Жанр: Фантастика
Гор 10. Племена гора
...тальные миры. При этом как мир человека, так и мир рыбы, бабочки, муравья, едина и
Царствующего Жреца соответствует, хотя и в различной степени, предположительно единственному
реальному физическому миру. Таким образом, восприятие следует рассматривать как поток
закодированных единиц информации, из которых наше сознание строит свой гармоничный мир.
Несмотря на то что глаз является неотъемлемым инструментом зрения, "видим" мы не глазом, а, как ни
странно, мозгом. Если стимулировать каким-либо образом оптический нерв, а еще лучше, -
определенные участки головного мозга, возникнут реальные зрительные образы. Точно так же можно
ничего не увидеть здоровыми глазами, если нарушена связь с мозгом. Возможно, в данном случае
правильнее было бы говорить о целой системе компонентов, необходимой для адекватного зрительного
восприятия. Но даже в этом случае следует отметить, что на глаз непосредственно воздействует не
физическая реальность, а всего лишь электромагнитное излучение. Кроме того, нельзя забывать о
сильнейшем влиянии, оказываемом на интерпретацию сигналов и образов со стороны сознания
человека, каковое зависит как от физического состояния организма, так и от определенных социальных
и лингвистических категорий. Человек может "увидеть" то, что в данный момент видят другие, или то,
что ему захочется увидеть. Таким образом, нет ничего необычного в том, что вполне здоровый человек
начинает воспринимать раскаленные камни и кустарник как роскошный оазис.
Но стоящая перед моими глазами картинка на мираж никак не походила. Я протер глаза.
- Нет, - сказал я. - Я отчетливо вижу оазис.
- Его там нет, - повторил Хассан.
- Есть у северной окраины оазиса Красного Камня касбах с четырьмя башнями?
- Есть, - ответил Хассан.
- Так вот, я его вижу.
- Нет, - покачал головой Хассан.
- Там пять пальмовых рощ.
- Да, - сказал он.
- К востоку от оазиса растут гранатовые сады, - продолжал я. - Внутри тоже сады. Есть даже
пруд между двумя рощами финиковых пальм.
- Правильно, - сказал Хассан.
- Значит, это Красный Камень, - сказал я.
- Нет, - ответил он.
- Я не мог этого придумать, - сказал я. - Я никогда не был в Красном Камне. Слушай. В
касбахе только одни ворота, они выходят прямо к нам. На башне два флага.
- Это флаги ташидов и аретаев, - кивнул Хассан.
- Я могу провести караван к этому оазису.
- Его там нет, - сказал Хассан. - Мы доберемся до него только завтра к полудню.
- Но я его вижу! - настаивал я.
- Постараюсь тебе объяснить, - сказал Хассан. - Ты его видишь, но это не он.
- Я рад, что ты решил говорить ясно. Иначе я мог бы и не понять.
- Езжай вперед, - предложил Хассан.
Пожав плечами и толкнув кайила пятками, я поскакал вниз по склону холма. Прошло не более
пяти ен, и оазис исчез. Я натянул поводья. Впереди простиралась бескрайняя пустыня.
По мне градом покатился пот. Меня бросило в жар. Впереди простиралась бескрайняя пустыня.
- Интересное явление, не так ли? - поинтересовался Хассан, когда караван нагнал меня. -
Находящийся в семидесяти пасангах оазис зеркально отражается в верхних слоях атмосферы, а потом
еще раз, уже возле земли.
- Как в системе зеркал? - переспросил я.
- Именно. Поверхностью в данном случае служат слои воздуха. Образуется треугольник
отраженного света, и мы видим рядом с собой находящийся в семидесяти пасангах оазис Красного
Камня.
- Выходит, это всего лишь оптическая иллюзия? -Да.
- Разве тебе она не показалась реальной? - спросил я.
- Конечно, - кивнул Хассан.
- Откуда ты узнал, что это не Красный Камень?
- Я из Тахари, - ответил он.
- Ты видел что-то другое? - спросил я.
- Нет, то же самое.
- Тогда откуда ты знаешь?
