Жанр: Фантастика
Тайный город 11. Королевский крест
...т полиэтилена,
поднялась на ноги и с наслаждением вздохнула. Все-таки традиционный способ дыхания
гораздо приятнее аварийного. Затем прошла в ванную и критически изучила свое отражение в
большом зеркале. Не так плохо. Несколько движений расческой привели в порядок волосы,
рана давно затянулась, и единственной потерей стало платье, украсившееся безобразным
пятном крови и аккуратной дырочкой на груди. Девушка сбросила испорченную тряпку, смыла
засохшую кровь. "Вот бы удивился Кит, узнав, что я давно ношу сердце справа..."
"Кит, Кит, Кит... Как я могла влюбиться в игрока?"
"А ты влюбилась?"
"Он хороший".
"Это не ответ. К тому же не забывай, кто тебя убил".
"Его обманули! Это был не он!"
"Он!!"
До сих пор Анна старалась рассуждать хладнокровно, по-деловому, но обида ворвалась
наконец в душу, кровь прилила к лицу, спутались мысли, и стало горько-горько. В душе, на
сердце, на губах... или это слезы?
"Кит, как ты мог так поступить со мной? Кит... Ты меня предал. Ради чего?"
Она сумела справиться с начинающейся истерикой, загнала обиду глубоко внутрь,
сдавила, сжала железной хваткой, высушила злые слезы и распахнула дверь ванной.
В коридоре стоял Ахметов.
За его спиной телохранители. Занятая переживаниями девушка не заметила, что в
квартире стало многолюдно.
"Кажется, я окончательно расклеилась".
- Привет. - У Эльдара заходили желваки: Анна в доме Крылова, в ванной, кожа
влажная - принимала душ? - на теле лишь тоненькие трусики... Накатило бешенство, но он
не торопился выпускать гнев наружу. - Отлично выглядишь.
- Спасибо. - Девушка постаралась ответить максимально спокойно. - Ты к Никите?
- В том числе.
- Он уехал.
- Давно?
- Минут двадцать.
А охранники уверяли, что Никита не покидал квартиру.
- Ладно... - Ахметов кивнул на большое полотенце. - Будешь выходить - прикройся.
Дверь закрылась. Анна грустно улыбнулась.
Она появилась в гостиной, завернувшись в мягкое, очень приятное на ощупь синее
полотенце. С гордо поднятой головой прошла мимо застывших телохранителей, грациозно
опустилась в кресло, позаботившись о том, чтобы Эльдару открылся замечательный вид на ее
бедра, и, спокойно выбрав из пачки Ахметова сигарету, закурила. Сам Эльдар не курил, сидел
молча, поглаживал рукой подбородок. Справа от него на диване лежала наполовину
развернутая газета "Советский спорт". Читал в ожидании? Сомнительно. Скорее - думал.
Пауза продержалась недолго - пару глубоких затяжек Анны. Затем Эльдар едва заметно
шевельнул рукой - телохранители вышли из гостиной - и тихо спросил:
- Ты давно с ним?
- Нет.
Ахметов ошибся, надеясь, что уличенная девушка начнет рыдать или вымаливать
прощение. Анна оставалась спокойной, хладнокровной и чуточку отстраненной. И Эльдар
вдруг подумал, что потерял чертовски много...
- Кит тебя обхаживал? Уговаривал?
- Нет, я сама.
- Сама прыгнула к нему в постель?
- Можно сказать и так.
И обжигающий взгляд черных глаз. Резанул, как ножом. Ахметов сбился, потерял
контроль над собой:
- Но почему?!
Никогда не задавайте вопросы слабака, ибо в ответ можно услышать:
- Потому что я так захотела.
Жестокий удар привел Эльдара в чувство, заставил собраться. Даже расстроенный
мужчина не должен спрашивать так. Не должен унижаться.
- Оставим это.
- Хорошо, - согласилась Анна. - А то я испугалась, что ты захочешь узнать
подробности.
Последняя фраза была лишней. И девушка поняла это еще до того, как увидела
вспыхнувшую в глазах Ахметова ярость. И пожалела, что слова слетели с губ. Но Эльдар
удержался.
