Жанр: Фантастика
Выйти замуж за дурака
...требовал, только романы
сочинял.
- А почему ж ты от него ушла?
Руфина странно хмыкнула. Помялась, потом сказала:
- Пойми меня правильно, Василиса. Я ведь все-таки женщина, хоть и в кошачьем
обличье. А он - такой импозантный мужчина. Плечи, усы, трепетные пальцы... От него так и
веет, веет... Тебе не понять, человеческое обоняние феромоны воспринимает слабо.
Бродишь, бывало, по квартире и мурлычешь от страсти. А как он умел погладить спинку,
почесать за ушком! А те часы, когда он брался меня купать, я никогда не забуду! Вот так-то.
Руфина воспламенившаяся было от своих воспоминаний, вдруг сникла и даже как-то
потускнела. В общем, мне просто пришлось сбежать, чтобы не страдать от неразделенной
любви.
- Вот как... - грустно протянула я. Потом сказала, осенившись новой идеей: - А ты бы
ему рассказала о себе все. Может, он тобой пленился бы. Он же фантаст, должен на такие
вещи западать! И еще это... поцеловал бы тебя, как в сказке, а ты бы в человека снова
превратилась!
Кошка только вздохнула. По ее поникшему виду я поняла, что продолжать этот
разговор у нее нет никакого желания. Поэтому я запрокинула голову и стала рассматривать
крупные звезды на сине-лиловом небе. Вдруг по этому небу протянулась характерная белая
полоса не тоньше ниточки...
- Ой, что это?! Самолет летит, что ли?!
Кошка (сидевшая, кстати, у меня на руках) лениво поглядела в сказочные небеса
Тридевятого царства:
- Конечно, самолет. Ковер-самолет, рейсовый. Волоколымск-Кутеж. А еще у нас змеи
крылатые имеются, но те - для международных авиалиний...
- Потрясающе!
- Это хорошо, что тебе у нас нравится, Василиса, - промурлыкала кошка. Ее
настроение явно улучшилось. Вот как замуж выйдешь, так все будет еще лучше... Потом
деток с Ванюшей заведете - красота!
На этом оптимистичном заявлении кошки и завершился мой девичник. А на следующее
утро...
- Вставай, Василиса свет Никитична, а то свою свадьбу проспишь-прохрапишь!
Ох, горюшко...
Умывшись ледяной водой я прояснившимся и вполне осмысленным взором смотрела
на то, как в моей горнице суетятся сестры-"дырки", а кошка командует ими:
- Растерехи неуклюжие! Куда кружевное исподнее для невесты подевали?! Почему за
сундуком оказалось! Ох, погибель вы моя, а не служанки! - Тут ее внимание переключилось
на меня: - Так, Василиса, ты давай взбадривайся. Через час жених с дружками за тобой
придет, а ты еще непричесанная. Девушки помогут тебе одеться...
- А ты куда?
Кошка дернула хвостом:
- Странные ты вопросы задаешь, Василиса! Я к сыну побегу, конечно, к жениху
твоему, Ивану! Должна же я проследить, как он там, готов ли к свадьбе...
У меня от слова "свадьба" свело живот.
- Руфина, - жалобно заныла я. А нельзя как-нибудь это... гражданским браком, что
ли...
Но кошка уже выскользнула за дверь, и вопрос остался без ответа. Я вздохнула и
покорно принялась терпеть пытки одеванием от сестер. Когда я глянула на себя, одетую в
подвенечный наряд, в зеркало, то приглушенно завопила от ужаса. Я была в этой одежде
похожа на рекламную горку конфет "Ферреро Роше", тех, что в золотистых фантиках. А
сверху на мой кокошник еще набросили ту самую фату, в которой можно было исполнять
роль Кентервильского привидения...
- Какой ужас! - обреченно прошептала я.
- Какая красавица! - восхищенно зашептались сестрицы. Ну, такую-то мы жениху
бесплатно не отдадим, поторгуемся!
Я стиснула зубы. И тут раздался где-то вдалеке веселый тонкий перезвон
колокольчиков.
- Ох, батюшки, едут! - завопила Тонька, высунувшись в окно. Жених с дружками! Да
какой-поезд-то богатый! Все в коврах заморских, а лошади - в лентах!
