Жанр: Фантастика
Гор 13. Исследователи гора
...лась!
- Естественно, - кивнул он. - Рабыня должна изо всех сил стараться угодить своим
хозяевам.
- Я ваша коллега! - выкрикнула она.
- Ты всегда была рабыней, дура!
- Об этом узнает ваше начальство! - с угрозой крикнула Эвелина.
- Действительно дура, - сплюнул Мсалити. - Неужели ты думаешь, что я не
согласовываю с ними свои действия? Неужели еще не понятно, что таких идиоток, как ты,
привозят сюда только для того, чтобы надеть на вас ошейник?
- Нет! - плакала девушка. - Нет! Нет! Он подошел к ней и встал за ее спиной с
хлыстом в руках.
- Шаба! - крикнула она.
- В ваших услугах действительно больше нет нужды, дорогая, - произнес Шаба.
- Нет! - кричала она. - Нет!
- Послушай, рабыня, - произнес Мсалити. - Ты долго испытывала мое терпение.
Теперь ему подошел конец. Не будем говорить о бесчисленных ошибках, которые ты совершила
в прошлом. Коснемся лишь самых последних. Буквально несколько мгновений назад ты
прикоснулась к кружке, которая стояла на столе хозяев, как к своей собственной. Если бы тебя
вовремя не остановили, ты бы не задумываясь из нее выпила. Кроме того, ты говорила, не
спросив на то разрешения. Несколько раз мне пришлось повторять для тебя команду. И
последнее. Буквально сейчас ты посмела обратиться к свободному человеку по имени.
- Мсалити! - взмолилась темноволосая.
- Ну вот, - сокрушенно произнес он. - До чего же бестолковая рабыня. Ей только что
сделали замечание, а она повторяет ошибку.
- Ты не осмелишься меня ударить!
- Помнишь, я тебе говорил, что хлыст нам еще пригодится? - усмехнулся Мсалити. - А
ты мне ответила, что будешь ждать этого момента?
- Не бей меня, - заплакала девушка.
- Приготовься к тому, что тебя как следует выпорют, рабыня, - строго произнес он.
- Я не боюсь кнута, - ответила девушка.
- А тебя когда-нибудь им били? - поинтересовался Мсалити.
- Нет, - призналась она.
- Тебе не понравится это ощущение.
- Я не из тех потаскух, которые при первом же прикосновении плетки начинают лизать
ноги мужчинам, - гордо ответила темноволосая.
- Поговорим после того, как ты отведаешь кнута, - проворчал Мсалити.
Девушка напряглась, ожидая удара. Вцепившиеся в кольцо пальцы побелели. В следующее
мгновение пятихвостый горианский кнут опустился на тело. Я видел, как исказилось ее лицо.
Она зажмурилась, из-под ресниц закапали слезы. Она до сих пор не могла поверить, что это
случилось.
- Нет, - шептала девушка, - этого не может быть.
Со вторым ударом Мсалити не торопился. Он хорошо знал кнут. Он выждал несколько ин,
чтобы до нее дошла боль от первого удара.
Зато когда он хлестнул второй раз, девушка завизжала от боли и ужаса, пальцы ее
разжались, и она ткнулась лицом в стену. Теперь по ее телу текли две волны боли, накатываясь
и усиливая друг друга. Второй удар попал в резонанс первому и оказался в сотни раз больнее.
- Не надо! - закричала она. - Хватит! Я сделаю все, что вы потребуете!
Тогда Мсалити приступил к порке.
- Не надо, господин! - вопила она, извиваясь на кольце.
Сама по себе порка не была жестокой. Другое дело, Мсалити исполнил ее мастерски.
Девчонка действительно прочувствовала кнут.
- Пощади меня, господин! - плакала она.
После десяти или двенадцати ударов Мсалити опустил кнут и что-то сказал аскари. Те
отвязали девушку, и она повалилась на пол.
- К ногам! - приказал Мсалити. Эвелина подползла к его ногам.
Мсалити с презрением посмотрел на лежащую на животе женщину и произнес:
- Какое же ты ничтожество!
Я вспомнил, что именно эти слова произнесла темноволосая девушка по отношению к
белокурой рабыне. Дикарка по-прежнему стояла на коленях с завязанными глазами. Она,
безусловно, поняла, что рядом с ней воспитывают подругу по несчастью.
