Жанр: Фантастика
Гор 10. Племена гора
...К этому концу кола прикрутили железное
кольцо, к которому и приковали за ошейник рабыню. Длина цепи не превышала одного ярда. Таким
образом, она не могла даже подняться с колен.
- Освободите меня, - потребовала вторая девушка, Зина.
- Освободите, - кивнул Хассан. Кто-то из разбойников развязал ее руки.
- И рассчитайтесь!
Повинуясь жесту Хассана, разбойник вытащил из небольшого сундучка золотой диск тарна и
протянул его девушке.
- Дайте одежду! - произнесла она, схватив деньги.
- Нет, - сказал Хассан.
Она испуганно на него взглянула.
- Тебе заплатили, - пожал он плечами. - Уходи.
Она затравленно огляделась по сторонам. Затем посмотрела на диск тарна.
- Дайте воды.
- Нет, - отрезал Хассан.
- Я заплачу за воду- В голосе Зины звучал страх.
- Я не продаю воду, - ответил Хассан.
- Нет! - зарыдала она.
- Уходи, - повторил он.
- Я умру в пустыне. - В руках девушки блестел золотой диск. - Я же выдала вам караван!
- И мы с тобой рассчитались.
Она смотрела на лица разбойников, губы ее дрожали.
- Нет, - шептала она. - Нет!
Алейна сидела на коленях возле чайника, не осмеливаясь поднять глаза. Плечи ее дрожали, а
груди призывно колыхались в разрезе рубашки. Обнаженная девушка бросилась к ней.
- Попроси за меня, - прошептала Зина.
- Я всего лишь рабыня, - сквозь слезы ответила Алейна.
- Заступись за меня! - умоляла Зина. Алейна в ужасе посмотрела на Хассана.
- Пощадите ее, господин! - пролепетала она. - Я прошу вас.
- Выйди из шатра, или тебя выпорют, - сказал Хассан. Алейна выскочила на солнце.
Девушка ползала по шатру, затравленно глядя в безжалостные лица разбойников. Затем, крепко
сжимая в маленькой ладошке золотой диск, она вскочила на ноги.
- Ты не сделаешь этого, Хассан!
- Убирайся из лагеря, - сказал он.
- Я погибну в пустыне!
- Убирайся!
- Оставь меня в качестве рабыни!
- Разве ты не свободная женщина?
- Умоляю, Хассан, оставь меня как рабыню!
- Но ты же свободна.
- Нет! - разрыдалась она. - В глубине души я всегда была истинной рабыней. Я только делала
вид, что свободна. Отстегай меня за это! Я не носила ни ошейника, ни клейма, но я настоящая рабыня!
Я это скрывала!
- Когда же ты об этом догадалась? - поинтересовался Хассан.
- Когда изменилось мое тело, - ответила Зина, потупив взор.
Разбойники засмеялись.
Я посмотрел на девушку. Выглядела она соблазнительно. Не исключено, что из нее действительно
выйдет неплохая рабыня.
- В цепи ее, - распорядился Хассан, показав на стоящую на коленях.
Один из разбойников тут же нацепил на лодыжки девушки замки, соединенные цепью длиной в
фут. Я услышал два тяжелых щелчка. Затем он развязал ей руки и сковал их специальными
наручниками с цепью из трех звеньев.
- На солнце,, - распорядился Хассан.
Двое разбойников тут же притащили тяжелый, прямоугольный кол длиной около четырех футов и
около четырех дюймов в диаметре. Один из разбойников придерживал кол, а второй забил его в песок
тяжелым молотком, оставив торчать не более двух дюймов. К этому концу кола прикрутили железное
кольцо, к которому и приковали за ошейник рабыню. Длина цепи не превышала одного ярда. Таким
образом, она не могла даже подняться с колен.
- Освободите меня, - потребовала вторая девушка, Зина.
- Освободите, - кивнул Хассан. Кто-то из разбойников развязал ее руки.
