Жанр: Фантастика
Волшебная самоволка 1. ФЛАГ ВАМ В РУКИ!
...рживая онемевшую конечность. На цыпочках покинула
спальню. Прикрыла дверь. Чуть ли не бегом направилась к себе, оделась, помчалась на
кухню.
Повар крутился у котлов, слуги также изображали ударный труд. Работник,
ответственный за циклопа, понуро сидел в углу, кусая ногти.
- Чего расселся? - набросилась на него графиня. - Кормил Гроссмалыша?
- Н-нет, ваша светлость, госпожа...
- Почему?
- Его нет, ваша светлость, госпожа...
- Кого нет?
- Циклопа, ваша светлость, госпожа...
- Уничтожу! - взвизгнула Хельга. - Тупой врун!
- Его взаправду нет, он исчез, ваша свет...
- Пойдем, я хочу его видеть! И скормить ему тебя, лживая морда. А вы - живо готовьте
самый замечательный завтрак и купель господину!
Страхолюдлих черным метеором вылетела из кухни. Слуга засеменил следом.
Остальные заработали бойчее. Повар тихо съехидничал:
- Ну, ничего. Теперь у нее мужик появился. Может, перестанет мегерничать...
Спустя полчаса угрюмая графиня вернулась. Не съеденный слуга по-прежнему
топтался за ее спиной.
- Куда вы дели Гроссмалыша?
Молчание было бы лучшим ответом. Но повар не удержался:
- Мы его не брали.
Хельга сложила пальцы правой руки и сделала движение, будто кинула в повара
щепоть соли.
- Будешь немым. Месяц.
Повар попробовал что-то сказать, но кроме мычания ничего не получилось.
- С пропажей циклопа разберусь позже, - решила Страхолюдлих и поспешила в
спальню Повелителя.
Палваныч делал приседания. Графиня зашла и присоединилась к физкультурному
движению. Так они и присели вдвоем раз пятнадцать.
- Товарищ прапорщик, - по возможности нежно произнесла дама, стараясь поймать
ритм. - Не угодно ли... принять... купание?..
Прапорщик закончил упражнение.
- С удовольствием, Хельга. А что будешь делать ты?
- Мне необходимо разобраться с пропажей Гроссмалыша.
- А, циклопа, что ли? Я его отпустил.
- Как?!
В этом невольном возгласе отразились все слои удивления графини. Но она сразу же
вспомнила, кто у нее в гостях. Ему, разумеется, не составило труда проникнуть в самые
сокровенные тайны замка, презреть магическую защиту зала, некогда устроенную
маленьким народцем, и переместить здоровенного циклопа хоть за тридевять земель.
Колдуны и ведьмы, иначе говоря, люди, не были способны на заклятие перемещения. А
нечистая сила, тем более сам товарищ прапорщик, могла заставить исчезнуть любой
объект.
Ведьма Хельга не представляла, как она близка к истине: Палваныч за годы службы
настолько хорошо освоил телепортацию, что пора было строить еще один гараж для
приемки исчезнувших со склада вещей.
Словом, Страхолюдлих после случая с Гроссмалышом навсегда укрепилась в своем
заблуждении насчет Дубовых: он точно Повелитель Тьмы.
- Ну, гражданочка, - Палваныч стал поднимать павшую ниц Хельгу. - Что ты
плюхаешься каждый раз без команды? Нестоячкой заболела? Закаляйся, овощи жри. А то
бледная вся, как оцинковка... Короче, приказ. Шлепай делать завтрак, а я мыться.
Графиня удалилась. Она мысленно поклялась сделать все для товарища прапорщика,
чего бы ей ни стоило это обещание. Шпыняя немого повара и прислугу, она накрыла
восхитительный стол.
Палваныч плескался, пуская мыльные пузыри. Хельга сходила в башню. Ворон сидел
на насесте.
- Вр-р-ан пр-р-ринес интер-р-ресные новости, госпожа, - заговорила птица.
Помимо краткого экскурса в недолгую, но богатую подвигами историю Николаса
Могучего, Страхолюдлих услышала, что парень стал бароном, а буквально вчера победил в
турнирном поединке самого сильного и титулованного рыцаря королевства. Ворон
рассказал множество подробностей о сражениях, в которых побывал Николас.