- Я из Тахари, - повторил Хассан.
- Но как ты догадался?
- По расстоянию и времени, - ответил он. - Мы движемся слишком медленно, чтобы оказаться
у Красного Камня.
- Увидев такое, человек не из Тахари может не рассчитать запасы воды и умереть.
- Когда едешь по пустыне, - сказал Хассан, - лучше знать все, что знают люди из Тахари, если
хочешь остаться в живых.
- Постараюсь запомнить, - сказал я.
- Я тебе помогу, - улыбнулся Хассан.
На следующий день, около одиннадцати анов, спустя один ан после горианского полудня мы
прибыли в оазис Красного Камня.
Над всем оазисом возвышался касбах Турема а'Дина, главы местного клана ташидов. В оазисе
росло пять пальмовых рощ. К востоку от него раскинулся гранатовый сад. Между двумя рощами
финиковых пальм синел большой пруд В касбахе были единственные ворота. На четырех башнях
развевались флаги ташидов и аретаев.
- Ты не боишься въезжать в оазис, подвластный племени аретаев? - спросил Хассан.
- Мы идем из Девяти Колодцев, - ответил я.
- Я тоже полагаю, что это не опасно, - сказал Хассан.
Мы въехали в оазис цепочкой, как и положено нормальному каравану. В Тахари почти всегда дует
сильный горячий ветер. За нашими спинами надувались бурнусы. Рабыня Алейна, согласно своему
статусу, ехала предпоследней, позади нее был только охранник, в чьи обязанности входило осматривать
горизонт позади каравана и следить, чтобы не убежали рабыни.
Оазис, в который мы въехали, назывался Красным Камнем в честь огромного красноватого
песчаника, возле которого некогда произошло знаменитое сражение. Командующий силами аретаев
Хаммаран использовал камень в качестве наблюдательной точки, а в решающий момент с этого камня
на врага ударила кавалерия из его личной охраны. Командующий ташидами Ба'Аруб погиб на этом
самом камне, пытаясь добраться до Хаммарана. По преданию, ему не хватило десяти ярдов. Ба'Аруб
был отважным человеком. Полагают, что, если бы он решил пересидеть осаду в своем касбахе,
Хаммарану пришлось бы отступить. В Тахари тяжело вести длительную осаду. Продовольствия всегда
мало, за исключением запасов, которые делают в касбахах, а коммуникации длинны, и их трудно
защищать. Стоило Ба'Арубу засыпать или отравить общественные колодцы Красного Камня, те, что
находились за пределами касбаха, Хаммарану пришлось бы уводить войско в течение двадцати четырех
часов, причем большая часть его воинов погибла бы по дороге к дому. Но Ба'Аруб был родом из Тахари
и, как говорили у походных костров, не мог совершить подобного. Он не добрался до Хаммарана какихто
десять ярдов.
Люди взирали на нас с любопытством, как всегда смотрят в оазисах на приезжих, но я не заметил
особой подозрительности или враждебности. Войны и набеги не затронули Красный Камень.
Какой-то ребенок бежал возле стремени Хассана и кричал:
- У твоего кайила нет колокольчиков!
- Их украли разбойники, - ответил Хассан.
Мальчишка рассмеялся и побежал дальше.
- Придется искать гостиницу, - сказал Хассан.
Сражение при Красном Камне, в честь которого назвали оазис, произошло более семидесяти лет
назад, в 10051 году К. А., или на шестой год правления паши Ба'Аруба. С тех пор ташиды
рассматриваются как подчиненное аретаям племя. Если не считать незначительных уступок, как,
например, освобождение аретайских купцов от уплаты пошлины, вассальное племя полностью
автономно, имеет собственных вождей, магистратуру, суд и армию. Главное значение союза
заключается в военных обязательствах. Согласно принесенной на воде и соли клятве, вассальное племя
обязано поддерживать победившее во всех войнах, снабжая продовольствием, кайилами и солдатами.