- Пожалуйста, не хами мне.
- Извини. Он помолчал.
- Поговорим о бизнесе. Я подозреваю, что ты работаешь на Гори. Это так?
- Ты поверишь моему ответу?
- Будет зависеть от того, как ты его произнесешь. Анна затушила сигарету, внимательно,
впервые с начала разговора, посмотрела Эльдару в глаза.
- Я не работаю на Гори. И никогда не работала. И не выполняла никаких заданий против
вас. Мое общение с вами - с тобой и с... Никитой - носило исключительно личный характер.
Ахметов не поверил ни одному ее слову, но вышибать информацию не собирался. Нет,
только не из Анны, пусть даже она и оказалась недостойной дрянью.
- Я был бы очень разочарован, окажись ты шпионкой.
Он откровенно любовался ею: черные волосы, огромные глаза, стройная шея. Ласкал
глазами фигуру. Тер подбородок рукой, которая никогда больше не прикоснется к телу
любимой. Он любовался ею. На прощание. Ибо все уже решил. Ибо, несмотря на все
договоренности "оставаться свободными людьми", Ахметов не собирался никому отдавать эту
женщину. Свою женщину.
- Прежде чем мы расстанемся, - спокойно произнесла девушка, - я хочу тебя
предупредить.
- О чем?
- С Никитой происходит что-то непонятное, он не похож на себя.
- Мне уже доводилось видеть его в этом состоянии.
- Тогда ты понимаешь, о чем идет речь.
- Да, понимаю. Короткое мгновение тишины.
- У него появились новые друзья.
- Люди Гори? - насторожился Ахметов.
- Нет. Поверь мне - нет. Но эти люди очень опасны.
- Насколько?
- Тебе их не одолеть.
- Спасибо, что предупредила.
- Пожалуйста. - Анна с улыбкой посмотрела на мужчину. Помолчала, словно
вспоминая что-то, улыбнулась чуть шире: - Ты сам отказался от меня, Эльдар.
Голос прозвучал с хриплой нежностью. Мужчина вздрогнул, сжал кулаки. Но взгляд не
отвел, выдержал:
- Тебе следовало расстаться со мной по-другому.
- Я всегда поступала так, как хотела.
- Я тоже.
- Я знаю.
Ахметов будничным жестом отбросил газету и взял спрятанный под нею пистолет.
Целиться не стал, вытянутая рука, плюс длинное оружие, плюс накрученный глушитель -
ствол почти упирался в грудь девушки. Эльдар вздохнул:
- Мне не жаль.
- Ты врешь.
Он выстрелил в сердце. Ведь настоящий мужчина не станет стрелять любимой женщине в
голову.
Игорный дом "Два Короля".
Москва, улица Большая Каретная,
6 ноября, суббота, 16.02
- Ты заменяешь Даньшина?
Али молча кивнул, Крылов поморщился. Али Тугаев был человеком Ахметова, одним из
личных волков Эльдара, а по существующей между компаньонами договоренности эти ребята
не имели права занимать ключевые посты в игорном доме. Ахметову следовало передать
командование заместителю Даньшина, но делать этого он не стал. Почему?
- Где Эльдар?
- Уехал. - Тугаев не отличался особой разговорчивостью. Впрочем, как и все остальные
ребята Ахметова. - Позвонить?
- Не надо, я сам с ним свяжусь. - Никита кивнул на расположившихся в кабинете
спутников: - Мои друзья. Могут ходить где угодно.
Барон уселся в кресло, за его спиной возвышался Жан-Жак. Клаудия и Чернышев у шкафа
с коллекцией. Али не спеша оглядел всех, после чего буркнул:
- Не везде.
- Да, разумеется... - Крылов запнулся. - Они не станут рваться в запретные зоны.
- Хорошо.
Тугаев развернулся и направился к выходу из кабинета. Никита сжал кулак, но окликать
широкую спину не стал. Нет смысла срываться перед Тугаевым - выяснять отношения следует
с Ахметовым.
- Твой компаньон не терял времени даром, - заметил Александр.
- Прежний начальник охраны оказался предателем, - хмуро ответил Крылов. - В
качестве временной замены Эльдар выбрал того, кому полностью доверяет.