- Хоть в царских коронах, - пробормотала я и почему-то задрожала.
Мои наперсницы выметнулись из горницы - петь песни встречальные-величальные
жениху с его командой. И действительно, скоро зазвучали внизу, у входа в терем, три голоса,
от мощи коих звенели оконные стекла. Я побоялась в своем наряде высовываться в окно,
чтоб посмотреть, поэтому могла только слушать, как на улице, где возле ворот остановился
свадебный поезд, происходил следующий диалог:
- Эй, красные девицы, выбирайтесь из светлицы! - потребовал приятный мужской
голос.
- А чего вам надо? - это Двудыр... то есть Дуняшка произнесла. Не выйдет наша
девица! Не пустим мы ее! Не пустим, пока выкуп не заплатите!
- Что ж за выкуп вы хотите? - Опять приятный мужской голос.
- Зелена вина, решето с пирогами, курицу с ногами, барана с рогами и сто рублев
денег!
- Не много ль берете?!
- В самый раз! А то наша невеста будет не про вас!
- Ну, вот вам сто рублев да корзина пирогов, дозвольте поглядеть на невесту, не крива
ли?
- Ах, гости дорогие, заходите! Поглядите, а коль приглянется - то и с собой берите!
Я услышала, как вся компания с шумом и прибаутками поднимается по лесенке в мою
горницу, и схватилась за голову. Что я делаю?! Ведь я этого жениха сроду в глаза не видела!
Словечком с ним не перемолвилась! Какая-то говорящая кошка втянула меня в
сомнительную авантюру!..
- Здравствуй, здравствуй, Василиса свет Никитична! Встречай гостей дорогих! -
Обладатель приятного мужского голоса оказался непривлекательным лысым толстяком в
красном кафтане.
Его окружали мои девицы; А следом за ними в комнату важно вошли Руфина и...
Господи!
Это мой жених?!
Они что, с ума тут посходили в этой сказке?!
Посреди горницы с неизъяснимым выражением лица застыл разряженный в пух и прах
детинушка ростом этак под два метра и возрастом лет этак осьмнадцати. Вылитый
Митрофанушка из бессмертной комедии Фонвизина. Не хватало мне только неравного брака
с недорослем!
Видимо, кошка уловила мой яростный взгляд из-под фаты, поэтому апельсиновым
клубком подкатилась мне под ноги и зашептала:
- Василиса, познакомься, это и есть мой второй сын, Иван. Он замечательный! Он тебе
понравится!
- Сколько ему лет? - процедила я сквозь зубы.
- Это не важно. Возраст не имеет значения в любви. И вообще, вам уже в церковь пора.
- Руфина, я не хочу.
- Василиса, надо.
- Не могу.
- Ты же мне обещала! Это ненаучный подход к проблеме! Воспринимай все это как
эксперимент! Как лабораторный практикум!
- Не могу.
- Заклинило тебя, что ли?! А ну-ка колдану-ка я! Видимо, Руфина и впрямь
"колданула". Потому что на мою душу вдруг снизошло спокойствие и какая-то
обреченность. Замуж - так замуж. За дурака - так за дурака.
Кстати, в том, что он дурак, я убедилась, даже еще и не выходя из горницы.
Детинушка-жених сосал петушка на палочке и мне тоже предложил такое же угощение в
качестве подарка. С петушком на палочке в руках, с фатой на больной голове, с печалью в
сердце я и поехала венчаться.
Сказать, что свадьба была шумной - значит, ничего не сказать. Ковши с брагой,
зеленым вином и сладкой медовухой летали над роскошно накрытыми столами: подобно
лебедям и уткам. Провозглашались здравицы в честь молодых, вручались подарки (их тут
же, под контролем Руфины уносила куда-то Оля). Я сидела под фатой и не могла ничего ни
съесть, ни выпить. Впрочем, и не хотелось. От одной мысли, что мне предстоит брачная ночь
с этим великовозрастным оболтусом (он даже под венцом не расстался с леденцом'), мне
хотелось выть. Мельком я посматривала на жениха, надеясь, что он упьется и никакой
брачной ночи не будет. Но Иванушка к хмельному не прикасался, только грыз очередного
леденцового петуха и прислушивался к тому, что ему нашептывала матушка-кошка.