- И рассчитайтесь!
Повинуясь жесту Хассана, разбойник вытащил из небольшого сундучка золотой диск тарна и
протянул его девушке.
- Дайте одежду! - произнесла она, схватив деньги.
- Нет, - сказал Хассан.
Она испуганно на него взглянула.
- Тебе заплатили, - пожал он плечами. - Уходи.
Она затравленно огляделась по сторонам. Затем посмотрела на диск тарна.
- Дайте воды.
- Нет, - отрезал Хассан.
- Я заплачу за воду. - В голосе Зины звучал страх.
- Я не продаю воду, - ответил Хассан.
- Нет! - зарыдала она.
- Уходи, - повторил он.
- Я умру в пустыне. - В руках девушки блестел золотой диск. - Я же выдала вам караван!
- И мы с тобой рассчитались.
Она смотрела на лица разбойников, губы ее дрожали.
- Нет, - шептала она. - Нет!
Алейна сидела на коленях возле чайника, не осмеливаясь поднять глаза. Плечи ее дрожали, а
груди призывно колыхались в разрезе рубашки. Обнаженная девушка бросилась к ней.
- Попроси за меня, - прошептала Зина.
- Я всего лишь рабыня, - сквозь слезы ответила Алейна.
- Заступись за меня! - умоляла Зина. Алейна в ужасе посмотрела на Хассана.
- Пощадите ее, господин! - пролепетала она. - Я прошу вас.
- Выйди из шатра, или тебя выпорют, - сказал Хассан. Алейна выскочила на солнце.
Девушка ползала по шатру, затравленно глядя в безжалостные лица разбойников. Затем, крепко
сжимая в маленькой ладошке золотой диск, она вскочила на ноги.
- Ты не сделаешь этого, Хассан!
- Убирайся из лагеря, - сказал он.
- Я погибну в пустыне!
- Убирайся!
- Оставь меня в качестве рабыни!
- Разве ты не свободная женщина?
- Умоляю, Хассан, оставь меня как рабыню!
- Но ты же свободна.
- Нет! - разрыдалась она. - В глубине души я всегда была истинной рабыней. Я только делала
вид, что свободна. Отстегай меня за это! Я не носила ни ошейника, ни клейма, но я настоящая рабыня!
Я это скрывала!
- Когда же ты об этом догадалась? - поинтересовался Хассан.
- Когда изменилось мое тело, - ответила Зина, потупив взор.
Разбойники засмеялись.
Я посмотрел на девушку. Выглядела она соблазнительно. Не исключено, что из нее действительно
выйдет неплохая рабыня.
Она стояла перед Хассаном в свободной, расслабленной позе, чуть отставив в сторону левую ногу
и вывернув бедра, демонстрируя ему свою прелесть.
- Я признаюсь тебе, Хассан, в том, в чем не признавалась никому. Я - рабыня.
- По закону ты свободна.
- Сердце главнее закона, - ответила девушка, цитируя тахарскую пословицу.
- Это верно, - согласился Хассан.
- Оставь меня у себя.
- Ты мне не нужна.
- Нет! - зарыдала она.
- Ты мне не нужна, - повторил он и повернулся к разбойникам. - Выведите свободную
женщину за пределы лагеря.
Разбойник тут же схватил ее за руку.
- Я хочу продать себя, - зарыдала Зина.
Как свободная женщина она имела на это право, хотя отменить акт продажи уже не могла,
поскольку автоматически становилась рабыней.
- Я продаю себя в рабство, - объявила девушка. Хассан кивнул разбойнику, и тот отошел в
сторону.
- Ты понимаешь, что говоришь? - спросил он ее.
- Да.
- На колени, - приказал Хассан. - Что ты можешь предложить?
Она протянула золотой диск тарна.
Хассан внимательно посмотрел на деньги и ответил:
- Похоже, ты - настоящая рабыня, Зина.
- Да, Хассан, уверяю тебя, я настоящая рабыня.