- Временной?
- Не лезь! - вскинулся Никита.
- Хорошо, молчу, - выставил ладони Бруджа. И светским тоном добавил: -
Замечательный кабинет. У тебя есть вкус.
Крылов промолчал. Посмотрел на Клаудию:
- На этаже есть большая гостиная. Без окон.
- Очень хорошо. Проводите меня.
- Направо по коридору, затем поворот налево. Третья дверь.
- Спасибо.
Клаудия и Чернышев молча вышли из кабинета. Крылов проводил пару долгим взглядом,
но, опомнившись, стремительно вернулся к письменному столу. К шкатулке, которую на него
поставил.
- Нужно что-нибудь говорить? Какое-нибудь заклинание...
- Нет, - покачал головой барон. - Игра уже идет. Просто открой.
Никита откинул крышку и машинально сделал шаг назад, зачарованно наблюдая за
трансформацией. Не было дыма, огненных брызг или звуковых эффектов, ничего из того, чем
щедро сопровождают "магические" действия режиссеры кинофильмов. Стенки разъезжались,
изменялись в размерах, переходили одна в другую - бесконечное движение не позволяло
сосредоточиться на чем-то одном, можно было ухватить лишь общее впечатление. Вот
появилась крышка стола, вот разлетелись по ней карты, восстановив расклад "Королевского
Креста", и Крылов полностью ушел в оценку ситуации.
- Не так уж плохо, - проворчал подошедший к столу Александр.
Но сказано это было из вежливости. Оба, и барон, и Крылов, видели, что расклад
существенно изменился. Всего за один ход черным удалось существенно выправить положение,
не оставив почти ничего от колоссального преимущества красных.
- Ему везет. - Никита зло посмотрел на Александра.
- Зато теперь мы точно видим, что дело движется к развязке. - Бруджа кивнул на
ставшую совсем тоненькой колоду закрытых карт. - Следующий круг станет последним.
- Но ему везет!! - заорал Крылов.
- Он закончил ход, - холодно напомнил барон. - Пришла твоя очередь.
"Мой ход и пять неоткрытых красных карт..."
"Следующий круг станет последним", - намек барона был более чем прозрачен.
Впрочем, Никита и сам это видел. Совершенно необъяснимым образом сопернику удалось
выправить положение, и, глядя на столь удивительное везение, действительно можно было
предположить, что до победы ему осталось не более двух ходов... или даже один...
"Почему ему так везет?!"
Крылов тоскливо посмотрел на Бруджу, потом - на закрытую колоду. На верхнюю карту.
Руки мелко задрожали.
- Что делать?
- Давай не спеша обдумаем сложившуюся ситуацию, - предложил Александр. - И
решим, с чьей помощью мы откроем следующую карту. Не хотелось бы ошибиться в выборе.
"Пять карт - пять человек. Те, кто так или иначе может повлиять на мою судьбу..."
Крылов скривил губы в усмешке:
- Согласен. Давай все обдумаем. Александр перевел взгляд на слугу:
- Жан-Жак, нам с Никитой нужно поговорить, а ты осмотрись вокруг.
- Да, барон.
Игорный дом "Два Короля".
Москва, улица Большая Каретная,
6 ноября, суббота, 16.35
- Мля, чую, даром прикатили!
- Цыц!
Отвертка пугливо вжал голову в плечи, но, увидев, что уйбуй не собирается награждать
его подзатыльником, продолжил нытье:
- На кой ляд нам возиться с угоном? Мы на той тачке нехило заработали.
"Мазератти", угнанный у человского барыги, был удачно продан Урбеку Кумару,
ведущему скупщику краденого Тайного Города, и боец не понимал, для чего уйбуй вновь
потащился на охоту.
- Гордый стал, да? - осведомился Булыжник. - Пять кусков уже не деньги?
- Не пять, а четыре, - уточнил Отвертка. - Штуку мы шасам отдали.
- А за четыре тысячи потеть не хочешь, да? Что-то в голосе уйбуя подсказало бойцу, что
следует немедленно заткнуться. Несмотря на то что Булыжник не отличался особой
кровожадностью и не считался злопамятным, думать о нем как о пай-мальчике не следовало -
головы десятник рубил охотно.
