Жанр: Фантастика
Имя для ведьмы 4. Признак высшего ведьмовства
...ремя была убийцей. Подумай с точки зрения убийцы, что
здесь не так.
Лариса помолчала, разглядывая причудливые искрящиеся грани пустого бокала. Затем
сказала:
- С точки зрения убийцы эти убийства чересчур... вычурны. Продуманы. Нечеловечески
идеальны. Подвергнуть жертву психическому воздействию, чтобы она сама лишила себя
жизни... На это способен слишком талантливый и слишком осторожный убийца. И при этом
стопроцентно уверенный в себе - он не сомневался, что его внушение сыграет на девочках,
как на музыкальных инструментах. Я не только была убийцей, я хорошо знала мир убийц. И
могу сказать одно: такое не мог совершить человек.
- Вот здесь, моя милая Лара, ты попала в яблочко. Я тоже считаю и даже более чем
уверена, что убийца - не человек. Хотя выглядит он как человек. В своем обычном состоянии.
- Морфер? - дрогнувшим голосом спросила Лариса. - Но ведь их больше нет, они, как
бы это выразиться, сошли со сцены...
- Морферы тут ни при чем, вообще забудь о них. Вряд ли им суждено возвратиться, этот
мир переживет их потерю. Убийца - маг, я готова поклясться в этом.
- Маг?
- То есть существо, абсолютно уверовавшее в магию, сделавшее ее реальной и
овладевшее ею. Такое существо уже не может считаться человеком, согласись. В нем нет
ничего человеческого. Магия, и больше ничего.
- Я никогда не видела воочию магов или ведьм. Потому соглашусь с тобой. Но скажи,
Фрида...
- Да?
- А ты не рассматриваешь такой версии, что в гибели девочек-фламенг повинна такая же
фламенга?
- Это исключено, - отрезала Фрида.
- А я бы не стала говорить столь категорично! - воскликнула Лариса. - Я не могу до
конца поверить в то, что какие-то люди возомнили себя чародеями и решили бороться за
мировое господство, начиная при этом с убийства ни в чем не повинных детей-фламенг.
Откуда, допустим, пресловутые маги могут знать о существовании расы фламенг вообще? Разве
вы афишируете свое бытие на земле?!
- Тут ты права. О расе фламенг знают лишь те, кому фламенги позволили это узнать.
- Вот!..
- Но может случиться всякое. Наверняка существуют любопытствующие личности
(назовем их так), которым судьба подкинула фактик-другой: о том, что есть на земле те, чья
сущность - невещественное пламя: о том, что человек - вовсе не венец творения, а побочный
продукт евгенических экспериментов по межмолекулярным связям морферов и фламенг...
- Что? - переспросила Лариса. - Человечество - побочный продукт по скрещиванию
морферов и фламенг?
- Не совсем... - медленно протянула Фрида. - Постой-ка. Меня, что называется,
осенило.
- Да?
Фрида заговорила, словно с трудом подбирая слова:
- Я тут перед тобой вела долгие речи о том, что магии в действительности не
существует, что маги - просто фантазеры и выдумщики с хорошо развитым воображением, и
потому... Лариса, я была неправа.
- То есть?
- Не маги существуют потому, что есть магия, а магия реальна потому, что есть маги. И
знаешь, кто они, эти маги, ведьмы, ясновидцы? Они и есть удачный результат скрещивания
морферов и фламенг! Как я раньше этого не могла понять! Ведь знание об этом буквально
лежало на поверхности! О, как все просто и как сложно!
- Но тогда... Зачем какому-то магу, потомку фламенг и морферов, убивать фламенг,
своих единокровных? Точнее, единосущных...
- Мы не единосущны, - отрезала фламенга. - Они - другой вид. И, каким-то образом
узнав о нас, они использовали это знание во зло.
- И что же?
- А то, что получивший такое знание может здраво и толково рассудить, что фламенги
опасны человечеству. И не только человечеству, но и той его части, что получила ирреальную,
то есть магическую, сущность. Впрочем, и морферы при таком рассуждении опасны.
- Ну, с морферами разобрались вы сами.
- Да. Но теперь кто-то жаждет разобраться с нами. И мне это не нравится.
