Жанр: Фантастика
Город и ветер
...ал, что они не правы?
- Благодарю вас, госпожа посол, - Шаэ благосклонно улыбнулась, нарушая сразу
добрую дюжину пунктов протокола. Впрочем, вряд ли Ла Ши Тара была обманута этой
улыбкой. - В таком случае, прошу вас, поведайте, что же все-таки первый атакующий флот
его императорского величества делает без нашего дозволения в... море Лаэ?
Она произнесла "Лаэ" на нарэнский (Нарэ (нарэссийский) - язык Нарунгов. В настоящее
время используется только высшей знатью Лаэссэ, претендующей на родство с правящим
домом и учеными. По своему значению для современных языков Паутины Миров напоминает
нашу латынь) манер, с ударением на последнем звуке и едва слышимым шипением в конце.
Это прозвучало как "море Лаэс-сс", что, как все вдруг отчетливо вспомнили, дословно означало
"море, принадлежащее Лаэссэ", не просто сведя маневр госпожи посла на нет, но и обернув его
против кейлонгки. Впрочем, вряд ли эта победа что-то означала. Скорее стало еще более
очевидным: здесь идут не переговоры. Здесь уже началась битва. А первый выстрел, который
еще предстоит сделать кораблям под командованием Таш или кейлонгского адмирала, - это...
всего лишь формальность.
Ла Ши Тара едва заметно опустила веки - легчайший из кивков, показывающий, что она
оценила ход юной противницы. Оставалось надеяться, что удовольствие от похвалы не ударит
Шаэ в голову.
- Ваше высочество, но ведь нашим кораблям было дозволено пройти через портал, -
очень мягко возразила пожилая кейлонгка. - Более того, они были приглашены.
Возразить что-либо на это было сложно. Их действительно пригласили. Более того, их
пригласил страж предела, выше которого стояла лишь сама королева. Которая на тот момент
(да и сейчас, если подумать) королевой еще не была. Не интересоваться же, а было ли
указанное приглашение сделано с позволения Совета. Это все равно что вслух произнести: да,
один из наших неподкупных стражей оказался предателем, и в любом случае мы никому из них
не доверяем ни на грамм. Тэйон не мог не отметить усилие, которое понадобилось королеве,
чтобы не бросить на Кьена Ди Шеноэ убийственный взгляд.
В прямом смысле убийственный.
- В самом деле. - Шаэ вложила в эти слова совершенно неподражаемую интонацию. И
не вопросительную, и не принимающую, и не понимающую, и не утвердительную. Но до жути
вежливую. - Возможно, люди императора были также приглашены к нападению на твердыню
Шеноэ. Приглашены пытать и убивать наших подданных, которые дали им укрыться от шторма
в своей гавани?
Найти в должной степени дипломатичный ответ на подобный вопрос было
затруднительно. Тем не менее госпожа посол справилась. В некотором роде.
- Нет, ваше высочество. Все это воины императора вынуждены были сделать, защищая
нашего союзника, стража Pay ди Шеноэ.
Признаться, такое заявление несколько обескуражило даже Тэйона. По рядам советников
пробежала волна вскинутых в вежливом удивлении бровей. А вот Шаэ даже не моргнула.
- Должно быть, нам полагается спросить, как же защита стража связана с убийством его
родственников и домочадцев? - осведомилась она.
Госпожа посол склонила голову.
- Союзник моего императора был подло убит, - серьезно ответила Ла Ши Тара, и
длинные спицы, пронзающие ее прическу, блеснули в призрачном свете. - Он погиб, считая,
что защищает честь империи. Долг требует отомстить за него. А те, кто называли себя его
родственниками и слугами, но отвернулись от господина в трудный час, недостойны были
оскорблять богов своим существованием.
Воздушная волна, отшатнувшаяся от места, где сидела проекция Кьена ди Шеноэ,
действительно пугала. Тэйон чуть сдвинул свое кресло, опасаясь, что уже знает, к чему ведет
госпожа посол.