- Хотел только сказать, что в прошлый раз не получилось, - пискнул Отвертка.
- Зато в этот раз все будет адназначна тип-топ! - отрезал Булыжник.
Боец Маркер утвердительно кивнул.
- Или ты не веришь, что я тренер?
- Тренер ты, тренер, - поспешил согласиться Отвертка, ежась под подозрительным
взглядом Булыжника.
Маркер чихнул, громко выругался и запустил палец в ноздрю.
- Все будет круто! - пообещал уйбуй.
Отвертка послушно приободрился.
На самом деле, все действительно должно было пройти как по маслу. Избавившись от
первой "Мазератти", Булыжник немедленно поведал Урбеку о возникших трудностях,
искренне надеясь на помощь. И не ошибся. Всего за десять минут хитроумный шас разработал
план похищения, к которому не смогла бы придраться Служба утилизации, снабдил Красных
Шапок подробными инструкциями и всеми необходимыми артефактами. Услуги обошлись
десятке всего в тысячу, что, учитывая генетическую жадность шасов, было весьма и весьма
недорого.
- Так чего делать надо?
- Сейчас узнаешь! - Булыжник вытащил бумажку с инструкцией. - Активизируем
артефакт!
Урбек, прекрасно понимающий, кому предстоит претворять замысел в жизнь, предложил
самый простой вариант действий. Проникнув в гараж, дикари включали сложный артефакт,
наводящий невидимость на "Мазератти" и одновременно создающий его фантом. Призрачный
автомобиль на всех парах вылетал из подземного гаража, пугая охрану завыванием клаксона, а
через пару поворотов в буквальном смысле растворялся в воздухе - при этом специальные
датчики следили, чтобы вокруг не оказалось ненужных свидетелей. Настоящий же "Мазератти"
отправляли через грузовой портал. Чистенько и аккуратненько.
- Делов на пять минут, адназначна. И одна штука делается в четыре. Чиста бешеная
прибыль.
Отвертка угрюмо вздохнул. Булыжник облокотился на капот "Мазератти", расправил
бумажку с инструкцией и прочитал следующий пункт:
- Закрепите артефакт на объекте и нажмите кнопку "Обзор"...
- Булыжник! - Маркер вытащил палец из носа и дернул начальника за рукав. -
Булыжник!
Потревоженный уйбуй резко обернулся:
- Чо?
- Вон там...
Из открывшегося лифта в подземный гараж вышел вампир.
Разумеется, челы-охранники, курящие у въезда, ничего не видели. Равно как и их
видеокамеры и прочие датчики - магические методы маскировки не по зубам подобному
барахлу.
"А должен ли их заметить я?"
Жан-Жак очень медленно шел по центральному проезду гаража, стараясь не глядеть
направо, где прятались за машинами три дикаря. Жан-Жак отчетливо чувствовал их страх,
правильнее было бы сказать - ужас, слышал, как клацают зубы, слышал судорожное дыхание.
И как лязгнули затворы - тоже слышал. Вот только Красным Шапкам было понятно, чем
закончится перестрелка с масаном. Дрожали, сжимая оружие потными руками, но и только -
использовать оружие дикари собирались в самом крайнем случае.
"Они навели морок, челы их не видели".
Несмотря на вчерашнюю охоту, Жан-Жак ощутил желание попробовать кровь разумного:
легкая дрожь в груди, удлинившиеся иглы . Что делать - инстинкт. Пришлось приложить
усилие, заставить себя вспомнить о деле. Жан-Жак включил передатчик, по закрытому каналу
вызывая барона, едва слышно прошептал:
- Проблема.
- Что случилось?
- Красные Шапки.
- Количество?
- Трое.
- Что им нужно?
- Сейчас... - Жан-Жак как раз проходил мимо "Мазератти". - О-па!
- Выражайся яснее.
- В гараже стоит машина, принадлежащая масану.
- Ты уверен?
- Лобовое стекло затемнено... - Очень-очень быстро, едва заметным, легким
прикосновением Жан-Жак просканировал гараж. - Черный "Мазератти", стекла тонированы
умельцами Тайного Города, артефактов внутри нет. Красные Шапки, трое, работающий
артефакт морока, пока не активизированный артефакт...
