Жанр: Фантастика
Гор 13. Исследователи гора
...рели на нас.
- Теперь вы всего-навсего рабыни, - сообщил им я.
- Да, господин, - сказала блондинка.
- Да, господин, - сказала брюнетка.
С этого момента они стали рабынями. Женщина, объявившая себя рабыней, уже не может
освободить себя сама. Отпустить ее на волю имеет право только тот, кому она принадлежит, -
господин или, в редких случаях, госпожа. С точки зрения закона здесь имеется немало
любопытных моментов. Например, в городе, взятом штурмом, рабыни автоматически получают
свободу. Фактически, в соответствии с законом о торговле, который регулирует подобные
вопросы, эти девушки на какое-то время становятся собственностью победителей. При этом тот
же закон гласит, что освободитель не обязан давать девушке свободу, особенно если она хороша
собой, - как говорят гориане: "слишком красива, чтобы быть свободной". Зачастую решение
этих вопросов замешано на тщеславии. Завоеватели устраивают на улицах города процессию из
обнаженных, закованных в ошейники рабынь, среди которых попадаются и женщины
побежденного города, еще вчера бывшие свободными, и рабыни.
Кису и Айари тоже забрались в каноэ.
- Господа! - взмолились девушки, стоя на коленях на берегу. - Подождите!
- Вы - рабыни, - ухмыльнулся я. - Почему бы нам не бросить вас здесь?
Каноэ медленно разворачивалось.
- Не бросайте нас! - крикнула блондинка. Она вскочила на ноги и, увязая в иле,
побежала за лодкой. За ней поспешила брюнетка.
Блондинка бросилась на борт каноэ. Вода доходила ей до пояса.
- Пожалуйста! Мы будем делать самую тяжелую работу!
- Клянемся, господа! - вторила брюнетка. Каноэ продолжало двигаться. Девушки все
глубже погружались в воду.
- Мы будем делать все, что вы прикажете! Мы будем ублажать вас!
- А ты сумеешь? - усмехнулся я и за ошейник из лозы подтянул блондинку к себе.
- Да, господин!
Я втащил ее в лодку и поставил на колени, спиной к себе. Тургус поступил так же с
брюнеткой.
- Откуда ты? - спросил я бывшую предводительницу талун.
- Мы обе из Турии, я и Фина. - Она указала на брюнетку. - Остальные девушки -
тоже с юга, из разных городов.
- Это вы шпионили за нами ниже по течению?
- Да, - всхлипнула она. - Мы хотели захватить вас в рабство.
Я вспомнил, как Айари померещилось, будто он видел в лесу Дженис. Значит, это была
талуна.
- Как вы оказались в джунглях?
- Мы ушли от своих мужчин - Фина, я и все остальные.
- А теперь превратились в рабынь.
- Да, господин.
- Для вашей шайки это лучшая участь, о которой только можно мечтать.
- Да, господин. - Она вздрогнула. - Теперь мы все принадлежим мужчинам.
- Да, - кивнул я.
- Вы оставили на нас ошейники. Выходит, вы знали, что мы будем молить о
порабощении?
- Конечно, - улыбнулся я.
- За это тебя ждет суровое наказание.
- Да, господин, - пролепетала она.
- Или смерть, - добавил я.
- Да, господин.
Мы были уже на середине реки. Внезапно предводительница талун разрыдалась.
- Я не знаю, что значит быть рабыней! Я не умею...
- Для начала ты научишься покорности и смирению. - Я отвесил ей подзатыльник,
затем резко дернул за волосы, затолкал в рот кляп и снова властно пригнул ее голову. - И еще
тебе предстоит научиться понимать, хочет ли твой господин в данный момент слышать твой
голос. А пока ты должна спрашивать разрешения открыть рот. Господин может позволить тебе
это или запретить, как пожелает.
Она жалобно закивала.
Мы продолжали путь на восток.
Девушку вдруг начала бить крупная дрожь; из глаз ее градом хлынули слезы. Я бережно
уложил ее на живот. Вскоре она уснула, измученная выпавшими на ее долю испытаниями.
Мы дали новым рабыням немного поспать. Примерно через ан мы растолкали их и, держа
за волосы и скованные запястья, окунули в реку, чтобы как следует разбудить. Затем привязали
их за лодыжки к стойкам каноэ, сняли кандалы и сунули в руки по веслу.
