Жанр: Фантастика
Волшебная самоволка 1. ФЛАГ ВАМ В РУКИ!
...бращали внимания на человека. Иногда свечи освещали
человеческие черепа, приколоченные к стенке. В глазнице одного из таких "украшений"
блестела змея.
Коридор с влажными стенами становился все ниже и уже. В небольших нишах висела
обильная толстая паутина, в которой копошились жирные мохнатые пауки с крестом на
спинке. Изредка они прыгали на прапорщика, и он судорожно смахивал их рукавом.
Тишина становилась все гуще. Трех свечей было мало, чтобы осветить путь хотя бы на
два метра вперед. Вдруг где-то сзади раздался вой и короткий рык. Впереди пискнула то
ли крыса, то ли летучая мышь. В лицо Палваныча пришла волна холодного затхлого
воздуха.
Стало совсем не по себе...
Напряжение нервов достигло наивысшего предела, и тут...
И тут ничего не случилось, потому что не всегда что-то случается, когда в темном
сыром коридоре с крысами, пауками и скелетами раздается вой, рык и писк да дует
затхлый ветер.
Прапорщик упрямо шел в самое сердце замкового подземелья. Он долго спускался по
каменной винтовой лестнице, пока не оказался в огромном зале с высоким потолком и
колоннадой. Все шесть стен зала были усыпаны синими камушками. Они давали ровное
сияние, - казалось, стена туманно светится, но вот Палваныч подошел ближе и разглядел
мириады камушков-песчинок. В зале было тепло.
В центре пустого пространства лежала большая бесформенная куча. Прапорщик
оставил канделябр у лестницы и направился к ней, бормоча: - Что за ерунда? Свалка тут,
что ли? Куча, принятая Палванычем за свалку, зашевелилась, закряхтела и
трансформировалась в сидящего великана. Великан был одет в рубаху и штаны, пошитые
из шкур. Еще он был волосат и чумаз. Длинная неухоженная борода свисала до живота.
У гиганта имелся всего один глаз во лбу. Прапорщик заключил, что перед ним циклоп.
Циклоп почесал ступню пальцами с длинными грязными ногтями. Осмотрелся,
близоруко щуря единственный глаз.
- О, человечина! - воскликнул циклоп, увидев Палваныча.
- Хрен тебе, а не человечину, - ответил прапорщик и со всех ног кинулся к лестнице.
Гигант быстро поднялся на колено, потянулся за беглецом и перекрыл ему путь
широкой ладонью.
- К чему спешка? - спросил циклоп.
Надо отметить, что голос у великана был приятным: почти оперный баритон.
- Если бы тебя сожрать пообещали, ты бы не торопился?
- А я не собираюсь вас есть, с чего вы взяли? А! Вас смутило слово "человечина"! Это
пережиток прошлого. Для нас, циклопов, вы все человечина.
- А зачем тогда эти догонялки?
- Так скучно, поймите же! Конечно, она дает книжки... - великан показал пальцем
вверх. - Но маленькие, маленькие людские книжечки! И не перелистать нормально, и
буквы мелкие. Приходится к самому глазу подносить... А библиотека у нее прекрасная...
- А что не уйдешь отсюда?
- Не могу! Здесь всего один выход - винтовая лестница, по которой вы пришли.
- Тогда как же ты тут очутился?
- Вы что-нибудь слышали про огурец в бутылке?
- Это когда прямо на грядке маленький огурчишко, не отрывая от стебля, суют в
бутылку, а за лето он вымахивает, да?
- Да. Ее предки, - великан снова показал на потолок, - поймали меня ребенком и
притащили сюда. Ах, в тот злополучный год я был всего вдвое выше вас... Случилась
война людей с нами, циклопами, и...
Циклоп рассказывал и рассказывал свою историю, а Палваныч не слушал. Он
задумался. Такие конфузы случались с прапорщиком Дубовых очень редко, раз или два в
полгода.
Сейчас наступило просветление: Палваныч подошел к тому рубежу, когда можно
поверить в невероятное. Он только что увидел циклопа. Живого, говорящего,
здоровенного. Очевидно, прапорщику нужно было увидеть нечто огромное, чтобы
окончательно свыкнуться с местной реальностью. Черт, ундины, человечек из огнива -
они не впечатляли. А циклоп - впечатлил. Это как на Годзиллу живьем посмотреть.