Королева отказалась и дальше задавать наводящие вопросы, и кейлонгка вынуждена была
закончить свое выступление сама.
- Вы можете считать, что страж погиб в так называемой честной дуэли. - Она
позволила своему взгляду на мгновение подернуться отвращением от воспоминаний. - Однако
все присутствующие понимают, что это не так. Он был убит, расчетливо и жестоко. И чтобы
заманить его в ловушку, была использована честь империи Кей.
С этими словами госпожа посол изящным жестом извлекла из рукава написанное на
гербовой бумаге письмо и протянула его королеве.
В обычных обстоятельствах использовать магию в присутствии кейлонгцев считалось
верхом дурных манер, но, похоже, Шаэ уже израсходовала львиную долю вежливости,
отпущенную ей на этот вечер. Письмо выпорхнуло из ладони пожилой женщины и бумажным
голубем скользнуло в руки королевы. Легкий ментальный звон подтвердил, что перед тем как
прикоснуться, Шаэтанна проверила бумагу на наличие ядов, заклинаний и иных смертельных
ловушек.
Глаза юной королевы пробежали по строчкам, лицо ее осталось непроницаемым. Затем
бумага по воздуху подлетела к магистру Алория, давая ему возможность ознакомиться с
содержимым. Но Тэйон едва скользнул по ней взглядом. Он и без того прекрасно знал, что там
написано:
"Госпожа посол, я хотел бы принести Вам официальные извинения за постыдный
инцидент, имевший место пять дней назад на приеме у стража ди Шеноэ...", "...Все
произнесенное в роковой вечер имело своей целью спровоцировать лэрда ди Шеноэ и являлось
следствием наших с ним личных разногласий..."
За спиной раздалось шипение призрачной Таш, видевшей сей шедевр эпистолярного
искусства впервые. Она не стала сейчас вслух объяснять, что думает об умственных
способностях возлюбленного супруга. Он и сам вполне мог это вычислить.
- Благородство наказуемо, - светским тоном заметил мастер ветров, протягивая письмо
сидевшему перед ним молодому ди Шеноэ. - Я всегда об этом знал, но нечасто случается
получить столь яркое подтверждение. Означает ли неприятие моих извинений, что вы
признаете "все произнесенное в роковой вечер" чистой правдой?
Кейлонгка и не подумала испугаться гнева, вдруг полыхнувшего в янтарных глазах
бывшего сокола. И когда заговорила, обращалась уже только к королеве:
- Ваше высочество, я хочу подчеркнуть, что любые действия моего императора вызваны
желанием отомстить за трагическую гибель стража ди Шеноэ. Этого требует честь Кей. Смерть
убийцы нашего союзника удовлетворит требования чести, и слуги империи покинут границы
Лаэссэ.
Восхитительно. Просто восхитительно. Если бы у Тэйона не было доказательств
обратного, он заподозрил бы, что госпожа посол в сговоре с ди Эверо. Но поскольку это не
так... то с кем же она в сговоре на самом деле?
Королева откинулась на спинку трона, сузившимися глазами следя за неподвижно
застывшей кейлонгкой.
Тишина повисла в зале, оглушительная и хрупкая, как затишье перед бурей. Тэйон
прикрыл веки и сосредоточенно думал в сторону Шаэ: "Держите себя в руках!" Если королева
сейчас сорвется, это будет конец. Ни один подданный больше никогда не поверит, что она не
сумасшедшая, не опьяненная собственной магией истеричка Нарунг. Никто не позволит ей
править городом.
А поддержавшего ее мастера ветров, скорее всего, скормят кейлонгцам.
Один из стоявших за спиной будущей правительницы моряков протянул руку и
подозрительно естественным (и противоречащим любому протоколу) движением коснулся
кончиками пальцев ее плеча.
А затем грянула буря.
И звучала она почему-то грохочущим шепотом.