Другими словами, вассальное племя рассматривается как воинское подразделение, входящее в состав
вооруженных сил победившего племени. Взятые в плен враги становятся союзниками в дальнейших
битвах. Вчерашние противники бьются плечом к плечу уже в следующем сражении. Побежденному
воину Тахари возвращают ятаган для защиты его победителя. По законам Тахари считается, что
победитель своей силой, хитростью или умом завоевал себе верного слугу до конца дней. Я не до конца
разобрался в исторических причинах подобной традиции, на практике же она привела к умиротворению
огромных площадей Тахари. Войны между вассалами и суверенами случаются крайне редко. Другим и,
судя по всему, отрицательным результатом подобной традиции стали гигантские воинские
формирования. Вооруженное столкновение между двумя победившими племенами мгновенно
воспламеняет всю пустыню. Именно эта опасность нависла над Тахари сейчас, когда до предела
обострились отношения между двумя высшими племенами аретаев и каваров. Разумеется, не все
племена являются вассалами победителей. Немало осталось и независимых. Военные стычки между
вассалами тоже случаются. Высшим племенам нет необходимости вмешиваться в мелкую грызню, хотя
иногда они именно так и поступают. Зато вассалы обязаны выступать на стороне своих суверенов в
обязательном порядке. Иногда в посланиях и донесениях четко указывается, о какой войне идет речь.
Это может быть всеобщая битва, а может - и частное столкновение между та'кара и луразами,
постоянно грызущимися из-за спорных территорий. В конечном итоге взаимоотношения между
подчиненными и победившими племенами Тахари способствуют миру и стабильности в пустыне.
Подобные обязательства особо ценны, поскольку мужчины Тахари, как, впрочем, и большинство
гориан, - люди чрезвычайно гордые, обидчивые и заносчивые. Изначально любя войну, они не
нуждаются в серьезных предлогах, чтобы вскочить в седло и обнажить ятаганы. Иногда для войны
бывает достаточно одной непроверенной сплетни. Мне приходилось слышать, как воины пустыни,
облизывая губы, говорят, что хорошую драку оправдывает любой повод. Полагаю уместным упомянуть,
что причина, по которой Хам-маран семьдесят лет назад напал на Красный Камень, не известна ни
аретаям, ни ташидам. Причина войны позабыта, а о подвигах до сих пор рассказывают у походных
костров. В охране Хаммарана насчитывалось семьдесят человек. Когда Ба'Аруб понял, что сражение
проиграно, он попытался добраться до Хаммарана. Ему не хватило десяти ярдов.
- Остановимся здесь, - объявил Хассан, натягивая поводья у небольшой гостиницы. Мы
спешились и принялись расседлывать кайилов и снимать притороченные к седлам тюки и ящики.
Навстречу нам выбежали мальчишки. Схватив кайилов под уздцы, они повели их в стойло Двое
разбойников Хассана последовали за ними, чтобы убедиться, что с животными обращаются хорошо
Один из разбойников помог слезть с седла Алейне. Она короткими шажками подбежала к Хассану и
опустилась на колени.
- Поднимись, рабыня, - повелел он.
- Да, господин, - пролепетала она
Он снял с кайила полный бурдюк с водой. В нем было не меньше двадцати галлонов.
- Понесешь бурдюк, рабыня.
- Да, господин.
Он швырнул бурдюк ей на плечи. Алейна вскрикнула и пошатнулась, отчаянно стараясь удержать
ношу на плечах. Если бы она уронила бурдюк, ее бы нещадно побили.
Воины собирали седла, оружие, другие бурдюки и прочие пожитки. Согнувшись под непосильным
грузом, Алейна ждала, когда все будут готовы.
Каждый воин нес свое седло. Седла в Тахари - огромная ценность, их не доверяют никому
Вечерами кочевники заносят их в шатры и укладывают в правой задней части жилища.
По тахарскому обычаю мы должны были вылить привезенную нами воду в баки гостиницы. Это
несколько облегчит жизнь гостиничных мальчишек, которым не придется так часто бегать к
общественному колодцу. Покидая оазис, мы, естественно, наполним бурдюки водой, но из уважения к
хозяевам сделаем это из общественного колодца.
Таща свое седло, Хассан переступил порог гостиницы. За ним последовали его люди и я.