Дженис, Элис и Тенде без сил повалились на дно лодки и мгновенно уснули.
Свежеиспеченные рабыни налегли на весла.
49
НА РЕКЕ ВОТ-ВОТ РАЗРАЗИТСЯ ВОЙНА. ТЕНДЕ НЕ СВЯЗЫВАЮТ НА
НОЧЬ
- Айари! Кису! Вы понимаете язык барабанов?
- Нет, - ответил Айари.
- Нет, - ответил Кису.
- Эти барабаны бьют совсем не так, как в Ушинди и Укунгу, - добавил Айари.
Два дня назад мы покинули страну пигмеев, где познакомились с Тургусом и приобрели
двух рабынь.
Прошел ан, а мы все еще слышали барабанный бой. Он доносился и спереди и сзади.
- Греби как следует, - прикрикнул я на Дженис.
- Хорошо, господин.
За эти дни мы вырезали из дерева новые весла. Теперь у каждого было свое весло - на
случай, если вдруг придется сильно ускорить ход нашего каноэ. Обычно же на веслах
одновременно сидело не более пяти человек - двое мужчин и две-три женщины. Остальные в
это время отдыхали. Таким образом мы могли двигаться без перерывов. Кису подогнал новые
весла по весу и по руке для Тургуса и бывших талун. Вдобавок мы смастерили еще одно
запасное весло. Я уже говорил, что в речных путешествиях запасные весла никогда не бывают
лишними.
Айари огляделся, вслушиваясь в бой барабанов.
- Лес оживился, - заметил он.
- Смотрите! - воскликнула Элис. На дереве прямо над водой раскачивалось тело
висельника. Остатки синего платья выдавали в нем писца.
- Да.
Галера сильно обгорела; на бортах виднелись следы от мечей и копий, днище было
изрезано пангами и изрублено топорами. Рядом валялись расколотые в щепки весла.
- Вряд ли Шаба продолжил путь по реке, - сказал Тургус.
Две новые рабыни оставались в каноэ; их лодыжки были привязаны к стойкам. Девушки
бросили весла на дно и согнулись в изнеможении.
- Но у Шабы было три галеры, - напомнил я.
- Не нравятся мне эти барабаны, - покачал головой Айари.
- Верно, - задумчиво проговорил Тургус. - У него было три галеры.
- Обломки первой мы видели раньше, - сказал я. - Это - вторая...
- Наверняка Шаба не пошел дальше, - повторил Тургус. - Слышите барабаны?
- Остается третья галера, - прищурился я.
- Да, - нехотя согласился Тургус.
- Ты полагаешь, что Шаба повернул назад?
- Он был болен, - уклончиво ответил Тургус. - И потерял почти всех людей. Что ему
оставалось делать?
- Ты считаешь, он повернул назад? - настаивал я.
- Нет, - признался Тургус.
- Значит, и мы пойдем вперед.
Мы столкнули каноэ на воду и продолжили путь по мутной, илистой воде Уа.
За следующий ан мы увидели на берегу более шестидесяти висельников. Шабы среди них
не было. Над телами вились стервятники - маленькие желтокрылые джарды. Один из трупов
терзали изогнутыми оранжевыми клювами птицы покрупней - тропические цады. Они не так
агрессивны, как их пустынные собратья, но имеют такую же отвратительную привычку -
выклевывать покойникам глаза. Надо сказать, что цады - заботливые родители. Вырывая из
жертвы куски мяса, цады в клювах относят их в гнездо и кормят неоперившихся птенцов.
- По-моему, этот барабанный бой не имеет к нам отношения, - сказал я.
- Почему ты так думаешь? - удивился Айари.
- Мы услышали его далеко впереди, а потом уже весть понеслась вниз по течению.
- Что же это за весть?
- Возможно, - предположил Тургус, - о том, что Шаба наголову разбит.
- А ты что скажешь, Кису? - спросил я.
- Я думаю, ты прав: барабаны сообщают не о нас. Но и не о разгроме Шабы, иначе бой
раздался бы несколькими днями раньше, когда была уничтожена вторая галера.
- Может быть, Шаба жив, - сказал я.
- Может быть, - пожал плечами Кису. - Кто знает...
