Жанр: Фантастика
Волшебная самоволка 1. ФЛАГ ВАМ В РУКИ!
...ся с метлой.
- Спасибо.
Тилль вырвал ее из рук сторожа, шепнул короткое заклинание, оседлал и с бешеной
скоростью улетел. Мужик растерянно потер глаза.
- Надо же такому привидеться...
На пути Всезнайгель дважды встречал ведьм. "Куда летят? Не к нам ли?" - думал он. За
час перед рассветом Тилль приземлился у своего дома. Позвонил. Слуга отпер дверь.
- Привет, Хайнц, - поздоровался мудрец. - Согрейте воды и приготовьте
инструменты.
В кабинете на столе, на старинных чертежах, лежала сова. Кровь разлилась по бумаге
темным пятном. Из ее бока торчала арбалетная стрела. Птица была еще жива, но потеряла
много крови.
- Эх, душенька моя, как же ты так? - прошептал мудрец, касаясь ладонью перьев.
Сова открыла глаза. Тилль привычно заглянул в глубину зрачков и погрузился в
сознание птицы. Успокоил ее, но понял: спасать поздно.
- Прости, подруга, - мысленно сказал Всезнайгель. - Я заберу то, что дал в свое время.
Сознание совы представлялось светящимся зеленым шаром, внутри которого находился
Тилль. Сияние медленно гасло. Над головой мудреца ярко мерцала изумрудная звездочка.
На самом деле звездочек было две. Они словно слились, вросли друг в друга. Одна была
заметно тусклее.
Тилль взялся за более яркую, потянул. Она легко отлепилась. Когда звездочки
перестали касаться друг друга, зеленое сияние окончательно померкло.
Всезнайгель остался в темноте, прижимая добытое к груди.
- Ничего не нужно, Хайнц. Поздно, - сказал мудрец.
Слуга, в этот момент мывший инструменты, вздрогнул от неожиданности. Оглянулся
на кухонную дверь. Потом на скорбном лице Хайнца отразилось понимание.
Всезнайгель ощутил себя в кабинете, у стола, постоял над умершей совой. Открыл
глаза, поморгал. Теперь они были не карие, а изумрудно-зеленые.
Вынув стрелу из тела птицы, он убедился: это снаряд особого королевского полка.
Спустился к слуге в кухню.
- Хайнц, похороните сову, пожалуйста. А я лечу обратно.
Тут в дверь постучали.
Хозяин открыл сам. На пороге стоял Хельмут Шпикунднюхель.
- Вы читать умеете? - холодно спросил мудрец, кивая на табличку "Придворный
колдун господин Всезнайгель. Посмевший стучать будет по зубам получать".
- Умею, но ваших шуточек не люблю, - не менее холодно ответил командир особого
полка.
- Тогда скажите, сколько раз вы стукнули?
- Трижды, но оставим...
- Пока оставим, - сказал мудрец. - Просто запомните это число, Шпикунднюхель. Я вас
слушаю.
- Предложите войти?
- Нет, я спешу.
Всезнайгель вышел на крыльцо и закрыл за собой дверь. Взял метлу, стоявшую у
стенки. Глава особого полка осклабился:
- Подмести надумали? Или вымести сор из избы?
- А что мне выметать? Вас же я не пустил, - улыбнулся Тилль.
- Шутки в сторону. Вы - заговорщик. Я это знаю. Откажитесь от своих планов.
- От каких именно?
- Захватить Наменлос.
- Кто вам сказал, что я хочу его захватить? - изу. милея мудрец.
- Не отпирайтесь, вы что-то затеяли...
- Я затеял проводить Николаса до границы и вернуться обратно.
- Значит, вы решили свергнуть короля Генриха, - Шпикунднюхель потряс
указательным пальцем перед носом Всезнайгеля.
- С чего вы взяли?!
- Знаете, хватит ломать комедию, я вас насквозь вижу!
- Насквозь? Ну и как там у меня нынче выглядит печень? Не увеличилась? А то слегка
побаливает в последние деньки...
- Еще раз говорю: хватит идиотских шуток, колдун! - закричал главный сыщик. - Ваши
мерзостные планы провалятся! Я не позволю захватить Вальденрайх!