- Руфина, - позвала я ее. Можно тебя на минуточку?
Кошка отмахнулась лапкой и продолжала что-то шептать на ухо своему бастарду. Я
уловила только отдельные фразы типа "осторожнее работай руками, это тебе не
медведь-шатун, а жена" и "не обращай внимания на ее стоны, так положено" и запунцовела,
словно настоящая невеста. Неужели кошка ему еще и правила поведения в постели
втолковывает?!
- Руфина! - Я уже кричала, потому что гости, перепившиеся зелена вина, шумели
совершенно ненормально. Руфина, или ты немедля ко мне подойдешь, или я ухожу со
свадьбы!
Эту угрозу кошка услышала-таки и мигом подскочила ко мне. Маленькая позолоченная
корона, украшавшая голову, съехала ей на нос. Я поправила кошке корону (не след царице,
даже заколдованной, выглядеть перед своим народом по-шутовски) и сказала:
- Имей в виду, я считаю этот брак исключительно формальным... актом. Никакого
секса с этим недорослем я не допущу.
- Уверена? - Кошка насмешливо блеснула янтариками-глазами. Знала бы, от чего
отказываешься...
- Ой-ой-ой! Переживу. Пусть лучше твой сынок книжки читает.
- Он у меня и так все науки превзошел...
- Заметно.
- Василиса, на тебя не угодишь. Напрасно ты так... О, а вот и мой старший сын,
Иван-царевич со своею женой пожаловал! Ну-ка, молодые, встаньте да поклонитесь!
Пришлось встать и поклониться. Иван-царевич, к слову сказать, не произвел на меня
никакого впечатления. Худосочный, лицо какое-то лошадиное, вытянутое, глаза
лениво-сонные. Хотя наряд на нем был роскошный, воистину царский. Один кушак,
наверное, стоил целое состояние.
Впрочем, с женой Ивану-царевичу явно повезло. Моя тезка действительно была очень
красива, просто загляденье. Она немного походила лицом на знаменитую Царевну Лебедь с
картины Врубеля. Под расшитым сарафаном угадывался характерный животик, делавший
Василису Прекрасную еще краше.
- Первенького носит, - гордо пояснила кошка. Сынок должен родиться...
- Ты что, сделала невестке ультразвуковую диагностику? - съехидничала я, но кошка
лишь хвостом дернула в. ответ .на мое ехидство:
- Я и без вашей диагностики могу все что надо определить!
Меж тем царевич с супругой подошли к нам вплотную, и я увидела, что в руках
царский сын держит объемистый сверток:
- Подарочек примите. Он протянул сверток мне. Ковер. Моя Василисушка ткала да
вышивала. На стену повесить - загляденье!
- Благодарствую. Я поклонилась и вспомнила, что в таких случаях принято подавать
дарителю чарку с хмельным.
Руфина и тут подсуетилась, приняла у меня ковер и подтолкнула под руку золоченую
братину с медовухой.
- Испейте, гости дорогие! - Я поднесла царевичу братину.
Тот надолго к ней приложился, а когда поставил на стол, по его рыжеватым усам тек
пенистый мед. Царевич отер усы и зычно сказал:
- Чтой-то у вас мед - прошлогодний чай! Пить-то как горько!
- Горько! Горько! -завопили обрадованные хмельные гости.
Меня передернуло.
- Не буду, - прошипела я Руфине, которая в этот момент заставляла дурачка встать и
поцеловать меня.
Он шел на этот подвиг, как и я, с явной неохотой. Под вопли "Горько!" мы торопливо
поцеловались через миткаль моей фаты. От моего мужа пахло фруктовыми леденцами.
Гадость!
- Что ж это жених невесту через фату целует! Неужто так она ликом страшна?! -
прозвучал во внезапно рухнувшей на веселый пир тишине холодный женский голос.
Такой голос заставляет призадуматься о том, не является ли его обладательница, к
примеру, женской ипостасью Терминатора. Или Годзиллы. Хотя Дракула тоже подойдет.
Я чуть приподняла фату, чтобы получше разглядеть стоящую в дверях фигуру, и
почувствовала, как мне под левый бок притиснулась Руфина и зашептала отчаянно:
- Это и есть Аленка-ведьма! В моем образе!
