Жанр: Фантастика
Фехтовальщик 1-3.
...о бы я только не отдал, чтобы почитать что-нибудь.
Однако единственной надписью в помещении была всего одна строчка незнакомых
букв, высеченная в камне над дверью директора, и не надо было быть лингвистом, чтобы с
первого взгляда догадаться: "БЕЗ ДОКЛАДА НЕ ВХОДИТЬ".
Алексий сложил руки, прикрыл глаза, и ему захотелось подремать.
Как ни странно, это удалось; потому что каким-то образом все вокруг изменилось, и
Алексий уже стоял в какой-то мастерской и видел затылок мужчины. Там, где он находился,
было темно; мужчину освещал луч света, проникавший внутрь сквозь приоткрытую дверь.
Он стоял у верстака, обстругивая длинную и узкую доску. В воздухе кружились пылинки,
ясно видимые в тонком луче солнца.
Полковник Бардас Лордан, фехтовальщик. Что он здесь делает?
Алексий попытался заговорить, но голос здесь, кажется, отказывался звучать. Боже
мой, это, должно быть, опять будущее. А мне казалось, что я со всем этим покончил. В
волосах Лордана, над самыми ушами, он заметил седые пряди; что ж, прошло два года, и уж
кто-кто, а Алексий знал, насколько он постарел за это время. Он попробовал передвинуться,
чтобы увидеть лицо Лордана, однако ноги не слушались, и поэтому он стал вытягивать шею.
Тоже не помогло. Чем-то противно воняло, и Алексий определил этот запах как жженую
кость. Оглянувшись через плечо, он увидел железный котелок, кипящий над жаровней с
углями, от которой медленно поднимался дым и улетал через отверстие в крыше.
В дверях появился мальчик, заслонив на мгновение свет, и Лордан велел ему отойти в
сторону.
- Простите, - обиженно отозвался мальчишка. - Вы сами сказали...
- Ладно, - проворчал Лордан. - Поставь на скамейку. - Паренек пересек
мастерскую и поставил то, что принес: поднос, на котором лежали небольшие пучки то ли
ниток, то ли волокон, каждый с палец длиной и толщиной.
- Хорошо я их сделал? - спросил он с надеждой.
- Отлично, - пробормотал Лордан, даже не взглянув. - Положи так, чтобы я мог
дотянуться. Надо работать быстро, пока клей еще теплый.
Мальчик сделал, что ему было велено, разложив маленькие пучки в ряд на краю
скамейки, а Лордан опустил рубанок и провел ладонью по поверхности деревяшки. Потом он
обернулся, и Алексий увидел его лицо...
...и почувствовал, что его голова падает, потому что плечо, на котором она лежала,
отодвинулось. Он открыл глаза и хрюкнул.
- Извиняюсь, - произнес рядом чей-то голос. - Я не хотела вас тревожить.
Около Алексия на холодной каменной скамье сидела женщина, владелица плеча,
которое он использовал в качестве подушки. Несколько секунд она наблюдала
замешательство в его глазах, потом улыбнулась.
- Прошу прощения, - проговорил Алексий, еще не пришедший в себя от сна и
головной боли, которая, по-видимому, имела какое-то отношение к углу наклона головы,
пока он спал. - Я не думал...
- Право, все в порядке.
Женщина по-прежнему улыбалась. Видимо, она была выше, чем казалась; полная, с
круглым лицом, маленьким подбородком, выступающим на том месте, где сходились ее
пухлые, гладкие щеки. Волосы седые и выглядели так, словно побелели лет на пять раньше,
чем следовало. Они были собраны в аккуратный круглый пучок, заколотый простым гребнем
из китового уса; вставлен крепко, как рука узника, заломленная за спину. На женщине было
простое серое платье с искусно заштопанной дырочкой от моли на правом плече.
- Знаете, вот и мой дедушка точно так же по вечерам засыпал, и кто сидел рядом с
ним, должен был оставаться на месте, пока он не проснется. - Женщина внимательно
посмотрела на Алексия и слегка нахмурилась. - У вас усталый вид, - сказала она. - Как
вы себя чувствуете?
