Жанр: Фантастика
Город и ветер
..., чтобы начать многоходовую дипломатическую игру, было
перебором даже по временам нынешним. Тэйон еще цедил сквозь зубы свой вопрос, а разум его
уже прокручивал возможности. Первый, инстинктивный порыв - сообщить Таш! - был
задавлен в зародыше. Даже в своем обычном состоянии он не сумел бы пробиться сквозь
ментальную блокаду магистра стихии духа, а теперь такая попытка лишь выдаст, насколько он
на самом деле слаб. Нет, нужно было держаться с высокомерным презрением, перевести все
происходящее на личный уровень. Лаэссэйский нобиль позволил себе усомниться в слове
халиссийского лэрда. Ни больше, но и ни меньше.
Однако у его конвоиров, похоже, было свое мнение по поводу того, как будут развиваться
события. И доблестный гвардеец не имел ни малейшего желания спорить с магом, несколько
дней назад обезглавившим на дуэли стража юго-запада. Тэйон так и не уловил момента, когда
был подан сигнал, но не успел он послать команду кольцу или креслу, как лаэссэйцы атаковали.
Момент был рассчитан великолепно. Маги ударили одновременно из диагональных
позиций. Магистр земли взнуздал стихию, которая здесь, в подземелье, и без того была на его
стороне, а второй волшебник направил оглушающий импульс, призванный мгновенно
выключить сознание противника. Это был бы безупречный маневр, если бы нанесенные удары
не оказались слишком сильны: минимум щитов, который Тэйон способен был поддерживать в
своем ослабленном состоянии, оказался в буквальном смысле сметен, и излишек силы
рикошетом ударил по перестаравшимся волшебникам.
Перед глазами мастера ветров будто набросили темнеющую пелену, и последнее, что он
запомнил, - это собственные колени, стремительно приближающиеся к лицу.
Перед тем как запереть камеру, магистра Алорию привели в чувство, плеснув в лицо
водой. Тэйон вздрогнул, втягивая сквозь зубы воздух, но оставил глаза закрытыми, по тупой
рези в висках правильно заключив, что попадание света на зрачки сейчас будет слишком
болезненно. Где-то справа послышались торопливые шаги, отдавшиеся в его черепе грохотом
камнепада, затем зашуршала встающая на место тяжелая дверь, глухо щелкнули запоры.
Впрочем, выражение "привели в чувство" к данной ситуации относилось весьма
опосредованно. Ни где он, ни что с ним, ни даже кто он сам, Тэйон в этот момент сказать не
мог. Единственное, в чем маг не испытывал ни малейшего сомнения: у него проблемы.
Серьезные до ломоты в костях.
На минуту Тэйон застыл, обхватив себя руками и выполняя дыхательные упражнения.
Опыт подсказывал, что не следует производить лишних движений, не разобравшись в
происходящем. Что-то было не так. Что-то было чудовищно, непоправимо, до боли не так. Маг
лежал на чем-то твердом, и тепло щеки, точно в бездонную пропасть, уходило в гладкую
поверхность камня.
Он не был в кресле. Он не ощущал на коже успокаивающего присутствия талисманов и
амулетов. Кто-то бесцеремонно переворошил всю его одежду, унеся пояс, сапоги, оторвав
заговоренные вышивкой манжеты. Ручные ножны пусты, ножные... он опустил руку, пытаясь
ощупать лодыжку... ножные вообще исчезли.
Осторожно, прикрыв глаза ладонью, маг попытался все же поднять ресницы. Свет в
комнате исходил от фосфоресцирующего потолка и был достаточно бледным; чтобы не резать
глаз, тем не менее потребовалось несколько мгновений, чтобы привыкнуть даже к нему.
Тэйон был в странной комнате, стены и мебель которой были сделаны из серо-черного
камня, с вкраплением серебристых жилок. Он лежал на каменном полу и...
Взгляд мага наконец сфокусировался на камне. Гладкий, серо-черный, с тонкими
серебристыми линиями, напоминающими нити седины. Холодный, такой бесконечно
холодный. Голодный...
