знал, в какой, - любил читать арабские стихи наследник, принц Баязид. Потому - никакого
вертепства в саду не допускалось. Охранникам строго-настрого приказано следить за своими
хозяевами - мало ли, в сад подышать выйдут, так чтоб не шумели, - а буде понадобится,
тихонько уводить их домой, пользуясь гостевыми носилками.
В числе других охранников, Олег Иваныч прохаживался взад-вперед вдоль северной
стены дворца - уходить дальше в сад не разрешалось - и думал. Все о том же. О Софье, о
побеге, допрежь которого необходимо разыскать Гришу, в чем давно обещался помочь Иван...
нет, теперь уже точно - с недавних пор правоверный мусульманин Яган-ага. Яган уже не
таскал носилки - по протекции Гасана-эфенди назначен офицером в артиллерийский полк, где
и проявлял свои способности. Потихоньку сбывались мечты бывшего рязанского холопа.
Не всем невольникам так везет, как Ивану-Ягану или, скажем, Олегу Иванычу. Можно и в
каменоломни угодить, и к какому-нибудь бедняку-ремесленнику. Вот уж хуже нет, как к
бедняку попасть - и кормить толком не будет, и работать заставит на износ, до седьмого пота.
Такие хозяева за полгода немногих своих рабов до смерти доводили, потом снова на рынок
шли, торговались до седьмого пота, выгадывали, кто подешевле. Так и Гришаня мог попасть,
несмотря на ум свой да ученость. Языка-то турецкого не знает, впрочем, по-тюркски тут только
анатолийские пастухи болтали, кто поважнее - больше на арабском и даже греческом. В
общем, смесь какая-то получалась, только знатным людям понятная. А знает Гриша греческий?
Кажется, нет. Латынь только да немецкий. Ни то ни другое здесь не катит. Тем более - уж
арабского точно не знает. Вот и попадет к какому-нибудь бедняку-скареду. Или, того хуже, к
извращенцу типа Ыскиляра-каны. Что ж тянет, Иван-то? Мало, что ль, у него знакомых на
невольничьем рынке? Друг, называется. Надо поторопить бы.
Закутанная в легкую накидку - елдирме - скользнула меж апельсиновыми деревьями
изящная женская тень. Видение в шелковом светло-зеленом халате-энтари. Из-под чадры -
чаршафа - выбивались темные пряди. Набрав из фонтана воды в серебряный высокий кувшин,
обернулась - понятно, на чужих мужиков взглянуть хоть одним глазом - и то дело.
Вообще-то не должно быть сегодня в саду никаких женщин. Видно, старшая султанская жена
дала промашку - послала, как обычно, за свежей водичкой. Не посмотрела, кто там, в саду,
шляется. А одна из младших жен - судя по фигурке, соблазнительные обводы которой отнюдь
не скрывали полупрозрачные одеяния, это именно младшая жена - так и смотрела, так и
смотрела. Уж больно долго воду в кувшин набирала. Вон, уж через край льется, вода-то, а она
все стоит, пялится. На мужиков, да не на всех!
Олег Иваныч мог бы поклясться, что прекрасная пэри смотрела только на него. И поворот
головы, и - точно-точно! - блеск глаз под невесомым чаршафом... Набрав наконец воды,
пэри, покачивая бедрами, нарочно прошла мимо мужиков, хоть ко дворцу-то был и более
прямой путь. Ужо, нагорит ей от старшей жены, ежели проведает та. Или от евнуха - толстого
развратника Ыскиляра-каны. Олег Иваныч услышал шуршание шелка... - Пан Олег? Кто это
прошептал-то? Неужели... Ну, точно! Прекрасная пэри с серебряным кувшином. - У стены
беседка. Жди. Осторожен будь. Захлопнулась резная дверца. Олег Иваныч незаметно осмотрел
других охранников - слышал ли кто разговор? Нет, не должны бы. Слишком далеко, да и
голос пэри был тих, как шепот песка. Он выждал время. Незаметно нырнул в кусты жимолости.
Никто и не заподозрил ничего. Только вышедший к фонтану мальчик с накрашенными губами
бросил на мощную фигуру Олега Иваныча быстрый взгляд. И сразу же отвернулся, ушел. Олег
Иваныч, таясь, обогнул олеандры. Вот и беседка. Тишина. Никого вокруг. Лишь ветер лениво
шевелит листьями.