- О чем все-таки говорят барабаны? - не унимался Айари.
- Кажется, я догадываюсь, - хмыкнул я.
- Я тоже, - угрюмо сказал Кису.
- Слушайте! - сдавленным шепотом произнес Айари. Мы бросили грести.
- Да, - сказал я.
- Да, - сказал Кису.
Откуда-то сверху доносилось пение.
- Быстро налево, - скомандовал я, - вон к тому островку!
Мы причалили к узенькому речному острову.
Едва мы успели спрятать каноэ в зарослях, как показались первые лодки. Они огибали наш
островок с южной стороны.
- Невероятно... - прошептал Айари.
- На живот, - приказал я новым рабыням, привязанным за лодыжки к стойкам. Они
испуганно распластались на дне каноэ, не смея даже приподнять головы. Все остальные залегли
в траве и наблюдали затаив дыхание.
- Сколько их там? - шепнул Айари.
- Нет числа, - откликнулся я.
- На это я и рассчитывал, - сказал Кису.
Сотни длинных боевых каноэ проплывали мимо островка, и в каждом сидело по полторадва
десятка гребцов. В полной боевой раскраске, украшенные яркими перьями, воины пели
бодрую песню в такт ударам весел.
- Предводитель пигмеев говорил мне, - вспомнил я, - что все народы, живущие на
реке, собираются для великой битвы.
Каноэ шли и шли, а барабанный бой становился все тревожней и настойчивей.
Наконец через пол-ана последние суда скрылись за изгибом реки.
Мы с Кису поднялись на ноги. Тенде тоже встала.
- Ну что ж, Кису, - сказал я, - ты оказался прав. Тебе действительно удалось заманить
Билу Хуруму в ловушку. На каждого его человека приходится десять туземных воинов, а это -
верная гибель. Твой план сработал. Кажется, ты выиграл битву с великим убаром.
Кису посмотрел вниз по течению и вдруг обнял Тенде за плечи.
- Пожалуй, сегодня я не стану связывать тебя на ночь.
ОЗЕРО. ДРЕВНИЙ ГОРОД
- Какое огромное! - воскликнул Айари. - Просто дух захватывает.
- Больше, чем Ушинди и Нгао, - заметил Тургус.
Каноэ легко скользило по сверкающей гладкой поверхности бескрайнего озера.
- Это - исток Уа, - уверенно сказал я.
- В него, должно быть, впадают сотни ручьев, - проговорил Кису.
Две недели назад мы подошли к водопаду, куда более высокому, чем тот, с вершины
которого мы видели флот Билы Хурумы. Мы находились на высоте нескольких тысяч
горианских футов над уровнем моря, над теми местами к западу от Нгао и Ушинди, где
коричневые воды Камбы и Ниоки впадают в зеленые воды Тассы. С вершины водопада на краю
безымянного озера открывался вид на много па-сангов вокруг. Река была пустынна.
То здесь, то там из озерной глади выступали громадные каменные фигуры - торсы и
головы воинов со щитами и копьями, зеленовато-бурые, покрытые патиной веков, поросшие
мхом и лишайником, увитые лианами. На головах и плечах каменных исполинов вили гнезда
птицы. На подножиях скульптур грелись под солнышком тарларионы и водные черепахи.
Я не сводил глаз с огромных изваяний. Они возвышались над водой футов на сорок. Наше
каноэ казалось щепкой в сравнении с ними.
- Эти люди были твоей расы, Кису. Или очень похожей, - сказал я, вглядываясь в
каменные лица.
- Возможно, - откликнулся он. - На свете много чернокожих народов.
- Что же случилось с теми, кто изваял эти фигуры? - спросил Айари.
- Не знаю, - ответил я.
- Вперед, - решительно сказал Кису и ударил веслом по безмятежной озерной глади.
- Здесь так красиво! - зачарованно прошептала Дженис.
- Глядите! - указал Айари. - Вон пристань, а к ней пришвартована галера.
- Третья, - сказал Тургус. - Последняя галера Шабы.
У восточного берега огромного озера показался массивный каменный причал. На нем
высились колонны с железными кольцами для швартовки судов, в глубь берега вела лестница с
широкими площадками. На ее далекой вершине виднелось прекрасное каменное здание с
белыми колоннами, перед которым застыли исполинские статуи воинов. А дальше... до самого
горизонта простирались развалины огромного города.