Темный шерениз, более известный как душильник. Тэйону уже доводилось видеть этот
неестественный минерал, в основном в качестве инкрустации на ошейниках и оковах! И если он
находится в камере, выстроенной из этой мерзости...
Магистр воздуха медленно прикрыл глаза. Лаэссэйская техника для сохранения
внутреннего равновесия предписывала сложные, прекрасные в своем изяществе медитации и
ритуализированные упражнения в эстетической магии. Магистр Алория предпочитал более
простые методики своей родины: дыхательные упражнения и концентрацию. Однако сейчас и
то, и другое казалось ему явно недостаточным. Маг ровным голосом произнес несколько слов,
от которых должны были бы покраснеть даже эти стены. Не помогло.
Голодный минерал уже начал свою работу. Пока что это было почти незаметно, особенно
на фоне опустошающего урона, который аура мага понесла днем ранее, но даже после пары
минут в закрытой камере он чувствовал, как тошнота и слабость, вместо того чтобы отступить,
накатывают новыми волнами.
Спокойно, сокол. Спокойно. Вдох. Два удара сердца. Длинный, медленный выдох.
Сосредоточиться на воздухе в своих легких. Первые вещи - первыми. Надо сплести
заклинание, которое защитит ядро его "я" от душилки.
Тэйон начал строить в уме матрицу, по которой его энергия должна была распределиться
так, чтобы создать нечто вроде кокона, находившегося в шатком, в любой момент грозящем
пошатнуться балансе с ненасытной пастью шерениза. Выпустил первый слой заклинания... и
вцепился пальцами в холодный камень, когда силы, призванное создать ментальный блок, были
без остатка поглощены стенами. Спокойно. Он просто не рассчитал мощность. Импульс должен
быть резким, очень быстрым и энергоемким, чтобы душилка хотя бы на секунду помедлила,
переваривая подношения и давая тем самым заклинанию осесть вокруг мага.
Еще раз.
Сосредоточиться. Следить за дыханием. Собрать импульс.
В глазах потемнело от боли и внезапно нахлынувшей слабости. Голова упала на камень с
глухим стуком, но Тэйон, кажется, даже не заметил этого.
Второй импульс тоже был поглощен без остатка. С предельной отчетливостью маг
осознал, что не сможет защититься. В таком ослабленном состоянии у него просто не хватит
элементарной энергии на столь сложное заклинание.
Душилка выпьет его. Выпьет до конца, оставив на месте бывшего сокола только
пускающее слюни искалеченное тело. Потому что в душе Тэйона Алория не было ни одного
уголка, ни одной черточки, так или иначе не связанной с магией. Потому что он сам и был
магией.
Его все-таки уничтожат: не потому, что это запланировали, а просто из-за невежества.
Из-за ошибки. Нелепого стечения обстоятельств.
Говорят, что лишь в момент смертельной опасности можно по-настоящему узнать
человека. Если это так, то Тэйону вер Алория не слишком понравилось то, что он узнал о себе
за короткие мгновения после осознания всей безнадежности положения.
Паника была острой и болезненной, как удар в спину. Тэйон застыл, пережидая первый
приступ удушья.
Да этого момента ему удавалось держать в узде свою клаустрофобию, это
профессиональное проклятие всех магов воздуха, но теперь самовнушение, не позволявшее
обращать внимание на тонны и тонны камня над головой, разлетелось стеклянными осколками.
Маг ясно осознавал, Что находится глубоко в подземелье, в каменном мешке, в царстве
враждебной стихии. Что он беспомощен, нет, хуже чем беспомощен, - его сила обернулась
смертельной слабостью.
Только смерть была бы милосердием по сравнению с тем, что его ожидало.
Инстинктивным ответом на страх под кожей начала собираться магия, обжигающее
дуновение силы, готовой выплеснуться из тела в неконтролируемой попытке ударить по
несуществующему врагу.
