Жанр: Фантастика
Фехтовальщик 1-3.
...епираться с сестрой и идите заключать свои сделки.
Венарт посмотрел на нее, потом на Ветриз; ему показалось, что он смотрит на двух
монстров в женском обличье. Он попытался придумать, что сказать, но не смог.
- Пожалуйста, - попросила Ветриз. - Со мной правда все будет в порядке.
Проблемы возникнут, только если ты не успокоишься.
Венарт глубоко вздохнул.
- Не понимаю, - с чувством произнес он.
- Ничего другого я от вас и не ожидала, - сказала Ньесса. - Офицер покажет дорогу
к выходу.
Чего Горгасу действительно хотелось, так это поехать домой. Вместо этого ему
пришлось тащиться по коридору, вверх и вниз по лестнице, пока он не оказался в коридоре,
ведущем в комнату с потолочными балками и безвкусными розовыми колоннами. Горгас
схватил за шкирку клерка, который сообщил ему, что директор занята.
- Нет, не занята! Если у нее посетители, пусть избавится от них. Это важно.
Клерк с ненавистью посмотрел на него и пошел в кабинет директора. Несколько минут
спустя он вышел, и его лицо скривилось в чем-то подозрительно смахивающем на ухмылку.
- Боюсь, директора там нет, - сказал он.
- Не глупите, - ответил Горгас. - Директор живет здесь. Если ее нет в офисе,
значит, она в своей комнате. Пойдите и скажите ей... К черту, я сам пойду. Все в порядке, -
добавил он, когда испуганный клерк попытался остановить его. - Дорогу я знаю.
Он проскочил мимо клерка, оттеснив его плечом с дороги, и плотно закрыл за собой
дверь офиса, затем подошел к маленькой, почти невидимой двери в стене, стукнул по ней
кулаком один раз, потом толкнул. Дверь резко распахнулась, и он вошел.
- Что, черт побери, ты вытворяешь?
- Привет, Ньесса, - ответил Горгас.
Комнатка маленькая, еще меньше, чем камера, в которой заперта ее дочь, но здесь было
меньше мебели. В дальнем углу - каменная полка, которая служила кроватью, а в
противоположном углу стоял простой тисовый шкаф с плотно закрытыми дверцами. В узкой
щели над кроватью мерцал огонек масляной лампы. В комнате не было ни окон, ни камина,
только небольшая решетка под потолком для вентиляции. Ньесса Лордан лежала на полке
абсолютно обнаженная и штопала пятку изношенного чулка, который почти целиком
состоял из заплаток.
- Убирайся.
- Как скажешь, - ответил Горгас. - Жду тебя в кабинете через пять минут.
Не прошло и пяти минут, как Ньесса влетела в кабинет - в шелковом красном платье,
но босая.
- Если ты хоть раз еще это сделаешь... - начала она, но Горгас перебил ее.
- У нас проблемы.
- Ну?
Горгас сел на стул для посетителей и скрестил ноги.
- Заложники мертвы. Пока я тут болтал с тобой, мои люди попытались их выкурить.
Они подожгли деревню и... - скривившись, добавил он: - Плантацию Альбиак. Я решил,
что ты должна об этом узнать, и без промедления приехал сюда.
Ньесса смотрела на него, как будто не поняла ни слова из сказанного, а потом начала
ругаться. Ругалась она умело, как мужчина. Закончив, жадно выпила остатки сидра и заела
его маленьким пирожком.
- Ну?
- Ты расскажи мне, - ответила Ньесса с набитым ртом. - Ведь именно ты хотел их
убить.
Горгас раздраженно нахмурился.
- Да, хотел. Но потом ты мне объяснила, почему это было бы глупо. Ну же, возьми
себя в руки, мне действительно нужно поспать, - сказал он и для пущей убедительности
зевнул.
Ньесса быстро потерла лицо ладонями.
- Хорошо. Попытаемся рассуждать логически. Во-первых, каковы наши шансы, по
твоему мнению, держать это в тайне? В конце концов, нет никакого правила,
предписывающего моментально сообщать о смерти заложников. Мы можем сказать, что они
сдались и мы перевезли их в безопасное место. Или что увезли их на корабле со Сконы, тихо
и без излишней шумихи. Так мы выиграем немного времени.