При нашем приближении с увитой лианами пристани плюхнулся в воду небольшой
тарларион.
- Шаба должен быть там, - предположил Тургус.
- Он первым вышел к верховьям Уа, - сказал Кису.
- Швартуемся рядом с галерой.
- Сдается мне, друг мой Тэрл, - улыбнулся Кису, - что твои долгие поиски подходят к
концу.
Я шагнул на пристань с копьем в руке и пангой за поясом.
- Зачем ты ищешь Шабу? - встрепенулся Тургус. - Не нравится мне, как блестят твои
глаза - глаза воина за миг до схватки.
- Тебя это не касается, - отмахнулся я.
- Ты хочешь причинить Шабе зло? - не отставал Тургус.
- Зло? Вряд ли. Думаю, мне придется его убить.
- Не позволю! - вспыхнул Тургус. - Я служил ему!
- Сейчас ты служишь нам, - напомнил я. - Мне и Кису.
- Шаба хорошо обращался со мной. Он позволил мне и остальным уйти.
- Что это на тебя нашло? - усмехнулся я. - Уж не хочешь ли ты сказать, что у тебя,
разбойника, есть честь и достоинство?
- Называй это как хочешь, - буркнул Тургус.
Кису без лишних слов ткнул Тургуса между лопаток торцом копья, и тот упал как
подкошенный. Мы выволокли его на причал и уложили лицом вниз. Кису связал ему руки за
спиной, заткнул рот кляпом и захлестнул шею петлей.
- На пристань, живо, - скомандовал я рабыням. - Лечь на живот!
Одна за другой все пять рабынь выбрались из каноэ и покорно вытянулись на каменном
причале. Мы быстро спутали им руки, затем взяли длинную веревку и, накинув каждой на шею
петлю, связали их караваном. Темноволосой рабыне Тургуса я в придачу заткнул рот кляпом.
Она устремила на меня взгляд, полный мольбы и отчаяния, но я только усмехнулся. Цель моя
была проста - уберечь девушку от искушения подать знак Шабе ради того, чтобы заслужить
милость Тургуса. От моих глаз не ускользнуло то, как сладострастно извивалась она в его
объятиях. Преданная рабыня зачастую рискует собой, лишь бы угодить хозяину. Я еще раз
мысленно похвалил себя за предусмотрительность. Не исключено, что кляп спасет девчонке
жизнь. Вздумай она пикнуть, Кису или я мигом перерезали бы ей глотку.
- Вставай, Тургус! - Айари дернул за веревку. Тургус, пошатываясь, поднялся на ноги.
Я двинулся вверх по лестнице, Кису - за мной. Следом шагали Айари и Тургус, а за ними
гуськом тянулись девушки: Тенде - старшая рабыня, Дженис и Элис, потом блондинка и,
наконец, рабыня Тургуса. Бывшая гордая предводительница талун делала большие успехи на
стезе рабской покорности, чувственность ее расцветала на глазах. А чудовищно разбухший кляп
пригодился для ее длинноногой темноволосой подруги, понуро замыкавшей шествие.
БИЛА ХУРУМА
- Вот так? - спросила блондинка.
- Еще ниже, - скомандовала Дженис. - Пропусти привязь под левым коленом. Натяни
потуже! А теперь шевели бедрами, вот так!
- Так?
- Ну да, почти, - снисходительно одобрила Дженис.
Я не сводил глаз с блондинки. Она невероятно расцвела и похорошела. Глаза ее блестели,
щеки пылали, в лице не осталось и следа прежней суровости и непримиримости. Прежде все ее
силы уходили на борьбу с собственной природой. Лицемерное отрицание своей подлинной сути
в угоду чуждым, навязанным кем-то стандартам есть не что иное, как пытка, которая иссушает
не только дух, но и тело. Человек - единственное из животных, умеющее мучить и терзать
самого себя. Но зачем? Ради чего? Следовать по пути, указанному Природой, принять свою
истинную сущность и радоваться жизни - что может быть проще и естественней?
- А с цепью это можно делать? - спросила блондинка.
- Я не пробовала. Вероятно, с цепью будет даже красивее, - задумчиво ответила
Дженис.