Мысленным.
"Иными словами, - произнесла Шаэ, и глаза ее были полны силы, а мысленный голос
отнюдь не казался тихим, - император послал атакующий флот, чтобы поддержать банальный
мятеж, устроенный одним из наших нобилей. Когда и нобилю, и мятежу пришел конец, они
решили воспользоваться ситуацией и устроили резню во владениях своего так называемого
"союзника". Но появление адмирала д'Алория коренным образом изменило ситуацию. Теперь,
даже если эти фанатики каким-то чудом и сумеют войти в порт, то перед этим понесут такие
потери, которые сделают задачу захватить набитый магами город совершенно невыполнимой.
А посему госпоже послу приказали попытаться выйти из конфликта, не начиная реальной
войны, а заодно и попробовать лишить нас одного из наших лучших магов".
На мгновение она замолчала, внешне такая спокойная и отстраненная на своем парящем
над залом троне. А потом гром ударил с новой силой.
"И они действительно думают, что это может сойти им с рук? Что великий город вот так
просто сдается в ответ на первую же угрозу? Что мы проигнорируем хладнокровное нападение
на юго-западный предел?"
Самое забавное, что, не будь здесь этой яростной молодой женщины, они бы так и
сделали. Более того, они не просто вцепились бы в первую же возможность спасти свои шкуры,
но и обрадовались бы шансу избавиться от одного из соперников. Как, во имя стихий, этот
город простоял так долго с такими-то обитателями?
Ди Эверо холодно заметил: "Ваше высочество излишне поспешно в своих выводах".
К счастью, только мысленно, так что его услышали все присутствовавшие в зале, за
исключением госпожи посла. А только она по-настоящему и имела значение.
"Возможно", - так же мысленно ответила Шаэтанна Нарунг, но теперь мысли ее были
спокойны, холодны и логичны - этого достаточно, чтобы произвести впечатление на тех, кто
их слышал. Никакого неконтролируемого безумия в этом представителе Нарунгов, дамы и
господа. Только тщательно направленное.
"Но неужели вы не видите, что стоит нам отступить хоть немного, и они набросятся на
нас всей стаей. Если дать сейчас слабину, то через девять дней, когда откроется Шенойский
портал, там уже будет ждать целая коалиция во главе с кейлонгцами, которые не только
обрушат атаку на метрополию, но и нападут на любое наше судно, на любую пригоршню
лаэссэйской собственности, до которой только смогут дотянуться. И, полагаю, соседи за
остальными семью порталами не намного от них отстанут".
"Кейлонгцы не могут обмениваться сообщениями с Лаэссэ, когда юго-западный портал
закрыт, и сквозь него не могут проходить курьерские суда, - терпеливо объяснил ди Эверо. -
Ваше величество, не стоит сгущать краски, ситуация отнюдь не столь нестабильна. По
стечению обстоятельств мы оказались в более слабой позиции, однако как только
стабилизируются порталы, великий город сможет опереться на свои основные ресурсы. В
настоящий момент нам необходимо лишь выиграть время"
Главе Совета, кажется, действительно понравилась идея валить надоедливого мастера
ветров. Помощь пришла с самой неожиданной стороны.
"Госпожа посол явно обменивается сообщениями с командующим их флотом и явно не
использует для этого никаких курьеров", - поставил всех перед фактом страж ди Шрингар.
"Более того, она каким-то образом получает приказания из империи, - вмешался в
разговор новый голос, в котором Тэйон не без удивления узнал ди Валну, стража
северо-запада. - Ла Ши Тара никогда бы не обнародовала это... - он небрежным движением
приподнял письмо Тэйона, которое сейчас как раз читал, - ...без приказа свыше. Ей бы и в
голову не пришло. Это противоречит ее личной чести". Откуда он так хорошо знал
кейлонгского посла, страж Валны предпочел не упоминать.