- Да, господин, - прошептала Эвелина.
- Смотрите, - сказал Мсалити и подмигнул мне и Шабе. - Налу! - резко скомандовал
он, и девушка задергалась, торопясь побыстрее встать на колени в позу рабыни для
удовольствий. - Ничтожная, ненавистная рабыня, - бросил Мсалити.
- Да, господин, - рыдая произнесла темноволосая.
Я вспомнил, что эти слова она тоже говорила, обращаясь к белокурой дикарке.
Эвелина тихо плакала, стоя на коленях перед Мсалити. Он повернулся к аскари и протянул
одному из них ключ от ее ошейника.
- Несколько дней назад тебя продали Пембе. Сегодня тебя доставят в его таверну.
- Хорошо, господин, - едва слышно произнесла девушка.
- А ты ему, похоже, понравилась. Он всерьез считает, что из тебя может получиться
рабыня. Не знаю, не знаю. Но на твоем месте я постарался бы его не разочаровывать. Пембе
очень нетерпеливый человек. Он уже отрубил много рук и ног у непослушных и бестолковых
рабынь.
- Да, господин, - прошептала девушка, побледнев от ужаса.
Аскари рывком подняли ее на ноги и поволокли к выходу.
- Господин! - взмолилась она. - Могу ли я к тебе обратиться?
- Говори, - снисходительно кивнул Мсалити.
- Скажи, есть ли у меня имя?
- Нет. Его даст тебе Пембе. Если захочет.
- Господин?
- Что еще?
- Скажи, сколько ты за меня получил?
- Просыпается тщеславие рабыни? - усмехнулся он. - Что ж, может быть, из тебя и
выйдет толк. Она жалобно смотрела на него.
- Я получил за тебя четыре медных тарска, - произнес Мсалити.
- Так мало? - вырвалось у девушки.
- С моей точки зрения, это гораздо больше, чем ты стоишь. - Он махнул аскари, и они
рывком вывели девушку из комнаты. В прихожей один из них подобрал кусочек желтого
невольничьего шелка, в котором девушка прислуживала в таверне, и привязал его к ее
ошейнику. В дверях она на мгновение задержалась, пытаясь поймать мой взгляд, но один из
аскари толкнул ее в спину, и она вылетела на улицу.
Я поднялся из-за стола.
- Увидимся завтра вечером, как и договаривались, - сказал я.
- Принеси фальшивое кольцо и бумаги, - напомнил Шаба.
- А ты не забудь принести настоящее, - сказал я.
- Кольцо будет при мне, - пообещал Шаба. В последнем я нисколько не сомневался.
Мсалити тоже готовился к уходу. Он на моих глазах превращался в нищего по имени
Кунгуни - уже успел засунуть под одежду тряпичный горб и теперь прилаживал перед
зеркалом на щеку шрам.
- Что вы будете делать с этой рабыней? - спросил я, показывая на стоящую на коленях
блондинку.
- Теперь она нам не нужна, - ответил он.
- Сколько ты отдал за нее Учафу? - спросил я.
- Пять серебряных тарсков, - вздохнул Мсалити.
- Я дам тебе шесть.
- Она очень горячая, - прищелкнул языком Мсалити.
- Ты уже подвергал ее испытанию изнасилованием?
- Нет, только прикосновением рук господина.
- Это надежный тест, - сказал я.
- Я согласен взять за нее шесть серебряных тарсков, если ты, конечно, не шутишь, -
произнес Мсалити.
Я дал ему шесть серебряных тарсков, и девушка стала моей. Вообще-то они могли отдать
ее мне и даром. Видно, Мсалити очень хотелось вернуть свои деньги. Я его понимаю. Это
слишком суровый и деловой человек, чтобы разбрасываться такими суммами. Мое предложение
его явно обрадовало. Он понимал, что так дорого он ее все равно не продаст.
В очередной раз превратившись в нищего, Мсалити снял с девушки кандалы, ошейник и
веревку, которой она была привязана к кольцу в стене. Потом толкнул ее в мою сторону.
Глаза девушки были по-прежнему завязаны, и она растерянно вытянула перед собой руки.
- Теперь я твой хозяин, - сказал я.
- Хорошо, господин, - ответила девушка и попыталась снять повязку.