Именно это его и отрезвило. Сила уже пылала в обожженном магией разуме, сворачиваясь
в формулы заклинания, которого ему не осилить. Закусив нижнюю губу Тэйон отозвал ее назад,
в глубины своего существа. Сейчас нельзя было творить магию. Никак нельзя. Чем больше
ментальной энергии учует душильник, тем крепче он вцепится в свою жертву, тем настойчивее
будет высасывать эту силу, еще и еще. Это был враг, становящийся сильнее с каждым
обрушенным на него ударом. Единственным способом выиграть хоть немного времени в
поединке было просто не вступать в бой.
Тэйон отодвинул страх в сторону и попытался обдумать свое положение.
Вариант позвать на помощь он даже не стал рассматривать. Если лаэссэйцы поймут, что
фактически беспомощный Тэйон Алория находится в их полном распоряжении, то душилка
может оказаться не самой худшей из перспектив, ожидающих магистра воздуха. Придется
выкручиваться самому.
"Это всего лишь тупой булыжник, сокол. Если ты окажешься глупее, чем какой-то там
минерал, то сойти с ума не сможешь просто по причине отсутствия у тебя этой важной
субстанции!"
Шерениз вытягивает магию. Чем больше силы, тем активнее камень. Значит, никакого,
даже самого примитивного использования магии.
Легко сказать - "никакого". Разум и тело мага, настолько сроднившегося с его
искусством, что он получил ранг магистра, были до такой степени пропитаны силой, что
становились практически неотторжимы от избранной стихии. Тэйон давно уже не напрягал
свои способности, чтобы почувствовать воздух: напротив, ему приходилось постоянно
поддерживать блокировку, позволяющую не видеть мир магии и быть адекватным в мире
материи. Если он сейчас снимет свои щиты, шерениз начнет вытягивать его внутреннюю суть.
Если он их не снимет, проклятый камень вскоре разгрызет эти казавшиеся такими прочными
барьеры. Нагуляет на них аппетит и, прорвавшись сквозь них, окажется куда более сильным.
Дилеммы, дилеммы... Маг сжал зубы, отгораживаясь от нового приступа паники. Стены
слишком близко в каменном мешке, душно, потолок надвигается на него, падает, падает,
падает... Он дышал слишком часто, слишком глубоко, перед глазами уже плавали черные
точки.
"Если тебе остался лишь пепел, используй его для возрождения клана".
Щиты опускать нельзя. А как насчет остальных заклятий, которые он постоянно носит в
своем теле и к которым так привык, что даже не считает настоящей магией?
Ругаясь сквозь зубы в выражениях, в правильности воспроизведения которых он даже не
был уверен, маг распустил жесткую магическую сеть, опутывавшую нижнюю часть его тела.
Заклятия, постоянно стимулировавшие мышцы ног, чтобы не дать им ослабнуть и
атрофироваться, заклятия, сообщающие о любых повреждениях, которые маг мог не зaмeтить,
заклятия, регулирующие деятельность кишечника и мочеиспускание. На несколько мгновений
Тэйон смог отвлечься даже от нависающего потолка, думая о том, как он будет пахнуть через
несколько часов. Затем решительно выбросил это из головы. Сеть все равно уже начала
разрушаться под напором душильника. Лучше пожертвовать некоторыми аспектами личной
гигиены, нежели иметь дело с мощью, которую камень получил бы, поглотив такое количество
статичной энергии. По крайней мере маг очень старался себя в этом убедить.
Хватит.
Использование магии исключено. Что еще есть в его распоряжении? Половинка тела -
слишком мало, чтобы представлять собой серьезную угрозу для охранников. Да и заманить их в
камеру для нападения почти нереально. Охранники слишком боятся душилки, чтобы
приближаться ней без приказа свыше.