- Хорошо, - ответил Алексий, слегка распрямляя спину.
- Вы не хотите пи-пи или еще чего-нибудь?
- Нет, - твердо сказал Алексий, - благодарю вас. Извините, вы случайно не знаете,
действительно директор в этом кабинете? Видите ли, я сижу здесь уже несколько часов, и
мне кажется, что на самом деле его там нет.
Женщина кивнула.
- Я была там минуту назад. Там никого нет. - Алексий вздохнул.
- Как вы считаете, будет нормально, если я сейчас уйду? Уже, наверное, поздно, а мне
еще надо найти какой-нибудь ночлег. Солдаты, доставившие меня сюда, почти ничего не
сказали, но я понял, что вызов директора никак не касается вопроса проживания. Не знаю, -
продолжал он, - может, они предоставят мне комнату для приезжих, а может, бросят в
камеру.
- Вы здесь для того, чтобы встретиться с директором, - сказала женщина. Она
произнесла это как-то странно; не вопрос и не совсем утверждение. - Вы правы, уже
поздно. И вид у вас такой, что вам лучше бы лечь в постель. - Она встала и подошла к
двери кабинета. - Не хотите чего-нибудь поесть или попить?
Алексий подумал немного.
- Да, - ответил он, - если это не затруднит, мне бы хотелось выпить воды.
- Разумеется, - отозвалась женщина. - А поесть?
- Может, попозже. Пожалуй, это зависит от того, сколько я здесь еще просижу.
Женщина слегка опустила плечи.
- Прекрасно, - сказала она. - В таком случае давайте начнем. Пройдемте в кабинет.
Там будет удобнее.
Ай да ясновидец!
- Вы директор? - задал Алексий глупый вопрос.
Женщина ответила не сразу; она толкнула дверь, прошагала к большому, крепкому
креслу за большим, крепким письменным столом - если бы рухнула крыша, то из-под
обломков эту мебель извлекли бы совершенно целехонькой, - села и немножко поерзала,
устраиваясь поудобнее. Алексий прошел следом. По другую сторону стола стояло другое
кресло, такое же монументальное, но поменьше и пожестче. В комнате было довольно темно,
и женщина повозилась с трутницей, чтобы зажечь простую фаянсовую лампу.
- Так-то лучше, - сказала она, когда огонь разгорелся. Всего одна лампа в большой,
просторной, пустой комнате.
- Итак. - Женщина улыбнулась, и в уголках ее губ появились морщинки, похожие на
куриные лапки. - Добро пожаловать на Скону.
- Благодарю вас, - отозвался Алексий. Голова его теперь прямо-таки раскалывалась,
и даже слабый желтый свет лампы причинял боль. - Прошу прощения, - продолжал он,
понимая, что его слова могут только ухудшить положение, - я не предполагал, что вы и
есть директор. Я думал...
- Не стоит беспокоиться, - быстро проговорила женщина. - Меня зовут Ньесса
Лордан. Мне принадлежит Банк.
Алексий кивнул, не в силах придумать ничего умного. Он заметил крохотные точки на
мочках ее ушей, где они были давным-давно проткнуты для серег, а потом так и заросли.
- По-моему, я знаком с вашим братом, - сказал он. - Бардас Лордан?
Женщина кивнула, но выражение ее лица не изменилось.
- Думаю, вы также знаете еще одного из моих братьев, Горгаса, - сказала Ньесса. -
Он упоминал о вас.
- Да, - подтвердил Алексий. - Да, однажды мы с ним встречались. Мельком.
Ньесса поглядела на него задумчиво, словно он был куском довольно дорогого мяса,
купленного для званого ужина.
- И, разумеется, у меня есть еще два брата в Месоге, но вы с ними не знакомы. Ой, -
спохватилась она, - совсем забыла. Ваша вода.