В беседке стояла низенькая широкая скамейка из крепкого бука, покрытая стеганой
ватной накидкой с вытканными серебряными нитками цветами. По поддерживающим крышу
столбам, по самой крыше вилась изящная вязь арабесок. Журчал ручей. Пахло мятой и
апельсинами. Она появилась неслышно, словно видение. Молча села рядом, сбросила на пол
чаршаф. Точеное, словно из белого мрамора, лицо. Вьющиеся темные волосы. Глаза серыми
искрами...
- Пани Гурджина! - ахнул Олег Иваныч. - Вижу, узнал.
Еще бы не узнать! Пылкая польская красавица Гурджина Злевска, по слухам, любовница
самого короля Казимира. Город Троки в Литве. Неудачное новгородское посольство. Дуэль со
шляхтичем Кшиштофом Ольшанским - хорошим парнем оказался потом шляхтич. И
романтическое знакомство с Гурджиной, закончившееся свиданием в ее спальне... Олег
Иваныч не считал тогда, что так уж виноват перед Софьей - даже и помолвлен тогда не был. И
насчет Гурджины не планировал никаких отношений. Но вот - неожиданно встретил ее здесь,
во дворце султана Мехмеда! Как? Откуда?
Не надо было и спрашивать. Гурджине хотелось выговориться. Невеселая, в общем-то,
история. Обычная, в общем-то. Ссора с престарелым монархом. Южный городок Каменец
недалеко от Днестра - спорный меж Литвой и Польшей. Молодой любовник и постылый муж,
старый пан Злевский. Романтический побег на неоседланной лошади... И татарский аркан как
завершение сцены. Затем понятно: рынок в Крыму, Стамбул, сераль султана. Наложница.
Красивая полька некоторое время пользовалась благосклонностью султана - что вызывало
жуткую ненависть остальных жен, числом около трехсот. Правда, ненависть была недолгой:
через какое-то время султан переключился на молодую сирийку. Теперь уже ненавидели ее. И,
странное дело, Гурджина тоже испытывала к юной сопернице далеко не самые лучшие чувства.
Так и жила - на положении прислуги - всеми забытая, никому не нужная, под пристальным
надзором евнухов. Попробуй заведи с кем какие шашни - вмиг головенку отрубят! Пустая,
никому не нужная жизнь...
Пани Гурджина вдруг бросилась на грудь Олегу и горько заплакала. Олег Иваныч не знал,
что и делать. Принялся утешать, произносить какие-то успокаивающие слова, гладить... Ласки
довольно быстро перешли в бурные поцелуи. Пани Гурджина была женщиной пылкой, к тому
же истосковавшейся. Да и Олег Иваныч - мужчина не старый. Гурджина скинула все свои
невесомые одежды - елдирме и энтари, оставшись в одних прозрачных шальварах. Она
похудела с момента их последней встречи, но грудь была по-прежнему высока и сейчас
вздымалась в порыве возникшей страсти. В пупок было вставлено украшение - небольшое
золотое кольцо с изумрудом.
- Давай же, давай! - со стоном шептала полька. - Может, то последнее, что мне
осталось.
Не в силах больше сдерживаться, Олег Иваныч стащил с Гурджины шальвары...
А потом все, как в дурном сне. Сцена номер два: те же и муж. Вернее, его доверенное
лицо - Ыскиляр-каны, главный евнух гарема. За его спиной - целая когорта воинов
дворцовой стражи и - где-то рядом - злорадная детская рожица с накрашенными губами...
Олег Иваныч не успел даже саблю схватить, как был связан и брошен в подземную
тюрьму. С неверной султанской наложницей - он успел увидеть - обошлись довольно
тактично: никто и грубого слова не сказал. Ну, может, потом накажут? Только не хотелось бы,
чтоб сильно... Ну, попал кур в ощип! Все беды от баб. Правда, что греха таить, не очень и
раскаивался Олег Иваныч, прямо скажем, не очень. Ну не чувствовал себя виноватым перед его
султанским величеством, ну ни капли! Плевал Олег Иваныч на султана с высокой башни! С
Румелихисары или там с Анадолу-хисары, которая повыше! Вот перед Софьей немножко
стыдно было, да и то, честно говоря, не очень. Ну, явно нуждалась несчастная женщина в
утешении. Вот он и утешил, как смог...
Глава 4
Новгород - Стамбул - Эгейское море. Сентябрь-октябрь 1472 г.
Гляну на море -
В памяти лодка.
Гляну на дерево -
В памяти облако.
Ну, а если я гляну на пристань?
Октай Рифат
В узкие окна закат Красного золота бросил.
Выступил сумрачный ряд Тел, наклоненных у весел.
В. Брюсов. Гребцы триремы
Пролетело короткое новгородское лето. Вот уж и Новый год пришел, сентябрь ме
...Закладка в соц.сетях