Если Руфина именно так выглядела до учиненного над нею колдовства, я могу ей
только посочувствовать. Хотя женщина, безусловно, была красива. Даже чересчур красива.
Холеное, надменное лицо имело такие правильные черты, что казалось кукольным. Только
вряд ли в мире существуют такие куклы: со злобной улыбкой на безукоризненных
карминно-красных губах, с презрительным прищуром нечеловечески блестящих голубых
глаз, с кудрями, напоминающими скорее клубок змей, а не волосы... Лжецарица обвела
полыхающим взглядом вытянувшиеся лица гостей, и я увидела, что гости застыли, словно
окаменели; кто поднял чарку да так и замер с рукой, поднесенной ко рту, кто хотел было
подняться с лавки, да остался в таком "приподнятом" состоянии, не в силах одолеть
навалившееся заклятие. Одним словом, колдовство, да и только!
Впрочем, я быстро заметила, что ни Ивана-царевича с женой, ни Руфины, ни меня с
моим дурачком окаменение не постигло. Скорее наоборот. Василиса-царевна тоже сверкнула
глазами, как сварочный аппарат, и с напряжением в голосе произнесла:
- Пошто явилась сюда? Незвана-непрошена! Не много ли воли на себя берешь?
Лжецарица с насмешливой улыбкой приближалась к нашей компании.
- Примолкни, Василиса, - отмахнулась она от царевны. Смелая стала, думаешь, на
бойку; не найдут опойку?! Погоди, придет мой час, и тебя, и кошку эту драную, и все
Тридевятое царство я на дыбу подыму!..
- Хвалился кулик, что в болоте велик, - сквозь зубы процедила Василиса Прекрасная,
но видно было, что слова лжецарицы произвели на нее мрачное впечатление. Однако ведьму
сводная сестра уже перестала интересовать. Она подошла ко мне и со словами: "Кого вы тут
под фатой прячете?" - откинула мое покрывало.
И отшатнулась, зашипев, как змея, которую заставляют сдать годовой запас яда:
- Притащила тебя, значит, Руфинка окаянная! Не думала я, что и вправду она
решится...
Ее безумные белые глаза смотрели на меня с какой-то изучающей ненавистью.
- Значит, ты у нас будешь Премудрая... - прошептала-прошипела Аленка и махнула
рукой, словно намеревалась залепить мне пощечину.
Я машинально отстранилась и почему-то подхватила тяжелое серебряное блюдо.
- Предупреждаю, - строго проговорила я, поигрывая блюдом. Хамства и тем более
рукоприкладства я не потерплю. Не надо доводить меня до стрессового состояния'
От таких слов личико лжецарицы побелело, будто его известкой залили.
- Встретимся еще! - выдавила она и бросилась (именно бросилась, а не величаво
пошла!) из трапезной.
Дверь за ней захлопнулась почти автоматически. Тут же оцепенение с гостей начало
спадать, но праздник был непоправимо испорчен. Они резко, один задругам подымались с
лавок, пряча глаза, желали всем нам "долгоденственного и мирного жития" и потихоньку
осведомлялись, где тут черный ход, потому как с парадного крыльца им теперь идти
боязно...
В конце концов в. трапезной осталась лишь наша великолепная пятерка. Иван-царевич
ничтоже сумняшеся уселся за стол и принялся активно поглощать остывшую гречневую
кашу и печеную индюшатину, запивая все это сбитнем. Прекрасная Василиса со вздохом
поглядела на мужа:
- И все-то ты, Ванечка, ешь... Когда же ты о делах государственных озаботишься?
- Доем и озабочусь, - рыгнул царевич. Не Кори мужа столом, корми мужа пирогом!
Мамань, скажи ей, что она все время меня воспитывает!
- Правильно воспитывает. Руфина устало стащила с головы корону. Тебя не
воспитывай, ты от обжорства в одночасье помрешь, утроба ненасытная.
- Зато во мне сила прибавляется! - гнул свою линию Иван-Царевич и жевал пирог с
капустой и яйцами.
- Сила есть - ума не надо! - вдруг подал голос мой муженек. Подумать только, а ведь
до этого молчал и сидел пень пнем.