Прежде чем Алексий успел что-нибудь сказать, Ньесса встала и налила воды из
огромного чеканного бронзового кувшина в деревянную чашку. Кувшин был похож на
военный трофей или на подарок правителя соседней страны во время государственного
визита. Чашка же домашняя, скорее кропотливо выдолбленная долотом, нежели выточенная
на токарном станке. У края была крохотная трещинка. Алексий поставил ее на левую ладонь,
не зная, что делать дальше. Не покажется ли грубым вот так взять и выпить воду одним
глотком, когда она с ним разговаривает, или обидным не выпить сразу же, раз она взяла на
себя труд налить собственными руками? Кабинет очень просторный и чистый, заметил он
безотносительно. А она ведет себя так, будто арендовала его на неделю и не хочет ничего
трогать или передвигать, чтобы вдруг не поломать чужого. Этот кувшин с юга, и к нему
должны быть фаянсовые чашки. Интересно, она хранит их для особых случаев? Странная
картина возникла в воображении: покуда он, изнывая, ждет в приемной на холодной и
жесткой скамейке, женщина усердно моет пол и вытирает пыль в этой комнате, точь-в-точь
как обыкновенно делала его мать, когда ждала гостей. Алексий поднес чашку к губам и
сделал маленький глоток.
- Итак, - проговорил он, - чем могу быть вам полезен? - Ньесса снова улыбнулась.
Ее лицо напомнило Алексию печеное яблоко.
- Вы имеете в виду, - сказала она, - зачем я притащила вас через половину света в
место, о котором вы и слышали-то всего два-три раза, а потом столько часов держала в
приемной? Справедливый вопрос. На вторую его часть отвечу: я была занята. Вы ведь
скажете, когда захотите поесть, правда?
Алексий кивнул и глубоко вздохнул. Он не понимал, боится он эту женщину или нет.
Она была моложе его лет на тридцать, а напоминала бабушку.
- А на первую часть?
- Ах, я думала, вы уже догадались, - ответила Ньесса. Не отводя от него взгляда, она
протянула руку и взяла пригоршню изюма из мелкой глиняной тарелки. - Я хочу, с вашего
позволения, чтобы вы исполнили для меня некое волшебство.
Алексий снова глубоко вздохнул. Не так давно у него для подобных случаев была
специально заготовленная речь, в которой просто и доходчиво объяснялась разница между
абстрактным философом и чародеем. Она сочинялась для студентов и жен сановников,
пристающих со светскими разговорами на официальных приемах. Поскольку директор не
подпадала ни под одну из этих категорий, Алексий решил импровизировать.
- Весьма сожалею, - сказал он, - но я не волшебник. Я не смог бы сотворить ничего
волшебного, даже если бы захотел. Впрочем, не думаю, что это вообще кто-то может делать.
Я занимаюсь изучением полунаучной-полуметафизической концепции, которую мы
называем Принципом и которая касается исключительно структуры времени. С годами
выяснилось, что наши исследования иногда имеют причудливые и неконтролируемые
побочные эффекты, которые можно спутать с волшебством, однако поскольку никто из нас в
действительности не знает первооснов этих феноменов...
- Конечно, - перебила Ньесса Лордан довольно нетерпеливо. - Вы не так много
знаете об этом. - Она переплела свои пухлые пальцы, и в этом жесте Алексий увидел
женщину, которая основала и построила в высшей степени процветающий банк. - Вы не
понимаете волшебства, но можете его делать. Я отлично его понимаю, а вот делать не могу...
ну, не до такой степени, как хотелось бы. Так что вот вам сделка: я учу вас, а вы помогаете
мне. Справедливо?
Когда-то давным-давно у Алексия был дядя, который держал лесопилку. Дядя знал
толк в пилке древесины, а помимо этого почти ни в чем не разбирался; однако его жена (его
вторая жена, на пятнадцать лет моложе) обладала настоящим даром к бизнесу и научила
юного Алексия некоторым уловкам по части переговоров. Первое: если они много говорят,
суммируй и упрощай. Второе: как можно скорее переходи к делу. Третье: позволь им узнать
о кое-каких твоих слабостях. Четвертое: заставь их думать, будто тебе о них все известно.
Пятое: никогда не предлагай и не заключай сделку, которая не содержит хотя бы небольшой
выгоды для другой стороны. Между прочим, эта его тетушка была маленькой толстушкой.