- Здесь гораздо больше, чем ты стоишь.
- Возьми эти деньги, - взмолилась несчастная. - Пожалуйста, возьми!
Хассан улыбнулся.
Зина глубоко вздохнула и произнесла:
- Я продаю себя в рабство.
Хассан положил руку на ее ладонь. Она зажмурилась еше крепче, а когда открыла глаза, монета
была уже у него. Продажа свершилась.
- Заковать рабыню в цепи, - распорядился Хассан. В ту же секунду девушку, которая еще
недавно звалась Зиной, а теперь превратилась в безымянную скотину, швырнули на живот возле
позорного столба. На нее тут же надели ошейник и приковали ее цепью к кольцу на столбе. На
лодыжках и на кистях рук защелкнули тяжелые замки, причем сделали это следующим образом:
человек Хассана поставил ее на колени и заковал руки снизу и сзади правой ноги. Несчастная
повалилась на бок. Когда приходится сковывать одновременно и рабынь, и свободных женщин, как
правило, делают некоторые различия. В данном случае руки свободной женщины были скованы перед
ее телом, руки рабыни - под ее правой ногой. Замысел заключался в том, чтобы поставить рабыню в
более стесненное положение и создать ей большие неудобства. Это своеобразная дань вежливости по
отношению к свободной женщине, привилегия, которой она будет пользоваться до того момента, пока
ее саму не продадут в рабство.
- Дайте свободной женщине плеть, - распорядился Хассан.
Девушка двумя руками ухватилась за плеть, скованная рабыня не могла защищаться.
Хассан бросил золотой диск тарна в кошелек.
- Алейна! - крикнул он, и она тут же заскочила в шатер и опустилась на колени.
- Дай еще чаю.
- Да, господин.
- Не боишься, что свободная забьет ее насмерть? - спросил я Хассана.
Со стороны столба уже доносились визги и удары плети.
- Нет, - ответил Хассан.
- Рабыня! Рабыня! Рабыня! - кричала свободная девушка, нещадно хлеща скованными руками
беспомощную предательницу, еще недавно называвшуюся Зиной.
Как бадто ни было, спустя некоторое время он кивнул одному из своих людей, и тот, к великому
негодованию свободной женщины, вырвал у нее плеть. Рабыня валялась в пыли и жалобно причитала:
- Пожалуйста, госпожа, умоляю вас.
- Алейна, - позвал Хассан.
- Да, господин.
- Собери ветки и навоз. Разведи огонь. Хорошо прогрей железо.
- Да, господин.
- Вечером будем клеймить рабыню, - сказал Хассан.
В Тахари клеймят раскаленным добела железом, которое прижимают к бедру девушки. На теле
выжигают тахарскую букву "Кеф", первую букву в слове "кейджера", что на горианском означает
"рабыня".
Тахарская письменность очень красива. Не существует различия между заглавными и строчными
буквами, а также практически нет разницы между печатным шрифтом и курсивом. Тахарцы обожают
выводить буковки. Те, кто пишет размашисто и неразборчиво, считаются отнюдь не занятыми или
неаккуратными людьми, а глухими к прекрасному хамами. Так вот, для клеймения рабыни используют,
как правило, первую печатную букву в слове "кейджера". Как печатная, так и прописная буква "Кеф"
отдаленно напоминает цветок.
- Дайте свободной женщине воды, - распорядился Хассан. - Рабыня попьет после клеймения.
- Хорошо, Хассан, - отозвался разбойник.
- Рабыню поить после кайилов, - добавил главарь, обращаясь к Алейне.
- Слушаюсь, господин, - пролепетала девушка.
- Вы потеряете на этих женщинах, если заклеймите их до продажи, не так ли? - спросил я.
Хассан пожал плечами.
Многие любят покупать неклейменных девушек. Людям нравится самим обращать женщин в
рабство. Соответственно работорговцы охотнее скупают свободных девушек, нежели уже побывавших
в рабстве. С другой стороны, рабыни не нуждаются в такой охране, как свободные, их гораздо реже
пытаются освободить. С рабынями вообще проще. Переходя от одного хозяина к другому, они просто
меняют ошейник.