- Гляди, камень просверлен насквозь. Наверняка это отверстие для цепи!
- Возможно, - сказала Дженис.
Блондинка замерла и выпрямилась. Ее ладное тело блестело от пота.
- Как ты думаешь, - робко произнесла она, - если я научусь делать это хорошо, мой
господин позволит мне носить одежду?
Дженис пожала плечами:
- Если ему понравится твой танец и все остальное, что ты сделаешь, может, он и выделит
тебе лоскут.
- Я буду очень стараться, - вздохнула блондинка.
- Посмотрим, - прищурилась Дженис. - Не забывай, что он в первую очередь мой
господин, а потом уж твой.
- Да, госпожа, - потупилась блондинка.
Новые рабыни неизменно говорили "госпожа", обращаясь к Дженис, Элис или Тенде. Мы
с Кису решили, что это поможет поддерживать порядок. В обучении рабынь необходима
строгая дисциплина, поэтому девушек с самого начала заставляют называть женщинуинструктора
"госпожа", независимо от того, рабыня она или свободная женщина.
- Ты почти такого же роста, как я, - заметила Дженис.
- Да, госпожа.
Бывшая талуна была ростом около пяти с половиной футов и весила около двадцати
девяти горианских камней - сто шестнадцать фунтов.
- Теперь сядь и скрести лодыжки, - приказала Дженис. - Набрось на них петлю, словно
тебя связали. Когда я подам знак, сбрось петлю, встань и потянись всем телом, как рабыня перед
господином.
- Да, госпожа, - сказала блондинка.
Я мысленно усмехнулся. Могла ли Дженис, живя на Земле, представить, что когда-нибудь
будет обучать другую женщину искусству услаждать мужчин? Гордые земные женщины выше
этого... пока на Горе с них не сорвут одежду и не закуют в стальной ошейник. Тогда они, не
жалея сил, начинают постигать науку наслаждений. И немудрено - от этого зависит их жизнь.
- Неплохо, - одобрила Дженис.
- А ты научишь меня ублажать господина губами и языком? - спросила блондинка. В
голосе ее звучала мольба.
- Может быть, - произнесла Дженис, - если ты принесешь дров и выстираешь мою
одежду. Только не смей трогать одежду господина!
- Хорошо, госпожа! - расцвела блондинка. Девушки обожают учиться друг у друга.
- Хватит, - сказал Кису и оттащил Тургуса от его темноволосой рабыни. Рты обоих
были по-прежнему заткнуты кляпами, а руки связаны сзади. Кису связал им ноги - сначала
Тургусу, потом девушке.
Я огляделся. Зал был огромен - двести футов в ширину и примерно столько же в длину.
Свод его поддерживали огромные колонны. На полу громоздились каменные глыбы, видимо
рухнувшие с потолка много веков назад. Но сам пол был ровным и гладким, только кое-где
были просверлены сквозные отверстия, через которые, наверное, когда-то продевались цепи.
Рядом валялись и сами цепи, проржавевшие настолько, что казалось, при малейшем
прикосновении они рассыплются в прах. В глубине зала виднелась широкая лестница, такая же,
как та, что привела нас сюда.
Стены были украшены потускневшей от времени мозаикой. Очевидно, когда-то, в
незапамятные времена, в этом зале обучали рабынь, захваченных в плен во время бессчетных
войн и набегов. Неведомый художник изобразил, как с несчастных пленниц срывают одежду,
как их связывают и избивают плеткой, чтобы приучить к дисциплине, как их клеймят
раскаленным железом и заковывают в ошейники, как они стоят на коленях перед хозяевами,
низко склонив головы, как они танцуют перед своими господами и ублажают их самыми
изощренными способами.
Мы выбрали этот зал для ночлега из-за девушек. Мозаичные изображения на стенах
возбудили их донельзя. Изнемогая от желания, они выпрашивали разрешения танцевать перед
нами и молили взять их. На примерах девушки обучаются особенно быстро. Видя лишь образцы
мужского поведения, к тому же одобряемые обществом, волей-неволей начинаешь перенимать
их. Такое подражание дается им с трудом, поскольку оно противоестественно. Зато женским
моделям поведения девушки следуют совершенно органично. Понятие пола не есть нечто
надуманное. Ни единой клеточкой своего тела женщина не напоминает мужчину!