- Молчи лучше, дурак! - окрысился на брата царевич. Тебя не спрашивали!
В ответ на этот выпад жених взял то самое блюдо, которым я угрожала Алене, и без
видимых усилий скрутил его, как бабы выкручивают белье. И положил изуродованное
блюдо перед носом царевича.
- Ох, тошно мне! - воскликнула кошка. До коих пор вы, чада мои непокорливые,
будете промежду собою собачиться?! Али без того у нас бед в царстве мало?!
- Больше не будем, матушка, - хором выдали оба Ивана.
- Смотрите у меня! - погрозилась кошка. А то так прокляну - костей не соберете! И
вообще, на свадьбе радоваться надобно, а не скандалы учинять! Ох, Василиса! -
переполошилась она, глянув :на меня. Ты что же это с открытым ликом-то сидишь! Рано
еще!
- Да ладно, - отмахнулась я. Тем более, что здесь все свои.
- Непорядок, - вздохнула Руфина, а потом вдруг рассмеялась, хотя кошки
принципиально не должны уметь смеяться. Как ведьму-то перекосило, едва она тебя
увидела! Будет ей теперь страху!
- Я что, так ужасно выгляжу?
- Нет, - продолжала хихикать кошка. Не бери в голову. У тебя нынче свадьба.
Праздник. Вот и радуйся-ликуй...
"Ликовали" мы до позднего вечера: кошка позвала тех самых девиц, и они развлекали
нас песнями и частушками. Царевич объелся и прикорнул в углу, под киотом с милой
лампадкой розового стекла. Василиса Прекрасная смотрела на него с непередаваемым
выражением тихой печали.
- Хватит, - хлопнула вдруг лапкой по столу кошка и зевнула. Время позднее, гостей
боле не предвидится. Подходите под мое материнское благословение, молодожены,
благословлю я вас идти спать-почивать.
Я вздрогнула. Делать нечего. Ввязалась, теперь расхлебывай.
Иван-дурак встал и вместе со мной как-то отстранение получил напутствие "спать
крепко да любиться сладко". Кошка очень выразительно посмотрела на меня и сказала:
- Василиса, это твой супружеский долг.
- Отстань, - одними губами прошептала я. Иван взял меня за руку и повел по лесенке
на верхний этаж терема туда, где был теперь мой кабинет с компьютером и книгами и
вообще... наш семейный очаг.
- Пойдем, жена, - просто позвал он.
В руке у него вяло поблескивал очередной недоеденный петушок на палочке.
- Скажи, пожалуйста, что такое "левел"?
- Уровень.
- ???
- Проще говоря, следующая ступенька, на которую надо шагнуть. И не свалиться.
- Ага. Понятно. И на каком я сейчас левеле нахожусь?
Я посмотрела на мерцающее яркими всполохами меню игры и присвистнула:
- На пятом! Слушай, как тебе это удалось?! Я сама дальше второго уровня подняться
не могла, лимит жизни исчерпала, и все - гейм овер!
Ванечка смущенно мне улыбнулся:
- С малолетства я стрельбе-то обучен. Из пращи, из лука, из пищали... А посол
братанский мне самострел ихней работы показал, арбалетом рекомый. Но стрелять из него
больно несподручно: перезаряжать долго. Из пращи куда веселее - запузырил ворогу в лоб
каменюкой, и ладушки! Да ко всему и в драке доброй - и мечной, и рукопашной - я себя
показать смогу не хуже богатыря любого. И самодовольный хвастун снова прилип к
компьютеру, где стадо бешеных монстров напрасно пыталось одолеть стреляющего по их
тушам потрясающего геймера, коим явился (неожиданно для меня) Иван-дурак.
Вообще-то поначалу все шло как положено. Мы пришли в комнату, отведенную под
опочивальню, и я с некоторым страхом воззрилась на высящуюся горой перин и матрацев
кровать. Руфина рехнулась. Я ей не принцесса на горошине, чтоб так спать!
Ивану, по-моему, тоже не улыбалось предстоящее мероприятие. Он посмотрел на меня
тоскливым взглядом студента, идущего на пересдачу зачета, и мне вдруг стало смешно. Я
подошла к зеркалу и принялась стаскивать с себя фату и то нелепое сооружение на голове, за
которое фата крепилась. Сооружение не поддавалось.