- Не надо! - строго сказал я.
- Хорошо, господин. - Она опустила голову, но я видел, что губы ее дрожали.
- Повязку можешь оставить себе, - улыбнулся Мсалити. - Сними ее, когда уйдете
подальше отсюда.
- Запомни, - сказал я, обращаясь к рабыне, - ты не имеешь права прикасаться к
повязке без моего разрешения.
- Да, господин, - ответила она уже спокойнее.
- До завтра, - кивнул мне Мсалити.
- До завтра, - ответил я. Он ушел.
- Вот мы и остались одни, - сказал я Шабе. Девушка в счет не шла. Она была
обыкновенной рабыней.
- Да, - сказал Шаба, поднимаясь из-за стола. Я оценил дистанцию.
- Кто ты на самом деле? - спросил он.
- Полагаю, - сказал я, - кольцо и сейчас при тебе. Ты бы не стал оставлять его без
присмотра.
- Ты проницательный человек, - усмехнулся Шаба и поднял левую руку. На
указательном пальце красовалось кольцо из клыка. Ногтем большого пальца он нажал на
потайную пружинку, и крышка сдвинулась в сторону.
- Канда? - спросил я.
- Да.
- Чтобы от нее была польза, ты должен меня ударить этим кольцом, - заметил я.
- Достаточно будет одной царапины.
- Время от времени люди идут на риск, - сказал я.
- Мне приходится делать это слишком часто, - откликнулся он, сунул руку в карман и в
следующее мгновение замерцал и исчез из виду.
- Завтра, - сказал я, - я принесу фальшивое кольцо и бумаги.
- Отлично. Думаю, теперь мы хорошо понимаем друг друга.
- Да.
- Приятно иметь дело с честными людьми, - произнес он.
- Я испытываю по отношению к тебе такие же чувства, - сказал я.
Затем взял рабыню за руку и вышел из дома.
13
Я ВОЗВРАЩАЮСЬ В "ЗОЛОТОЙ КАЙЛУАК"
- Да ты не бойся, - сказал я Пембе. - Это было временное расстройство здоровья. Руки
его тряслись.
- Ну, посмотри на меня. Видишь, никакой чумы нет.
- Кожа у тебя действительно чистая, - удивленно произнес хозяин таверны. - И глаза
тоже.
- Ну конечно!
- И чувствуешь ты себя хорошо? - неуверенно спросил он.
- Отлично себя чувствую, - рассмеялся я.
- Добро пожаловать в "Золотой кайлуак", - облегченно проговорил Пембе.
- Я отлучусь на мгновение, - произнес я и отошел от стойки. Я вернулся к стене, возле
которой оставил свою рабыню, и приказал ей опуститься на колени, взяться руками за
щиколотки и лечь на спину.
- Не смей менять позу, пока не разрешу.
- Господин? - обратилась ко мне рабыня.
- Говори.
- Скажи, кто ты? Кто мой хозяин?
- Прикуси язык, - велел я.
- Хорошо, господин.
Я вернулся к стойке.
- У тебя есть белая рабыня? Варварка? - спросил я хозяина.
- Да, - ответил он. - Приобрел ее сегодня за четыре тарска. Еще ни разу не выпускал. Я
швырнул ему медный тарск.
- Паги и рабыню.
- Ты знаешь аскари Мсалити?
- Успел познакомиться, - ответил я. Пембе обернулся к своему помощнику.
- Приведи новую рабыню! Отлично! - добавил он, потирая руки. - На девчонку уже
поступил заказ.
Помощник хозяина вытолкал из-за занавески обнаженную девушку. Теперь на ней не было
даже клочка невольничьего шелка.
- Думаю, ты скоро вернешь свои четыре тарска.
- Не забывай, что пага тоже чего-то стоит, - проворчал хозяин.
- Это верно, - согласился я.
- Она у нас новенькая. Если что не так, ты мне скажи. Я прикажу ее выпороть. Деньги
тебе сразу же вернут.
- Отлично, - произнес я. - Я буду вон за тем столом. - Я показал на столик в дальнем
конце таверны, недалеко от задрапированного красным шелком алькова.
- Хорошо, господин, - поклонился Пембе.