В изолированных от всего мира городах на севере пустыни раздетых соблазнительных рабынь по
молчаливому соглашению выставляют на мосты, соединяющие многочисленные цилиндрические
башни. Свободным женщинам туда доступа нет. Желающие испытать свою удаль юнцы пытаются
захватить дразнящие пленительные живые призы. Между тем никому не придет в голову рисковать
жизнью ради свободной женщины, которая после того, как ее разденут, может принести сплошное
разочарование. Если уж напрягаться, то, по крайней мере, зная, что в результате получишь натасканное
на наслаждение животное, девчонку, которая будет возбуждаться от каждого прикосновения и
униженно молить о том, чтобы ей предоставили возможность удовлетворить мужчину всеми
доступными ей способами. Частично подобные соглашения принимаются для защиты свободных
женщин, которые в обычной жизни редко становятся добычей противника, разве что после падения
всего города. Свободных женщин мужчины уважают. Они бьются и рискуют жизнью исключительно
из-за рабынь.
- Как свободная женщина, - улыбнулся Хассан, - она не принесет мне никакой прибыли. -
Свободную я бы лучше выгнал в пустыню. А так хоть что-то выручу. К тому же она будет продаваться
со свежим клеймом.
- Это верно, - согласился я.
- Я уже не говорю о том, - расхохотался Хассан, - что мне доставит огромное удовольствие ее
заклеймить.
- Значит, ты и есть Хассан-бандит?
- Он самый, - кивнул разбойник пустыни. - Давай выпьем еще чаю.
Глава 10
ХАССАН ПОКИДАЕТ ОАЗИС ДВУХ ЯТАГАНОВ
Вдали от дорог и караванных путей лежит оазис Двух Ятаганов. Там живет племя бакахсов,
которые вот уже более двухсот лет, после поражения в Шелковой войне 8110 К. А., являются вассалами
каваров. Шелковая война велась за контроль над караванными путями, за право сбора огромных
податей с купцов и путешественников. Именно тогда торианский шелк стал необычайно популярен
среди обитателей Тахари. Его повезли еще дальше на север, в Тор, Касру и Ар.
Времена, когда разбойники налетали на бредущие по пустыне караваны, почти миновали. Теперь
разбойники предпочитают контролировать источники воды и колодцы, мимо которых караваны
проходят в обязательном пррядке. В оазисах паши взымают с караванов налог на охрану. Как правило,
данью облагаются караваны длиной более чем в пятьдесят кайилов. Эти деньги идут якобы на Глава 11
ОАЗИС КРАСНОГО КАМНЯ.
МЫ С ХАССАНОМ ДЕЛИМ СОЛЬ.
ВСТРЕЧА С ТАРНОЙ
- На упряжи ваших кайилов нет колокольчиков! - Кочевник угрожающе поднял копье.
- Мы пришли с миром, - заверил Хассан - Слышал ли ты что-нибудь о башне из стали? Видел
ли ты ее?
- Да вы спятили! - заорал кочевник.
Хассан повернул кайила, и наш отряд, состоящий из него самого, девяти его сподвижников, меня
и рабыни Алейны, продолжил свой путь
Застывший в пыли кочевник смотрел, как мы развернули кайилов. Позади него, среди коричневых
пятен верровой травы, паслись одиннадцать верров Их молоко и шерсть составляли основу
благосостояния его семьи.
- А может, никакой башни из стали не существует? - предположил я.
- Мы будем искать дальше, - ответил Хассан.
Я успел повидать Тахари в разных состояниях. Мы ехали по пустыне уже целых двадцать дней.