"Они нашли способ открыть Лаэссэ для божественного вмешательства. Или, по крайней
мере, демонического, - подытожила Шаэ, почему-то совсем не выглядевшая удивленной по
поводу такого крушения основополагающего пункта Великого Договора. - И наверняка
решили, что это знак свыше, что их боги требуют нас уничтожить. Любой ценой".
И вновь странное, не вписывающееся в общий рисунок движение поймал взгляд Тэйона.
Он чуть повернул голову, пытаясь понять, неужели это настолько важно, что отвлекает его
даже от обсуждения собственной казни, и заметил резкий, почти судорожный жест, с которым
Рек ди Крий уступил дорогу магистру воздуха Фине ди Минерве, рассеянно продрейфовавшей
мимо него, поглаживая зажатую под локтем толстую книгу. Шаниль сложила руки перед
грудью и глубоко, с каким-то почти благоговейным уважением поклонилась даже не
заметившей этого пухленькой полуэльфийке.
Затем оба - и ди Крий, и фейш - бросили резкие взгляды в сторону королевы. Нет, не
королевы - Шаэтанна застыла в ожесточенном мысленном споре со своими советниками. В
сторону охраняющих ее офицеров. И... ветер гор, как же он мог не заметить? В безупречно
подогнанной парадной форме капитана абордажной команды за спинкой тонкого стула-трона
стоял, отбросив с загорелого лица светлую челку, Оникс Тонарро.
Выражение, с которым привезенный Таш пират смотрел на ди Крия, было невозможно
прочесть. Но радости или дружелюбия в нем совершенно точно не было.
И тут Шаэ, не прекращая плести узор аргументов, бросила короткий, острый и полный
бессильной злобы пополам с тоской взгляд вслед профессору ди Минерве.
Вот теперь Тэйон действительно оказался в тупике. Как, во имя всех стихий, со всем этим
связана профессор Совенок?..
Королева закончила спор тоном, не терпящим возражений:
"В одном Первый в Совете прав. Нам необходимо выиграть время. Любой ценой".
И, вскинув подбородок, звонким голосом произнесла:
- Мы... подумаем о предложении вашего императора, госпожа посол.
Одновременно мысленно в сторону ди Шрингара: "Объявляйте о мобилизации, лорд
генерал". И со спокойной улыбкой, от которой кровь стыла в жилах:
- Стража, арестуйте магистра Тэйона Алорию.
Ощущая падающие на него сети сдерживающих заклинаний, маг воздуха лишь досадливо
поморщился: только когда в загадках наметился хоть какой-то проблеск...
ГЛАВА 8
Or watch the things you gave your life to, broken,
And stoop and build 'em up with worn-out tools...
-
И...
...видеть то, чему отдал всю жизнь ты,
Растоптанным.
И вновь подняться, и устало
Из пепла возрождать свой труд...
Магистр воздуха Тэйон Алория, несколько сбитый с толку, разрывался между гневом,
ядовитой иронией и обычным раздражением. Иными словами, он пребывал в состоянии,
которое сам именовал философским и которое его супруга (предпочитавшая в подобные
моменты оказаться на другом конце какого-нибудь океана) окрестила злобной хандрой.
Что ж, по крайней мере в одном семейная традиция соблюдена. Адмирала д'Алория
сейчас поблизости не наблюдалось. Вместо нее магистра конвоировали дюжина королевских
гвардейцев (кому они подчиняются в этом десятидневье?), пара высокопоставленных магов из
боевой ложи, работавших на муниципалитет: магистр стихии земли и магистр духа. Судя по
всему, призванные проследить, чтобы столь необычный пленник не устроил столь же
необычного побега. Или чтобы не наслал в приступе раздражения еще один жуткий шторм.
После событий последних дней Совет, как и королева, почему-то отказывались относиться к
мастеру ветров несерьезно.