"Впечатляет, но ничего-ничего, - размышляла графиня, - герои-рыцари сильны, однако
тупы и беззащитны перед хорошим заклятьем".
Неутешительной была информация о месте проживания Николаса Могучего. Дом
Тилля Всезнайгеля! Придворный волшебник был Хельге не по зубам. Она признавала его
превосходство и не стремилась влезть в петлю.
Но! Как всегда, но!
Во-первых, с ней был товарищ прапорщик! А во-вторых, она кинет клич всем темным
ведьмам и колдунам! Настало время дать поганцу Тиллю, придворному магу-мудрецу
королевства Вальденрайх, настоящий бой во славу Мастера! И она, Хельга, станет
главным полководцем, правой рукой товарища прапорщика!
- Вран! Слушай команду, - неосознанно подражая тону Палваныча, сказала графиня. -
Облететь всех членов ордена. Передать каждому сообщение: "Повелителю нужен Николас
Могучий. Сбор у столицы, между двумя холмами перед Зачарованным лесом. Завтра, в
полночь". Понял?
- Без вопр-р-росов!
- Вернись сегодня ночью. Ты будешь мне нужен. Выполнять!
Ворон вылетел в открытое окно.
Женщина постояла пару минут, скрестив руки на груди.
- Этот Николас - та еще загадка. С ним наверняка есть магическая сила. Он
неправдоподобно везуч... Точно! Он же бывший слуга Повелителя... - прошептала Хельга и
пошла докладывать новости тому, кто велел называть себя товарищем прапорщиком.
Палваныч уже вылез из большой купели. Ему понравилось. Не ванна, конечно, но если
есть, кому таскать теплую воду, то блаженство, да и только!
Прибежала Хельга, повела на завтрак. Выложила сведения о Николасе.
Поглощая блюдо за блюдом, Дубовых скорее восклицал, чем думал.
"Ну, Стульчиков... Или Табуреточкин?.. А, не важно. Ну, дезертир, погоди!"
- Сколько до Сталенштадта пешим порядком?
- До Стольноштадта, товарищ прапорщик, - рискнула исправить графиня. - Пешком
будет день и вечер. Поедем на лошадях или в карете! Это составит чуть больше половины
дня.
- Тогда выступаем на гужевом транспорте утром. А то я гляжу, мы с тобой, мать,
разоспались... Пока промотыляемся - вечер уже. Возражения, соображения есть?
- Никак нет, товарищ прапорщик! - ласково проговорила Хельга, прильнув к
надежному плечу Палваныча.
Копна черных волос заструилась по его руке.
"Эх, хорошая вроде бы баба... - прапорщик мечтательно вздохнул. - С такой жить и
жить. Деток завести, огород посадить. Тут напротив замка землищи - усажайся! Кур
завести, хрюшку... Только вот склад бы еще..."
- Слышь, Хельга. А у тебя склад есть?
- Есть.
"Идиллия крокодилия!" - прапорщик закончил рисовать мысленный рай на земле.
Картина получилась идеальной.
Но что-то все же мешало хватить кулаком по столу и выпалить: "Выходи за меня,
Страхолюдлих!" Конечно, мешала не фамилия... И не разница в образовании и
социальном положении... Мешала тихая, бьющая горячим ключиком где-то в сердце
тоска. Хотелось домой, в полк, в Россию... Казалось бы, вот она - жизнь. Точнее, не
жизнь, а сказка. Селись и радуйся. Вон как эта черноволосая смотрит! Ан нет, не
сможется, скорее всего, не срастется. Потому что все последние дни бил тот ключик. Чем
дальше, тем сильнее.
- Эх, Хельгуша, - приобнял за плечи графиню Палваныч. - А давай для разнообразия
напьемся?
Страхолюдлих сложила пальцы для щелчка, но прапорщик накрыл ладонью ее руку,
мол, не торопись.
- Или еще лучше: давай пить не станем. А то пьешь, пьешь... А время бежит.
Хельга внимательно слушала, пожирая Палваныча глазами.
- Мы с друзьями, не поверишь, целые эпохи пропивали. Сели в саду как-то... Райское
местечко, не помню где... Налили, вздрогнули, разговоры пошли. Кончилась огненная
вода. Послали там черта одного из молодых. Сгонял, принес. Хлопнули. Душа горит!