Как-то раз, когда на юге поднялась черная стена пыли, мы спешились, стреножили кайилов и
развернули их спинами к ветру. Затем мы выстроили стену из мешков и бурдюков и укрылись за ней,
надвинув на головы бурнусы. Хассан укрыл своим бурнусом Алейну, не став при этом развязывать ей
руки, дабы она не забыла, что является всего лишь рабыней. В течение двух дней вокруг нас бушевала
песчаная буря, а мы, как принято в Тахари, спокойно пережидали слепящую черную тьму. Мы почти не
двигались, лишь передавали друг другу бурдюк с водой и кожаный мешочек с са-тарной. Затем
песчаная буря стихла, так же быстро, как и началась, и снова выглянуло яркое, прекрасное и
безжалостное солнце, обрушив на бескрайние просторы свои испепеляющие лучи.
Первым поднялся Хассан. Отряхнув песок с бурнуса, он расковал Алейну. Она потянулась, точно
самка слина. Все мешки и коробки оказались засыпаны песком.
- Ужасная буря, - сказал я. Хассан улыбнулся.
- Ты родом не из Тахари, - сказал он. - Скажи "спасибо", что стоит весна и ветер не задувает с
востока. Приготовь чай, - бросил он, обернувшись к Алейне.
- Да, господин, - радостно отозвалась она.
Два дня назад прошел дождь. Поначалу я обрадовался тучам и скинул бурнус, подставляя лицо
падающим каплям. В течение ена температура упала более чем на пятьдесят градусов. Алейна тоже
обрадовалась. Жители Тахари между тем лихорадочно подыскивали наиболее возвышенное место.
Дожди в Тахари выпадают чрезвычайно редко, в результате чего практически отсутствуют
естественные арыки и канавы. Дождь падает на плоскую поверхность либо на толстый слой пыли.
Спустя несколько минут после его начала нам пришлось спешиться и вытаскивать растерянных кайилов
на твердую почву. Они по колено тонули в жидкой грязи, выпучивая от ужаса глаза, и нам приходилось
буквально выдергивать из жижи их ноги, продвигаясь в направлении, указанном Хассаном.
Хассан старался держать Алейну поближе к себе.
- Это четвертый дождь в моей жизни, - объявил он.
- Как прекрасно! - воскликнула она.
- Можно ли утонуть в такой грязи? - поинтересовался я.
- Вряд ли, - ответил Хассан.
Жижа действительно была Не глубже человеческого роста. Опасность заключалась в том, что,
поднимаясь и падая, кайилы могли переломать себе ноги. Я обратил внимание, что люди Хассана
натянули одеяла на головы животных, чтобы они не видели бури. С испуганным кайилом сладить
невозможно. Ну и, конечно, нельзя разбивать лагерь в высохшем русле. Буря, о которой люди и не
подозревают, может разразиться в нескольких пасангах, и поток воды смоет палатки в два счета.
Любопытно, что большинство жителей Тахари неплохо плавают. Мальчишки-кочевники учатся
этому весной, когда наполняются водоемы и колодцы. Обитатели оазисов тренируются в огромных
ваннах и бассейнах. В Тахари принять ванну означает не втиснуться в узкую и мелкую посудину, а
поплавать в бассейне, умастить тело маслами, после чего хорошо растереться. Возможность поплавать
- огромное преимущество жизни в оазисах. В Девяти Колодцах, например, имеются два общественных
бассейна.
Спустя час после дождя на безоблачном небе вновь показалось безжалостное солнце, вода исчезла
в песке и глине, почва затвердела и снова легко выдерживала поступь кайилов. С животных сняли
одеяла. Наш маленький караван продолжил путь.
Мухи появились лишь на следующий день. Вначале я решил, что собирается еще одна буря. В
течение четырех анов солнце было скрыто за черной пеленой надвигающихся туч. Неожиданно сухим,
жужжащим дождем на нас обрушились тысячи насекомых. Я отчаянно выплевывал попавших в рот
тварей. Алейна закричала. Основной рой пронесся мимо, теперь вокруг нас тысячами кружились
крошечные личинки. Я бил и давил их, пока не понял, что это совершенно бесполезно. Менее чем через
четыре ана с щебетанием налетели черные стаи крошечных остроклювых задитов. Мы спешились и
взяли кайилов под уздцы, не мешая птицам охотиться на мух. Задиты не покидали нас целых два дня.