Тенде млела в объятиях Кису. Он не связывал ее на ночь с того самого дня, как мимо нас
по реке прошел объединенный флот речных народов, который наверняка уже стер с лица земли
Билу Хуруму с его флотилией и отрядами аскари.
Я подошел к блондинке. Она послушно встала на колени и склонила голову. Я заставил ее
подняться и связал ей руки за спиной. На шею ее уже была наброшена караванная петля.
- Ложись, - приказал я, и она опустилась на каменный пол.
- Ты свяжешь меня, господин? - спросила Элис. Я спутал ей запястья, привязал к
темноволосой рабыне и тоже велел лечь. Следующей была Дженис.
- Готовься, - приказал я.
- Не связывай меня, господин! - взмолилась она, жалобно глядя на меня снизу вверх.
- Ты знаешь, что бывает за непослушание! Девушка проворно опустилась на колени и
прижала лицо к моим ногам.
- Пожалуйста, господин, не бей меня! - Она подняла голову, обнимая мои ноги. -
Позволь мне доставить тебе удовольствие!
- Вы сегодня уже потанцевали.
- Но я только начала возбуждаться, господин!
Я поднял ее за волосы и подволок к Элис и темноволосой рабыне. Там я бросил ее на
колени, связал ей руки и присоединил к каравану.
- Прошу тебя, господин...
- Лечь, - приказал я.
Она опустилась на левый бок и тут же перевернулась на спину. Я задумчиво посмотрел на
нее, прикидывая, стоит ли ее высечь.
- Позволь, позволь мне ублажить тебя! - Она приподняла бедра и потянулась ко мне.
- А ты хороша, рабыня...
- Господин! Умоляю...
- Ладно, - сказал я.
Конечно, следовало бы выпороть ее за то, что она осмелилась возражать хозяину.
Придется хорошенько потаскать ее по шкурам.
- Славно стонет, - одобрил Кису.
- Горячая рабыня, - улыбнулся я.
Кису, скрестив ноги, сидел у костра в руинах огромного здания. Тенде лежала рядом,
подложив ладони под голову
Я сел и оглянулся на Дженис. Рабыня лежала на боку, с караванной петлей на шее, со
связанными за спиной руками. Я снова улыбнулся. Для мужского уха нет музыки слаще, чем
жалкие, но жаркие стоны насилуемой рабыни.
- Видишь, Тенде, - сказал Кису, - из всех рабынь только ты одна не связана.
- Да, господин! - Она расцвела - Благодарю тебя, господин!
- Поэтому, - продолжил он, - подбрось-ка дров в костер. Она рассмеялась.
- Как ты жесток и суров, господин! - Тенде встала, принесла дров, бросила их в огонь и
снова вытянулась на земле у ног хозяина.
- Можно ли мне повернуться лицом к господину? - спросила Дженис.
Она лежала спиной к нам, так, как я оставил ее. На теле ее виднелись синяки - я взял ее
прямо на камнях.
- Можно, - позволил я.
Дженис не без труда повернулась и робко изобразила губами поцелуй. Глаза ее были
влажны от слез. Я по горианскому обычаю подул в ее сторону, возвращая поцелуй, и
отвернулся.
- Господин! Я люблю тебя!
- Заткнись, рабыня, - приказал я.
- Хорошо, господин, - всхлипнула Дженис.
Она стала бесподобной чувственной рабыней. Такая будет переходить из рук в руки
бессчетное множество раз, пока однажды не встретит того, кого полюбит беззаветно и
самозабвенно, кто, по тайным законам любовной химии, станет для нее идеальным хозяином -
властным, суровым и непреклонным, способным жестоко избить за любую провинность и в то
же время любящим и нежным. Этот человек больше никогда не продаст ее.
- Город большой, - задумчиво произнес Кису. - Может статься, что мы не отыщем
здесь Шабу.
- Нужно искать, - отрезал я. - Я уверен, что он где-то здесь.
Внезапно Дженис отчаянно вскрикнула. Мы вскочили.
В зал ворвалось не меньше двух сотен вооруженных аскари. Я сразу заметил среди них
Мсалити. А возглавлял воинов могучий чернокожий человек огромного роста, со щитом и
копьем.
- Била Хурума! - воскликнул Кису.