- Мне тоже не нравится, когда детей толкают на смерть. Какими бы эти дети ни были.
- Самое страшное, что это только начало, Лариса. И самое печальное то, что я не знаю,
каким будет продолжение.
Они помолчали.
- Что ты намерена предпринять? - спросила Лариса.
- Найти убийцу. И - выяснить, кто стоит за ним. Если это возможно.
- Как ты собираешься это сделать?
- Стать магом.
- Что?!
- Ведьмой, волшебницей, колдуньей, как это у них называется. Внедриться в эту
магическую паути-ну. Подергать кое-какие ниточки. Слушать. Смотреть. Анализировать.
- Фрида...
- Да, любовь моя?
- Помнишь, как началась наша связь? Ты внедрила меня в курортную зону морферов
"Дворянское гнездо", для того чтобы я выполнила заказ на убийство Веры Червонцевой...
- Помню. К чему ты клонишь? Лариса выразительно приподняла брови.
- Что? Нет, милая Лара. Я не хочу повторяться. Я не собираюсь тебя никуда внедрять.
Тогда я еще не дорожила тобой. Теперь - дорожу. Слишком дорожу. Ты останешься здесь и
будешь матерью наших милых крошек. Будешь ждать меня. Мне приятно возвращаться домой,
зная, как ты меня ждешь.
- Но, Фрида...
- Я не подвергну тебя опасности, Лара, - твердо сказала фламенга. - В конце концов, я
совершеннее тебя. И не забывай - меня нельзя уничтожить. Так что маги мне не страшны.
- Фрида! - стукнула кулаком по столу Лариса. - Как ты можешь так говорить!
Выходит, ты ничего из цела не оставляешь мне? Выходит, я беспомощна? Ни на что не годна?
- Отнюдь, милая Лара. - Фрида подошла к Ларисе, мягко опустилась у ее ног, положила
свою прекрасную серебристую голову ей на колени. - Я ведь не прямо сейчас отправляюсь на
поиски убийцы. Нам предстоит немало подготовительной работы. Анализировать, строить
планы, разрабатывать стратегию. А ты у меня, Ларочка, несравненный стратег. Это не
комплимент.
- Спасибо, Фрида...
- Что это? Ты плачешь?.. Не надо, милая моя. - Руки Фриды нежно гладили Ларису.
- Я схожу с ума всякий раз, когда тебя нет рядом, - пробормотала, всхлипнув,
Лариса. - Мне кажется, я вообще не живу, когда ты уходишь... Я не могу без тебя...
- Любимая моя девочка, сокровище мое, если бы ты знала, как я по тебе тоскую даже в
самой короткой разлуке. Я люблю тебя так, как ни один человек не любит другого человека... Я
воистину принадлежу тебе, и поверь, я никому и никогда не говорила и не скажу больше таких
слов. О, Лара, возлюбленная моя! Что же нам делать - ведь помимо любви у нас еще есть долг,
долг хотя бы перед этими несчастными девочками. Хочешь, я расскажу тебе о каждой из них?
Сельма Ингефельд в будущем могла бы стать той, кого вы, люди, называете ясновидящими.
Мирта Ишкольц писала стихи. Пока детские стихи, но со временем ее стихи превратились бы в
новое откровение, нечеловечески гениальное откровение для мира, и прославили бы ее
маленькую страну. А знаешь, что принесла миру Шарлотта Шпайер в свои неполные
шестнадцать лет?! А Галя Иевлева...
- Довольно, - тихо сказала Лариса. - Я поняла. Ты права. Но позволь мне хотя бы
помогать тебе.
- Без твоей помощи мне не обойтись, Лара, - серьезно сказала фламенга. - А теперь
идем. Я соскучилась по тебе. Соскучилась по девочкам и даже по своему дворцу. Как здесь
хорошо! Когда я возвращаюсь из мира, бывшего твоего мира, в мир мой, кажется, что краски
вокруг становятся ярче, воздух прозрачнее, ароматы нежнее и изысканнее. Впрочем, почему
кажется? Так оно и есть. Вот почему я не хочу, Лариса...
- Да?
- Чтобы ты вновь покинула границы моего мира и заново соприкоснулась с твоим. Я
боюсь, что это убьет тебя. А ты должна жить...