Я решил не возвращаться сразу домой. Если за мной установили слежку, пусть
помучаются. К Пембе я пришел, естественно, только ради его новой рабыни. Прислуживая мне,
Шабе и Мсалити, девчонка меня возбудила. Тогда она думала, что изображает из себя рабыню в
таверне. Я ее захотел. Теперь я ее получу. Кстати, и для нее лучше, если я буду у нее первым.
Как-никак я лучше других на Горе разбираюсь в проблемах девушек с Земли.
Обычно первые две-три ночи самые трудные для выживания в паговых тавернах. За это
время девушка должна усвоить, что она - рабыня из таверны. Если же она этого не понимает,
вряд ли из нее вообще что-то получится. Чаще всего дело кончается тем, что какой-нибудь
посетитель перерезает ей горло, доведенный до белого каления бестолковостью и неловкостью
невольницы. Потом, конечно, ему придется выплатить хозяину полную стоимость рабыни, плюс
медный тарск, а то и два, в качестве моральной компенсации.
Помощник хозяина вытолкнул девушку на середину таверны. Пембе покачал головой и
вручил ей кувшин с пагой. Затем показал на меня.
Когда наши взгляды встретились, девушка вздрогнула и едва не разлила всю пагу.
Хорошо, что она этого не сделала. Медленно и осторожно рабыня из таверны приблизилась к
моему столику и опустилась на колени.
- Прижми кружку к животу, - приказал я. Она послушно исполнила команду.
- Паги, господин? - прошептала она.
- Да.
Девушка зарыдала.
- Поцелуй кружку.
Она прижалась губами к металлической кружке, широко развела колени, опустила голову
и произнесла:
- Ваша пага, господин.
- Твой хозяин уже подобрал тебе имя? - спросил я.
- Еще нет, господин.
- Для удобства я буду называть тебя сегодня Эвелина, - сказал я.
- Хорошо, господин.
- Теперь припомни две последние фразы, которые ты говорила, когда по глупости
считала себя свободной женщиной.
- Эвелина принесла напиток своему господину. Эвелина надеется, что после него
господин не отвергнет ее ласк.
- Еще, - сказал я.
- Меня зовут Эвелина, - произнесла она. - Я стою обнаженная на коленях перед моим
господином. Я мечтаю доставить ему наслаждение. Позови меня на свое ложе, господин!
Эвелина умоляет, чтобы ей показали, как надо обращаться с рабыней!
- Хорошо, - похвалил я рабыню.
Не поднимаясь с колен, она отползла на ярд от стола и застыла в покорной позе. Я не
торопясь потягивал пагу.
- А ты красивая рабыня.
- Спасибо, господин.
- Говорят, ты - белый шелк?
- Я девственница, господин.
- Это и называется белым шелком.
- Да, господин.
- Тебе хотелось когда-нибудь узнать, что такое быть рабыней? - спросил я. Она подняла
голову.
- Смотри, - предупредил я. - Ты стоишь передо мной на коленях. Голая. На тебе
рабский ошейник. Тебе будет нелегко солгать.
- Да, - тихо произнесла девушка. - Мне интересно узнать, что значит быть рабыней.
- Скоро узнаешь, - обнадежил ее я.
- Да, господин.
На какое-то время я задумался, потягивая пагу. Потом послал рабыню за второй кружкой.
В таверне Пембе вторая кружка стоила всего долю тарска. Деньги я отдал помощнику. В
таверне Пембе, как, кстати, во многих подобных заведениях, девушкам запрещено прикасаться
к монетам. Разумеется, Эвелина, которую я заказал вместе с первой кружкой, принадлежала мне
до тех пор, пока я не уйду из таверны или сам не отпущу ее.
- Позволь мне сказать, господин, - робко произнесла рабыня.
- Да?
- Господин собирается меня использовать?
- Не знаю. Еще не решил. Сделаю так, как мне заблагорассудится.
Я с наслаждением допил вторую кружку. Посидев еще немного, я оттолкнул кружку на
край стола.
- Господин собирается уходить? - спросила рабыня.
- Иди в альков, - приказал я.
Она в ужасе посмотрела на меня, потом медленно поднялась и на негнущихся ногах
направилась к алькову. Возле самого входа она остановилась, не в силах переступить через
порог. Я взял ее под руку и швырнул внутрь. Девчонка упала на разбросанные на полу меховые
шкуры. Я развернулся и задернул за собой красные шторы.