Последней шла склонившаяся под непосильным грузом Алейна.
- Сюда, рабыня, - показал дорогу к бакам гостиничный мальчишка. Алейна, спотыкаясь,
побрела за ним. Разумеется, он не стал ей помогать. Она самостоятельно вылила воду в бак. Те из
разбойников, кто нес бурдюки с водой, тоже вылили их в баки. Прежде чем Алейна успела вернуться,
мальчишка сдернул с невольницы капюшон и ухватил ее за волосы.
- А ты красивая, рабыня! - сказал он.
- Спасибо, господин, - прошептала Алейна.
Он еще немного подергал ее за волосы, после чего отпустил и щелкнул пальцами, показав на пол
Алейна опустилась на колени и поцеловала босые ноги юного свободного мужчины, при этом
роскошные белокурые волосы скрыли его ступни. После этого мальчишка удалился, а Алейна побежала
к сидящему на скамье Хассану, опустилась перед ним на колени и положила голову на его левое бедро.
Разбойник ласково потрепал ее по волосам и даже почесал под ошейником.
- Слышал ли ты что-нибудь о башне из стали? - задал Хассан вопрос хозяину гостиницы.
Как выяснилось, ни один человек в Красном Камне ничего не слышал о столь странном
архитектурном сооружении, как стоящая посреди пустыни стальная башня. И разумеется, никогда не
видел ничего подобного.
Это изрядно разозлило Хассана и весьма огорчило меня тоже, поскольку оазис Красного Камня
являлся последним крупным оазисом в Тахари на две тысячи пасангов на восток. По сути дела, он
находился на границе зловещей страны дюн. В ней тоже есть оазисы, но маленькие и очень редкие.
Иногда от одного до другого более двухсот пасангов, причем найти их чрезвычайно трудно. В дюнах
можно пройти рядом с оазисом на расстоянии десяти пасангов и не заметить его. Только караваны с
солью отваживаются пересекать страну дюн. Караваны с товаром стараются идти либо по западной,
либо по восточной окраине Тахари. Даже те, кто решил добраться из Тора или Касры до Турмаса,
торианской крепости и касбаха на самом юго-востоке Тахари, предпочитают идти вначале на юг, а
потом на восток, либо вначале на восток, а потом на юг, лишь бы обогнуть непроходимые и страшные
пески страны дюн. Мало кто без достаточных оснований рискнет войти в сердце пустыни.
Я, как, впрочем, и Хассан, был абсолютно уверен, что, если столь причудливое сооружение, как
стальная башня, вообще существует, искать ее следует в стране дюн.
Было вполне логично, что ни купцы, ни кочевники, ни владельцы гостиниц, ни погонщики
кайилов ничего о ней не слышали.
Никем не замеченная башня могла простоять в стране дюн несколько тысяч лет.
Курии прекратили поставку рабов с Земли на Гор. "Отдайте Гор" - так звучал предъявленный
Сардару ультиматум. Задержанный курия, несомненно, направлялся в страну дюн. На камне было
нацарапано сообщение: "Страшись башни из стали". Самосу из Порт-Кара прислали девушку с
известием: "Бойся Абдула". Абдул оказался ничтожным водоносом из Тора, мелким агентом курий,
которые всеми силами старались не допустить меня в Тахари. Только эту часть загадки мне удалось с
грехом пополам разгадать. До сих пор, однако, оставалось неясным, кто же послал сообщение. Смущал
также курия, проникший в мою камеру в Девяти Колодцах. Он получил сильные ранения. И он не убил
меня. Ибн-Саран утверждал, что зверь погиб. Слишком многого я еще не понимал.
- Утром уходим, - потягиваясь, сказал Хассан. - Похоже, здесь никто не слышал о башне из
стали.
К моему удивлению, весть о нападении аретаев на оазис Двух Ятаганов еще не дошла до Красного
Камня. Во всяком случае, здесь об этом не говорили. В любом другом случае нападение стало бы
главной темой для пересудов. Если бы это действительно сделали аретаи, оазис готовился бы к
ответному нападению. Безусловно, в Красном Камне должны были давно узнать про нападение.