- Вы знаете о волшебстве, - сказал он. - Очень интересно. Мы - ученые моего
Ордена - признаем существование людей, которые обладают естественной способностью
понимать и даже манипулировать функционированием Принципа; собственно говоря, мы
зовем их натуралами. Как правило, они, видимо, не осознают того, что способны делать. Вы
говорите, что принадлежите к их числу?
Ньесса Лордан цокнула языком.
- Ведь вы меня слушали, да? - проворчала она. - Ваши натуралы не понимают, но
могут это делать. Я же наоборот. Здесь не я натурал, господин патриарх, а вы.
Алексий раскрыл было рот, чтобы возразить, как вдруг до него дошло то, что она
сказала. Он замер и сидел молча секунды две-три.
- И, как вы говорили, вы никогда не понимали того, что можете делать. Ну же,
подумайте. Та история с моей дочерью и моим братом Бардасом; вы тогда применили весьма
сильное волшебство, и я готова поспорить, что не сумеете объяснить мне, как это у вас
получилось. Ну?
Алексий снова открыл рот, помолчал.
- Нет, - признался он, - не могу. То есть в самых общих чертах - да; но описать
процедуру шаг за шагом... нет. - Он нахмурил брови. - Вы хотите сказать, что вы можете?
Ньесса подавила зевок.
- Именно, - проговорила она. - Это то, что можно назвать простым, но трудным.
Например, поднять тяжелый валун - операция довольно простая, однако невыполнимая,
если вы не обладаете очень большой силой. Я знаю, как поднимать предметы, но
недостаточно сильна, чтобы таскать валуны. То же самое и с волшебством. - Секунду она
смотрела ему прямо в глаза, затем продолжала: - Вижу, вам не по нутру это слово, увы,
ничего лучше придумать не могу. Полагаю, вы бы назвали это "аномальными физическими
явлениями, связанными с манипулированием Принципом", но мне такое трудновато
выговорить. Итак? Вы хотите учиться или нет?
Алексий подумал о жене своего дяди.
- Вы предлагаете мне купить товар, которого я еще не видел, - ответил он.
- Нет, - возразили Ньесса. - Договариваемся так. Мы приходим к соглашению
относительно условий, затем вы получаете товар, потом за него платите. В конце концов, вы
не сможете сделать то, чего я от вас хочу, пока не овладеете тем, чему я должна вас научить.
- Ладно, - небрежно проронил Алексий. - Скажите, что я должен сделать в первую
очередь?
И опять, прежде чем ответить, Ньесса заглянула ему в глаза. Что, видимо, должно было
лишить его присутствия духа, и это сработало.
- Не более того, что вы сделали с моей дочерью, - произнесла она.
Алексий покачал головой.
- Не уверен, поскольку недостаточно знаю об этом, - ответил он, - но предполагаю,
что сделанное мной по крайней мере сыграло определенную роль в падении Города.
Безусловно, это причинило ужасное количество бед, а также сделало меня очень больным.
Не думаю, что хотел бы иметь дело с чем-нибудь подобным, даже если не научусь тому, что
вам известно о волшебстве. В конце концов, - добавил он, слегка пожав плечами, что,
безусловно, одобрила бы жена дяди, - это не совсем то, что мне нужно.
- Очень хорошо, - сказала Ньесса. - Теперь позвольте мне рассказать вам кое-что о
моей семье. Как вам известно, когда мы были моложе и еще жили в Месоге, мой брат Горгас
подстроил, чтобы меня изнасиловали два богатых молодца из Города, а потом убил моего
отца и моего мужа, а также, заметая следы, пытался убить меня и нашего брата Бардаса.
Когда он бежал, мои братья в один голос обвинили меня в том, что случилось... и
действительно, я строила глазки этим двум мальчишкам из Города в надежде, что они
заберут меня с собой в Перимадею. Горгас убил и их, а значит, убил отца моей дочери.
Несмотря на это, - продолжала она, тряхнув головой, - мы с Горгасом добрые друзья; по
крайней мере это все, что у каждого из нас осталось от семьи, поскольку Бардас, Клефас и
Зонарас отказываются иметь с нами что-либо общее.