Она растерянно сидела на шкурах, подняв колени. Я взял цепь с кандалами для лодыжки,
что лежала сразу у входа и была длиной около ярда. Такая же цепь лежала слева, две другие
цепи заканчивались наручниками. Еще одна цепь цеплялась за ошейник. Все замки открывались
одним ключом, который в паговых тавернах всегда кладут на полочку слева у входа. Имелись и
приспособления для укорачивания цепей. Само собой разумеется, пленник не мог дотянуться до
полочки с ключом, если на нем была защелкнута хотя бы одна из цепей. Рядом с полочкой для
ключа был крючок, на котором висел невольничий кнут.
Я нагнулся, схватил рабыню за правую ногу и защелкнул на ней кандалы. Потом толчком
повалил ее на спину и поочередно заковал в наручники правую и левую руки. После этого я
приковал ошейник девушки к центральному кольцу, надел кандалы на левую ногу и укоротил
все цепи таким образом, что она едва могла пошевелиться.
- Ты посадил меня на цепь, господин, - растерянно произнесла рабыня.
- Сейчас ты поймешь, что значат невольничьи цепи, - усмехнулся я. - Ну-ка, посмотри
сюда! - Я показал на крючок рядом с полкой. - Что ты здесь видишь?
- Невольничий кнут, - побелевшими губами пролепетала она.
- Вообще-то мы с тобой находимся в алькове. Но ты скоро поймешь, что это весьма
необычное место.
- Да, господин.
- Это камера подчинения.
- Да, да, господин.
- Хорошенько об этом подумай. Сосредоточься на этой мысли, прочувствуй ее всеми
клеточками своего прелестного тела. Здесь тебе, рабыне, придется полностью подчиниться воле
мужчины.
- Да, господин.
- Сейчас я к тебе прикоснусь.
- Я фригидна, господин. Не сердись и не убивай меня.
- Подумай, о чем я тебе сказал. Ты находишься в камере подчинения.
- Да, господин. - Девушка тихонько заплакала. Потом я к ней прикоснулся. Очень
нежно. Бедра ее дернулись, цепь задрожала. Она испуганно посмотрела на меня.
- Ты готова подчиниться мне полностью?
- Да, господин, - прошептала рабыня и попыталась приподнять ноги. - Коснись меня
еще раз.
Я немного подождал и прикоснулся к ней еще раз. Очень нежно.
- Ай! - взвизгнула девчонка.
Я продолжал ее гладить. Она застонала и принялась извиваться.
Тогда я остановился.
- Какое странное ощущение, - сказала она. - Что это было?
- Теперь тебя надо выпороть.
- Почему, господин?
- Потому что ты мне солгала. Когда сказала, что фригидна.
Она растерянно посмотрела на меня.
- Ты вовсе не фригидна, девочка, - усмехнулся я. - Ты очень горячая рабыня.
- Нет, нет! Я не горячая рабыня! - замотала она головой.
- Сейчас посмотрим.
- Как ты можешь после этого меня уважать? - неожиданно произнесла она.
- Тебя никто не уважает, - пожал я плечами. - Ты всего лишь рабыня.
- Да, господин.
- У тебя больше нет гордости. Рабыням не позволяется иметь гордость.
- Но я хочу хотя бы уважать сама себя, - сказала она, отвернув голову в сторону.
- Ты должна не уважать себя, а быть собой, - поправил ее я.
Девушка посмотрела на меня. В ее глазах застыли слезы.
- Я не могу осмелиться быть сама собой.
- Разве женщина не может быть женщиной? - спросил я.
- Не может! - вдруг крикнула она. - Это унизительно!
- Вот это да! Кем же, по-твоему, должна быть женщина?
- Она должна быть такой, как мужчина.
- Но ты же не мужчина, - возразил я.
- Я не могу стать женщиной, - заплакала она.
- Почему?
- Потому что женщина в глубине души - рабыня.
- Разве плохо, если рабыня станет рабыней? - спросил я.
- Плохо! - крикнула она.
- Почему? - настаивал я.
- Не знаю! - зарыдала девушка. - Я не знаю.
- Разве может быть плохим то, что естественно? Разве плохо, если камень - это камень,
а дерево - это дерево?
- Нет.
- Почему же тогда плохо, если рабыня становится рабыней? - спросил я.