Горгас покачал головой.
- Во-первых, рано или поздно нам придется признаться, - сказал он. - Во-вторых, я
бы не стал с уверенностью утверждать, что это возможно. Только Богу известно, сколько у
нас агентов Фонда. Я могу назвать тебе тридцать, даже не заглядывая в свои записи. И держу
пари, на каждого известного нам агента приходится три, о которых мы не знаем. Так что
забудь об этом.
- Ладно, - ответила Ньесса. - Давай еще раз обдумаем твое предложение.
Насколько я понимаю, у нас два пути.
Во-первых, раздуть из этого большой скандал и надеяться, что фракции сделают все
остальное. Но я не думаю, что это нам поможет. Фракции, которые были изначально против
военных операций, начнут требовать возмездия, а те, что были "за", не посмеют им
возразить. Думаю, фракции устроят аукцион, и та сторона, которая предложит самую
крупную и устрашающую военную операцию, выиграет. - Горгас кивнул:
- Вполне логично. А второй вариант?
- Ну, - начала Ньесса, теребя кончик носа, - это твоя идея. Сторонникам военной
операции теперь некуда пойти. Если они выступят за репрессалии, значит, согласятся с
врагом. Если выступят против, значит, потеряли самообладание и стали слабыми и
безвольными. Вопрос заключается в следующем: достаточно ли у них сил, чтобы выпутаться
из затруднительного положения, или они настолько испуганы, что согласятся заключить
сделку с нами. Как ты думаешь?
Горгас задумался.
- Инстинкт подсказывает мне "нет", учитывая, что ты мне говорила вчера. Боже,
неужели это было только вчера?.. Конечно, среди членов фракций есть парочка
сумасшедших, способных открыть ворота только ради того, чтобы противник не победил, но
их недостаточно. Думаю, надо смотреть в будущее. Они собираются устроить репрессалии?
В этом случае остается только надеяться на то, что следующая военная операция будет еще
хуже, чем первая, тут-то мы с ними и поговорим.
Ньесса кивнула.
- Все равно для них это очень серьезный шаг. Уверяю тебя, тут скорее
завуалированная государственная измена, чем открытая, хотя для них она все равно означает
смерть в случае провала.
- Справедливое замечание, - признал Горгас. - Однако подумай вот о чем. Чтобы
провернуть трюк с открытием ворот, нам нужны две фракции. А если все пойдет, как ты
сказала, хватит горстки безумцев, которые снабдят нас необходимой информацией. Я знаю
как минимум десять человек, которые нам помогут.
Ньесса покачала головой.
- Мы уверены в том, что военная операция состоится, и можем надеяться только на
то, что фракции помогут нам одержать победу. Я считаю, что даже с их поддержкой и
информацией мы все же слишком слабы и малы, чтобы противостоять Шастелу. В конце
концов победят те, кого больше. И даже если предположить, что мы победим их, убьем всех
до последнего, где гарантия, что в следующий раз они не пошлют еще большую армию?
Горгас снова зевнул.
- Хорошо, - пробурчал он. - А если попробовать то же самое, но с другого
направления? Представь себе. Гектеморы неожиданно осознают, что Фонд вовсе не
непобедим. Легендарные алебардщики Шастела посрамлены лучниками Сконы...
Ньесса хрипло рассмеялась.
- Романтика! Они - крестьяне, они не смогут вдруг подняться на восстание. А даже
если бы и смогли, для этого нужно счастливое стечение обстоятельств, снежный ком,
который захватывает всех на своем пути, не оставляя времени на размышления. Такое
случается, но мы не можем рассчитывать на то, что оно произойдет сейчас, мы не всесильны.
Нет, я подумываю о том, чтобы заключить сделку.
Горгас вопросительно изогнул бровь.
- Я сам не могу это представить, - признал он. - Помни, мы говорим не о разумных
людях; если их увидят разговаривающими с нами, это будет равносильно самоубийству.