Существовало только одно, самое простое объяснение: никто до сих пор не принес им эту весть.
Поскольку Красный Камень являлся оазисом племени ташидов, вассалов аретаев, ни один подчиненный
каварам кочевник не стал бы специально забираться в такую даль, чтобы по-дружески поделиться
информацией. Напротив, теперь они всеми силами старались избегать контактов с аретаями, дожидаясь
момента, когда можно будет говорить с ними с ятаганом в руках, как и велит древний обычай Тахари.
- Я устал, - произнес Хассан. - Пора отдыхать.
Он уже отослал Алейну в свою комнату. Его люди разместились на втором этаже.
- Который ан? - поинтересовался Хассан. Сидящий рядом с огромными цилиндрическими
песочными часами мальчик взглянул на прибор и зевнул:
- Пошел девятнадцатый.
В двадцать анов мальчишка переворачивал часы и сменялся.
- Довольны ли господа моим гостеприимством? - поинтересовался хозяин гостиницы.
- Да, - откликнулся Хассан. Спустя некоторое время он произнес: - Возвращаются воины.
Я прислушался. Ничего не было слышно, но пальцы Хассана уловили едва заметную вибрацию
стола.
Мало-помалу и я стал различать гул скачущих кайилов.
- Солдаты никуда не уходили, - сказал владелец гостиницы.
Хассан вскочил на ноги, опрокинул стол и выскочил из комнаты.
- Не подходи к окну! - крикнул я.
Но хозяин уже опустил шторы. Я слышал, как Хассан отдавал команды на лестнице. Раздался
топот множества ног. Владелец гостиницы повернулся ко мне. Лицо его залила смертельная бледность,
из груди торчала стрела.
- Кавары, вперед! - ревели сотни голосов.
Я прыгнул к окошку и наугад всадил ятаган в шевелящуюся ткань занавески. Кто-то в бурнусе
завизжал и, окровавленный, провалился во тьму. Я пытался закрыть ставни. Две стрелы впились в
деревянную раму, щепки полетели мне в лицо. Ставни наконец захлопнулись. В последний момент в
одну из них вонзилась стрела, торчащая теперь с нашей стороны. Гостиничный мальчишка застыл возле
своих часов, дико оглядываясь по сторонам. Снаружи доносилось фырканье и шипение кайилов. Кто-то
дико закричал. Было слышно, как выбивают двери, но, похоже, не в гостинице.
- Кавары, вперед! - доносилось с улицы.
- Наверх! - кричал Хассан. - На крышу! Перепрыгивая через четыре ступеньки, я взлетел на
второй этаж. Перепуганный мальчишка выскочил через кухонную дверь.
Бледную как смерть Алейну держал за руку один из людей Хассана.
- За мной! - скомандовал Хассан. Прочие обитатели гостиницы бежали вниз. Пронзительно
визжала женщина.
По узенькой лестнице мы через крошечную дверь выбрались на крышу. Над нашими головами
светили три луны Гора. Вдали белела пустыня. По улицам бежали люди, некоторые тащили за собой
пожитки.
- В касбах! - кричал кто-то. - Спасайтесь в касбахе!
Среди бегущей толпы скакали всадники, рубя направо и налево.
- Кавары, вперед! - кричали они.
- Это кавары! - воскликнул я.
Хассан удивленно взглянул на меня и сердито приказал:
- Всем к стойлу!
По крыше мы пробрались к огороженному со всех сторон стенами стойлу для кайилов. Хассан
быстро и четко отдавал приказы. Разбойники тащили с собой седла. Двое спрыгнули вниз. Я увидел, как
над пальмами пролетела стрела с горящим оперением. Откуда-то доносились удары топоров. С другой
стороны стены раздавались отчаянные крики. Было слышно, как вылетела под ударами дверь
гостиницы. Спрыгнувшие вниз люди Хассана вывели под уздцы кайилов.
- Присмотри за дверью на крышу! - приказал Хассан, и в ту же минуту дверца с треском
распахнулась, и показалось чье-то лицо.