- Не знаю, - покачала она головой.
- Может быть, в этом нет ничего плохого?
- Я даже боюсь об этом подумать, - призналась девушка и вдруг добавила: -
Пожалуйста, не переставай меня трогать, господин.
- Рабыня просит?
- Да, господин. Эвелина умоляет тебя. Не переставай к ней прикасаться.
Я нежно поцеловал ее груди, при этом снова начал ее трогать.
- Спасибо тебе, господин, - застонала она. Потом, совершенно неожиданно, она
попыталась вырваться. Цепи, разумеется, не позволили ей этого сделать.
- Что случилось? - спросил я.
- Я должна сопротивляться. Я не должна поддаваться этому ощущению!
- Почему?
- Я ощущаю в себе что-то новое. Никогда раньше я не испытывала ничего подобного.
Это как волны... Они поднимаются из глубины, завладевают всем моим существом. В это
трудно поверить. Невероятное, фантастическое ощущение! Нет! Нет! Ты должен остановиться!
- Почему?
- Потому что я пошла тебе навстречу.
- Как это?
- Как рабыня, которая идет навстречу своему господину.
- Ты и есть рабыня.
- Да, господин, - вздохнула она.
- Ты находишься в камере подчинения, - напомнил я.
- Ты не оставляешь мне никакого выбора.
Я улыбнулся.
- Сейчас я дам тебе возможность выбрать. Первый и последний раз.
- Выбрать? - растерялась рабыня.
- Я предоставляю тебе выбор невольницы. Ты можешь либо уступить, либо умереть.
- Я предпочитаю уступить, господин, - испуганно проговорила она.
- Естественно, - усмехнулся я. - Ты же рабыня.
- Спасибо, господин, - тихо произнесла девушка.
- В следующий раз, - строго сказал я, - выбора у тебя не будет.
Я начал снова к ней прикасаться, вознося ее на высоты, которые она выбрала.
- Аййи! - вопила она. - Я отдаюсь тебе, господин!
Между тем сегодня я не собирался ею овладевать.
- Пожалуйста, погладь меня еще! - просила она. Как трогательно выглядели ее
маленькие ладошки, время от временя сжимающиеся в кулачки!
- Я даже не подозревала, что бывают такие ощущения, - призналась девушка.
- Это пустяки, - ответил я.
- Пустяки! - возмущенно воскликнула она. - Никогда раньше я не испытывала ничего
подобного!
- Маленький оргазм невольницы, - сказал я.
- Я почувствовала, что готова подчиниться тебе безоговорочно. Мне так понравилось это
ощущение!
Спустя некоторое время я снова начал ее гладить.
- Что собирается сделать господин со своей рабыней? - спросила она.
- Немного ее поучить, - ответил я.
- Да, господин.
На этот раз она начала кричать и извиваться уже через десять ен. Неожиданно она
посмотрела на меня широко открытыми, испуганными глазами.
- Опять! Это наступает опять! Только на этот раз гораздо сильнее! Я не вынесу! Оно
убьет меня! Я умираю!
- Не умрешь, - сказал я.
- Айии! - завизжала рабыня, мотая головой. Потом крики ее перешли в рыдания. - Я
скована цепью. Держи меня. Не отпускай. Пожалуйста, господин! Не отпускай меня!
Я поцеловал ее. Овладевать ею я пока не хотел.
Она смотрела на меня, запрокинув голову.
- Пожалуйста, господин, войди в меня! Я хочу принадлежать тебе безвозвратно. Сжалься
надо мной! Умоляю!
- Позже, - сказал я. - Ты еще не разогрелась.
- Хорошо, господин, - испуганно пролепетала она.
На рассвете я проснулся от прикосновения нежных губ Эвелины.
Ночью я ее расковал, за исключением кандалов на левой лодыжке.
Она разбудила меня так, как я ее научил. Приятно просыпаться подобным образом. Я
гладил ее волосы, в то время как она доставляла мне наслаждение.
Ночью я показал ей кое-какие маленькие хитрости, элементарную технику рта, рук,
грудей, волос, губ, стоп и языка. Это поможет девчонке выжить в таверне Пембе. Самое же
главное - я объяснил ей чрезвычайную важность подчинения, основу основ поведения рабыни.