"Значит, все это существует... Ну, кроме Годзиллы", - признался себе Палваныч, и ему
стало необъяснимо легко.
- ...Я вырос и уже не мог сбежать... - бубнил циклоп. - Но она добрая, не то, что ее
родня...
- А почему же тебя свои не выручили? - спросил вынырнувший из дум прапорщик.
- Ха! А где мы, по-вашему?
- Под землей...
- Браво, открытие века! Мы в каменном мешке с непроницаемыми для магического
взгляда стенами, построенном легендарным маленьким народцем, жившим эпоху назад.
- Гномами, что ли?
- Нет, гномы им даже не родня. Вот домовые - прямые потомки. Существуют легенды,
что маленький народец еще жив, только невидим. Но попробуйте-ка доказать этот факт!
- Что я, Склифосовский - факты доказывать? - хмыкнул прапорщик. - Ты, браток, вот
чего пойми: я такого, типа тебя, вижу сегодня впервые. А в вашем пристукнутом мире уже
больше двух недель таскаюсь. Но я тебе помогу... Сироте и инвалиду... Хочешь?
- Еще бы! Благодарность Гроссмалыша не знала бы границ!
- Тебя зовут Гроссмалыш?! - не поверил собственным ушам Дубовых.
- Да, - циклоп застеснялся.
- Ладно, отставить. Приступим к спасательной операции. Заодно и проверим, прав я,
или наоборот.
Гроссмалыш озадаченно посмотрел на Палваныча.
- Я сейчас черта вызову, - пояснил тот.
- Товарищ прапорщик, рядовой Аршкопф по вашему приказанию прибыл! - пискляво
отрапортовал непонятно чему лыбящийся рогатый.
- Черт!!! - завопил циклоп, убегая в дальний конец зала, где находились подобие
лежанки и исполинский ящик.
Великан запрыгнул на ящик и сжался в комок, если так уместно называть
двадцатиметрового детину.
- Это что за карикатура? - нахмурился Палваныч.
- Осмелюсь доложить, циклопы боятся нас, чертей, как слоны мышек, - пропищал,
мелко хихикая, Аршкопф.
- Сможешь его вызволить отсюда?
- Так точно! Куда доставить?
- Выпусти рядом с замком и пугни куда-нибудь в сторону того же Зачарованного леса.
А потом отдыхай.
- Есть!
Черт исчез. Исчез и циклоп.
Прапорщик доковылял до лестницы и сел на нижнюю ступеньку.
- Екарный бабай, я говорил с чертом... Настоящим чертом!.. Моим личным настоящим
чертом... Да с этим чертом мне сам черт не брат!
Палваныч поднялся по лестнице в узкий коридор, пробрался обратно в замок, вернулся
в спальню, разделся и лег рядом с похрапывавшей Хельгой Страхолюдлих.
Он заснул быстро, потому что устал: путь назад был изнуряющим - все вверх да вверх.
Несколько раз прапорщик хотел вызвать Аршкопфа, чтобы тот перенес его в покои, как
циклопа, но... побоялся. Пусть лучше других черти носят... Брр!
Глава 20
Финансовый результат, или Влияние Боли на яйценоскость
Колю, привезенного в дом Всезнайгеля, незамедлительно уложили в кровать. Колдун
обработал руку солдата особой мазью, пообещал, что к следующему утру все пройдет,
если не напрягаться.
Парень постоянно порывался встать и что-нибудь делать, невзирая на боль в кисти.
Принцесса сидела рядом, чуть ли не силой удерживая солдата на месте.
- Успокойся, Николас, - уговаривала она юношу бледного со взором горящим. - Тебе
нужен отдых, твоей руке нужен покой... Посмотри, как опухла! И вообще, самое время
почивать на лаврах.
Но рядовой Лавочкин не поддавался увещеваниям Катринель.
В гостиной неистовствовал Тилль. Весь остаток дня в дверь звонили, стучали,
ломились дотошные посетители, непременно желавшие видеть рыцаря-победителя и
лично засвидетельствовать свое восхищение. Гостиная и коридор были устланы цветами.
Под окном кто-то пел Колины серенады, здравицы и прочую галиматью.