Получивший приказ разбойник тут же всадил ятаган в челюсть неизвестного и провернул его,
выворачивая кости и зубы.
- В касбах! - истерично вопил кто-то на улице.
- В пустыню! - кричала женщина. - Касбах уже заперт! Туда никого не пускают, у ворот
страшная резня!
- Пожар! - завопил я, увидев, как стрела с огненным оперением воткнулась в сложенную возле
стойла солому. Через стену стойла пытался перелезть какой-то человек. Один из разбойников метнул в
него копье, и прошитый насквозь воин свалился на землю. Внутренний дворик гостиницы ярко
освещала пылающая солома. Кайилы испуганно ревели. Разбойники набрасывали им на головы одеяла.
Двух животных уже оседлали.
- Смотри! - крикнул я.
Двое воинов забрались на крышу прямо с кайилов. Мы с Хассаном кинулись им навстречу и
вынудили их спрыгнуть вниз, в визжащую в темноте толпу. Я увидел, как рухнуло пальмовое дерево.
Четыре здания горело.
Внизу оглушительно кричала женщина.
Всадников становилось все больше и больше.
С крыши мы хорошо видели, как мужчины, женщины и дети отчаянно мечутся среди финиковых
пальм.
Вспыхнул еще один дом, на этот раз слева от нас. Я почувствовал дым.
- Постоялый двор горит! - крикнул я.
- Тарна! - кричали снизу. - Тарна!
Хассан подошел к краю крыши и посмотрел на пылающий двор. Разбойники уже вывели из стойла
всех кайилов.
- За ними! - скомандовал Хассан. Разбойники, в том числе и оставленный охранять слуховое
окно, прыгали с крыши и лихорадочно седлали кайилов. Пламя бушевало вовсю, достигая временами
слухового окна.
Хассан сорвал с себя бурнус, продел его под мышками Алейны и спустил ее на руки разбойнику,
оседлавшему его кайила. Алейна испуганно посмотрела вверх.
- Господин! - взмолилась она, но Хассан уже исчез.
Мы снова побежали на другой край крыши. Прибывали все новые и новые всадники. Думаю, их
было не меньше сотни.
- По моему сигналу, - сказал Хассан, - пусть открывают ворота и уезжают!
Я побежал на край крыши, выходящий на горящий двор. Алейна уже сидела на своем кайиле.
- Я передам сигнал Хассана! - крикнул я. - По сигналу - бегите!
- Для вас приготовлены кайилы! - крикнул снизу разбойник, показывая на двух оседланных
животных.
- По сигналу - бегите! - повторил я.
- Что станет с тобой и Хассаном? - спросил он.
- По сигналу - бегите!
- Приготовьтесь открыть ворота! - скомандовал он двум другим разбойникам. Каждый из них
должен был выдернуть по засову.
- Хассан! - убивалась Алейна. - Хассан!
Все правильно. Один человек должен следить, когда лучше вырваться на улицу, другой должен
передать сигнал.
- Хассан! - заходилась в крике Алейна.
Я про себя улыбнулся. Она посмела осквернить своими губами имя господина. Какими бы они ни
были красивыми, это всего-навсего губы недостойной рабыни. Как правило, девушкам запрещают
произносить имена их хозяев. К нему обращаются исключительно "господин" или "мой господин".
Если Хассан выживет, он наверняка накажет невольницу за эту ошибку. Иногда девушкам разрешается
произносить имя хозяина, но в этом случае оно должно сопровождаться титул ом, как, например:
"Хассан, господин мой". Между тем Хассан не был настолько либеральным, чтобы позволить
невольнице марать свое имя. Так что, если ему суждено будет уцелеть, девчонку примерно отходят
плетью за неслыханную дерзость.
Хассан поднял руку. Склонив голову, он следил за происходящим на улице. Я слышал, как мимо
проносились всадники. Рука разбойника упала вниз.
- Вперед! - крикнул я.
Засовы вылетели из пазов, ворота распахнулись, с голов животных посрывали бурнусы, кайилы
бросились прочь с горящего двора на освещенную пламенем улицу.