Что осталось из снаряжения? Тэйон быстро обыскал себя и свирепо улыбнулся,
обнаружив, что не так безоружен, как казалось на первый взгляд. Охранники, зная, что имеют
делo с магом, и искали в основном магическое оружие. Все его амулеты были конфискованы
(интересно, зачем, если они все равно бы стали лишь кормом для душильника?). Кинжалы,
расположение которых было очевидно даже при самом поверхностном обыске, тоже отобрали.
Как близоруко. Ни один халиссиец не успокоился бы на этом, имея дело с главой (пусть и
бывшим) погрязшего в вендеттах клана. Лаэссэйцы так и не додумались отобрать всю его
одежду, обрить налысо и остричь для верности ногти.
Зря.
Из шва рубашки была извлечена гаррота. Из жестких складок штанов - толстые иголки,
которые в случае необходимости можно было использовать как снаряды для духовой трубки.
Сама трубка, увы, исчезла вместе с креслом. Зато ему оставили заколку для волос. Тэйон стянул
и взвесил на ладони короткую черную ленту, украшенную по краям двумя крупными камнями.
Камни были полыми, и внутри них содержался завораживающе интересный состав из запасов
мастера Ри. Не имеющий, что примечательно, ни малейшего отношения к магии. Так,
противоядие должно быть в темном самоцвете или в светлом?
Но самое ценное из его арсенала было спрятано в ножнах на правой руке. Кинжал,
который должен был там храниться, разумеется, забрали, но сами ножны специально
сконструированы так, что снять их, не зная секрета, было крайне сложно. Халиссийцы
обязательно задумались бы, зачем это было сделано. И, подумав, могли бы отрезать
подозрительный предмет вместе с рукой, на которой он держался. Так, на всякий случай.
Учитывая репутацию пленника...
Лаэссэйцы, к счастью, не страдали паранойей в столь острой форме. Браслеты и кольцо
они конфисковали, справедливо полагая, что магистр Алория будет носить такие вещи, только
если в них присутствует магическая начинка. А вот практическое назначение ножен было
очевидно, как и то, что без кинжала они не представляли опасности. Теперь Тэйону оставалось
только придумать способ воспользоваться вплетенным в материал заклинанием прежде, чем
душильник высосет всю вложенную в него энергию.
Маг мрачно оглядел свой арсенал и медленно выдохнул через ноздри, пытаясь
успокоиться. Получалось плохо. Клаустрофобия билась о хрупкие границы его самообладания
точно так же, как шерениз бился о ментальные щиты: и то, и другое опасно истончилось, грозя
рухнуть, погребая под собой остатки разума. Тэйон отчетливо представлял себе, что тогда
случится. Движимый животным страхом, он обратится к магии, швыряя против невидимого
врага одно защитное заклятие за другим, черпая все глубже и глубже, черпая то, прикасаться к
чему было нельзя, если ты не плетешь последнее в своей жизни заклятие. Он будет
сопротивляться, пока наконец не истощит себя полностью, пока его сердце не остановится, не в
силах дать то, что требовала ослепленная паникой воля.
Тэйон Алория, лэрд клана Алория, магистр воздуха стоял перед чертой, за которой
ожидало уничтожение всего, чего он достиг в своей жизни. Всего, что имело значение, за что он
сражался, что пестовал долгими годами, чему посвящал бессонные ночи и наполненные
упрямыми упражнениями дни. Его истинная страсть, его подлинный клан, его единственное
настоящее дитя.
Мгновение осознания скользнуло под ресницы и разбилось, брызгами разлетаясь в
бесконечности.
Маг откинул голову, совладав наконец со страхом. Засмеялся, смехом резким и колким,
как разбитый алмаз. А когда перестал смеяться, заплакал. Долгие годы Тэйон считал, что смысл
его жизни исчез, когда у него отняли его клан. И лишь теперь понял, как был не прав.
Истинной ценностью в жизни Тэйона Алория был не клан, не честь, не сын. Даже не
женщина, хотя иногда ему и нравилось притворяться, что так оно и есть.
Единственное, что по-настоящему ценил Тэйон Алория, был он сам.
Его магия. Его знания. Его опыт.