Песни попели. Потом еще пили, потом пошли куда-то, устроили там Содом и Гоморру,
так сказать. В общем, когда гудеть перестали, чуток протрезвели... Глядь, а государства,
где в загул ушли, и нету уже! Другое совсем государство, точнее, много разных, все
кувырком... Вот такаа карикатура.
Графиня тщетно силилась представить многовековой запой. Не для смертной
женщины эта история. Прапорщик же закруглялся со своей проповедью: - Мы в полку
своем, конечно, комики те еще. Смеется кто-то всегда над нами. Мол, все не как у людей.
Порядки другие, понятия перпендикулярные. А ты, Хельгуша, представляешь, как иногда
хочется побыть нормальным, простым человеком?..
Страхолюдлих захлестнуло сопереживание: ах, эта неизъяснимая грусть бессмертного,
который в бездонном одиночестве своего сверхсуществования желает стать простым
смертным, но не может!.. Из глаз графини потекли слезы.
- Не плачь, мать, - Палваныч поцеловал ее в лоб. - Я вот с тобой сижу, откровение тебе
подаю, а сам, не поверишь, рвусь всеми жабрами души своей обратно! Домой хочу
нечеловечески!.. Ты все же щелкни пальчиками. Но только бутылочку.
К чести расчувствовавшейся парочки, были выпиты только две бутылки. Прапорщик
попросил графиню рассказать о себе.
Она поведала о ведьминском детстве, колдовском отрочестве, боевой магической
юности под предводительством легендарного Дункельонкеля. Проиграли... Проклятый
Всезнайгель со товарищи расставил серию коварных ловушек, и силы нового,
самопровозглашенного короля были смяты и рассеяны.
- Хочешь, я твоему Всезнайгелю морду набью? - предложил Палваныч.
- Да! - Хельга вскочила и закружилась в вальсе.
Годы забвения не сломили молодую колдунью. Она работала над собой, вернула
традиции шабаша. Не зря все затевала! На последнем явился прапорщик... А колдунья
уровня Хельги способна с первого взгляда определять, из этого мира существо или нет...
"Все хренотень, - думал Дубовых. - Шабашить она бросит, это возрастное. Я тоже по
молодости на танцы бегал и хари пацанам из другого района чистил. Откуражил. И она
успокоится".
Палваныч отчего-то считал графиню много младше себя. Она, естественно, выглядела
отлично, но здравый смысл...
- Девонька ты моя, Хельгуленочек, - прошептал прапорщик на ухо даме. - Хочешь, я
тебя с собой заберу? В свой мир? А?
- Спасибо! - зарделась от счастья женщина. - Конечно, хочу.
- Пропащие мы с тобой душонки... Спой мне, - попросил прапорщик.
Слуга принес лютню, и Хельга запела древнюю песню, передаваемую из поколения в
поколение женщинами рода Страхолюдлих:
Моя история грустна, как ведьма на костре,
Моя история стара, как муть на серебре.
И ты, вкушающий ее, задумайся чуть-чуть,
Слезинкой капни, е-мое, и дальше счастлив будь.
Виляет руслами река, зовут русалки рыбака,
Развязка сказки далека, завязка будет нелегка.
Взрывает небо грустный гром, в пещере мокнет гнусный гном,
Он умывается вином и попивает крепкий ром.
Да, он таков - жуир, расстрига, в его кармане мегафига,
Сакральный жезл и чудо-книга, в которой все о тайнах ига.
А в королевстве, где цветы, где не напрасные труды,
Где ивы плачут у воды и травы молоды,
Живет принцесса. Краше нет. Сплетет венок, нарвет букет,
И - за конфетами в буфет! А ей семнадцать лет.
К ней принц приехал под балкон, поет немножечко не в тон,
Идет к папаше на поклон и сватается он.
Король доволен: парень мил, принцессу также он пленил,
Силен, галантен, не дебил, короче, убедил!..
Но режет громом небосвод, и пасмурная нежить в гуще
Тягучей тучей солнце плющит, да не унять паденье вод.
Принцессу похищает гном, и в шею мерзостно кусает,
И кожу белую пронзает, - теперь она волчица! О!
Принцесса-оборотень спит в тиши сырой, в гробу хрустальном.