- Хельмут, никто не собирается захватывать Вальденрайх. Король в безопасности.
Идите домой и поспите, у вас ужасный вид.
- Не заговаривайте мне зубы, господин колдун, - морщась, произнес Шпикунднюхель. -
Зачем вы приказали ведьмам-шабашницам лететь за собой?
- Ведьмам?.. Значит, Николас в опасности! Всезнайгель сел на метлу и улетел не
прощаясь.
- Стойте! - крикнул ему вслед Шпикунднюхель. - Именем короля, вы арестованы!
Но волшебника и след простыл.
Хельмут постоял, грозя пальцем небу. Потом развернулся и зашагал к себе в полк,
размышляя, что из сказанного Тиллем было правдой, а что ложью.
Хуже всего, что разговор развивался совсем не так, как планировал Шпикунднюхель.
"Проклятый Всезнайгель! С ним никогда нормально не поработаешь... Ничего,
прижмем еще, по-другому побеседуем", - Хельмут на ходу потирал руки.
У первого же перекрестка произошел конфуз. Глава сыска настолько углубился в
раздумья, что не заметил доски, медленно "выплывавшей" из-за угла. Доска высовывалась
на уровне лица Шпикунднюхеля - ее нес на плече работяга-строитель. Лицо встретилось с
доской.
Если человека шутливо щелкнуть по кончику носа, то бедняге станет не очень
комфортно. Возможно, потекут слезы. Что поделать - рефлекс. А если долбануть доской,
эффект будет на порядки мощнее.
Шпикунднюхель получил легкий нокдаун. Ухнувшись на мостовую, он кувырком
перекатился через голову, вскочил на ноги. Годы тренировок...
- Ны кно накой? - накинулся он на работягу, зажимая нос пальцами.
- Простите, господин, я случайно... Мне крыльцо достроить велели вон то.
И правда, крыльцо ближайшего дома было разобрано.
- Пшел вон! - шикнул Хельмут, рабочий побежал прочь.
Шпикунднюхель осмотрел сюртук. Пыль! Придется переодеться.
Заскочив домой, Хельмут сбросил испачканную одежду, надел новые штаны, потянулся
к спинке стула, на котором висел вчерашний камзол, и застыл.
На плече камзола блестела тонкая золотая нить. Точнее, не нить, а волос.
Золотой.
Хельмут аккуратно взял его пальцами. Так и есть - золото!
- Ага, - командир особого полка опустился на стул. - Здесь никого не было. Значит, я
принес этот волос сам. Прямо на камзоле. Где я был? На службе.
И в доме Всезнайгеля, в комнате Николаса. Там я сидел в кресле с высокой спинкой...
Конечно, есть вероятность, что волос попал на камзол, когда я шел по улице. Но это вряд
ли. Все, господин придворный колдун, попались!
Шпикунднюхелева уверенность в себе достигала поистине гигантских размеров. И
пускай Всезнайгель сейчас свободно летит к своему подельнику Николасу. Опытный
командир особого полка предпочитал не суетиться, а упорно, последовательно, неуклонно
добиваться намеченного.
Тилль Всезнайгель был столь же дотошен, сколь и его противник. Щуря от встречного
ветра и без того узкие глаза, колдун просчитывал последствия сегодняшней беседы со
Шпикунднюхелем. Но мудрец не знал о случайном открытии Хельмута и думал
следующее: "Стало быть, глава сыска уверен в существовании некоего заговора... Вот уж
где паранойя не знает границ! Он продолжит тихое наблюдение, а основные силы
сконцентрирует в столице, на случай нападения. Странная логика, конечно. Зачем
заговорщикам уезжать из Стольноштадта, а потом поворачивать оглобли и идти на него
открытой войной?"
Всезнайгель попробовал поставить себя на место Хельмута. Может, командир особого
полка считает, что "изменник-Николас" хочет выманить из столицы верные королю силы
для решающего боя?
Не исключено. Вытащить особый полк в поле для масштабного магического удара!
Хельмут должен рассуждать примерно так: "Они держат меня за дурачка. Я брошусь за
ними, они втянут меня в сражение, а главари малым числом захватят Генриха.