Отсюда вытекает все остальное.
Я застонал, и она радостно посмотрела на меня, довольная, что ей удалось исторгнуть из
меня сладостный звук.
- Доведи дело до конца, рабыня, - сказал я.
- Конечно, господин!
Мои руки непроизвольно вцепились в ее волосы. Я прижал девушку к себе. Потом я ее
отпустил.
Подтянув девушку поближе, я посмотрел на ее лицо в тусклом свете нового дня,
пробивающегося в альков сквозь щель между шторами на дверях. Потом я вытер рот
невольницы ее волосами.
- Уже утро, господин, - прошептала она.
- Да, - сказал я.
Она преданно смотрела мне в глаза.
- Говори, - приказал я.
Прижавшись губами к моему уху, она зашептала. Прошлой ночью я научил ее этим
словам.
Он - Господин, а я - Рабыня
Он - хозяин, а я - собственность
Он командует, а я подчиняюсь
Он получает удовольствие, а я его доставляю
Почему это так?
Потому, что он - Господин, а я - Рабыня.
Я положил ee на спину спину и улыбнулся:
- Доброе утро, рабыня!
- Доброе утро, господин! - радостно откликнулась она.
- Хорошо ли ты спала? - спросил я.
- Ты почти не позволил мне спать, но в те маленькие промежутки, которые у меня были,
я спала самым крепким и счастливым сном в моей жизни!
- Снились ли тебе сны?
- Мне приснилось, что я рабыня. А потом я проснулась, и оказалось, что это так и есть. Я
улыбнулся.
- Я - рабыня, - радостно произнесла она. - Представляешь, как это здорово! Сегодня
утром я проснулась с ощущением огромного счастья. Ты подарил мне это чувство вчера ночью.
- Как по-твоему, способна свободная женщина пережить такое? - спросил я.
- Никогда, - решительно ответила Эвелина. - Потому что свободные - не рабыни. То,
что я пережила, может чувствовать только рабыня, лежащая в объятиях господина. Свободной
женщине эти чувства недоступны.
- Пока ее не закуют в кандалы, - заметил я.
- Конечно, господин, - согласилась она. - Если бы ты знал, как мне жаль свободных
женщин! Какие они невежественные! Неудивительно, что они враждебно относятся к
мужчинам. Впрочем, если мужчина недостаточно силен, чтобы надеть на женщину ошейник, он
действительно достоин ненависти.
- Может быть, - задумчиво проговорил я, вспомнив женщину, которая некогда была
моей свободной спутницей. Я вспомнил, какую жестокость она проявила по отношению ко мне
в доме Самоса, когда ей показалось, что я слаб и беспомощен. Некогда она была дочерью
Марленуса из Ара, но он от нее отказался после того, как она попала в рабство. Вместо того
чтобы смириться с пятном на своей чести, славный убар Ара торжественно отрекся от дочери на
мече и медальоне, который украшал его покои. Теперь эта девушка свободна, но лишена
гражданства. А все потому, что на левом бедре у нее красовалось клеймо Трева, ибо однажды
она стала рабыней Раска из Трева, капитана и тарнсмена. Интересно, успел ли он ее подчинить
себе? В принципе я в этом не сомневался. Тогда мне казалось, что клеймо Порт-Кара будет
хорошо смотреться поверх клейма Трева. Мне очень хотелось увидеть, как она будет танцевать,
прикрытая крошечным отрезом алого невольничьего шелка.
- Ошейник - наша судьба, - сказала Эвелина. За шторами раздавались утренние звуки:
двигали столы, - кто-то подметал пол. Подобную работу, как правило, проделывают
помощники хозяина. Девушки в это время спят, закованные в цепи, в своих пеналах.
- Уже утро, - сказал я.
- Ты собираешься уходить? Хочешь оставить свою рабыню?
- Естественно, - ответил я. - Девочка из таверны.
- Подожди немного, - взмолилась она. - Побудь со мной еще чуть-чуть.
- Хорошо, - улыбнулся я.
- То, что ты сделал со мной ночью, что-то для тебя означает?
- Для меня это была обычная ночь с рабыней.
- О! - воскликнула она.
- Такое проделал бы с тобой любой горианский мужчина.
- Любой заставил бы меня так уступить? - недоверчиво переспросила она
...Закладка в соц.сетях