Горбун смеется ненормальный, от вожделения сопит.
А принц не ест, а принц не пьет, грустит все сутки напролет,
Он помнит, как ей песнь поет: ночей благих черед,
Мансарда, тонкая рука цветок бросает из горшка,
Он кактус ловит, счастлив он, как будто сам он был рожден
В семействе мопсов и ослов; он бредит, не находит слов
И может лишь куплет допеть, хотя был на ухе медведь...
Рассвет и колокольный бой. Седлает поутру герой
Коня в попоне огневой и едет воевать с судьбой.
Герой, к пещере подходя, обиды сердца бередя,
Растит магический заряд, перуны-молнии ловя.
Вот он спускается ко злу во цитадель - к тому козлу,
Который гадко-мерзкий гном. Стучит, пророчит метроном!
Сверкает сталь, искрится сталь, мат подземелье оглашает,
А наверху гора ветшает, да дует жалостно мистраль.
Здесь нас покинет здравый смысл, отсель грозить мы будем смыслу,
В той битве разумы зависли, как дуги радуг-коромысл.
Да, коромысел. Но не суть! Герой дубасит злого буку,
А тот, надеясь на науку, задумал подло улизнуть.
И заклинание плетет - бумага ни фига не стерпит! -
И бороденку ручкой треплет, и жезл сакральный достает.
Червонный жезл огнем блестит, он подавляет пониманье,
Овладевает он вниманьем, - уснуть рассудок норовит!
Но и герой не лыком шит: закрыв глаза, вперед бежит.
Сейчас он к гному подбежит и тыкву размозжит!
А гном, панически дрожа, рожает третьего ежа,
Но не бежит. Последний бой. Картина - хороша:
Принц из последних сил... Бабах! Хыдыщ! Дыдыщ!
Бубух! Шарах! И победил герой врага! В лепешку! В бублик! В прах!
Ослаб герой, ему осла б. Принцессу ищет он средь баб.
Бессильно ползает, как краб... Вот спрятал, блин, сатрап!
Находит принц хрустальный гроб, и пробудить принцессу чтоб,
Разбил хрусталь с разбега, - хоп! - тараном выбрав лоб.
Уста касаются чела... Принцессе как бы и не спится...
О, ужас! Стала вдруг волчицей и принца в клочья порвала!
Пришла в себя... А это - он! Тот, кто любил
и был любимым. "Я проскочила счастья мимо!" - и, выпив яда, вышла вон.
Моя история грустна, как ведьма на костре,
Моя история стара, как муха в янтаре.
И ты, вкусивший эту песнь, задумайся чуть-чуть,
Хоть ненадолго нос повесь и снова счастлив будь!
- Эвон как... - тихо проговорил прапорщик Дубовых, когда в сводах смолкло эхо. -
Печальная сводка событий... Значит, эта песня передается в твоем роду из поколения в
поколение?
- Так точно.
- Надо думать, в этой истории из ваших был принц или принцесса, да?
- Нет, горбун-карлик.
-
Опаньки!.. Ну, в семье не без урода...
-
Выпили за упокой душ участников песенной драмы. А тут и вино кончилось.
Распорядившись, чтобы ранним утром приготовили карету, разбудили и накормили,
графиня проводида прапорщика в спальню, где у них все получилось в высшей степени
удачно.
Поутру, трясясь в карете, морщась от головной боля, Палваныч сказал столь же
трагически выглядевшей Хельге:
- Вот ведь странная штука - человеческое тело. Казалось бы, такое совершенное, а к
похмелью не приспособленное...
"Ну, ничего, - ободряла себя Страхолюдлих, - в мире товарища прапорщика наверняка
все иначе..."
Тут она, конечно, жестоко заблуждалась.
Карета катилась к Стольноштадту, а за ней летел черный ворон. Он выполнил задание
хозяйки в срок.
Глава 22
Маг и чародей, или Неприметный юнец в штатском
Тилль Всезнайгель бережно убрал волшебное зеркало и уставился на Колю Лавочкина
долгим немигающим взглядом.
- Так, Николас, давайте-ка подробнее. Где и как вы вытащили из хитреца Клауса
куриную клятву?