Если быть честным (а честным ему сейчас быть не хотелось), Тэйон признавал, что их
осторожность имела под собой основания. Будь он в полной силе, то вполне мог бы
попытаться... ну, допустим, возмутиться. Или хотя бы выразить свое отношение к
происходящему через какое-нибудь соответствующее его настроению погодное явление. Ну а
успей маг добраться до дома и забаррикадироваться в своих владениях, то - в полной он
сейчас силе или нет - так просто его оттуда не извлекли бы. Магистр не то чтобы боялся
смерти. Он просто из принципа возражал против того, чтобы служить топливом для
священного костра. Или против того, чтобы стать удаленной с доски фигурой, когда молодой
дурочке, возомнившей себя великим игроком, покажется, что пора избавляться от слишком
сильных партнеров по партии.
Он не понимал, на что рассчитывает и чего пытается добиться юная королева. И именно
непонимание служило источником вдумчивого бешенства. Магистр Алория привык к
собственной информированности, и обратное положение вещей его не устраивало.
Что ж, попытаемся разобраться.
Вопрос первый. Как?
Королева повернулась против самого сильного своего союзника, который (будем смотреть
на вещи реально) вытащил ее из очень неприятной ситуации, усадил на трон и который всеми в
городе воспринимался как реальная власть, удерживавшая девчонку на вершине. Это не могло
не пошатнуть ее позиций. Тем более когда жена упомянутого союзника - единственное, что в
данный момент стояло между королевством и армией одержимых пироманией фанатиков. Не
лучшее время несовершеннолетней и некоронованной правительнице вносить раздор в ряды
своих (верных!) подданных.
Айе. Но вот тут-то и всплывает прелесть проведенного Шаэ маневра. Все, абсолютно все
присутствовавшие в зале (не исключая даже госпожу посла Ли Ша Тару) восприняли арест
Тэйона не как признак раздора, а, напротив, как знак сплоченного единства и неопровержимой
верности мастера ветров своей королеве. Потому что и мастер ветров (по странному стечению
обстоятельств неспособный сейчас наколдовать даже легкого сквозняка), и его отважная и
решительная супруга, а также их политические сторонники отреагировали на арест очень
спокойно. С достоинством, вежливостью, юмором и абсолютным доверием к королеве. Каждым
жестом своим показывая, что раз уж интересы королевства потребовали одного из сторонников
Шаэтанны засадить в темницу, то он с радостью окажет упомянутой темнице честь своим
присутствием. И, если потребуется оказать такую же честь кейлонгскому священному костру,
он и это сделает.
Тоже, надо полагать, с радостью.
Тэйон скрипнул зубами, вспоминая, как раскланивался и иронизировал, когда его под
конвоем выводили из зала. А что еще ему оставалось? Ни он, ни Таш с их халиссийской
выучкой не могли позволить себе покуситься на хрупкую иллюзию, на которой покоилась
власть в осажденном городе. Вот и получилось, что в конечном итоге Шаэтанна после своей
выходки стала выглядеть куда более сильной, умной и крепко держащейся на троне, чем была
на самом деле. Политика - игра восприятия. И эту партию паршивка выиграла вчистую.
Но тут мы подбираемся к вопросу второму. Зачем? Зачем Шаэтанне понадобилось
устраивать такой балаган? Ну, помимо очевидных причин, таких, как требование кейлонгцев
или необходимость во что бы то ни стало выиграть время
И, кстати, почему девчонка Нарунг так отчаянно настаивала на необходимости сдержать
кейлонгцев до момента открытия портала? Со стратегической точки зрения это кажется по
меньшей мере притянутым за уши, что бы ни утверждал ди Эверо.
И как во все это вписываются ди Крий и Тонарро? И что же такого в свое время отец Шаэ
не поделил с Сергарром?
Поток мысленных вопросов грозил разрастись, и ясных ответов в обозримом
пространстве, к сожалению, не просматривалось. Зато просматривалось место грядущего
заключения мастера ветров. И даже слишком отчетливо.