Они уже вышли из библиотеки и стояли на открытом балконе, оплетенном шпалерными
розами. Розы благоухали так, словно цвели они в раю.
- Как меня пьянит этот аромат, - прошептали серебряные губы фламенги. - Так пахнет
твоя кожа, моя возлюбленная Лариса...
С этими словами фламенга поцеловала Ларису - долгим, изнурительным и страстным
поцелуем. Зеркально блестящие руки фламенги ласкали женщину, наполняя ее тело огнем
невыносимого для человека наслаждения и блаженства. Но, подчиняясь этим ласкам, задыхаясь
от аромата роз, Лариса думала о том, что Фрида раскрыла ей не всю правду о деле "Наведенная
смерть".
То, что не попало в досье ложи. Германия, г. Эссен, 12 марта 2019 года, смерть Шарлотты
Шпайер
- Лотхен, милая, - зовет ее тетя. - Взгляни на часы - мы почти опаздываем!
Тетя панически пунктуальна. Эту пунктуальность не излечивают даже ее регулярные
визиты к психотерапевту герру Брюнтнеру.
- Иду-у-у, тетя! - отвечает из своей комнаты Шарлотта. Голос ее весел и звонок, как
только может быть звонок голос девушки, которой вот-вот будет шестнадцать.
Шарлотта придирчиво осматривает себя в зеркале. Правильный овал лица, высокий лоб,
который она принципиально не прячет под челкой, серые, как небо Эссена, строгие глаза,
нежные губы, неоскверненные помадой. Светлые, густые волосы зачесаны назад, стянуты в
пучок, упрятанный в черную сетку, - ни один локон не посмеет выбиться. Такие прически не
носят ровесницы прекрасной Шарлотты. Но она не такая, как все. Не только прическа,
выражение лица, но и одежда это подчеркивают. Сегодня девушка одета в длинную, до
лодыжек, прямую бархатную юбку (и никаких разрезов!), шелковую блузку с серо-стальным
отливом и черный бархатный жакет, не оживленный ни брошью, ни каким-нибудь
легкомысленным бантиком. В довершение всего - черные туфли-лодочки на низком каблуке.
Шарлотте ни к чему все эти модные шпильки и платформы, на которых щеголяют сверстницы,
пестрые и крикливые, как сойки. При росте метр семьдесят девять необходимость в обуви на
высоких каблуках отпадает сама собой.
Итак, Шарлотта Шпайер оглядывает себя, такую строгую, повзрослевшую и чопорную в
большом, вделанном в дверь платяного шкапа, зеркале. И остается довольна осмотром.
Возможно, будь ее характер и увлечения иными, она выбрала бы для себя сладкую карьеру
фотомодели, звезды подиума, красавицы с обложки модного журнала. Такая мысль мелькает в
прелестной головке фройляйн Шпайер, но вызывает на губах лишь презрительную насмешку.
Шарлотта уже выбрала свой путь. И познала, каков смысл ее жизни. Ее ведет вперед высокая
лучезарная звезда, и никто и ничто не сможет помешать ей.
Шарлотта отходит от зеркала и бросает прощальный взгляд на свою комнату. Здесь тоже
все строго, рационально и даже несколько аскетично для столь молодой девушки. Стеллажи,
доверху заполненные книгами, рабочий стол для расчетов и чертежей, второй рабочий стол с
компьютером; никаких мелочей, суетно оживляющих интерьер. Лишь в простенке между
окнами висит портрет в строгой, мраморного цвета раме.
С портрета на Шарлотту внимательно и с одобрением смотрит довольно молодая, но
лишенная привычной красоты женщина. Лицо женщины на портрете дышит
целеустремленностью и волей, высокий гладкий лоб говорит о проницательности, глаза полны
мудрости, а губы напоминают губы греческой камеи. Женщина облачена в строгое платье
позапрошлого века, белеет скромный стоячий воротничок, и больше нет никаких украшений.
Шарлотта смотрит на портрет и едва заметно ему кланяется. Это поклон перед своим кумиром,
перед своей повелительницей - королевой науки.