Следовательно, нужно сидеть и готовиться к уличным боям. Колдунам вести уличные бои
еще несподручнее, чем моим солдатам".
Всезнайгель усмехнулся. Несколько лет назад он собственноручно снабдил особый
полк специальными медальонами, способными поглощать магические удары. Очень
действенная штучка этот медальон, но с пределом емкости: пять-семь атак выдержит, а
потом сгорит вместе с тем, кто его носит. Для противостояния нескольких солдат одному
колдуну достаточно. Для ведения уличного боя, когда сами маги будут делать множество
ошибок, достаточно. Для нападения из засады достаточно. А выйди в поле против
нескольких колдунов, оперирующих большими энергиями, - смерти подобно...
"Пусть Шпикунднюхель сидит в столице, - резюмировал Тилль. - Однако новость о
летящих за нами ведьмах - это серьезно. Это вовсе не совпадение. Недаром вокруг
Николаса крутился ворон Страхолюдлих... Жаль, не стало совы... Ох, Хельмут, ты мне за
сову еще ответишь... Только бы успеть к Николасу!"
Между тем Николасу не требовалось помощи.
Проснувшись, он выглянул из окна. Утренняя улица была пуста, только какой-то
мужик чинил тележное колесо. Ничего подозрительного.
Коля поправил занавеску, повернулся, посмотрел на спящую Катринель. Золотые
волосы рассыпались по подушке, и голова девушки стала похожа на солнце с длинными
лучами-копнами волос.
- Красивая, - вздохнул Лавочкин. - Надо написать ей серенаду, обещал же...
Он взял лист бумаги и писчие принадлежности, расположился за столиком. Замер в
ожидании вдохновения... И понял, что оно сегодня не явится. Наверное, санитарный день.
- Ну, тогда почитаю бумаги, которые прислал король, - решил Коля.
В конверте обнаружился приказ о назначении Николаса Могучего послом в Наменлос,
верительные грамоты и особо ценная вещь - маленькая книжица "Кто есть кто и что
почем в королевстве Наменлос. Пособие дипломата". В числе авторов солдат увидел
фамилию Шпикунднюхеля.
"Славненько. Начнем с тамошнего короля", - решил солдат.
Первая статья была о монархе. Коля прочел заголовок: "Его величество король Томас
фон Бесфамиллюр Наменлосский". Под этой гордой надписью нарисовали портрет
монарха. На Лавочкина глядело открытое, круглое лицо пятидесятилетнего мужчины.
Широко расставленные большие глаза, оттопыренные уши, кудрявые рыжие волосы.
Король был выбрит, цирюльник сохранил только крохотную бородку треугольничком.
Крупный рот с пухлыми губами застыл в дежурной улыбке.
Больше всего солдата удивил совсем не аристократический нос монарха,
искривленный, скорее всего, сломанный. По мере чтения биографии Лавочкин узнал, что
в молодости Томас Бесфамиллюр был отчаянным поединщиком, победителем восьми
королевских турниров, зачинщиком многих драк. С такими хобби немудрено заполучить
свернутый нос.
К тридцати пяти будущий король утихомирился, стал респектабельным, а спустя год
унаследовал страну от умершего отца.
Правил жестко, но справедливо. Магов не любил. Любил армию и речной флот. Мог
часами пускать модели парусников в местной реке. Впрочем, у каждого свои причуды...
У короля был единственный наследник, принц Петер восемнадцати лет. Авторы книги
не без иронии отмечали, что паренек - давний тайный поклонник принцессы Катринель.
Даже портрет в спальне повесил. Будущие монархи такие романтики!
По сдержанно-насмешливому тону монографии Лавочкин почувствовал: правители
Вальденрайха и Намен-лоса друг друга недолюбливают. Вспомнились сведения из другой
книжки. Про границу и два спорных шага.
Проснулась Катринель, увидела Колю, читающего у свечи.
- А где Тилль? - спросила принцесса.
- Молчите, - шепотом ответил солдат. - Вдруг рас подслушивают?
Девушка поморщилась. Коля пояснил:
- Всезнайгель куда-то отлучился. Велел ждать, сколько придется... А сейчас, я полагаю,
мне лучше отвернуться.