Ум, память, умения, навыки... способности, вдохновение, воля, юмор. Все то, на создание
чего уходит жизнь и что сейчас он должен был потерять за одну полную ужаса ночь.
Его сила.
Тэйон Алория лежал на полу в шеренизовой камере и чувствовал, как то, чему он отдал
свою жизнь, по капле вытекает из сломанного, искалеченного тела. И понимал, что теперь у
него не осталось даже пепла под названием самообман, чтобы возродить себя после очередного
сожжения.
ГЛАВА 9
If you can make one heap of all your winnings
And risk it on one turn of pitch-and-toss...
-
Если...
...способен все, что есть, на карту бросить,
Чтоб победить.
Иль чтобы проиграть?
Тэйон замолчал внезапно, будто внутри что-то бесповоротно сломалось. Слезы на пустом,
ничего не выражающем лице высохли мгновенно. Взгляд остекленел, потух, устремившись
куда-то внутрь себя, в глубины, не доступные больше никому.
Тэйон понял, что такое на самом деле камень шерениз. А значит, знал, как его победить.
Маг отбросил свои истерзанные, изгрызенные ментальные щиты. Резко, не давая себе
времени передумать. Стихия воздуха, освобожденная от оков человечности, распрямилась,
растекаясь по камере, расправляя крылья. Голод темницы устремился ей навстречу.
Тэйон лежал на полу, лопатками и раскинутыми в стороны руками ощущая прохладное
прикосновение камня. Окружающий мир потемнел, сузился и растворился в оглушающей
тишине, пока окружающее не потеряло значение, пока все его существование не
сосредоточилось на одном-единственном образе. На знаке воздуха, столь ярко горящем что,
даже воображаемый, он отдавался болью в сетчатке и заставлял глаза слезиться.
Тело само, следуя полустолетней привычке, скользнуло в ритм дыхательных упражнений.
Вдох, раз-два-три, медленный, прочувствованный выдох, раз-два-три. Вдох...
Он ощущал движение воздуха, его прикосновение к ноздрям, движение по носоглотке,
ощущал, как воздух наполняет легкие, как со сладкой неизбежностью наполняет кислородом
его кровь. Воздух. Вездесущий. Неконтролируемый. Неостановимый.
Мы можем позволить себе не замечать воздух, но лишь до тех пор, пока он не исчезнет.
Воздух.
Я - Тэйон Алория. Я - сын воздуха.
У меня есть тело, но я - это не мое тело. Тело может быть больным или здоровым
(лучше бы, конечно, здоровым, но в данной медитации он не будет касаться этого вопроса!),
тело может быть усталым и бодрым, но это не влияет на меня, на мое истинное Я.
Мое тело - прекрасный инструмент для ощущений и действий во внешнем мире, но оно
всего лишь инструмент. Я хорошо с ним обращаюсь, я бы многое отдал, чтобы оно стало
здоровым, но мое тело - это не Я.
У меня есть эмоции, но я - это не мои эмоции. Мои эмоции многочисленны, изменчивы,
противоречивы. Часто они неприятны. Часто не слишком лестны. Однако Я всегда остаюсь
собой, спокоен я или взволнован, доволен или взбешен, сосредоточен или отвлечен. Ну а раз я
могу наблюдать, понимать и оценивать свои эмоции и, более того, управлять, владеть ими,
использовать их, то, очевидно, они не есть мое Я.
У меня есть интеллект (о, ветер, хотелось бы верить, что он у меня на самом деле есть!),
но я - это не мой интеллект. Он достаточно развит и активен - надеюсь! Он является
инструментом для познания окружающего и моего внутреннего мира, но он - это не мое Я.
У меня есть целая куча социальных ролей, но я - это не мои роли. У меня есть маска
халиссийского лэрда, но лэрд клана - еще не весь Я. Двадцать лет вдали от Халиссы доказали
это даже мне самому. У меня есть маска лаэссэйского мастера, но и это не мое Я. У меня есть
маски учителя, отца, мужа, политика, подданного - и они нужны, чтобы привязывать меня к
окружающим меня людям, чтобы не дать замкнуться в себе, раствориться в себе, стать
меньшим, чем я мог бы быть. Они нужны мне, эти роли и обязанности, но они не есть Я.