Тэйон затормозил так внезапно, что шедший позади него гвардеец наткнулся на замершее
кресло, больно ударившись о твердую спинку. Магистр духа резко повернулся, вцепившись в
связку висящих на шее амулетов. Мастер структур, напротив, отступил, с неожиданной для
своего почтенного возраста ловкостью перехватывая усыпанный темными кристаллами
магический посох в боевой хват. Боевые маги, готовые к схватке.
Чародеи уставились друг на друга, точно вздыбившие шерсть коты. Будь у них хвосты, то
пушистые кончики бились бы сейчас из стороны в сторону в древнем охотничьем ритуале. Если
б они издавали какие-то звуки, то раздался бы горловой вой, агрессивный, протяжный, дикий и
не имеющий ничего общего с обычным благовоспитанным мявом. По коже уронивших руки на
оружие гвардейцев точно прошла волна звука, слишком низкого для человеческого
восприятия, - глубокая вибрация, резонирующая дрожью по внутренностям, отдающаяся в
костях.
На минуту все застыли в этом беззвучном противостоянии. Первым не выдержал Тэйон.
Он откинулся на спинку своего кресла, неожиданно расслабленный и чуть улыбающийся,
утвердил локти на подлокотниках и сплел пальцы в ажурную пирамиду. Выглядел мастер
ветров таким терпеливым, будто собирался просидеть в этом коридоре хоть до следующего
царствования. И пусть только кто-нибудь попробует его сдвинуть с места.
- Вы, должно быть, ошиблись поворотом, - приязненно заметил он, не обращаясь ни к
кому конкретно.
У мага земли хватило совести выглядеть пристыженным. А вот костлявый магистр духа
только еще крепче сжал свои и без того тонкие губы. Ответил, как ни странно, капитан конвоя,
на воротнике которого, впрочем, поблескивал знак слушателя Академии (выпуск без диплома),
факультет вод, что характерно.
- Мои извинения, магистр, но приказы Совета были предельно четкими.
Тэйон продолжал улыбаться, чувствуя, как нагревается на пальце кольцо-печать.
Следовало ли слова "приказы Совета" в данном случае смело заменить на "приказы главы
Совета"? Ди Эверо вполне мог ухватиться за случай отыграться на старом враге. Магистр
Алория взвесил варианты и почти мгновенно отказался от идеи высказать все, что он думает по
поводу права милорда ректора отдавать какие бы то ни было приказы. Те же соображения,
которые не позволяли открыто бунтовать против Шаэ, были в силе и здесь: город должен
сохранять единство. Хотя бы декоративное. Никаких поползновений против верховной власти в
ближайшие девять дней. Пока не случится то, чего так отчаянно ждала королева. Чем бы это ни
было.
Что ж. Когда не можешь призвать к ответу власть предержащих, дави на исполнителей.
- И что же это за приказы? - спросил Тэйон все с той же безупречной вежливостью, от
которой волосы на затылке Таш встали бы дыбом. И с нотками сдерживаемого урагана в
голосе: - Какие приказы позволяют поставить под сомнение мое слово?
Ему даже не пришлось играть, изображая заливающее глаза расплавленным янтарем
остервенение. Нанесено было действительно серьезное оскорбление.
В городе, где тех, кто не обладал хоть какими-то магическими способностями, считали в
лучшем случае неполноценным меньшинством, проблема содержания арестованных стояла
достаточно остро. Традиционно используемые в подобных целях крепкие стены и прочные
оковы слишком часто оказывались печально неадекватными. Проблема несколько облегчалась
тем, что основными мерами пресечения в Лаэссэ были смертная казнь, штрафы и изгнание, так
что надолго арестованные в темницах не задерживались. Однако пусть и короткое время, но их
все-таки требовалось удерживать от побега.
Обычно для этого использовались камеры, в стены которых встраивалась
соответствующая магическая защита. Ну а для тех немногих, кто был достаточно силен и
мотивирован, чтобы защиту взломать, существовал другой способ.