- Возможно, - кивнула Ньесса. - Если мы не предложим сделку, перед которой они
не смогут устоять. Сначала скажем, что смерть заложников была несчастным случаем,
результатом лесного пожара. Мы искренне и глубоко переживаем их кончину. Само собой
разумеется, - продолжала она, когда Горгас попытался ее перебить, - они на это не
купятся. Мы должны найти способ заставить их остановиться и подумать. Давай будем
реалистами. Речь идет о полном уничтожении Сконы, если война не прекратится.
- Согласен, - кивнул Горгас. - Но что мы можем сделать?
Ньесса взяла ручку и начала теребить ее. Горгас заметил, что это типично для Ньессы
- писать простым гусиным пером, оснащенным небольшим золотым наконечником.
- Мы не должны предлагать им слишком мало, - начала она. - Однако не можем
предложить больше, чем способны дать.
- Деньги не помогут, - возразил Горгас. - У них денег куры не клюют. Надо
предложить землю или что-нибудь посерьезнее.
- Отлично. Мы предложим им залоги на землю на равнине. Все, до последнего. В
конце концов, именно этого они и хотят. Почему бы не предложить им землю и еще чтонибудь
в придачу? Если они могут получить ее без боя, зачем им вообще с нами воевать?
- Замечательно, - спокойно ответил Горгас. - И на что мы потом будем жить?
- Что-нибудь придумаем. Гарантирую, что если мы умрем, то беспокоиться о том, на
что жить, нам не придется.
Горгас кивнул:
- Ты права. По моему мнению, сотрудничество с гектеморами все равно ни к чему не
вело. По крайней мере в будущем. Ты знаешь, что я уже давно говорил: надо больше уделять
внимания торговле и производству, вместо того чтобы тратить время на гектеморов. Обрати
внимание, я не утверждаю, что мы готовы, но...
Ньесса ухмыльнулась.
- Хочешь сделать из Сконы новую Перимадею? Я совсем не против, поверь, именно
потому я столько работаю. Так что я только "за".
- Хорошо, - сказал Горгас. - К тому же у нас остаются корабли.
Ньесса покачала головой:
- Не так быстро. Я сказала "землю и что-нибудь еще в придачу". Помнишь? Посмотри
с их точки зрения. У них будет вся наша земля, если они нас победят, к тому же они
прославятся как отличные полководцы. Я пойду на все, чтобы не допустить такого. Но не
забывай, что вся их культура зиждется на том, что война - это хорошо. Мы просим их
отказаться от успешной войны с гарантированной победой. Если мы просим их об этом, то
должны предложить им что-то действительно стоящее взамен.
- Ну? - пожал плечами Горгас. - Что ты предлагаешь?
- Мы отдадим им флотилию, - ответила Ньесса. - Это - единственное, что есть у
нас и чего нет у них, то, что они не могут забрать при помощи насилия и оружия. С их точки
зрения все вполне логично. Мы даем им корабли и людей, которые обучат их моряков и
будут некоторое время управлять кораблями. Конечно, мы позволим им силой отнять их у
нас, как отчаянную последнюю уступку. Именно так мы должны поступить.
Горгас недовольно покосился на нее.
- Тогда можно распрощаться с жизнью на этой скале, - сердито возразил он. -
Ладно еще несколько кораблей, несколько человек... Но зачем, черт побери, им нужен весь
флот?
- Ты не понимаешь, - ответила Ньесса. - Торговля в Перимадее была на таком
высоком уровне не из-за флота. Они продавали качественные товары по хорошей цене.
Думаю, мы можем начать с твоих мастерских, где вы выпускаете оружие. Собери тех, кто
делает зарубки на стрелах, и прикажи им начать делать пуговицы. То же самое касается
оружейников: если они умеют делать шлемы и мечи, значит, сделают и медные горшочки, и
лопаты, да все что угодно. Только представь, каждая пуговица в мире будет изготовлена на
Сконе. Мы благословим тот день, когда отказались от залогов. И нам не потребуется армия,
не придется воевать. За нас это будет делать Шастел.
Горгас посмотрел на нее.