- У вас в доме, в комнате, где я ночую, - сказал солдат. - Вы, помнится, запретили мне
выходить. Он пришел сам. Предложил путь домой в обмен на бой со Шроттмахером. Я
был зол на вас и согласился. Попутно решил поприкалываться: взять с этого хлюста
клятву. Думал заодно проверить на честность. Если врет, то либо откажется, либо
обязательно дрогнет, повторяя мою белиберду. А он и глазом не моргнул...
- Вы всерьез верили в действенность своей проверочки? - все так же глядя на парня в
упор, спросил Тилль.
- Ну, сглупил, каюсь. Я полагал, все эти заморочки с честью, клятвенной мистикой,
рыцарскими штандартами...
- Стоп! - поднял руку мудрец, словно ловя усколь. зающую леску. - При чем тут
рыцарство?
- Ну, я ему сказал, мол, держись за мое знамя... - улыбнулся Коля, вспоминая нелепую
сценку: взрослый мужик в камзоле сидит, касаясь полкового красного знамени, и
произносит клятву на Курочку Рябу.
- Несите его сюда.
- Клауса?
- Р-р-р! - зарычал Всезнайгель. - Подцепили мою болезнь, шутить изволите. Знамя,
знамя несите!
Парень спустился на первый этаж, увидел в гостиной маркизу Знойненлибен.
Подбежал к ней:
- Маркиза, простите, я вас заставил ждать! Разговор со Всезнайгелем, похоже, будет
длиться вечно.
- Ах, Николас, оставьте! - Занна поднялась с кресла. - Вы уезжаете. А я зашла
попрощаться. Удачи вам!
Маркиза взяла Колино лицо в руки и подарила пареньку долгий нежнейший поцелуй,
от которого он впал в счастливый ступор и очнулся, лишь когда хлопнула входная дверь.
Знойненлибен ушла.
- Чего это я?.. - почесал макушку солдат. - Ах, да, знамя!
Он схватил штандарт и вернулся к мудрецу.
- Похоже, маркиза успела с вами попрощаться, - рассмеялся Всезнайгель.
- Помада? - парень стал вытирать губы.
- Нет.
- Магия, да?
- Нет, не магия. Просто у вас такое счастливо-глупое выражение лица...
Солдат покраснел.
А мудрец уже занимался знаменем. Осмотрел полковую реликвию, закрыв левый глаз.
Потом отрыл маленькую подзорную трубочку и с минуту пялился на материю через этот
прибор. Раздраженно забросил трубку обратно в кучу научно-магического хлама. Подошел
к полкам, достал толстенную книгу, полистал, разочарованно захлопнул. Дотронулся до
знамени пальцем, взялся за древко, потрогал полотнище рукой. Пожал плечами:
- Никакого видимого волшебства, хотя... вспомните, Николас! Что-то же меня дернуло
сказать вам, чтобы вы взяли знамя в поход за Катринель!
Мудрец зашагал по большому кругу, жестикулируя и бормоча. Остановился.
- Хорошо. Я попрошу вас о необычной услуге.
- Какой? - Коле было забавно наблюдать за Тиллем.
- Возьмите знамя в руку и пожелайте... Например, пусть котел снова выкатится в центр
кабинета! И нечего на меня так пялиться!
- Ну, ладно, - обескураженно пробормотал солдат. - Хочу, чтобы котел попал в центр
кабинета!
Котел задрожал и неуверенно скатился со стола.
- Вот! - Всезнайгель весело захлопал в ладоши.
В котле негромко чавкнуло, и из него начала извергаться каша. Она вытекала, словно
лава из кратера вулкана.
- Сколько можно забываться? - стукнул себя по лбу мудрец и замахал руками. - Место,
место, место!..
Каша исчезла, котел в который раз прыгнул на стол, остался лишь запах тыквы.
Всезнайгель подошел к Коле:
- Значит, вот вам моя гипотеза. Когда вы чего-то хотите, желание исполняется. Да-да,
Николас! Я внимательно наблюдал за вами. Это нечто совершенно новое! Все дело в
вашем штандарте! Не было непосредственного выброса или поглощения энергии, какие
случаются во время работы заклинаний или магических артефактов. Ваше знамя вообще
не изменилось. Зато изменилась энергетическая картина возле котла! На объект вашего
влияния стали настойчивее действовать сразу несколько сил - магических и
механических. Стоило вам осознать, что желание исполняется, и удивиться, как
своеобразное заклинание развеялось.