На мраморной раме золотом тиснута надпись: Der Professor der Mathematik Sofia
Kowalewskaja
- Сегодня мое первое выступление, фрау Ковалевская, - говорит Шарлотта портрету. -
Пожелайте мне успеха.
Русская королева математики смотрит на фройляйн Шпайер одобрительно и с
пониманием.
- Спасибо, фрау Ковалевская, - шепчет Шарлотта. - Я иду.
- Лотхен, деточка! - квохчет снизу, из холла их польшого дома, тетя Бригитта. -
Нельзя заставлять ждать университетских профессоров!
Шарлотта покидает комнату, торопливо, но изящно поддерживая подол своей
академической юбки, спускается в холл. Там ждет ее тетя Бригитта, единственная
родственница, заменившая девушке отца и мать, отправившихся в Экваториальную Африку с
миссией доброй воли и пропавших там без вести. Но сегодня Фердинанд Шпайер, этнограф, и
Жени Шпайер, врач, гордились бы своей единственной дочерью. Шарлотта понимает это, берет
под руку взволнованную, но тоже официально выглядящую тетушку и выходит с нею во двор, к
подъездной дорожке, где лимузин тети и шофер тети сверкают под мартовским солнцем от
предстоящего торжества. Торжество - научно-практическая конференция по математике.
Участники конференции - не только маститые профессора из Берлина и Стокгольма, но и
студенты самых престижных и старинных университетов. И совсем немного школьников -
одного возраста с Шарлоттой, допущенных на столь серьезное мероприятие только по одной
причине. По причине особой одаренности.
То, что Шарлотта Шпайер - необычайно одаренный ребенок, выяснилось почти с
первого года ее рождения. Казалось, девочка родилась на свет для высокой миссии познавать
его при помощи науки, делать лучше, благороднее, мудрее. В трехлетнем возрасте Шарлотта
уже в совершенстве знала два языка - родной немецкий и английский (универсальный язык
ученых) и читала не только популярные книги по математике, физике, химии, астрономии, но и
смело осваивала серьезнейшие научные трактаты. С Шарлоттой по индивидуальной программе
занимался доктор математики Коблерштрасс - светило в области абелевых интегралов, доктор
физики Шаклар - автор монографий по теории ядра и популярного учебника "Физика
твердого тела". Маститые ученые поражались природным математическим и аналитическим
способностям маленькой девочки и прочили ей боль-шое будущее. А когда шестилетняя
Шарлотта внесла неожиданные, верные и смелые дополнения в известную теорему
Коши-Ковалевской, доктор Коблерштрасс назвал девочку "Эссенской Софи", подразумевая
тем, что Шарлотта в своей одаренности подобна великой русской ученой Софье Ковалевской.
И с шести лет образ, жизнь, труды Софьи Ковалевской пленили Шарлотту. Она поклялась,
что станет такой же, как эта русская женщина-гений; более того, она превзойдет своего кумира
на поприще математики.
Несколько лет Шарлотта посвятила теории дифференциальных уравнений в частных
производных. Затем изучала высшие трансцендентные функции. Но к двенадцати годам
фройляйн Шпайер поняла, что оставшуюся жизнь она должна посвятить доказательству
знаменитой теоремы Ферма. И к этому решению Шарлотту подтолкнула не кто иная, как Софья
Ковалевская.
Шарлотта никогда не забудет того рождественского вечера! Тетя Бригитта - всемогущая,
богатая, добрая - заказала праздничный ужин в самом дорогом ресторане Эссена. Ужин был
поистине королевский, мало того, тетя разрешила своей гениальной племяннице выпить
полбокала коллекционного шампанского... А потом, когда они вернулись из ресторана домой,
тетя сказала:
- Моя дорогая девочка, у меня есть для тебя подарок. Надеюсь, тебе понравится.
Шарлотта улыбнулась:
- Милая тетя, я тоже приготовила для вас подарок...
- Дитя мое, ты - лучший подарок для меня. Каждый день я благословляю Бога за то, что
он послал на землю такого математически одаренного ангела!
Тетя и племянница рассмеялись. Шарлотта шутливо погрозила тете пальчиком:
- Чур, я первая дарю подарок, тетя!