- Извини, - сказал он. - Но я не понимаю.
- Подумай, - ответила сестра. - У Шастела есть флот. Ему нечего продавать.
Поэтому они переправляют наши товары на своих кораблях. Вдруг мы стали им нужны как
источник денег. - Она широко улыбнулась. - Мы можем управлять Шастелом, не потеряв
при этом ни одной стрелы.
Горгас на мгновение задумался.
- Чертовски серьезный шаг, - сказал он.
- А по-другому и быть не может, - рассудительно возразила Ньесса. - По
сравнению с тем, что мы уже сделали, это - ничто. Ты же сам говорил, что мы должны
стать второй Перимадеей. И мы не воюем, нас не убивают. Это самое главное. Нет лучшего
способа спустить деньги, чем война. Даже если бы мы подписали контракт с дьяволом,
гарантирующий нам победу, я бы все равно не стала участвовать. Я еще могу смириться с
небольшой войной для твоего развлечения, но устраивать настоящую крупномасштабную
войну исключительно по твоей прихоти - это уже слишком.
Горгас неподвижно сидел несколько секунд, размышляя над услышанным.
- Хорошо. А предположим, они откажутся играть? Ни в коем случае, ни при каких
обстоятельствах...
- Такое тоже возможно, - перебила Ньесса, - учитывая тип людей, с которыми мы
имеем дело.
- Ну? Что тогда? - Ньесса устало вздохнула.
- Все очень просто. Нагружаем как можно больше ценностей на парочку кораблей и
уплываем на Остров, а они пусть делают со Сконой что хотят, пусть проводят свою тупую
военную операцию. В конце концов, - добавила она, печально улыбаясь, - мы оба в свое
время порвали с родными и убежали из дома. Но на сей раз мы уже не будем представлять
такое жалкое зрелище.
Горгас встал.
- Пойду домой, спать. Ты взвесь все "за" и "против" и утром скажешь, что надумала.
У меня только один вопрос.
- Какой?
- Бардас. Что делать с ним? - Ньесса пожала плечами.
- Заберем с собой, конечно же. Кстати, о поручении, которое я тебе дала. Полагаю, ты
еще даже не начал?
- Ньесса, - нахмурился Горгас, - я был занят.
- Я заметила, - ответила Ньесса. - В общем, проследи, чтобы все было сделано как
следует, иначе мне придется вмешаться. И ты прекрасно знаешь, - добавила она, - что в
этом случае тебе не поздоровится.
Геннадий?
Тишина. Ни звука. Как будто вернулся в детство и стоишь перед дверью друга,
которого мать не пускает гулять; нет, Геннадий сейчас выйти не может - помогает отцу
рубить дрова... Он вздохнул и открыл глаза. Теоретически головная боль должна указывать
на связь с Принципом. На самом деле Алексию казалось, что она была вызвана тем, что он
так долго сидел, зажмурив глаза и неестественно наклонив голову. Натурал? Ты считаешь
себя натура-лом? Ну-ну.
День казался бесконечным. По мнению директора, сидение по-турецки на полу с
закрытыми глазами и головой, перекатывающейся по плечам, как у повешенного, должно
помочь сфокусироваться, стать своего рода стеклом, чтобы поймать лучи Принципа,
которые, очевидно, летают вокруг, как семена одуванчика. Хотя он пока не увидел ни един...
...Он сидел на бочонке на палубе корабля, посреди спокойного, тихого моря. Судя по
свету и положению солнца, стояло раннее утро. На небе алели первые лучи, воздух был
наполнен свежестью, но Алексий чувствовал себя ужасно уставшим, как будто просидел всю
ночь, дожидаясь рассвета. Похоже, на палубе больше никого не было, значит, команда все
еще спит.
Он поднял голову и посмотрел на приближающуюся землю. Алексий узнал остров,
такой именно он видел Скону с корабля, когда подплывал к ней. С этой стороны она была
похожа на Перимадею. Равнина представляла собой серые и зеленые размытые кляксы,
оставленные на горизонте торопливой рукой и не успевшие как следует просохнуть. Тем не
менее что-то изменилось. И нетрудно понять, что именно.