Встав, одевшись и умывшись, Катринель подсела к
парню:
- Что читаешь?
- "Кто есть кто и что почем в королевстве Намен-лос". Скучно, но на всякий случай
решил проштудировать. Тем более, тут нет других книг. Хочешь есть?
- Да.
Коля исполнил на флейте необходимую мелодию.
- Трудно будет расставаться с этим кухонно-му-зыкальным инструментом, - сказал он.
- Легко пришло - легко уйдет. Если Тилль велел избавиться, значит, так тому и быть.
- Вот именно, - парень стукнул кулаком по колену. - Все надо делать, как решит Тилль.
Я-то думал, что хоть здесь избавлюсь от армейской муштры.
- Он же не заставляет тебя маршировать, - Катринель улыбнулась.
- Зато мастак приказывать. Знаешь, когда записывают в дипломаты, не спросив твоего
мнения, это хуже сорокакилометрового марш-броска в полной экипировке.
- Прости, звучит грозно, но не понятно. Девушка принялась за курочку.
- Ножик дать?
- Нет. Если уж изображать из себя варвара, то до конца.
Посмотрев на зарумянившиеся щеки Катринель, Коля понял, что не стоит ее смущать, и
вернулся к книге.
Соглядатаи, посланные наблюдать за поездкой Николаса, всю ночь дежурили в
коридоре и на улице. Они контролировали дверь и окно комнаты, снятой их подо,
печными. Сначала бойцы не придали значения отлучке Всезнайгеля. Ну, вышел человек, и
ладно. Потом шпики заволновались. А вдруг Николасу тоже удалось как-нибудь улизнуть?
Разобрал, например, стену или пол...
За дверь и окно бойцы Шпикунднюхеля были спокойны. Они дежурили "змейкой", то
есть менялись каждый час: один прямо в коридоре спал, двое бдели на посту, потом
спавший заступал на место бодрствовавшего, и так по кругу. Отдых, конечно, не
курортный, но тренированным бойцам хватало.
Сидевший под дверью решил, что пора наконец выяснить ситуацию.
Шпик встал и уверенно постучал в дверь.
- Кто там? - крикнул Коля, жестом показывая Катринель - мол, надень шапкуневидимку.
- Особый королевский полк. Откройте, пожалуйста. Нужно задать вопрос.
- Задавайте так.
- Где господин придворный колдун?
- Господин придворный колдун отбыл по срочному делу и не потрудился назвать время
своего возвращения. Мы, то есть я, сижу, жду.
- Будьте добры, откройте дверь. Мне надо убедиться, что вы - это вы.
Лавочкин пожал плечами: почему бы и нет?
Открыл.
Шпик окинул комнату наметанным взглядом.
- Все-все-все... - Лавочкин вытолкал его и запер дверь.
Шпик растолкал спящего коллегу и принялся обрисовывать ситуацию:
- Всезнайгель куда-то отбыл, обещал вернуться. А Николас, похоже, не один. Там
творится странное! Я заметил на столе недоеденную свежую курицу, причем горячую. А у
барона в руках книга. Руки чистые. И еще я слышал, что он с кем-то шептался!
В это время из-за двери раздался женский голос:
- Ай! Слезьте с меня!
Дело в том, что Коля, заперев дверь, вернулся и сел в кресло. А там уже сидела
невидимая принцесса. Ее вскрик и услышали шпики.
- Простите, Катринель! - ответил Лавочкин, совершая тем самым величайшую
глупость.
Девушка подскочила, роняя волшебную шапку. Бойцы особого полка мгновенно
сообразили, кто скрывается в комнате барона. Вышибив ногой дверь, шпики ворвались в
помещение. Золотоволосая принцесса не успела воспользоваться волшебной шапкой. Коля
прыгнул навстречу нападавшим. Те рассудили: победителя драконов, великанов и прочих
графов Шроттмахеров им не одолеть, можно лишь получить временное преимущество,
используя фактор внезапности.
И рядовой Лавочкин получил жесточайший удар пониже живота. Особый полк - не
рыцарский орден. Коля согнулся и упал, увлекая на пол с кровати и столика мешки с
вещами, недоеденную курочку, бумагу и чернила, а также стоявшее возле кровати знамя.