Она буквально взлетела по лестнице наверх, в свою комнату, и взяла в руки заранее
подготовленную коробку в подарочной упаковке и с большим блестящим бантом. Когда она
спустилась вниз, в парадную гостиную, тетя ждала ее у сверкающей огнями елки и таинственно
улыбалась.
- Вот, тетя! - радостно воскликнула Шарлотта и протянула тете коробку. - С
Рождеством!
- Ах, детка, как это мило с твоей стороны... Но погоди минутку, я ведь тоже должна
вручить тебе подарок. А потом вместе развернем наши подарки и посмотрим, да?
- Да! - просияла глазами Шарлотта. Несмотря на свои успехи в высшей математике и
теоретической механике, она все-таки была ребенком и радовалась подаркам, как и положено
ребенку.
Тетя подошла к журнальному столику и взяла с него нечто большое, прямоугольное,
завернутое в атласно блестящую кремовую бумагу и перевитое серебряной лентой с надписью:
"С Рождеством! " Протянула подарок девочке:
- С праздником тебя, милая. Осторожно - это тяжелое!
А затем наступил черед разворачивать подарки и наполнять гостиную радостным смехом
и восклицаниями:
- Шарлотта, дорогое мое дитя! Неужели это то, о чем я так долго мечтала?!
- Да, тетя, это саженцы роз для твоего розария. Тот самый новый элитный сорт -
Королева Альп.
- Но как тебе удалось?! Этот сорт вывел герр Щпеймахер и совершенно не желал им
делиться с другими коллекционерами роз. Как тебе удалось задобрить этого короля роз?!
Шарлотта засмеялась счастливым смехом человека, для которого в жизни не существует
ничего невозможного.
- Я за месяц до Рождества позвонила герру Шпей-махеру и предложила ему партию в
шахматы. Тетя, ты же знаешь, что герр Шпеймахер обожает шахматы не меньше, чем розы. В
случае моего выигрыша он поклялся подарить мне саженцы Королевы.
- И ты выиграла?!
- Легко. Мат в три хода!
- О, мое дорогое гениальное дитя! Твой подарок поистине королевский. Мой гораздо
скромнее...
- Не верю! Я сейчас посмотрю!
Шарлотта с каким-то замиранием сердца развязывает бант, разворачивает бумагу. Внутри
еще слой бумаги, прозрачной и легкой точно калька. Долой и ее!
- Ах, - говорит Шарлотта. И отступает от своего подарка с выражением того
благоговения, с каким библейские патриархи отступали от являвшихся им ангелов. - Какой
прекрасный портрет, - шепчет девочка.
С портрета на нее смотрит женщина, чье имя стало Для Шарлотты Шпайер символом
науки и гениальной Дерзновенности.
"Der Professor der Mathematik Sofia Kowalewskaja".
- Я заказала написать этот портрет очень хорошему живописцу, - для чего-то говорит
тетя.
- Я вижу, - шепчет девочка. - Она... так прекрасна. Как будто живая и сейчас
заговорит со мной.
Шарлотта бросается к тетке на шею:
- Я вам так благодарна, милая тетя! Можно этот портрет прямо сейчас повесить в моей
комнате?
- Значит, тебе понравился мой подарок?
- У меня нет слов, чтобы выразить, как он прекрасен! Так можно повесить портрет прямо
сейчас? Я могу сама...
- Что за феминистические замашки, детка?! Женщина может все, но некоторые вещи
лучше позволять делать мужчинам...
- Ха-ха-ха! - смеется Шарлотта, впрочем не поняв тонкости шутки тети Бригитты.
- Я позвоню в садовый домик нашему Отто, - говорит тетя, - он немедленно придет и
сделает все, что ты пожелаешь. А мы подарим за это Отто бутылку бургундского. Все-таки
Рождество!
Меланхоличный и немного нетрезвый Отто, исполняющий в доме тети Бригитты роль
слесаря, уборщика садовых дорожек и вообще человека на все руки, явился по первому зову.
Поздравил тетю и племянницу с праздником, спросил, что угодно.
- Нужно повесить этот портрет в моей комнате, - сказала Шарлотта. - Прямо сейчас.
Отто, пожалуйста...
- Будет сделано, фройляйн.