Теперь Горгас уверовал в семью; а я могу обойтись и без нее. Мне пришлось заточить
свою дочь, потому что у нее не все в порядке с головой, она постоянно угрожает и говорит
ужаснейшие вещи. Горгас из-за этого считает меня чудовищем, но поскольку большинство
угроз направлены против Бардаса - а он души не чает в Бардасе, всегда так было, - он
согласен, что я поступила правильно. Однако, видите ли, мы с Горгасом деловые люди; мы
знаем, когда надо прекратить невыгодное дело, когда надо забыть о прошлом. Мы понимали,
что вместе сумеем устроить свое будущее, что мы и сделали. - Ньесса на мгновение
умолкла, давая возможность Алексию переварить сказанное. - Думаю, вы могли бы сказать,
что мы, прежде всего прочего, целеустремленные и практичные. Мы практичны в отношении
жизни и смерти, любви и ненависти, правильного и неправильного; и мы практичны в
отношении этой штуки, которую вы называете множеством длинных трудных слов, а мы
называем волшебством. Такие уж мы люди. И если вам кажется, будто у вас есть выбор,
помогать нам или нет, - добавила она с легкой улыбкой, - то я скажу, что для старика вы
чрезвычайно наивны.
Алексий кивнул.
- Вы хотите, чтобы я кого-то убил, - проговорил он. - Многих людей, потому что
для одного человека не понадобилось бы волшебство.
- О нет, - ответила Ньесса. - Опять-таки вы не слушали. Так вот, теперь слушайте и
напрягите свой мозг. Мы не хотим никого убивать; совсем наоборот. Вспомните, ведь это вы
хотели убить Бардаса, а мы вас остановили. А теперь, - произнесла она приятным голосом,
- мы хотим, чтобы вы заставили Бардаса снова полюбить нас. Не столько для меня, сколько
ради Горгаса, поверьте, но мне тоже было бы приятно. Пришло время нам, тем, кто жив,
снова стать семьей. А кроме того, - добавила Ньесса, - мы могли бы использовать его в
бизнесе. Вы его друг; неужели вам не хочется, чтобы он воссоединился со своими близкими?
Алексий погладил ладонью бороду.
- Понятно, - сказал он. - Вы хотите преподнести своему брату своего другого брата
в качестве подарка на день рождения?
Ньесса улыбнулась.
- Почему бы нет? - согласилась она. - Во всяком случае, это то, чего ему хочется.
Мальчик поднял глаза. Его лицо блестело в свете костра.
- Почему обязательно нужно этим заниматься в такое время года, когда темно и
холодно? - спросил он. - Летом мы управились бы за один день.
Лордан не повернул головы; он пристально смотрел на огонь.
- Дерево лучше рубить, когда уходят соки. Так его легче сушить. Когда мне было
столько лет, сколько тебе, мы обычно ждали, когда на земле будет фут снега, прежде чем
подумать о заготовке древесины.
Мальчик посмотрел на него.
- Ведь вы не из Города, правда? Я хочу сказать - родом. - Лордан покачал головой.
- О тех местах, откуда я родом, ты даже не слыхивал, - бесстрастно ответил он. -
Вот там снегопады так снегопады. Там, где я вырос, вот так бывает весной.
Мальчишка поежился.
- Какая жуть. Не очень-то весело. Думаю, я сумею привыкнуть, - добавил он уныло.
Лордан улыбнулся.
- Просто поразительно, к чему можно привыкнуть, если придется. Для начала
постарайся потеплей одеваться. В твоем возрасте это уже можно бы делать без напоминаний.
Паренек уставился в костер, словно хотел разглядеть то, на что смотрит Лордан.
- Этим вы занимались до того, как пришли в Город?
- Вообще-то нет. Мы были фермерами, как и все. Но это значило, что надо уметь
самые разные вещи. Мы никогда не покупали того, что могли сделать сами. Этому ремеслу я
научился вместе с десятком других и ничего особенного в нем не видел. Я имею в виду, -
добавил он с усмешкой, - оно не очень трудное, правда?
Мальчик скорчил гримасу.
- Мне кажется, что трудное, - ответил он.