Скона лежала в руинах. От развалин зданий поднимался дым. Гавань опустела, склады
с причала исчезли. Что-то подтолкнуло Алексия встать и посмотреть на воду: в море в
нескольких ярдах от корабля плавало мертвое тело. На самом деле даже не одно, а
несколько. Не определишь, какой национальности или даже пола, - тела были слишком
распухшие, пропитанные водой. Просто тела, кровь, кости и мясо, все остальное исчезло.
Нечасто видишь людей, которые перестали быть людьми и превратились в сочетание частей
тела и внутренних органов. Даже после смерти людей можно различить, но от этих ничего не
осталось, только сырой материал.
Значит, была битва, решил Алексий. Тела в воде означают либо морской бой, либо
шторм. Сгоревший город означает сражение, а отсутствие кораблей в гавани указывает на то,
что их спустили на воду или для боя, или для эвакуации. Либо после шторма был ужасный
пожар - и, конечно, шторм потушил бы пожар, - либо морская битва и нападение на
город. Если дело в этом, то нападавшие должны быть из Шастела. Но ведь у них нет флота.
- Алексий, - раздался голос позади него. - Что происходит?
- Геннадий... Я искал тебя.
- Правда?
- Так ты, значит, знаешь о Принципе больше всех на свете?
- Ты имеешь в виду, что сказала Мачера? Она еще молода и неопытна, вот и все.
Детское поклонение.
- Согласен. А что здесь происходит? Что ты здесь делаешь?
Геннадий сел на бочонок и слабо улыбнулся.
- На самом деле я часто сюда прихожу. Меня это успокаивает.
- Успокаивает? Сгоревший город и трупы? Ты совсем с ума сошел?
- Вовсе нет, - ответил Геннадий уязвлено. - По сравнению с тем, что я видел за
последнее время, это очень успокаивает. Конец войны и все такое. Когда тебя насильно
заставляют наблюдать самые кровавые моменты войны и массового уничтожения
безоружных горожан, вид спокойного моря, залитого лучами восходящего солнца, очень
успокаивает.
- Ты видел всю войну? - Геннадий печально улыбнулся.
- Видел? Да я ее написал. Или как это называется, когда ты выдумываешь будущее? И
прежде чем ты спросишь меня, зачем, черт побери, мне придумывать такие вещи, я сразу
тебе скажу, что идея не моя. Да, я дирижировал, управлял всем, а придумала все одна из
моих замечательных студенток, так сказать.
- Эта девочка? Она прокляла целый остров?
- Увы, так оно и есть, - кивнул Геннадий. - Экспромтом и без моей помощи.
Точнее, без непосредственной помощи. Я пытался вмешаться или хотя бы убрать самые
отвратительные моменты. Вряд ли она это заметила, по крайней мере пока. - Он
нахмурился. - Было ужасно: свалка, мясорубка, повсюду хлещет кровь. Думаю, так
представляют себе войну те, кто только читал книги и слушал песни, но не сталкивался с ней
в реальности. Звенят клинки, бегут солдаты, головы скатываются в канавы или прыгают по
улицам, как те кожаные мячи, которые мы делали в детстве. Просто отвратительно.
- И ты хочешь, чтобы это произошло, верно? - Геннадий поспешно затряс головой.
- Что я могу поделать? - спросил он. - Ничего. Именно поэтому я и искал тебя.
- Извини, но я в этом не участвую. После того, как я попытался снять проклятие с
одного человека и чуть не умер, помнишь? Снятие заклятия с целого острова наверняка
прикончит меня. Бог мой, Мачера, должно быть, очень кровожадная малышка.
- Совсем нет, - вздохнул Геннадий. - Робкая, застенчивая, вежливая. Таких
охватывает паника, когда им нужно подойти и задать вопрос после лекции. Всего боится.
Алексий медленно кивнул.
- Тогда скажи мне, что происходит. Мы сможем начать сначала и постараемся найти
выход из ситуации.
- Все просто, - ответил Геннадий. - Флот Шастела подплыл к слепому берегу
Сконы...