А еще у меня есть моя магия, но я - это не магия. Магия - лишь инструмент, способ
контролировать мир теперь, когда тело мне отказало, средство, позволяющее не зависеть от
других. Я не мыслю себя без магии. Я не уверен что смогу жить без нее. Что захочу жить без
нее. Но Я - это нечто большее, чем просто магия. Больше. Что Я?
Центр чистого самосознания. Центр воли, способный владеть моими телом, интеллектом,
эмоциями, магией. Способный управлять людьми вокруг меня и теми требованиями, которые
они ко мне предъявляют. Я - это... Что?
Первое воспоминание - самое первое, что он помнил из своей жизни.
Резная гладкость деревянной мебели, перья, вплетенные в седые волосы и платье
бабушки, свет, падающий сквозь открытое окно. И ветер, играющий перьями, перебирающий
седые локоны.
Ветер, касающийся его кожи, его волос, его души. Ветер, шепчущий что-то задорное и
гораздо более увлекательное, чем занудный голос Лии, делающей очередное внушение. Ветер,
дразнящий, подталкивающий, послушный... И возмущенное, совсем девчоночье взвизгивание
пожилой лэри, чьи косы и юбки вдруг разметало зловредным порывом. Танец перьев,
вплетенных в растрепанные локоны. Я - это?
Песня урагана среди горных вершин. Птичье перо, запутавшееся в волосах женщины. Я
- это... ...ветер.
Он вспоминал свои первые упражнения в магии. Самые первые, такие далекие, что
дотянуться до этих воспоминаний было не проще, чем до тех, когда он учился координировать
движения рук, размахивая погремушкой. Соединение со стихией всегда было естественно для
него. Столь естественно, что его пришлось учить дистанцироваться от нее, возводить барьеры,
не позволявшие небу наливаться грозой всякий раз, когда сопливому лэрду случалось
поссориться со своими многочисленными воспитателями. Пришлось учиться не касаться
воздуха, не сливать свою постепенно формирующуюся волю с буйством самой непостоянной из
стихий.
...Тэйон сидел на коленях у бабушки, она левитировала в воздухе белое перышко, а он
должен был выхватить его, потоком ветра изменить траекторию полета. Он старался, очень
старался, но перо, такое же вредное, как и Лия, постоянно увертывалось и избегало захвата.
Где-то снаружи завыл поднявшийся неизвестно почему ветер, загрохотала сорванная с крыши
черепица. В комнате взмыли под потолок сметенные со стола бумаги, потом отлетело в сторону
тяжелое кресло, упал сорванный со стены гобелен, но маленький белый комочек пуха все так
же танцевал перед глазами, насмешливый и недосягаемый.
Теплые руки и мягкие колени бабушки. "Сосредоточься, Тэй. Ты должен научиться
контролировать стихию, а сейчас она контролирует тебя. Ну же! Вот оно! Лови!"
Грохот. Срывающийся крик.
Замок содрогнулся от обрушившегося на него ураганного удара. Башня, в которой сидели
бабушка и внук, пошатнулась, испуганный возглас Лии и разочарованный вопль юного лэрда,
окончательно упустившего добычу, были заглушены звоном выбитого стекла...
Магистр магии медленно открыл глаза, спокойно глядя в чуть светящийся потолок.
Гладкая поверхность шерениза была покрыта трещинами, точно ранами, проникшими глубоко
внутрь. Тэйон скупо улыбнулся. Как все, оказывается, просто. Даже душильник, поглощавший
любую магию, не способен принять в себя сущность чистой стихии. Земля и воздух. Булыжник
мог питаться способностью призывать ветер, но не самим ветром. Черно-серый с серебряными
прожилками камень был мертв.
Как, впрочем, и магические способности магистра Алория.