- Так я чего, типа, колдун? - недоверчиво спросил парень.
- Возможно...
Тилль попросил Колю поставить знамя в угол и вернуться к столу. Снова отдать приказ
котлу... Ничего не произошло. Третий опыт они провели опять со знаменем. Получилось.
- Убедились? - в научном запале воскликнул Всезнайгель. - Этот флаг для вас, словно
волшебная палочка. Рекомендую вам пока тренироваться на мелочах и не отпускать
артефакт от себя. А сейчас дайте-ка и мне попробовать.
Солдат вручил знамя мудрецу, тот загадал желание. Впустую.
- Не судьба, - резюмировал Тилль. - Тут либо нужно быть пришельцем из другого мира,
либо провести со знаменем столько времени, сколько провели вы. В любом случае, нам
ваше умение будет на пользу. Удача, несомненная удача!.. Да, кстати, с минуты на минуту
принесут королевское повеление и верительные грамоты. Поздравляю, барон, вы теперь -
посол его величества в Наменлосе.
- Что-то я не помню, чтобы нанимался на государственную службу, - проговорил Коля.
- У нас на нее не нанимают, а назначают, Николас, - назидательно сказал Всезнайгель.
- Должны же вы были иметь какой-то повод покинуть королевство, а я - сопровождать вас
в поездке хотя бы до границы?
- Не вижу логики.
- А я вижу. Судьбы людей решаются во дворцах. Я сделал ваше отбытие делом
государственной важности, и у вас появилось дипломатическое прикрытие. В результате
все только выиграли. Не берите в голову. Думаю, вам пора собираться, а мне - закончить
весточку брату.
Мудрец взял в руку перо и прошептал:
- Вечная проблема: только соберешься запечатать конверт с письмом родне, и
происходит нечто такое, о чем необходимо обязательно черкнуть...
Солдат пошел к себе, прикидывая, какие штуковины можно отчебучить с волшебными
способностями.
Он внезапно остановился. В сознании все сложилось воедино:
"Знамя поддерживало меня с самого начала. С ним я был увереннее. Точнее, тащил его,
полностью сконцентрировавшись на том, что его обязательно нужно вернуть в полк. Оно
спасло меня от великана... От птицеящера... Елки-ковырялки, я даже на лютне-то заиграл
под ним! Серенады распевал с ним же... И уж наверняка оно помогло на рыцарском
поединке! Вся моя удача - вот она, в древке и полотне. И как не повезло обманщику
Клаусу... Коля с новым чувством посмотрел на реликвию. Она вызывала уважение.
В коридоре возник слуга Всезнайгеля.
- Господин Николас, к вам посланник его величества.
- Проведите его в мою комнату, пожалуйста, Хайнц.
Парень зашел к себе, бережно поставил знамя, сел на кровать.
Хайнц привел посетителя. Солдат предполагал увидеть юношу-письмоносца или,
наоборот, старика-почтальона. Посланник обманул Колины ожидания. Это был мужчина
средних лет, в строгом темном костюме, с совершенно типичным незапоминающимся
лицом. Движения гонца были точны, не мелки и не размашисты. Посетитель встал на
пороге, молча глядя на переносицу парня.
Коле сиделось не очень уютно под столь пристальным взором, но он крепился.
- Здравствуйте, - сказал Лавочкин первым, хотя подозревал, что обычно гонцы спешат
приветствовать баронов, а не наоборот.
- Здравствуйте-здравствуйте, - странным тоном ответил посланник.
Снова воцарилась тишина.
Солдат закинул ногу на ногу. Визитер стоял, не двигаясь и не спуская глаз с парня.
- Ну?
- Ах, да, - гонец словно переключился на другой канал загадочный, расстегивая
верхние пуговицы камзола. - У меня для вас бумаги от короля.
Он вытащил из-за пазухи немаленький пакет. Коля взялся за край, однако гонец не
отпускал. Эта молчаливая дуэль продолжалась мгновения. Парень перевел взгляд с пакета
на лицо посетителя, и тот разжал пальцы.
- Должен признаться, - проговорил визитер, - я не вполне гонец, знаете ли... Разрешите
представиться. Хельмут Шпикунднюхель, командир особого королевского полка и
начальник сыска.