Шпики ловко схватили принцессу (она и пикнуть не успела) и выбежали из комнаты.
- Стоять! Ни с места! - крикнул, превозмогая боль, Коля.
Но крика не вышло. Краешком сознания парень понимал, что ничего не добьется своим
жалким, беззвучным воплем.
Глава 25
Палваныч - ведьмак, или Полеты тела и интеллекта
Хельмут Шпикунднюхель не стал надевать помеченный золотым волосом камзол. Он
надел военную форму. У командира особого полка была привычка облачаться по уставу,
когда начинало пахнуть жареным.
В форме Шпикунднюхель внушал уважение даже рыцарям. Некоторые знали, что
против Хельмута лучше не выступать: он - опасный боец и хладнокровный убийца.
Командир полка с небольшим отрядом явился к дому Всезнайгеля. Позвонил.
- Кто там? - спросил из-за двери Хайнц.
"Вот бес, - зло подумал Шпикунднюхель, - обычно ведь открывает, а потом
спрашивает!"
Хельмут и не надеялся на радушный прием. Жестом приказал своим зайти со двора.
Четверка бойцов бесшумно побежала в обход.
- Именем короля, откройте! - крикнул комполка. - В вашем доме укрывают
разыскиваемую законом персону.
- Я слуга придворного колдуна-мудреца. Мой хозяин, господин Тилль Всезнайгель,
оставил мне твердые указания никого не впускать, - ответил Хайнц.
- Это особый полк его величества, ты обязан открыть, слуга! Повинуйся, или будешь
наказан!
- Я служу господину и не хочу иметь дело с охранкой!
Хельмут терпеть не мог пренебрежительного отношения к своему полку.
- Не с охранкой, - проговорил он, - а с особым боевым королевским сыскным полком,
выполняющим разведывательную и подрывную работу со смежными функциями, в том
числе...
- Подождите-подождите, - донеслось из-за двери. - Я столько ерунды сразу не
осмыслю.
Это было последней каплей.
- Ломайте! - скомандовал Хельмут, отходя в сторону.
Двое солдат небольшим тараном со всей силы сада-нули в дверь, не причинив ей
видимого вреда.
Зато сработало защитное заклинание Всезнайгеля. Дверь, окна и черепичная крыша
дома мудреца словно обросли камнями. Через несколько мгновений жилище стало
абсолютно неприступным.
Из двора раздался вопль: боец, пытавшийся вскрыть замок задней двери, попал в
каменный капкан. Его рука оказалась замурованной в волшебной кладке. Было не больно,
но жутко.
- Так, - Шпикунднюхель потрогал место, где только что был вход. - Слушай меня!
Искать скрытые двери. Обеспечить круглосуточное наблюдение. При малейших
сомнениях - докладывать. Откроется вход - штурмовать. Появится Всезнайгель - не
дергаться, поставить меня в известность и ждать указаний. Все.
Хельмут не знал, что Хайнц может прожить в запечатанном доме сколь угодно долго,
пока не вернется хозяин.
Шпикунднюхель сел на коня и поскакал во дворец. Король завтракал и принял доклад
верного слуги прямо за столом.
Генрих долго таращил непонимающие глаза на командира особого полка, который
втолковывал ему о последних событиях и движениях магов, о неповиновении Всезнайгеля
и обнаружении волоса принцессы. Но авторитет мудреца был настолько велик, что сперва
монарх не мог поверить в измену Тилля. Рассуждения главного сыщика о вероятных шагах
заговорщиков и вовсе показались Генриху вздором.
Но через два часа Шпикунднюхелю все же удалось переубедить короля.
- Что ж, никакой свадьбы с Катринель не будет, - произнес монарх, гневно сжимая
кулаки. - Я подпишу приказ об аресте девчонки, Всезнайгеля и Николаса. Держать все в
секрете! Схватить изменников, чего бы это ни стоило!
- Ваше величество, не стоит пускаться за ними в погоню. Так мы оголим тылы, -
предостерег Шпикунднюхель. - Колдуны передвигаются значительно быстрее конницы.
Нас обойдут и окажутся у вашего порога!