Со всех сторон доносились крики.
Спустя несколько мгновений разбойники скрылись в конце улицы.
- Там два оседланных кайила! - крикнул я Хассану. - Скорее!
- Бери одного и спасайся! - прокричал он в ответ. - Время еще есть! Давай!
Вместо этого я подбежал к его краю крыши.
- А ты? - спросил я.
- Беги! - прошипел он. - Подожди!
Внизу в развевающихся малиново-желтых бурнусах скакали одиннадцать всадников.
- Тарна! - доносилось до нас. - Тарна!
Всадники натянули поводья почти под самой крышей. Позади них были еще люди.
- Тарна! - кричали снизу.
Главарь нападавших в синем с малиновым бурнусе поднялся в стременах, осматривая резню.
Командиры отрядов докладывали ему о ходе операции, получали приказы и немедленно отправлялись
их выполнять. Главарь оказался грациозным и стройным человеком. В руке он сжимал ятаган.
- Колодцы? - спросил кто-то.
- Засыпать, - распорядился главарь.
Он тронул кайила, за ним потянулась туча всадников. Бурнус главаря развевался на ветру, зловеще
изогнутый ятаган сверкал в зареве пожаров.
Только теперь я разглядел, что главарь - женщина.
- Рубите пальмы и жгите дома! - распорядилась она.
- Есть, Тарна! - отвечали командиры и скакали к своим отрядам.
Девушка огляделась, затем развернула кайила в сторону касбаха. Рядом с ней скакали десять
всадников, остальные держались чуть поодаль.
- Бери кайила и уходи, - сказал Хассан.
Крыша уже раскалилась, под нами горела гостиница, справа сквозь перекрытия пробивались
языки пламени.
- А ты? - спросил я.
- Мне очень интересно повидать хоть одного кавара.
- Я остаюсь с тобой, - сказал я.
- Спасайся, - приказал он.
- Я остаюсь.
- Мы даже не разделили соль.
- Я остаюсь с тобой.
Хассан долго и пристально смотрел на меня. Затем закатал правый рукав, и я прижался губами к
его запястью, ощущая под языком соленый пот. После этого я протянул ему правую руку, и он
прикоснулся губами и языком к моему запястью.
- Ты понимаешь, что это означает? - спросил он.
- Понимаю.
- Пошли. Нам предстоит много дел, брат мой.
Хассан и я спрыгнули с уже пылающей крыши во дворик. Там, в дыму, мотали укутанными в
одеяла головами два оседланных и стреноженных кайила. Мы под уздцы вывели их со двора и лишь на
улице сдернули с морд чехлы. На тротуаре у противоположного здания лежал труп гостиничного
мальчика. По горианскому времени было уже больше восьми анов. Часы так и не перевернули. Позади
нас обрушилась крыша гостиницы. Издалека доносились отчаянные вопли. Мы ехали по улицам
горящего оазиса. Дважды пришлось обогнуть группы дерущихся людей. Один раз мимо нас пробежали
четверо воинов-ташидов.
В конце длинной улицы мы увидели бьющихся всадников. Около десяти ташидов налетели на
В конце концов ташиды обратились в бегство, за ними понеслась охрана главаря в малиновых и желтых
бурнусах. Тарна, предводительница разбойников, поднялась в стременах и, размахивая ятаганом,
подгоняла своих воинов.
- Вы кто? - неожиданно крикнул кто-то.
Мы резко обернулись.
- Аретайские едины! - завопил всадник и направил на нас кайила. Наши кайилы приняли удар
на себя. Животные ревели, хрипели и не позволяли нанести удар. Издав яростный крик, неизвестный
ускакал в темноту. Это было весьма своевременное решение. Против меня и Хассана он бы долго не
продержался.
- Мы его потеряли, - сказал я.
- Найдутся другие, - успокоил меня Хассан.
Спустя несколько минут перед нами оказалась высокая толстая стена из красной глины. Перед ней
застыли шестеро всадников. У самой стены, прижавшись животами и подбородками к кр
...Закладка в соц.сетях