Командир полка был не в восторге от выволочки, устроенной ему королем Генрихом.
Однако он признал, что проморгал появление такого важного лица, и решил сам
составить впечатление о Николасе...
- Садитесь, пожалуйста, - Коля показал на кресло.
- Присяду с удовольствием, - улыбнулся одними губами Шпикунднюхель, занимая
предложенное место. - Я не мог не найти повода лично освидетельствовать, то есть
засвидетельствовать, что называется... Потрясающая победа, барон, примите
поздравления. Но перейдем к делу.
- Что, вы уже и дело завели? - спросил солдат.
- Ха. Ха. Ха, - неестественно рассмеялся Хельмут. - У нас есть дела на всех, и до всего
есть дело, уважаемый барон. Не стану скрывать, лично к вам накопились вопросы...
Обычно после этих слов собеседники главного сыщика-карателя королевства начинали
или лебезить, или гневно посылать его подальше. Рядовой Лавочкин имел преимущество
перед прочими собеседниками Шпикунднюхеля: солдат ничего не знал о репутации
Хельмута и его службы.
А репутация была такова, что об особом королевском полке старались вообще не
говорить.
Парень удивил сыщика, продемонстрировав крайне нетипичную реакцию - вообще не
поменял благостного расположения духа.
- Давайте, отвечу! - весело сказал Коля.
- Было бы удобнее побеседовать у меня в апартаментах, - закинул удочку
Шпикунднюхель.
- Вы уж извините, но мне надо собираться, отдохнуть, то, се, - солдат указал на пакет.
Хельмут помрачнел:
- Я настаиваю...
- Я тоже раньше настаивал. На сахаре, на дрожжах. Отличное пойло получалось, -
нахально сказал парень, которому посетитель нравился все меньше и меньше.
- Значит, вы отказываетесь от сотрудничества?
- Значит, я не представляю разницы между разговором тут и в ваших апартаментах.
- Молодой человек! Ваш новый статус не спасает вас от ответственности.
- Перед кем? Перед вами?
- Перед королем.
- Король поручил мне представлять его интересы в соседнем государстве. Завтра поеду.
Я, заметьте, не увиливаю.
- Это меня и беспокоит, - Хельмут прищурился. - Человек в разгаре своей
популярности спокойно принимает весть о ссылке...
- Как-как?
- Я хотел сказать, посылке. Посылке за рубеж, туда, где о Николасе Могучем слыхом не
слыхивали.
- А что мне тут делать? Обо мне знают, я помог нескольким людям, стал чемпионом
боевых искусств. Денег вон заработал, - он кивнул на комод, где стоял аккуратный ряд
мешочков с талерами. - Не пора ли двигаться дальше? Мир посмотреть...
Коля начал понимать: излишнее внимание сыска к его персоне опасно. Начнут следить
за бароном Николасом - найдут принцессу Катринель.
- Похвальные мотивы, - Шпикунднюхель кивнул. - Удачного пути. Не стану
задерживать.
- Задерживать? По подозрению в чем? - улыбнулся солдат. - Извините за шуточки.
Прощайте.
- До свидания, - с нажимом проговорил глава особого королевского полка и удалился.
Знакомство с Хельмутом оставило неприятное впечатление. Коля поторопился к
Тиллю.
- Сейчас тут был некто Шпикунднюхель, хотел меня в апартаменты свозить. На беседу.
Я отказался.
Глаза Всезнайгеля быстро забегали, мудрец закусил верхнюю губу.
- Неожиданно... - протянул он. - Очень некстати этот нюхач объявился... Надеюсь, вы
ему не сильно грубили?
- Ну, в общем и целом...
- Понятно. Теперь нам придется туго. Старина Хельмут упрям, как ишак. За нами будут
следить. Ничего, вывезем Катринель. А они еще и проводят.
Конечно, Всезнайгель трезво оценивал ситуацию. Особый королевский полк -
серьезный противник, враг. С учетом давнего соперничества мудреца и главы полка риск
возрастал на порядок. Шпикунднюхель не только ненавидел магов. Он был противником
присутствия в королевстве самой должности придворного колдуна. Хельмут
ориентировался на опыт Наменлоса, г
...Закладка в соц.сетях