- Тебе - конечно, - добродушно согласился Лордан. - Подозреваю, ты и лошадь
подковать не умеешь. Или построить дом, или сделать гвозди, или отлить котелок, или свить
веревку. Впрочем, должен признать, что это дело получалось у меня лучше, чем у других. К
тому же работа легкая и вовсе не неприятная. И деньги приносит неплохие, в здешних
местах. Просто на удивление неуклюжий народ.
- Фермеры, - сказал мальчик. - Ой, извините, я не хотел вас обидеть.
Лордан покачал головой.
- Не фермеры, а крестьяне. Разные вещи. Раньше я так не думал, однако это правда.
Хотя нас не касается. Я вот что скажу: спасибо богам за военных. Мы выполняем работу, а
они платят наличными.
Мальчишка цыкнул зубом.
- По-моему, они заказывали тис или маклюру. Почему мы рубим ясень?
Лордан хихикнул.
- Друг мой, - проговорил он, - эти люди не смогут отличить тисовое дерево от
веточки сельдерея. Они сказали тис или маклюра просто потому, что прочитали об этом в
какой-то книге. Ясень отлично сойдет, особенно когда мы подобьем его сыромятной кожей.
Он подбросил охапку сухих веток в костер и снова лег, закинув руки за голову. Где-то
далеко, в долине, завыл волк. Мальчик испуганно привстал.
- Успокойся, - сказал Лордан с усмешкой. Парнишка нервно взглянул на него.
- Это волк.
- Точно. А теперь спи.
- Но ведь... - Мальчик оглянулся, словно ожидая увидеть блеск волчьих глаз сразу
же за кругом света от костра. - Может, нам залезть на дерево или...
Лордан зевнул.
- Можешь залезть на дерево, если хочется, - согласился он, - конечно, в случае,
если найдешь его. Похоже, мы только что срубили последнее. Но вообще-то я думаю, тебе
бы лучше поспать. У нас утром очень много работы.
Мальчика его слова явно не убедили.
- Ну, тогда один из нас должен сторожить, - возразил он. - На всякий случай,
знаете ли.
- Валяй. - Лордан взял сумку для инструментов, подложил ее под голову и снова лег,
закрыв глаза. - Спокойной ночи.
Он уснул почти мгновенно. Лордан понимал, что спит, потому что он стоял на башне
городских ворот Перимадеи (которой уже не существовало) и смотрел на восток поверх
палаток жителей равнин, туда, где река, казалось, текла пря-мо на небо. Рядом с ним на
галерее был его брат Горгас; и в этом сне они разговаривали спокойно, почти дружески:
Горгас рассказывал о войне на Сконе, а он почти не слушал. Рассказы других о войне обычно
очень скучны.
- Ты должен поехать на Скону, - говорил Горгас. - Город обречен. Они победят, и
ты не захочешь оставаться здесь, когда это случится. А на Сконе тебе самое место -
человеку с твоим опытом.
Лордан увидел, как сам же отрицательно покачал головой.
- Нет, спасибо, - ответил снящийся Лордан. - Какой смысл плыть через полмира,
чтобы воевать, если я и так воюю? А потом, я не наемник.
Горгас насупился, как бы обидевшись.
- Это совсем другое. Ты - член семьи. Мы должны держаться вместе.
- На твоем месте я бы не касался этой темы, - проговорил тот, другой Лордан. -
Если я и покину Город, то уйду куда-нибудь, где смогу честно зарабатывать на жизнь и где
меня не будут все время пытаться убить. - Он пожал плечами. - Может, даже снова начну
фермерствовать. Эй, - добавил он, - разве я сказал что-то смешное?
Горгас, ухмыляясь, ответил:
- Извини, я не хотел быть невежливым. Твоя мысль о фермерстве... Просто курам на
смех.
- Хорошо, - кивнул Лордан, - тогда займусь каким-нибудь ремеслом. Я много чего
умею.
- Назови три вещи.
Прежде чем ответить, Лордан подумал.
- Могу стать колесником, - сказал он. - Или бондарем. Помнишь, я чинил все наши
бочки.