... Когда портрет Софьи Ковалевской воцарился в комнате Шарлотты, девочке
показалось, что от лица этой мудрой и прекрасной женщины исходит неземное сияние. Девочка
стояла посреди комнаты, не в силах отвести взгляда от портрета, хотя снизу ее звала тетя
Бригитта - пить чай со сдобой.
- Простите, фрау Ковалевская, - тихо сказала маленькая Шарлотта женщине на
портрете. - Мне нужно идти, тетя зовет. Но я вернусь.
Шарлотта шагнула к двери, и тут ей показалось...
Хотя, возможно, это был отсвет уличной иллюминации, украшавшей дом...
Шарлотте показалось, что женщина на портрете едва заметно кивнула ей.
Девочка тогда послушно пила чай с тетей, поддерживала беседу, в которой тетя Бригитта
мечтала поскорей заняться саженцами новой розы... Но мысли Шарлотты были в комнате
наверху, где со стены задумчиво взирал на мир портрет Софьи Ковалевской.
Наконец чаепитие закончилось. Тетя и племянница пожелали друг другу спокойной ночи
и разошлись по спальням. Впрочем, Шарлотта в своей спальне только выжидала момента, когда
уснет тетя Бригитта. Едва в доме раздался мощный, никакими стенами не сдерживаемый тетин
храп, Шарлотта вскочила с постели и, стараясь не шуметь, отправилась в свою комнату для
занятий, которую тетя гордо именовала "кабинетом будущего светила науки".
Едва Шарлотта вошла в комнату, как ее пронзил мгновенный страх - а вдруг портрета
вовсе нет? Но нет. портрет был на месте, и королева математики по-прежнему мудро взирала с
него.
- Тебе не кажется, что живописец сделал меня чересчур красивой? - раздался позади
Шарлотты мягкий, удивительно чистый голос.
Шарлотта резко обернулась. Она хотела испугаться, но неизвестно по какой причине в
сердце девочки но оказалось и капли страха. Она увидела сидящую в компьютерном кресле
женщину - в строгом длинном платье и с высокой прической. И лицо этой женщины
маленькая Шарлотта узнала бы из тысячи лиц.
- Давайте знакомиться, - улыбнулась женщина. Кстати, она превосходно говорила
по-немецки. - Меня зовут...
- Софья Ковалевская! - выпалила Шарлотта. - Вы гений математики и физики! Я
читала ваши работы: "К теории дифференциальных уравнений в частных производных", "О
приведении одного класса абе-левых интегралов к интегралам эллиптическим" и "Дополнения
и замечания к исследованию Лапласа о форме кольца Сатурна".
- Я поражена, - сказала Ковалевская. - Ваш юный возраст и мои работы... Как вас
зовут, милая девушка?
- Шарлотта Шпайер. - Девочка сделала книксен.
- Пожалуйста, присядьте, Шарлотта, - сказала Ковалевская. - Я вижу в вас
незаурядные способности. Итак, вы неравнодушны к математике?
- Да! - воскликнула Шарлотта.
- В таком случае позвольте мне быть вашей наставницей. Надеюсь, вы не считаете меня
плодом вашего воображения или, чего хуже, привидением?
- Нет, - твердо ответила Шарлотта. - Вы мой кумир, я знаю о вашей жизни все. Но я
никогда не верила в то, что вы умерли. Математика не позволила бы вам умереть.
- Вы совершенно правы, Шарлотта. Математика сделала меня бессмертной, она
вознаградила меня за все страдания и труды. Отдайте себя этой великой науке, Шарлотта, и вы
тоже станете бессмертны.
Они немного помолчали - девочка и женщина. Затем Ковалевская спросила:
- Над чем вы работаете сейчас, Шарлотта?
- Я ищу общий случай доказательства теоремы Ферма .
- О, - уважительно заметила Ковалевская. - Вы вступили в область чистого знания,
Шарлотта. Теоретическое решение великого уравнения xn+yn=zn есть несбыточная мечта
каждого истинного математика, для которого наука - не совокупность отвлеченных и сухих
понятий, а настоящая симфония жизни и поэма Творения. Полагаю, вы испытываете
трудности?