К вечеру не выдержал даже флегматичный Хайнц: стал покрикивать на публику. Слуге
приходилось хуже всех. Он крутился между дверью и бушующим мудрецом.
Ужинать сели позже обычного.
- Поздравляю, Николас! - хозяин дома поднял бокал вина. - Сегодня вы ошеломили не
только бедного графа. Признаюсь, я не видел ничего похожего, хотя смотрю турниры
очень давно.
Придворный колдун, солдат и принцесса отлично посидели. Колина жажда
деятельности прошла, он впал в некую благодушную вялость. Катринель радовалась тому,
что парень вернулся почти невредимым. Тилль развлекался, шутя и плетя разные
небылицы, но Лавочкин заметил: Всезнайгель потихоньку о чем-то размышляет.
Потом в дверь позвонили, и Хайнц принес записку. Хозяин прочитал.
- Я отбываю по срочному делу, - сказал он. - Продолжайте праздник без меня.
- Что-то случилось? - спросила принцесса.
- Ничего страшного, дела королевского сыска, - успокоил ее мудрец. - Должность
придворного колдуна обязывает.
Он отсутствовал всю ночь, а ранним утром отправился во дворец.
Король Генрих еще спал.
- Как только его величество соизволят проснуться, передайте ему, что я имею
сообщение государственной важности, - велел мудрец слуге короля и стал ждать.
Через час монарх пробудился. Получив известие о Тилле, велел звать его прямо в
опочивальню.
Визитер имел честь видеть короля, нежащегося в постели. Слуги удалились.
- Ну, мудрейшество, ты наконец нашел Катринель? - нетерпеливо спросил Всезнайгеля
король, не здороваясь.
- Доброе утро, ваше величество, - Тилль поклонился. - Мой разговор касается дел,
более важных, чем поиски принцессы... Кстати, появилась довольно интересная зацепка.
Но сначала позвольте о более значимом.
- Что может быть важнее? - спросил Генрих. - Война? Мор? Голод?
- Ни то, ни другое, ни третье. Дела еще хуже, - таинственно изрек Всезнайгель.
- Не томи!
- Речь идет об угрозе переворота.
- Что?! - король подскочил на кровати.
- Прошу вас, выслушайте внимательно. После вчерашней победы над вашим
племянником барон Николас поистине стал фигурой общегосударственного масштаба.
Мне могут возразить, дескать, популярный рыцарь - это игрок светского плана, кумир
ради развлечения, но никак не политическая единица. Что ж, казалось бы, все верно. Но
не в случае с Николасом Могучим. Здесь мы сталкиваемся с человеком, которого еще до
попадания в рыцарскую обойму боготворило все королевство. Я имею в виду народ,
простолюдинов. Случаи двухнедельной давности уже стали легендами. Где такое видано?
Нигде.
- Ты не драматизируешь? - перебил Генрих.
- Отнюдь, ваше величество. Убитый великан, побежденный дракон, возвращение из
логова злобных гномов, добытый одним ударом птицеящер... Это раз. Мимоходом сбитый
с ног Вильгельм Патлатый, сраженный в невероятном прыжке граф Шроттмахер, фуpop
под балконами придворных дам... Это два. Вопрос: а что будет под номером три? Куда
направится эта бьющая ключом энергия и удача? Между прочим, Николасу необычайно
везет... Совершенно не ясно, почему спят ваши соглядатаи из особого королевского полка.
Ведь в их обязанности входит пресечение подобных случаев нездоровой популярности.
- Хм, я давно недоволен особым полком и обязательно разберусь, отчего мне до сих
пор не подали рапорт о Николасе. Ты уверен, что этот сельский паренек захочет трон?
- Барон молод. Злоумышленники обязательно постараются навешать на его юные уши
отборной лапши. А если Николас пойдет на поводу у льстецов и провокаторов... Сейчас
парень живет в моем доме, но рано или поздно он меня покинет. Тогда следить за ним
будет некому.
- Вы предлагаете заточить его в острог? Или убить?
- Что вы, ваше величество! Такого никак нельзя допустить! - убежденно воскликнул
Тилль. - Только представьте себе размеры народного негодования: "Где наш герой? Кто
его убил?"