- Вань, помоги, - неожиданно для себя потребовала я у оцепенело стоящего супруга.
Он помог.
- Молодец. Из сундука я извлекла длинную розовую сорочку с кружевами и рюшами,
которая при желании могла сойти за нормальное платье. А теперь отворотись-ка, сынку!
- Это как? - удивился мой официальный господин и повелитель.
- Это так. Нечего на меня глазеть. Я переодеваться буду.
- А... Тогда ладно.
И отвернулся, подлец. Даже не предпринял никакой попытки к подглядыванию, что
меня задело. Чуть-чуть.
Я переоделась, сбросив тяжелое подвенечное платье на сундук (по-моему, сундук при
этом опасно затрещал, грозя развалиться), подобрала волосы в "академический пучок", как
любили острить мои коллеги в университете, и вздохнула:
- Спокойной ночи, Ваня. Ложись, как говорится, почивать, утро вечера мудренее, а у
меня еще есть дела. Иван повернулся ко мне, радостно вытаращив глаза:
- Колдовать будешь, да?
Бедняга. Начитался сказок, где муж заваливается храпеть, а жена принимается за
выполнение мужниных поручений...
- Колдовать, колдовать. Над диссертацией ворожить. С этими словами я открыла
потайную дверь в кабинет, оставив новоявленного, супруга в одиночестве.
Точнее, в обществе заваленной пуховыми перинами кровати.
Однако едва я запустила компьютер, попутно еще раз подивившись тому, что в
неэлектрифицированном Тридевятом государстве он действует, как в кабинет проник
мощный аромат леденцов, Иван робко стоял у дверного косяка и очень выразительно
смотрел на меня.
- Василиса, - сказал он голосом, хриплым от леденцов и, как мне показалось,
неутоленной страсти. А можно мне поглядеть, как энта машина колдовская работает?
Вот так и получилось, что первую брачную ночь мы провели, не резвясь в постели и
даже не изучая диссертационные файлы, а играя в новую версию "Крутого Сэма". Точнее,
играл Ваня. Чтобы нагляднее объяснить ему принципы действия моего компьютера, я
запустила эту игрушку, в которую сама играла крайне редко и неумело. Ваня же как будто
родился с компьютерной мышкой в руках. Он попросил меня подержать петушка на палочке
и понесся стрелять по виртуальным супостатам, азартно вопя: "Не нравится?! Получай,
фашист, гранату!", хотя я ума не приложу, откуда в Тридевятом царстве могла появиться эта
присказка...
- Василиса, а что это за штучки такие сверкающие? Сокровища, что ли?
- Да. Ты их собирай, у тебя будет больше очков и процентов жизни. И броню возьми. И
нажми наконец на F6, чтобы записаться на пройденном уровне! А то потом сам будешь ныть,
что заново приходится уже убитых чудищ убивать.
- Ага, нажми! Он мне тут сразу много непонятных речей пишет, компутер твой...
Я терпеливо вздохнула.
- Решил стать геймером - полезай в меню, - зевнула я. Несмотря на активную игру,
мне уже до смерти хотелось спать, - Вань, я пойду подремлю, а? Чтоб вернуться к этапу,
нажмешь F9. Ладушки? А петушка я рядом с ковриком положу.
Муженек повернул ко мне лицо, разноцветное от ярких бликов виртуального
пространства. Лицо было одновременно азартным и... каким-то растерянным.
- Василиса, - пробормотал Иван, - а ты на меня не обижаешься? Что я... это... машину
твою занял и... это...
- Не обижаюсь, - опять зевнула я, - Доиграешь - меня разбудишь, ладно? А то ты не
умеешь машину отключать, наворочаешь чего-нибудь...
- Хорошо. И Ваня опять пошел на этап.
Я аккуратно прикрыла за собой дверь. Но даже в горнице было слышно, как Ванин
"Крутой Сэм" трещит автоматными очередями и рычат, издыхая, побежденные монстры.
Провалившись в горы перин и уже засыпая, я вяло подумала о том, что, если Иван
действительно решит разбудить меня, когда пройдет все уровни, на улице будет почти
полдень. Ему еще осталась самая малость - пять "левелов" по десять этапов каждый. Ничего.