- Эй, секундочку. У Шастела есть флот?
- Я удивлен не меньше тебя. Но, очевидно, скоро появится. Так вот, выплывают
корабли Сконы, и начинается веселье. Они скользят между кораблями Шастела, забитыми
солдатами, топят их, поджигают, а потом тонут сами.
- Тонут, ясно, продолжай.
- Дело в численном превосходстве, видишь ли. Не важно, насколько лучше умеют
воевать моряки Сконы, потому что к концу дня их остается всего двадцать два, а нас - не
сосчитать. Как бы то ни было, флот Шастела заходит в гавань, ужасная картина, много
наших там полегло, но все равно мы выигрываем, потому что нас больше. Остальное - одни
убийства. Результат перед твоими глазами.
- Ужасно. Мы должны это предотвратить. - Геннадий устало посмотрел на него.
- Отлично. И каким же образом? Разбей всю работу на легкие этапы, а я помогу чем
смогу, ладно? Ну?
- Хорошо-хорошо, тогда останови девчонку. Заставь ее понять, что это неправильно.
Скажи, чтобы она прекратила. Ты же ее учитель, - верно? Ты должен уметь контролировать
свою робкую, молодую студентку.
- Да, конечно, - сердито сказал Геннадий. - Нет ничего проще. А потом она идет к
декану и говорит, что доктор Геннадий видел, как я создала нам победу в войне, и хочет,
чтобы я все вернула как было. Да они вздернут меня на лимонном дереве и начнут метать в
меня дротики. Нет, - продолжал он, - единственное, что приходит мне в голову, - убить
ее, чего я сделать не могу. Извини.
Скона разрушена. Тысячи смертей с обеих сторон. Город сгорел. Неужели смерть от
пожара является неизбежным звеном в жизненном цикле городов? Или сгорают только
города, к которым я имею отношение?
- Кроме того, - продолжал Геннадий, - я не думаю, что ее смерть что-нибудь решит.
Нет, если мы хотим задушить это на корню, надо разговаривать не с ней, а кое с кем другим.
- Например?
- С тем, кто стоит за военной операцией, кто руководит армией и направляет флот.
Здесь-то и потребуется твоя помощь.
- Моя? Почему? - Геннадий широко улыбнулся.
- Твоя, - ответил он, - потому что имя генерала - Бардас Лордан.
Глава одиннадцатая
Мачера проснулась. Снова тот самый сон, который она никогда не могла запомнить,
тот, где все горело, люди убивали друг друга, и тот человек звал ее... Снова забыла. Хотя,
признаться, она была не против. Этот сон не относился к разряду снов, которые приятно
вспоминать снова и снова.
Она зевнула и села. Мачера не помнила, как заснула, оставалось подготовить еще треть
"Ответственности и силы воли" Херауда к экзаменам, которые скоро должны были начаться.
Конечно, она обогнала программу по прикладной науке и второстепенным искусствам, но в
последнее время тратила слишком много времени на проекции. Даже тратя столько времени
на практику, она бы все успевала, если бы не ужасные головные боли. Если верить правилам,
головная боль могла быть вызвана чтением при плохом освещении. В таком случае, чтобы
избавиться от них, ей придется читать только днем. Может, так и надо сделать, отложить
практику на некоторое время, хотя бы до окончания экзаменов. В конце концов, прикладная
наука составляет всего лишь пятнадцать процентов от общего балла.
Мачера наклонила к себе кувшин и увидела, что он пуст. Со вздохом она подхватила
его и побрела по спиральной лестнице во двор, к сосуду с дождевой водой. Девушка как раз
выпрямлялась с кувшином в руках, как за ее спиной раздался голос:
- Привет. Где же ты пряталась последние несколько недель?
Она вздохнула:
- Привет, Кортойз. Я работала. Но тебе этого не понять.
- Как смешно, - ответил Кортойз Соеф. - Как ни странно, я тоже работал.
- Правда? Над словами из двух слогов? - Молодой человек выглядел непривычно
серьезным.