- Что дикари?
- Затаились.
- Прими решение по обстоятельствам. Но если все тихо - оставь их.
Жан-Жак понял мысль барона. Красные Шапки не входили в число самых умных семей
Тайного Города. Ну, оказались три урода не в том месте не в то время, вряд ли они поняли, что
столкнулись с масаном из Саббат, а посему логичнее всего не обращать на них внимания.
Боевое столкновение вещь непредсказуемая, у дикарей могла оказаться с собой "дверь" -
удерут, сообщат. Жан-Жак с сожалением вздохнул и усилием воли вернул иглы в спокойное
состояние.
"А как бы повели себя в данной ситуации масаны из Тайного Города? Не заметить
дикарей невозможно, значит, надо как-то реагировать..."
Еще пара шагов, "Мазератти" остался позади.
- Эй, придурки!
- Мы будем защищаться!
- Здесь вам делать нечего. Ясно?
- Ясно.
- Вот и проваливайте!
Масан перекинулся парой фраз с челами-охранниками и покинул гараж по лестнице,
находящейся неподалеку от въезда. С Красными Шапками он больше не разговаривал, не
проверял, исполняют ли они приказ, даже голову лишний раз не повернул - велел и ушел, не
сомневаясь в результате. Впрочем, правильно.
- Сваливать надо, - вздохнул Маркер.
- То-то мне эта тачка сразу не понравилась, - припомнил Отвертка. - Тонирована она
как-то неправильно...
- Копыто, сучонок, специально нас подставил, - прорычал Булыжник. - Смерти моей
хочет, гнида!
- Ему-то зачем?
- Откуда я знаю? Прижму, гаденыша, сам все расскажет.
- Прижмешь его, как же...
- У Копыто полно приятелей-кровососов, - сообщил Маркер, глубокомысленно изучая
извлеченный из носа палец. - Кто-то из них проголодался и попросил Шибзича нас
подставить.
- Масаны, когда голодные, - чистые психи, - согласился Булыжник.
- Мы, типа, угоняем тачку, а ейный сторож безнаказанно нас выкуривает.
- Высушивает .
- Неважно. Кровь нашу сосет, падла.
- Тогда почему не высосал? - осведомился Отвертка.
- Маркер, ты - тренер, - похвалил подчиненного уйбуй. - Ты этого мерзавца Копыто
на раз-два вычислил. Хвалю!
Маркер зарделся.
- А морду этого масана кто-нибудь запомнил? Булыжник с отвращением посмотрел на
надоедливого бойца.
- Брал бы с Маркера пример, дубина! Он все и так видит, словно ведьма какая-нибудь. А
ты, ошибка Спящего, даже физиономию масана не запомнил...
- Сваливать надо! - Маркеру были приятны речи уйбуя, но оставаться в гараже боец
опасался.
- Поехали! - Булыжник воинственно опустил ладонь на рукоять ятагана. - Найдем
Копыто и отрежем ему...
Глава 7
Неподалеку от Москвы, 1812 год
На мгновение рука замерла над колодой. Всего на мгновение. Не потому, что он
сомневался в успехе, - нет. Жест, несущий в себе признак нерешительности, в
действительности был вызван совсем иными чувствами: игрок переживал момент
торжества. Он не сомневался, что откроет нужную карту, и остановился лишь для того,
чтобы сейчас, наедине с самим собой, насладиться триумфом. Пышные церемонии и льстивые
речи придворных - потом, он давно привык к сопровождающей победы мишуре, принимал
почести с приличествующей важностью, надувался спесью, вел себя холодно и величественно,
как подобает гению... а радовался - по-настоящему радовался! - именно сейчас, услышав от
себя: "Я победил!"
"Я поднялся еще выше. Я заставил врагов рыдать, а соратников восхищаться. Я
просиживал ночи над картами и планами, я заключал союзы и засылал шпионов, я заслужил
уважение талантливых военачальников и любовь простых солдат - и те, и другие готовы
умереть за меня. Я работал как каторжный, и я добился поставленной цели. Очередной цели.