Командир полка склонил голову в знак того, что позволил себе вынужденную дерзость.
Генрих со всей силы хватил кулаком по столу. Король задел глиняное блюдо, оно
подскочило и садану, ло главного шпика в лоб.
- Хельмут, война на носу! На, утри лоб! - монарх протянул шпику салфетку.
- Я оставлю половину полка во дворце, а с остальными бойцами выступлю
незамедлительно! - сказал Шпикунднюхель.
- Отлично! Тебе всегда что-нибудь удачное придет в голову. И вот еще что. Я даю тебе
исключительные полномочия. Только реши мои проблемы.
В тот же день Шпикунднюхель с половиной полка выступил вслед за заговорщиками и
опорочившей себя принцессой-изменницей.
Его беспокоила одна дипломатическая деталь: при всей своей скорости он мог не
успеть перехватить Николаса Могучего до границы. Как отнесется монарх Наменлоса к
самому боеспособному отряду Вальденрайха, ворвавшемуся в его королевство?
Истеричный Генрих не удосужился дать соответствующей бумаги. Если сосед захочет -
будет резня, каких свет не видывал. А он, скорее всего, захочет: очень уж не любили друг
друга монархи Вальденрайха и Наменлоса...
Ребята Шпикунднюхеля, конечно, удальцы и умницы, но половина полка против армии
- маловато.
"Давно советовал Генриху, нужно захватить На-менлос, - думал Хельмут. - А он
мягкотелость проявлять изволил. Теперь расхлебывай".
...Циклоп по имени Гроссмалыш межгосударственными проблемами себя не мучил.
Сперва он целую ночь бежал от черта (страх - великая сила), потом брел по
Зачарованному лесу, отдыхая, затем остановился и наконец-то понял, что свободен.
Нарадовавшись, циклоп почувствовал голод.
Он поймал несколько крупных оленей и, что называется, заморил червячка. Поспал.
Снова пошел, куда глаз глядит. Незаметно для себя Гроссмалыш пересек границу
Вальденрайха и Наменлоса. Без паспорта, без визы, без приглашения.
Его визит в суверенное королевство повлек серьезнейшие последствия. Люди
всполошились, - история отношений с циклопами заставляла насторожиться.
"Циклопическая война", сотрясавшая королевства полвека назад, была весьма
поучительна. Наука не берется правдиво сказать, кто был зачинщиком противостояния
людей и одноглазых великанов. Человеческая летопись утверждала: циклопы начали
захват территорий сразу нескольких королевств, крича, дескать, мы древнее вас и жили на
этих землях задолго до вашего появления. Люди не любили циклопов. Да и за что их
любить, если они не чурались при случае откушать человечинки.
У одноглазых переростков были тоже претензии к людям, в основном, по поводу места
под солнцем. Несколько холодных северных зим и постоянные набеги кочевников-людей
на селения циклопов заставили тех переселиться южнее. Великаны пришли на лесистую
равнину, где были обречены ввязаться в войну с давно живущими здесь людьми.
В первые же дни противостояния люди осознали серьезность угрозы: человеческая
магия на циклопов не действовала. Колдуны фактически не участвовали в борьбе.
Развязалась масштабная война. Людям пришлось несладко, циклопы казались сильнее.
Они разрушили несколько крупных городов, а села никто не считал. И великаны бы
победили, если бы старший из братьев Всезнайгелей не сколотил колдовской
партизанский отряд, показав пример успешного ведения боевых магических действий
против циклопов.
Волшебники не пытались атаковать неуязвимых великанов, а воспользовались своими
умениями для постройки разнообразных ловушек: огромных ям, капканов и прочего.
Особо эффективны были так называемые "ванны с соплями дракона" - замаскированные
ямы, наполнявшиеся водой, в которую волшебник добавлял несколько капель драконьего
жира и произносил специальное заклинание. Вода превращалась в клейкую вязкую массу.
Попав в такую "ванну", циклоп уже не мог выбраться.
За невосприимчивость к магическому воздействию циклопам пришлось
расплачиваться собственной абсолютной неспособностью к волшебству. Поэтому найти
способы борьбы с магомеханическими ловушками они не сумели.