And lose, and start again at your beginnings,
And never breathe a word about your loss...
-
И...
...проиграть.
И все начать сначала,
Потери не жалея даже словом...
Победа сплелась с поражением в объятии столь страстном и нерасторжимом, что даже сам
маг не мог сказать, торжествует он или погружается в апатичное, немеющее отчаяние. На губах
оседали сладость избавления и горечь потери. Он лишился ...
Тэйон сжал и разжал кулаки, усилием воли удерживая себя от попытки оценить
нанесенный душильником ущерб. Не сейчас. Не здесь.
Но, даже отказываясь погружаться в самосозерцание, маг не мог не знать, что его
ментальному телу нанесли рану более глубокую, чем та, что искалечила тело физическое.
Волной дурноты накатило чувство, будто все происходящее с ним уже один раз было и история
повторила себя. Только на этот раз за спиной его стоял не Терр вер Алория, а Шаэтанна Нарунг.
Горечь потонула в холоде. Сейчас не время и не место для рефлексии. Надо заняться
выживанием.
Гора начавшей портиться нетронутой еды у двери - похоже, тюремщики, не решаясь
войди в душилку, просто бросали внутрь порции. Затекшее тело и вполне ощутимый запах
подсказывали, что он провел в камере не один час. Вполне возможно, что и не один день -
когда маг погружался в себя, метаболизм его замедлялся, сбивая биологические часы и делая
ориентацию во времени затруднительной.
Магистр медленно сел, пытаясь сосредоточиться на своем неуклюжем, отказывающемся
повиноваться теле. Вся вселенная сузилась до последовательности движений, которые
необходимо было исполнить, точно шаги неведомого ритуала. Твердыми, недрогнувшими
пальцами достал заколку для волос, чуть повернул более светлый из камней, заставляя плоскую
грань скользнуть в сторону, и резко вдохнул сухую пыль, содержавшуюся внутри. Зажал нос,
не позволяя себе чихнуть, и, смаргивая слезы, выждал, пока противоядие через слизистую
оболочку попало в кровеносную систему и растеклось по организму. Обмотал темную ленту
вокруг ладони так, чтобы второй камень, содержимое которого должно было оказаться
пренеприятным сюрпризом для господ тюремщиков, мог быть вскрыт одним легким
движением.
Тэйон сделал два успокаивающих вдоха, прочищая голову от вызванного химией легкого
звона в ушах и проигрывая в уме все свои действия. Проверил, весь ли его арсенал находится
под рукой, затем обнажил запястье, на которое были надеты ножны. Подцепив ногтем
скромную кожаную отделку, он открыл утопленный в металле темный опал. Вторая половинка
этого камня была врезана в отделку его кресла, связывая два предмета в неразрывное целое.
Маг кончиком пальца прикоснулся к гладкой поверхности камня и расслабился, ощутив едва
заметное покалывание. Душильник не успел выпить из основы всю магию. Хорошо. Было два
способа активировать это заклинание. Прямой: перенесение носителя (в данном случае -
Тэйона) к объекту. И обратный - притягивание объекта к носителю. По соображениям
скрытности Тэйон предпочел бы сейчас второй вариант, но, не зная, какой именно ущерб успел
причинить шерениз, вынужден был склониться к более простому решению. Магистр Алория
прижал палец к камню, внятно произнеся активирующие слова, и сжал зубы, готовя себя к
дурноте экстренной телепортации.
Мастер ветров все-таки был очень умелым магом. Даже после продолжительного контакта
с душильником заклинание, составленное им более десятилетия назад, сработало почти
безукоризненно. Почти. Тэйона болезненно тряхнуло, бросая на предопределенное структурой
заклинания место. Он, конечно, заранее принял нужную позу, но ноги тем не менее упали, с
противным глухим стуком ударившись о деревянную подставку. Если бы они были способны
чувствовать боль, то маг взвыл бы, а так он лишь вжался в спинку кресла, с
...Закладка в соц.сетях