Это - моя победа. Мой труд. Моя кровь, моя воля, мое упорство и моя вера!"
И даже Судьба, приготовившая для него смешную перспективу мелкой службы в
захолустном гарнизоне, отступила перед таким напором.
Наполеон I Бонапарт небрежно перевернул верхнюю карту. Как и следовало ожидать,
она была той самой. Нужной. Необходимой. Последней картой красной масти в Колоде
Судьбы. Несколько мгновений император с улыбкой смотрел на десятку червей, а затем
бросил ее на столик. "Королевский Крест" собран.
"Я победил!"
И почти сразу же из-за двери донеслось покашливание адъютанта:
- Мой император!
- Входите, Огильви.
Бонапарт отошел от столика и с улыбкой посмотрел на вошедшего офицера -
молодого, стройного, красивого. Даже в походных условиях Огюст Огильви ухитрялся
сохранять парижский блеск, лаская взор повелителя чистотой кожи, ухоженными ногтями и
запахом ароматного парфюма. Юноша стал близок недавно, уже во время кампании, и
буквально угадывал желания повелителя.
- Мой император, прибыли гонцы от командующего авангардом...
- Что говорят?
- Они умоляют предоставить возможность самим донести до вас...
- Понятно. - Принесенная гонцами весть не стала для Наполеона сюрпризом - он
ждал ее. Но следовало продемонстрировать радость. - Пойдемте, Огильви, послушаем.
Сопровождаемый молодым офицером, Бонапарт вышел на крыльцо - гвардейцы у двери
дружно взяли на караул - и едва не оглох от радостных воплей:
- Они ушли!
- Русские ушли!
- Русская армия бежала!
- Москва ваша, император!
Уже в самом начале кампании Наполеон понял, почему колдун так опасался вторжения в
Россию, почему заставлял готовиться с такой тщательностью, почему потребовал собрать
под своими знаменами всех - всех! - кто хотел сражаться.
"Важен каждый лишний солдат! Каждая лишняя сабля! Каждый штык!"
Итальянцы и испанцы, пруссаки и поляки, саксонцы, вестфальцы, португальцы, баварцы,
хорваты - не только французы шли убивать русского медведя. Дворяне и простолюдины,
вчерашние студенты и детишки мелких лавочников, профессиональные убийцы и грабители,
насильники и воры, грязная пена человечества, поднятая революцией и последовавшими
войнами. Вербовщики не мучили рекрутов особыми расспросами: готов воевать с русскими?
Бери ружье и вперед. Императору нужны солдаты.
Но колдуну и этого было мало: еще! Еще людей! Еще!!
Бонапарт, в свою очередь, соглашался с увеличением армии, будучи поражен гигантскими
просторами России - только до древней столицы варваров армии предстояло идти несколько
месяцев. Наполеон понимал, что для захвата и удержания завоеванных территорий
потребуются войска. И, лишь перейдя границу восточной империи, корсиканец сообразил, что
колдун советовал собрать огромную армию по другим причинам: с таким ожесточенным
сопротивлением Бонапарту еще не приходилось сталкиваться. Итальянцы и испанцы,
пруссаки и поляки, саксонцы, вестфальцы, португальцы, баварцы, хорваты - все склонили
головы перед величием императора французов и раболепно принесли ему унизительные клятвы
верности.
Русские становиться на колени отказались.
И воевать Наполеону приходилось не только с регулярной армией, но со всем народом, с
каждым русским лично, ибо, в отличие от просвещенных европейцев, славяне не собирались
терпеть на своей земле присутствие чужой армии. Дворяне жгли поместья, купцы - лавки и
товары, разрушали все, что можно разрушить, уничтожали, что можно уничтожить, и
уходили. Сначала такое поведение покоряемого народа развлекало, поддерживало
общепринятое убеждение, что воевать, по сути, приходится с тупыми варварами, почти с
животными. Время шло, войска продвигались вперед, а ничего не менялось, несмотря на
неудачно складывающуюся кампанию, сдаваться русские не собирались. И постепенно
улыбочки на лицах штабных красавчиков превращались в гримасы: они поняли, что "варвары"
слишком свободны и независимы, чтобы терпеть над собой власть плюгавого корсиканца. И
появился страх. И чем дальше забиралась на восток великая армия, тем страшнее
становилось, тем меньше верилось в победу.