Людям удалось натравить на одноглазых великанов простых двуглазых, - вроде
побежденного Колей Лавочкиным подле Жмоттенхаузена. Но обычный великан был
значительно глупее хитреца-циклопа. Толку от великанов было мало, зато циклопы
существенно сократили численность этих тупиц.
Но у одноглазых возникли непреодолимые трудности: им не хватало оружия. Кроме
дубин, вытесанных из стволов могучих деревьев, у циклопов почти ничего не имелось.
Доспехов не было. Великаны оказались уязвимы для человеческого оружия.
Короли съехались на общий сбор, где постановили бороться с циклопами до полного
истребления.
Сказано - сделано.
В итоге лишь несколько особей было тайно оставлено с разными целями. Например,
родители графини Хельги Страхолюдлих захватили ребенка циклопа для потехи. А король
Наменлоса заточил двух циклопов в глубоком колодце, надеясь использовать их позже в
завоевательных походах.
Нынешний монарх Наменлоса, получив известие о том, что с территории Вальденрайха
в королевство нагло прорвался циклоп, понял: быть войне.
Собрав министров, король Томас отдал приказ держать циклопов в состоянии полной
боевой готовности, но пока не выпускать. Армия также была поднята на ноги. Гонцы
разъехались к лучшим магам королевства с призывом собраться во дворце.
Знал бы Томас, что к границам Наменлоса слетаются ведьмы и колдуны, а вторым
фронтом надвигался Шпикунднюхель со своими головорезами, с ним бы случился
сердечный приступ.
А Павел Иванович Дубовых на следующий день после памятного ночного сбора ведьм
и колдунов в сопровождении верной Хельги покинул столицу.
Он скакал во весь опор и слетел с коня. Страхолюдлих остановила своего жеребца,
спешилась, помогая спутнику подняться.
- Ух, е! - простонал Палваныч, хватаясь за отбитый низ спины. - Какая неудача... Ой...
Проклятый поворот... Конь педальный...
- Убежал, - графиня махнула в сторону, где скрылся "транспорт".
- Чего он понес-то? - недоумевал мужик.
- Осмелюсь доложить, вы вызвали меня, чтобы что-то показать, - пискнул в ухо
прапорщика Аршкопф.
Страхолюдлих придержала заплясавшего от испуга жеребца. Реакция лошадей на
бесеныша всегда была одинаковой.
- Чего?! Я позвал?
- Так точно! Вы сказали: "Вот, черт, смотри-ка, красиво, как у нас на...", а дальше я не
разобрал.
Действительно, Палваныч незадолго до позорного падения восторгался лесными
красотами Вальденрайха, похожими на пейзажи Тамбовщины.
- Рядовой, не нужно понимать все так буквально, - назидательно прокряхтел он.
- Есть, товарищ прапорщик! - истово крикнул Аршкопф, оглушая людей и лошадь.
Страхолюдлих не удержала повода, и вырвавшийся конь унесся вслед первому.
- Верни, - велел Палваныч черту.
- Но они меня боятся, - развел мохнатыми ручонками нечистый.
- А меня, твою дивизию, не колыхает! - заорал Дубовых. - Я по два раза одно и то же не
повторяю по два раза одно и то же!
- Понял, понял, - залебезил черт.
- Товарищ прапорщик, - обратилась к Палванычу Хельга. - Сдается мне, если бес станет
ловить лошадей, они просто ополоумят.
- Это точно. Ладно, чертяка. Тащи наши вещи, а лошадей - ну их в баню.
Аршкопф исчез, а спустя полминуты появился с седельными сумками и метлой Хельги.
Раздраженный прапорщик приказал нечистому сгинуть.
Страхолюдлих подняла метлу.
- Полетели?
- Чтобы я, кадровый военный, на венике верхом?!
- Но все этим занимаются... И я тоже...
Ведьма решила, что ее высокопоставленный спутник брезгует, но ковра-самолета, к
сожалению, не было.
После долгих уговоров Палваныч сдался. Повесив на себя мешки, он ухватился за
талию Хельги. Ситуация была невозможной: взрослый мужик в форме перекинул ногу
через метлу, прижался к спине ведьмы
...Закладка в соц.сетях