- А что делать, Всезнайгель?
- Я полагаю, его надо осторожно выслать за пределы королевства. С дипломатической
миссией. А может, с военной.
- Отличная идея! Отправлю его в Черное королевство послом.
- Осмелюсь не согласиться, ваше величество, - задумчиво произнес Тилль. - По-моему,
отправка в Черное королевство будет воспринята людьми как казнь. Давайте отошлем его
не очень далеко, в сопредельное с нами государство, хотя бы в Наменлос. Пусть он
приложит свои таланты к нашим не очень добрым соседям. А здесь, глядишь, забудут
Николаса Могучего. Тут-то мы его и переведем поближе к Черному королевству.
Король помолчал, теребя одеяло. Проект придворного колдуна был интересен с
нескольких сторон. И отсылка опасного барона, и возможность досадить упрямцусоседу...
- Ты по обыкновению мудр, Всезнайгель. Подготовишь своего гостя к миссии?
- Более того, я провожу его до границы.
- Хорошо, побольше бы таких верных людей... Сегодня же издам указ. Завтра
мальчонка должен выехать.
- Понял, ваше величество.
Тилль уже хотел откланяться, но король остановил его:
- Что с Катринель?
- Ах, с принцессой! Вчера в столице объявился провинциальный законник, некий
Засудирен. Из Лохенберга. Законник изъял у пойманного на краже коня разбойника
золотые вещи, а именно кольцо, самопрялку и мотовило. Исполняя ваш секретный приказ,
Засудирен привез вещи на опознание. Ночью ваши сыщики разъехались с данными
предметами по ювелирам, дабы те опознали, их ли это изделия. Думаю, скоро мы
получим подтверждение.
- А преступник?
- Самому конокраду удалось бежать из тюрьмы Лохенберга, ваше величество. По
словам законника, не обошлось без волшебства. Разумеется, я не поверил, обстоятельства
побега будут расследованы. Опять-таки дело для ваших сыщиков из особого полка, они им
и занялись.
- Ох уж этот особый полк...
- Кстати, вор сразу показал себя непростым типом.
- Хм, еще бы, с вещами Катринель!
- Не только. Странный разбойник зачем-то обряжался смертью и пугал народ в южных
окрестностях Зачарованного леса. Засудирен считает, что возмутитель спокойствия -
заговорщик. Получается, ваша невеста могла попасть в плен к изменникам. Вероятно, к
изменникам-магам.
- Дункельонкель вернулся?!
- Нет, ваше величество, об этом я бы наверняка узнал.
- Ладно. Докладывай любые новости. Если есть заговор, я хочу, чтобы он был раскрыт!
На том и закончилась беседа с королем Генрихом. Монарх остался взволнованным,
Всезнайгель отправился домой довольным.
Там его нетерпеливо ждали Коля и Катринель.
- Для беспокойства нет причин, - заявил Тилль. - Завтра мы отбываем к границе с
Наменлосом. Так что готовьтесь. Кстати, сегодня во дворце шушукались, что граф
Михаэль Шроттмахер проболеет недели две. Вы его, Николас, сильно зашибли. Не самое
лучшее отношение к одному из ближайших наследников престола. Пойду, напишу письмо
брату.
Перед рядовым Лавочкиным стояла задача, которую необходимо было решить перед
отъездом: разыскать герольда графа Шроттмахера и получить плату за поединок -
гарантированное возвращение домой, в полк. Коля намеревался потребовать
своеобразную отсрочку выплаты.
"Вот отвезу Катринель в безопасное место, и можно двигать на Родину", - думал
парень.
Он вышел на Зеленый рынок, спросил у прохожих дорогу к усадьбе Шроттмахера.
Подойдя к дому Михаэля, Коля в нерешительности остановился. Как себя повести? Что
люди скажут о человеке, пришедшем к герольду своего вчерашнего противника? Не будет
ли это оскорблением чести графа?
- А мне какая разница? - буркнул солдат и постучался.
Дверь отворил старый слуга.
- Добрый день, - поздоровался Коля. - Мне бы...
- Здравствуйте, барон, - склонил седую голову слуга. - Граф ждет вас.
Парень немало удивился, но отступать было поздно.