- Не поверишь, в последнее время у меня все чаще возникает непреодолимое желание
работать. С тех самых пор, - продолжал он, - как доктор Геннадий вычеркнул мое имя из
списка участников облавы за то, что я не сдал вовремя реферат по второстепенным
искусствам. Я сразу вспомнил, как на самом деле люблю читать. По правде говоря, я буду
вовсе не против, если меня запрут в хорошей библиотеке и выкинут ключи.
Глаза Мачеры округлились.
- Ты должен был участвовать в облаве? - Кортойз кивнул:
- Дядя Ренво использовал свои связи и устроил меня адъютантом или пажом. Я был
доволен, как Петрушка, пока не вмешался доктор Геннадий. - Он отвернулся. - Говорят,
голову Ренво насадили на кол на причале. Очевидно, это первое, что ты видишь, когда
подходишь к таможне.
Мачера пожала плечами.
- Может, это неправда, - дружелюбно сказала она. - Большинство слухов -
неправда. Рамо говорит, они специально засылают шпионов, чтобы нас напугать.
Кортойз пожал плечами.
- У них неплохо получается. В военной операции участвовали наши друзья. Гайн
Гоше. Мигель Файм. Я чуть не попал. И Мигель был младше меня, черт побери. Я дразнил
его за то, что он меня младше на шесть недель. Как может тот, кто младше меня, умереть?
Мачера задумалась.
- Твой кузен Хиро умер, когда ему было пятнадцать, - заметила она и сразу
мысленно отругала себя за такую бестактность. В конце концов, упоминание о смерти
любимого кузена не поднимет ему настроение.
- Правильно, - холодно сказал Кортойз, - но он болел полгода, по крайней мере мы
все знали, что он умрет, мы смирились. Гайн и Мигель не болели. Черт побери! Гайн
одолжил мои записи по геометрии всего несколько недель назад. Как я теперь буду сдавать
экзамен?
Мачера хотела было отругать его за эгоизм, однако юноша вдруг расплакался. Было
ужасно неудобно. Ни разу за годы их знакомства Кортойз не плакал. Даже когда упал около
северной цистерны и содрал всю кожу с коленок. Он хотел заплакать, Мачера стояла рядом,
наблюдая за ним, как за редким природным явлением, ждала, что он заплачет, но он
сдержался. Эта его черта раздражала ее больше всего.
- Кортойз...
- Ладно, к черту всех, - пробормотал он. - Так глупо. Теперь будешь всем
рассказывать...
- Не буду.
- Не важно, - сказал он, вытирая нос рукой. - Знаешь, что меня действительно
беспокоит? Я знаю, я точно знаю, что должен был быть там. Но если бы я там был, то
перепугался бы до смерти и убежал сломя голову. Знаешь, что я только что понял? Всю свою
жизнь я был трусом и никогда не осознавал этого.
Мачере отчаянно захотелось оказаться в другом месте, однако, к сожалению, это было
невозможно. Часть ее ненавидела Кортойза за то, что он решил расплакаться именно перед
ней. Другая часть хотела сжать юношу в объятиях и сказать, что все это не важно; очень
странно, потому что Кортойз ей совсем не нравился. Ни капельки.
- Глупости, - быстро сказала она, почти как магистр Гентайль, когда терял терпение
во время семинаров. - Ты совсем не трус. Всем время от времени приходят такие мысли.
Кортойз покачал головой.
- С этого момента, - сказал он, глядя на свои модные остроносые ботинки, - я буду
делать все возможное, чтобы не попасть в такую ситуацию. И мне все равно, что скажут
другие. Чем дальше от поля боя я буду, тем спокойнее.
Мачера невольно усмехнулась.
- Можешь основать новую фракцию. "Не-Хочу-Воевать". Это будет по крайней мере
оригинально.
- Стану знаменитым, - ответил Кортойз, улыбаясь сквозь слезы. - Первая
абсолютно новая фракция в Шастеле за последние пятьдесят лет.
- Прославишь свою семью, - добавила Мачера.
- Да, конечно, - кивнул Кортойз. - Дядя Ренво мною гордился бы.
Горгас Лордан спры
...Закладка в соц.сетях