С императором подобными мыслями не делились, но Наполеон о них знал. И понимал, что
первый же крупный успех воодушевит войска. И добился этого успеха: взял Москву.
А о том, что будет трудно, он знал задолго до вторжения.
"Европа - для разминки, уж больно проста сия добыча. Немножко славы, немножко
разговоров в свете... Завоевать Европу все равно что стать героем модных салонов - шум
вроде есть, но что толку? Кто помнит о Филиппе Македонском, покорившем Грецию? Зато
Александр, бросивший вызов миру, остался в веках!"
"Александр пошел на великого восточного соседа... - Глаза Бонапарта вспыхнули: - И я
- тоже! Россия! Последняя преграда на пути к..."
"Пока рано говорить о чем-то большем, - охладил его пыл колдун. - Главное сейчас -
Москва. Это будет сражение, достойное твоего величия!"
Колдун предупреждал, учил, советовал. Помогал. Многие годы он стоял рядом. Старел,
но глаза оставались молодыми, а голос - твердым. Колдун подарил будущему императору
Колоду Судьбы. Могущественный артефакт, с помощью которого...
"Не забывай о том, что Колода не примет за тебя решение. Не проверит посты, не
проведет переговоры с союзниками, не обманет врага. Трудись! Работай! Только в этом
случае карты выдадут благоприятный расклад - им некуда будет деваться. Живи настоящей
жизнью!"
Наполеон понял, о чем говорил колдун. Согласился. Сам разрабатывал планы кампаний,
готовил войска, ломал голову на переговорах, учитывал нюансы, хитрил, искал друзей и
уничтожал врагов. Он делал для победы все и потому никогда не боялся открывать
следующую карту - она всегда оказывалась нужной.
Судьба благоволит к умным и трудолюбивым.
Более того, когда император не был уверен в необходимости похода, он не открывал
"Королевский Крест", не рисковал. И предчувствия его не обманывали: неудачей закончилось
вторжение в Египет, проиграны морские сражения англичанам. Но эти поражения не стали
судьбоносными - Франция оставалась величайшей мировой державой. Русская война также
вызывала у Бонапарта опасения: огромные пространства, варварский народ... Единственная
преграда на пути к мировому господству. Свалить медведя за одну кампанию не
представлялось возможным, посему Наполеон, по совету колдуна, принял решение
действовать постепенно. И первый "Королевский Крест" был открыт на взятие Москвы.
"Древняя столица русских... Мы должны взять ее, слышишь? Взять обязательно! Камни
этого города скрывают вековые тайны!"
"Какие?"
"Узнаешь, мой император, узнаешь. Всему свое время. - Когда колдун начинал говорить
о восточной столице, в его голосе появлялась сталь. - Захвати Москву! Наполни ее
солдатами! Стань ее господином! И им придется говорить с тобой!"
"Кому "им"?"
"Узнаешь..."
Но странно: в день, когда Бонапарт открыл "Королевский Крест" против Москвы,
колдун неожиданно помрачнел, словно идея, к осуществлению которой он готовился годы,
неожиданно опротивела ему. Колдун запирался в кабинете... Прятался? От кого? Но
соглядатаи докладывали, что колдун не трясется от страха, не вздрагивает при каждом
шорохе, не вглядывается в людей напряженно, ожидая увидеть врага. Нет, если колдун и
прятался от кого, так только от самого себя. Часами сидел в кресле, устремив неподвижный
взгляд в стену. Иногда шептал что-то на незнакомых шпионам языках, но по большей части
молчал. И чем огромнее становилась великая армия, чем больше появлялось в ней штандартов,
пушек, солдат, чем громче звучали походные трубы, тем мрачнее делался колдун.
За три месяца до вторжения он сжег свою библиотеку.
И в тот же день умер.
Наполеон не горевал: колдун начинал вызывать беспокойство, и его смерть пришлась как
нельзя кстати. Он выполнил свое предназначение - вып
...Закладка в соц.сетях