Шроттмахер сидел в кресле, укрытый одеялом и пледом. Благородное лицо графа было
болезненно бледным и слегка отекшим.
- А, Николас, - тихо начал Михаэль. - Спасибо, что зашли. Рад вам. Располагайтесь.
Солдат сел в кресло напротив графа. Тот продолжил:
- Извините, что не встаю. Ума не приложу, где вы научились такому приему... Но еще
больше меня беспокоит другое. Что за колдуны вам помогают?
- Вы же знаете, граф, волшебство на турнирной площади невозможно, - Коля слегка
растерялся.
- Я не о турнире, - Михаэль поморщился, чуть изменяя позу. - Я о своем герольде, о
Клаусе.
- Что с ним?
- Это я у вас хотел спросить. Парень непонимающе смотрел на графа.
- Наверное, вы действительно ни при чем... - после недолгого раздумья сказал
Шроттмахер. - Вчера Клаус прямо здесь, на моих глазах, превратился в курицу.
Представьте себе, вот он, Клаус, и вдруг - хлоп! - нет его, а есть гора одежды и кудахчущая
под ней испуганная рябая несушка.
- Не может быть! - выпалил Коля.
- Слово дворянина, - с достоинством произнес граф. - Извольте убедиться сами, он в
соседней комнате.
Лавочкин прошел к закрытой двери, распахнул ее и увидел на столе большую клетку, в
которой сидела курица. Увидев Колю, она заволновалась, раскудахталась, стала жаться к
дальней от солдата стенке.
- Смотрите-ка, он вас узнал! - воскликнул Михаэль.
Парень отошел в глубь спальни графа, надеясь, что птица успокоится. Но курица
громко раскудахталась. Шроттмахер позвал слугу.
- Что с ней? С ним... - сипло спросил граф у старика.
- Смею заметить, господин, обычно они так кричат, когда несутся.
- Ты хочешь сказать, дурья башка, что бедняга Клаус сейчас снесет яйцо?!
- Простите, я не знаю о намерениях... господина герольда, но куры кудахчут громко и
часто именно, когда...
Птица вдруг замолкла на несколько мгновений, и люди услышали подозрительный
стук о прутья клетки.
- Пойди, посмотри, - велел слуге граф. Старик приблизился к клетке, обернулся к
хозяину и Коле.
- Так и есть, господин граф, снес... ла, - развел он руками. - Но не простое яичко...
- Золотое, что ли? - усмехнулся и снова сморщился от боли Михаэль.
- Да...
- Неси сюда, обормот! Шутить вздумал?
Слуга открыл дверцу, вытащил яйцо и снова запер клетку. Поднес "улов"
Шроттмахеру.
На ладони старика лежало золотое яйцо с выдавленной на нем надписью:
"Клятвопреступник".
Коля обалдел.
- Граф, - сказал он. - Я брал с вашего герольда клятву о том, что в обмен на мое
согласие участвовать в поединке ваша сторона предоставляет мне способ вернуться на
Родину, в мой мир... Если он соврет, то пусть станет Курочкой Рябой.
- Полно вам, барон, - скривился Михаэль. - Я вам сейчас поклянусь, что я женщина.
Смотрите: клянусь, что я женщина, иначе быть мне конем! Ну, иго-го?
- Я, честно говоря, шутил над вашим Клаусом... Значит, про могущественного колдуна,
который вернет меня домой, он соврал...
- Уважаемый Николас, я приношу свои извинения, - граф с сожалением покачал
головой. - Клаус делился со мной вчера, здесь, после боя, что за ложь он вам продал. Я без
всяких шуток признаюсь: у меня нет знакомых могущественных колдунов. И мне жаль... Я
так хотел этого поединка. Как мальчишка. Вот он и соврал.
Солдат с грустью поглядел на Михаэля, потом на курицу.
- До свидания, граф. Я должен идти. Поправляйтесь скорее.
Слуга проводил парня к выходу. Шроттмахер чувствовал себя обманщиком.
Лавочкин брел к Зеленому рынку, печально повесив голову. Картинка получалась
препоганейшая. В начале куриной истории Коля растерялся, но стоило Михаэлю
обмолвиться, что он знал об обещании Клауса, и до парня мгновенно дошло: граф и его
герольд придумали и разыграли для него спектакль с рябой курицей и якобы золотым
яйцом. За простачка держали. Думали, он поверит в их сказочку. Ну, что ж... Не впервые
люди отказываются платить по счетам. Бог им судья. Теперь вся надежда на Всезнайгеля.