- Они протекали, - напомнил Горгас. - Ты никогда не мог точно подогнать новые
клепки. Помнишь тот год, когда в семена попала влага, а когда мы открыли крышки, они все
оказались проросшими?
- Ладно, не бондарем. Существует много других вещей. Могу быть медником. У меня
бы хорошо получилось.
Горгас прикусил губу и улыбнулся.
- Воображаю, как ты с котомкой за плечами тащишься из деревни в деревню и
починяешь кастрюли. Признай, брат, ты не умеешь ничего, кроме как проливать кровь. Надо
заниматься тем, к чему есть способности, как поступил я. Я хочу сказать, это вопрос
подходящего инструмента для определенной работы. Я был создан, чтобы делать деньги. Ты
- чтобы убивать людей. И в этом нет ничего плохого.
- Пошел ты к черту, - проговорил с отвращением другой Лордан; а Лордан, который
за всем этим наблюдал, был сердечно благодарен, что подобного разговора никогда не
происходило и уже никогда не произойдет, поскольку и сам Город лежит в руинах. - Ты
говоришь омерзительные вещи, впрочем, я не думаю, что это правда. Судя по твоим словам,
я похож на телегу живодера со стаей ворон, вечно кружащей немного поодаль. К тому же не
понимаю, с какой стати ты говоришь о себе как о честном бизнесмене, - добавил он
раздраженно. - Если в нашей семье и был кто-то, кто прокладывал себе путь в жизни,
перерезая глотки, так это ты.
Горгас оперся локтями о парапет и некоторое время задумчиво смотрел на палатки
вдалеке.
- Не стану отрицать, - сказал он. - Я совершил много такого, о чем жалею. Но это
всегда служило средством для достижения цели; для меня убийство никогда не было
профессией. И если уж мы намерены быть беспощадно честными, - добавил он, медленно
повернувшись и посмотрев другому Лордану прямо в глаза, - то я должен заметить, что по
крайней мере проложил себе путь в жизни, как ты изволил выразиться. Ты же тратишь
жизнь, просто блуждая без цели, каждый день затевая новую смертельную схватку; ты,
конечно, всегда побеждаешь, а другой бедняга неизменно погибает, но чего, черт подери, ты
добился? По крайней мере, когда я проливал кровь, для этого имелась причина. - Он
вздохнул и отвернулся. - Буду с тобой откровенен: окажись я в твоей шкуре, я бы вряд ли
спал по ночам.
Бардас проснулся и увидел, что уже светло и холодное, немощное солнце плывет в
прозрачных серых облаках. Мальчик крепко спал в нескольких футах от него; Бардас
улыбнулся и толкнул его ногой в плечо.
- Просыпайся. Есть хорошая новость: волки до тебя так и не добрались.
Парнишка хрюкнул и перевернулся, кутаясь в одеяло. Лордан сдернул его. Парнишка
снова хрюкнул и сел, протирая глаза кулаками.
- Принеси клинья, - сказал Лордан. - Шевелись, надо работать. И смотри
внимательно, потому что это важно.
Мальчишка что-то пробормотал, поднимаясь с земли, но так неразборчиво, что Лордан
не расслышал слов, хотя этого ему и не требовалось, чтобы понять общую мысль. Он уселся
напротив комля ствола и стал рассматривать годовые кольца.
- Что я должен делать? - спросил мальчик.
- Принеси пилу, - ответил Лордан. - Прежде всего нужно срезать ветви.
Когда они закончили очищать бревно, солнце стояло уже высоко. Не было ни ветра, ни
даже слабого намека на потепление.
- Сделаем из него четыре бруса, даже пять, если пройдем ровно. Многое зависит от
того, насколько чисто оно расщепится. Правильно, ты садись на бревно, а я вобью первый
клин.
Он поставил лезвие клина на линию, которую наметил, и постучал по нему осторожно,
но твердо обухом топора, держа его одной рукой, пока не убедился, что тот достаточно
вошел в дерево. Затем отступил назад, взял топор обеими руками, левой - за изгиб на конце
топорища, а правой - у самого топора. Не спуская взгляда с головки клина,
...Закладка в соц.сетях