- Да, но трудности меня не страшат, - храбро ответила двенадцатилетняя девочка.
- Это ответ настоящего математика, - снова мягко улыбнулась Ковалевская. - Что ж,
Шарлотта. Теперь мы будем работать вместе. И полагаю, недалек тот день, когда вы потрясете
весь математический мир вашим доказательством теоремы Ферма...
Шарлотта побледнела:
- То есть, госпожа Ковалевская, вы хотите сказать, что я смогу найти значение n для
частных случаев теоремы?..
- Нет. Я хочу сказать, что вы докажете теорему
Ферма.
Шарлотта резко выдохнула, зрачки ее глаз расширились.
- Но это... невозможно!
Ковалевская легко взмахнула рукой. В сумраке комнаты ее рука оставила за собой
несколько серебристо-голубых мерцающих линий.
- На самом деле в мире нет ничего невозможного. - сказала Софья Ковалевская. -
Разве то, что я сейчас сижу перед вами, не доказательство моих слов?
- Да, - сказала завороженная Шарлотта.
- Я вижу, вы утомлены, - мягко сказала Ковалевская. - Утомлены и потрясены. Вам
следует отдох-нуть, Шарлотта. Ступайте к себе в спальню и спите.
- А... вы?
- Я уйду. Вам не нужно видеть, как я буду уходить. И, предвидя ваш безмолвный вопрос,
отвечу: я вернусь. До скорого свидания, Шарлотта.
Софья Ковалевская сдержала свое слово. Теперь она регулярно появлялась в кабинете
Шарлотты по вечерам, когда давно были закончены основные занятия девочки. Королева
математики была удивительно приятной собеседницей, доброй подругой и умной советчицей. С
нею Шарлотта могла рассуждать обо всем: об экзистенциальной философии, интегральных
счислениях, теории Большого Взрыва, ядерной энергии... Но разговоры заканчивались, и
наступала пора торжества чистого математического знания: Софья Ковалевская и Шарлотта
Шпайер штурмовали неприступную твердыню теоремы Ферма. Иногда они забывались и
разговаривали слишком громко. Это привлекло внимание тети Бригитты. Она как-то спросила
племянницу:
- Лотхен, с кем ты споришь так эмоционально?
- С Софьей Ковалевской, - честно ответила девочка.
- Хм, - попыталась улыбнуться тетя Бригитта, - не слишком ли ты перенапрягаешься
со своими занятиями математикой?
- Нет. К тому же фрау Ковалевская мне помогает...
- Ах, Лотхен, я уже жалею, что поДарьла тебе этот портрет! Не думала, что у тебя
появятся такие странные фантазии! Милая, может быть, тебе стоит отдохнуть? Хочешь,
съездим во Флоренцию? Или на какой-нибудь хороший курорт? Мне кажется, ты
переутомилась.
- Ничуть, тетя, - улыбнулась Шарлотта. - Я прекрасно себя чувствую.
- Ты уверена? Я тревожусь за тебя, дорогая моя. Твои гениальные способности
пробудились так рано, это может привести к истощению юный организм.
- О нет, тетя, не волнуйся на этот счет. У меня к тебе будет небольшая просьба...
- Да, дорогая?
- Можно мне в кабинете поставить второй письменный стол? Мне иногда неудобно
делать расчеты, - сидя за компьютерным столом...
- Все что угодно, детка.
Второй стол поставили незамедлительно. Но предназначался он совсем не для Шарлотты,
как думала тетя Бригитта. За этим столом во время занятий сидела Софья Ковалевская и
посвящала растущую девочку во все более притягательные и завораживающие тайны точного
знания...
Так прошло несколько лет. Имя юной Шарлотты Шпайер стало хорошо известным в
научных кругах. Она предложила несколько новых, весьма оригинальных решений уравнения
теплопроводности, опубликовала в научных журналах статьи, касающиеся математических
доказательств теории Большого Взрыва и существования антивещества. А ее книга "Тернистые
тропы и ловушки математического анализа" воистину стала научным бестселлером. И,
разумеется, никто не знал, что за успехами девушки стоит Софья Ковалевская. А если бы и
узнали, сочли бы это нонсенсом, бре
...Закладка в соц.сетях