"А я-то раскатал губищу, - горько усмехался солдат. - Попросить об отсрочке хотел.
Лох, чистой воды лох"...
Желая хоть немного взбодриться, парень отправился к лавке Йорингеля.
Скорняк радостно поприветствовал делового партнера.
- Видите, Николас, мой листок? - чуть ли не кричал мастер, размахивая перед Колиным
носом исписанной бумажкой. - Это заказы на остатки вашего птицеящера.
- Здорово, - проговорил солдат, пытаясь натянуть на лицо улыбку.
"Натягивай на чурбан улыбку или не натягивай, все равно чурбаном останется", -
мысленно казнил себя парень.
- А это, - скорняк выложил на прилавок большой мешочек с талерами, - остаток моего
долга. Господин Николас, мы с вами почти богатеи!
- Да-да, Йорингель, - пробубнил Коля. - Почти богатеи...
- У меня есть просьба... - начал мастер, но осекся. - У вас что-то случилось?
- Нет, Йорингель, не обращайте внимания. Временные трудности. Что за просьба?
Скорняк слегка стушевался, однако сказал:
- В общем, у клиентов сложилось ощущение, что мы с вами - постоянные партнеры. Мы
говорим: "Кожаные изделия от Йорингеля", подразумеваем "От Николаса". Я подумал, а
почему бы нам не остаться партнерами впредь?
- Я бы с радостью, только больше не охочусь.
- Вы не понимаете. Я имел в виду другое: пусть ваше имя останется на вывеске и
ярлычках, а я стану отчислять вам долю. Например, талер с каждых двадцати.
Еженедельно. Я не обману!
- А! Вот вы о чем! - воскликнул Коля. - Не возражаю. Конечно, я вам верю, и мастер вы
замечательный. Я должен исчезнуть на неопределенное время. Если не объявлюсь в
течение года, моя доля - ваша. По рукам?
- Естественно!
С этого дня барон Николас Могучий стал лицом и брэндом скорняцкой лавки
Йорингеля.
Взяв мешок с причитающимися за птицеящера деньгами, солдат навестил игрушечника
Ринкранка.
К Колиному удивлению, в палатку стояла очередь из пяти человек: три пацана,
женщина и мужчина.
Пока настоящий Николас беседовал с Ринкранком, каждый из покупателей взял по
игрушечному. Маленькие Николасы стояли на прилавке плотными рядами, а остальные
рыцари сиротливо притулились сбоку. Мастер ловко поставил на места купленных новые
фигурки. Очень кстати: подбежала новая стайка детей, зазвенели талеры.
Ринкранк радовался жизни не меньше Йорингеля. В карман солдата перекочевал
небольшой мешочек с его долей выручки.
- Как договаривались, по талеру с пяти, - пояснил мастер. - Другие игрушечники тоже
стали тебя делать, но я был первый, ко мне идут лучше. Еще по городу бродит слух, что я
делал свои фигурки прямо с тебя, а ведь так оно и есть! Вот народ и идет в мою палатку.
Правда, я снизил цену до четырех талеров за штучку.
- Ринкранк, слушай, с сегодняшнего дня считай мою долю как один с двадцати, -
предложил Коля. - Не возражай. Я уеду и могу не вернуться...
И солдат повторил те же условия, что предложил и Йорингелю.
Игрушечник был на седьмом небе.
Лавочкин же не был в сильном восторге. Да, он срубил кучу бабок и вообще проявил
себя как опытный игрок в "Монополию". Но к радости добавились две ложки дегтя. Вопервых,
позорное надувалово со стороны Клауса и графа. А во-вторых, рядовой никогда и
не планировал заниматься бизнесом! Солдат испытывал чувство сродни стыду, хотя не
объяснил бы внятно - перед кем и за что.
Не в деньгах счастье.
Слуга мудреца Хайнц встретил Лавочкина в прихожей и промолвил неизменно
грустным тоном:
- Барон Николас, Тилль хочет вас принять в своем кабинете. А в гостиной жаждет
встречи маркиза Знойненлибен. Она осведомлена о том, что мудрейший ждет вас,
поэтому любезно согласилась скоротать свой досуг в одиночестве.