И пытки кейлонгской инквизиции по сравнению с ним казались не самым худшим
времяпровождением.
Шеренизовые каменные мешки, также известные, как Слезы Наутики, Отчаяние Магов
или просто душилки, были печально знамениты. Слава о них, приглушенная, но от этого еще
более зловещая, гремела достаточно, чтобы душилки использовались скорее как орудие
устрашения, нежели по прямому назначению. И существование подобного орудия было не
последней из причин, по которым даже ди Эверо не решался серьезно раздражать всегда таких
спокойных и устойчивых магов земли.
Тюремные камеры из цельного камня были не так уж ужасны: сравнительно просторные,
сухие, с приличным освещением и вентиляцией. У них был лишь один недостаток: пористый
материал, из которого в этих покоях были сделаны не только пол и стены, но даже мебель,
поглощали магию. Нет, не так. Он впитывал магию. Он вытягивал ее из любого объекта,
оказавшегося в поле действия, присасывался, точно пиявка, к любому источнику
экстрасенсорной энергии и тянул, тянул, тянул силу вместе с воспоминаниями, эмоциями,
волей - любой психической субстанцией, которая окажется достаточно тесно связана с
магической силой. Человек, не обладающий даже зачатками дара, и не заметил бы, что с
окружающими его стенами что-то не в порядке. Тот же, кто имел магический талант, но не
знал, как им пользоваться, провел бы наполненную кошмарами и бредом ночь и наутро
проснулся бы, навсегда лишенный своих латентных способностей, но, за исключением этого, не
пострадавший. Тренированный маг, для которого искусство стало частью жизни и личности,
мучился бы много дольше, пока в конце концов от него осталась бы только лишенная разума
оболочка.
Именно поэтому душилки никогда не использовались для содержания заключенных, чья
магическая степень была ниже адепта. Маг, обладающий одновременно и достаточной мощью,
и достаточным искусством в ее применении, мог сплести и поддерживать сложную
конструкцию, которая бы "защищала" его сознание. Разумеется, ни о каком побеге тут уже речь
не шла. Все усилия уходили на то, чтобы отстоять собственные магические способности или
хотя бы разум, а любое заклинание, вышедшее за пределы защитного кокона, все равно
мгновенно пожиралось.
Конечно, случались и судебные ошибки. За долгие столетия в душилку попадали люди,
недостаточно сильные, недостаточно умелые, недостаточно упрямые - или просто
"недостаточно". Так вошла в легенды Наутика Нарунг Загубленная, собственным безумием
доказавшая свою неспособность совершить преступление, в котором ее обвиняли. Пример,
прямо скажем, отнюдь не наполнявший уверенностью и вдохновением.
Возможно, еще и потому, что на горизонте всегда маячила такая угроза, прибегать к ней
старались по возможности реже. Ну по крайней мере, в последние пару столетий. Почти всегда
задержанный маг (а речь в данном случае шла об очень могущественных, высокопоставленных
и чаще всего весьма высокорожденных магах) предпочитал поклясться на своей собственной
стихии в том, что он не притронется к силе. Даже если оставить вопросы чести в стороне,
нарушить подобную клятву, данную в соответствии с древним Ритуалом и в присутствии трех
свидетелей, было совершенно немыслимо. Стихии не любили людей нетвердых. С теми, кто
пытался обманом уйти от исполнения своих торжественно данных обещаний, по слухам, вскоре
случались самые... странные несчастные случаи.
То, что его, магистра воздуха, мастера ветров всего Лаэссэ, члена Совета - и лэрда клана
сокола, стихии их всех побери! - собирались засунуть в Отчаяние Магов, не предоставив даже
выбора, было совершенно диким, по временам трехлетней давности просто невозможным
нарушением процедуры. То, что это делали, не выдвинув никаких обвинений просто из
предосторожности и для того
...Закладка в соц.сетях