Полезное развлечение. Отвлекающее мужчину от сладострастных мыслей...
Я заснула, и мне снилось, как Иван кошачий сын сражается с трехмерной демоверсией
Змея Горыныча, ловко фехтуя булавой, завернутой в фантик от "чупа-чупса", и
отстреливаясь леденцовыми петушками.
- Василиса! Да Василиса же!
Ой, святые Гурий, Самон и Авив, покровители семейного благополучия! Дадут мне в
этой сказке хоть раз выспаться нормально или нет?!
- Василиса!
- Уже встаю, - сонно пообещала я, снова проваливаясь в перинное блаженство. Уже...
Но тот, кто так стремился меня разбудить, все-таки добился своего. Потому что это
была Руфина.
- Отрастила когти, а еще царица! - высказала ей я свое недовольство и, наконец,
вполне осмысленно посмотрела на окружающий мир.
Окружающий мир сразу заявил о себе целым списком насущнейших потребностей, в
числе коих было как минимум посещение ванной комнаты. Как у нас в Тридевятом царстве
обстоит дело с ванными?
Черт. Я подумала "у нас"?
Руфина издала звук, долженствующий означать грозное шипение, и я, чтоб не портить
ей настроение окончательно, слезла с кровати, сладко потягиваясь. И тут же получила
кошачьим кулачком в живот!
- Ты чего дерешься, Руфина?! - возмутилась я. Больно мне не было, но, согласитесь,
это обидно, когда вас подымают ни свет ни заря да еще и поколачивают при этом. Это уже не
на сказку похоже, а на вытрезвитель строгого режима!
- Того и дерусь! - опять зашипела кошка. Вы тут почему традиции попираете?
Остатки сна с меня мигом слетели.
- Что попираем?!
- Вы как провели ночку свою первую, а?! Где мой сын?
Я вздохнула, готовясь к объяснениям, но тут раздался радостный клич:
- Ур-ра! Пр-р-рошел!!!
И из "компьютерной", как я мысленно окрестила свой кабинетик, появился Ваня.
- Мамань, - радостно сообщил он кошке, - прикинь, я все левелы прошел!
Я полюбовалась супругом. Сейчас он выглядел именно; так, как выглядит
какой-нибудь пацан, на целую ночь зависший у монитора: глаза красные, воспаленные и
безумные, пальцы сведены долгим щелканьем по мыши и клавиатуре, контакт с реальностью
нулевой... Но кошка и сыночка быстро привела в чувство.
- Ах ты, дурак беспутный! - цыкнула она на Ивана. Иди умойся! Я тебе что говорила
делать? А ты ёчем занимался?!
- Мамань, прости! - Иван попытался кинуться кошке в лапы, но она эту попытку
пресекла.
- Умываться! - прорычала Руфина.
Ваня вымелся из горницы, а я пошла выключать компьютер. Интересно, чем я еще
смогу развлечь своего супруга, если "Крутого Сэма" он за ночь одолел?!
Кошка бродила за мной и нудным голосом читала нотации по поводу невыполнения
мною супружеского долга и ущемления мужского достоинства... Это меня возмутило.
- Где ты видишь ущемление?! Брак - это союз свободных личностей. Каждый делает,
что хочет: или спит, или за компьютером сидит...
- Вот в Домострое записано... - гнула свою линию кошка.
- Ой, только цитат мне с утра и не хватало! Руфина, ты лучше скажи, где тут у вас
помыться можно?
Руфина поглядела на меня с нескрываемым удивлением.
- В бане, конечно, - сказала она. Я тебя за этим, собственно, и будила. Так по традиции
положено: на второй день свадьбы мыться.
- Ну, раз положено... А шампуней тут нет? Понятно, Но хотя бы такая вещь, как мыло,
предусмотрена?
Баня, кряжистая и приземистая изба, уже издалека казавшаяся распаренной и
вспотевшей, стояла на берегу омывающей град Кутеж с одной стороны речки Калинки
(прерогатива омывать столицу Тридевятого царства с другой стороны принадлежала речке
Малинке). Вокруг бани в изобилии росла черемуха, явно готовая к цветению. Свежеумытое
солнечно
...Закладка в соц.сетях