Парень занес деньги к себе в комнату и отправился на второй этаж.
Дверь кабинета была открыта. Здесь по-прежнему царил творческий беспорядок.
Клюка, на которой обычно спала сова, пустовала. Всезнайгель сидел за центральным
столом спиной к входу и писал.
- Закройте за собой дверь, Николас, и садитесь, - сказал он, не оборачиваясь.
Коля выполнил просьбу мудреца. Тилль отложил перо в сторону, сцепил пальцы.
- Ситуация меняется не в лучшую сторону, Николас... Мне тут сова на хвосте принесла,
что вами интересуются на магическом уровне, - сообщил Всезнайгель. - Причем не самые
хорошие люди. Был замечен ворон одной колдуньи. Ворон о вас вызнавал... Имя Хельги
Страхолюдлих о чем-нибудь говорит?
- Только о том, что человеку не повезло с фамилией, - попробовал пошутить парень, но
вышло кисловато, без искорки. - Никогда о такой не слышал.
- И хорошо, что не слышали. Плохо, что приходится о ней вспоминать. Хельга была
соратницей мага, пытавшегося занять место короля Генриха. Редкая представительница
дворянства в стане волшебников. Довольно сильная колдунья. Опасайтесь удара в спину.
- Ладно, - пожал плечами Коля.
- Эй, так дело не пойдет! Вас что-то гложет, - насторожился Всезнайгель. - Что
случилось?
Солдат подумал-подумал да и решил для разнообразия рассказать Тиллю о сделке с
Клаусом и розыгрыше с Курочкой Рябой. Парню было стыдно перед мудрецом за то, что
не посоветовался, договариваясь о поединке. Захотелось пожаловаться, как его
облапошили граф со слугой...
- Хм... Нехорошо получилось, - бесцветно произнес Тилль. - И вы отнюдь не молодец,
Николас. Не верите мне, значит- Обидно! Но Клаус... Надо его за этот проступочек слегка
наказать. Графа трогать не будем, вы его уже приложили... Посмотрим, что можно
сделать.
Мудрец встал, выкопал из-под завалов зеркало. Не очень большое, с глянцевый журнал.
В потемневшей резной раме.
Прислонив зеркало к штативу, Всезнайгель потер поверхность рукавом. Отражение
кабинета и Тилля помутнело, поплыло...
- Сейчас мы его найдем и хорошенько испугаем, - пробормотал придворный колдун.
Коля глазел на зеркало.
- Покажи Клауса, герольда, - приказал волшебному предмету Тилль.
Муть растаяла, в зеркале появилось изображение клетки и сидящей в ней Курочки
Рябы.
- Ух, ты... - выдохнул солдат. Всезнайгель присвистнул.
С крайнего стола соскочил котел и заплясал к центру напольной пентаграммы.
- Тьфу, все время забываю! - раздраженно воскликнул мудрец. - Место!
Прапорщик в гостях у сказки, или Песнь о любви и смертоубийствах
У бывшей графини Хельги Страхолюдлих, открывшей глаза и увидевшей перед собой
сопящего Повелителя, чуть крыша не поехала. Голова Мастера покоилась на руке
графини. Рука онемела.
"Что же вчера было?" - спросила себя женщина.
Она заглянула под одеяло и обнаружила, что на ней ничего нет. На Мастере были
только загадочные штаны (графиня не знала словосочетания "семейные трусы") и
растительность на груди - вот и весь наряд...
Фантазия дорисовала остальное. Колдунья чуть не умерла от счастья. Но наступал
новый день, и надо доказывать господину, что он не ошибся в выборе.
"Наверняка слуги бездельничают, - обеспокоилась Страхолюдлих. - А ведь нужен
королевский завтрак, ванна Мастеру... Циклопа и то, скорее всего, не покормили! А
ворон? Вернулся ли?.."
- Товарищ прапорщик, можно встать?.. - прошептала графиня.
- Угу... - Палваныч, не просыпаясь, чмокнул даму в плечико и перевернулся на другой
бок, освободив ее руку.
Хельга тихо встала, подде
...Закладка в соц.сетях