ПИСЕЦ
Тенде с плачем бросилась в ноги Биле Хуруме.
- Я пойду с тобой! Только пощади их! Не убивай! Ты нашел меня, и я пойду с тобой по
доброй воле! Но не причиняй им зла, великий убар! Отпусти их, умоляю!
- Кто эта женщина? - недоуменно поднял брови Била Хурума.
Кису отшатнулся, потрясенный. Тенде, онемев от изумления, смотрела на убара. Наконец
она обрела дар речи.
- Разве не меня ты искал, великий убар? Разве не за мною ты пустился в опасный путь по
реке?
- Где Шаба? - спросил Била Хурума.
- Не знаю, - ответил я.
- Великий убар! - вскрикнула Тенде.
- Кто это? - с досадой спросил Била Хурума.
- Не знаю, - пожал плечами Мсалити. - Я вижу ее в первый раз.
Била Хурума взглянул на припавшую к его ногам полунагую рабыню.
- Я видел тебя когда-нибудь?
- Нет, господин.
- Так я и думал. Вряд ли бы я позабыл такое тело.
- Раньше меня называли Тенде из Укунгу.
- Тенде из Укунгу? Кто такая Тенде из Укунгу?
- А-а! - припомнил Мсалити. - Ее послал тебе вождь Аибу для укрепления союза
между империей и Укунгу.
- Но Укунгу и так часть империи, - сказал Била Хурума.
- Нет! - взревел Кису, выхватывая копье. Била Хурума даже не покосился в его сторону.
- Хорошенькая рабыня, - пробормотал он, глядя на Тенде. - Такую приятно получить в
подарок, но при чем тут укрепление политического союза?
- Она - дочь Аибу, - пояснил Мсалити. - Ее прочили тебе в жены.
- В жены? - недоверчиво переспросил Била Хурума. - Уж не хочешь ли ты сказать, что
эта славная зверушка была когда-то свободной женщиной9
- Именно, - подтвердил Мсалити.
- Это верно, милая? - обратился Била Хурума к Тенде.
- Да, господин.
- Ты Тенде из Укунгу?
- Так меня звали раньше. Теперь я рабыня, и меня зовут Тенде. Это имя пришлось по
нраву моему господину.
- Ты когда-то носила одеяния свободной женщины? - спросил убар.
- Да, господин.
- Теперь на тебе лохмотья и дешевые бусы.
- Да, господин.
- Они тебе к лицу, - усмехнулся Била Хурума.
- Благодарю тебя, господин.
- Лохмотья и дешевые безделушки больше идут женщине, чем пышные наряды, верно?
- Да, господин.
- Хорошо, что ты стала рабыней, Тенде, - похвалил Била Хурума. - Твое тело вполне
достойно этого.
- Спасибо, господин.
- Я только одного не понимаю, - продолжил убар.
- Да, господин? - встрепенулась Тенде.
- Мои писцы, должно быть, допустили ошибку. Я читал в их докладах, что Тенде из
Укунгу холодна и надменна.
- Они не ошиблись, господин! - улыбнулась рабыня. - Тенде из Укунгу действительно
была холодна и надменна.
- Ты на нее не похожа.
- Да, господин. Я - просто Тенде, рабыня моего господина Кису.
- Теперь ты стала пылкой и податливой? - спросил Била Хурума.
- Да, господин, - потупилась девушка. Била Хурума усмехнулся.
- Мой господин покорил меня, - сказала Тенде, не поднимая головы.
- Отлично, - похвалил убар
Тенде внезапно подняла голову. Большие черные глаза ее блестели от слез.
- Молю тебя, великий убар, не причиняй зла моему господину Кису!
- Замолчи, рабыня! - рявкнул Кису.
- Да, господин. - Она расплакалась.
- Теперь ты всего-навсего презренная рабыня, Тенде, - процедил Мсалити. - Ты не
смеешь обращаться с просьбами к убару. Он может взять тебя, если вдруг ему того захочется,
вот и все.
- Да, господин.
- У меня сотни рабынь, - сказал Била Хурума, - и многие из них красивее тебя. На
живот!
- Да, господин, - пролепетала Тенде.
- Ползи назад к своему хозяину, - приказал убар.
- Да, господин
...Закладка в соц.сетях