Затем они исчезли.
Солнце палило нещадно, но мне уже не хотелось, чтобы снова пошел дождь.
- Скажи, дружище, - обратился Хассан к другому кочевнику, - где находится башня из стали?
- Никогда о такой не слышал, - устало ответил тот. - В Тахари нет башен из стали.
Мы продолжали поиск.
Красивее всего Тахари ночью. В течение дня на пустыню трудно смотреть из-за палящего солнца
и зноя. Днем все здесь кажется страшным, белесым, выжженным, мужчины прикрывают глаза,
женщины и дети не решаются покинуть шатры, многие слепнут. Но вечером, когда уходит солнце,
бескрайняя каменистая равнина смягчается. По вечерам Хассан-бандит останавливался на ночлег. В
свете заходящего солнца холмы, песок и небо обретали сотни оттенков красного цвета, которые
постепенно становились золотыми, а потом синими и фиолетовыми. Затем, совершенно неожиданно,
небо чернело, и на нем высыпали бесчисленные звезды. Звезды напоминали отражения песчинок
бескрайней пустыни, самые крупные из них горели в безмолвии и спокойствии ночи словно
бриллианты. В такие минуты Хассан любил сидеть, скрестив ноги, возле своего шатра. Мы старались
его не тревожить. Странно, но он подпускал к себе лишь одну Алейну. Только она, женщина и рабыня,
могла лежать рядом с ним, положив голову на его левое колено. Временами он проводил рукой по ее
волосам или щеке почти нежно, словно на ней и не было ошейника. Спустя ан он швырял девушку на
циновки, задирал юбки и насиловал ее, как обыкновенную рабыню. Затем он завязывал юбки у нее на
голове и выталкивал ее, хохочущую, в круг своих разбойников, среди которых был теперь и я.
- Никогда не слышал, чтобы в Тахари были башни из стали, - отвечал кочевник. - Откуда бы
они могли здесь взяться?
- Спасибо тебе, - произнес Хассан, и мы продолжали путь.
Становища кочевников становились все реже. Оазисы почти исчезли.
Мы двигались на восток Тахари.
Некоторые кочевники закрывают лица своих женщин паранджой. Некоторые - нет. Бывает, что
девушки раскрашивают лица углем. Среди них попадаются очень миловидные. Дети кочевников до
пяти лет не носят одежды. В течение дня они не рискуют покидать тень шатров. По вечерам они
радостно высыпают на улицу, где бесятся и играют. Днем, в тени шатров, они изучают тахарскую
письменность. Матери чертят рисунки на песке. Большинство кочевников в этих местах принадлежат к
подчиненному аретаям племени ташидов. Интересно отметить, что кочевники вскармливают своих
детей молоком до восемнадцати месяцев, что почти в два раза превышает время кормления младенцев
на Земле и в два раза меньше обычного времени кормления на Горе. Дети чувствуют себя в абсолютной
безопасности в своих семьях, где получают строгое и разумное воспитание. У кочевников принято,
чтобы взрослые обязательно выслушивали мнение детей. Ребенок считается равноправным членом
племени. Еще одним обычаем кочевников является постоянное купание ребенка, даже если у матери
осталась последняя кружка воды и кусок ткани. Взрослые же, напротив, могут не мыться месяцами. Со
временем люди привыкают к наслоениям грязи и пота, и запах, невыносимый поначалу, перестают
замечать. Несмотря на суровые условия жизни и скудное питание, смертность среди кочевников
чрезвычайно низка.
- Скажи мне, юный воин, - обратился Хассан к мальчугану лет восьми, - слышал ли ты когданибудь
о башне из стали?
Стоящая рядом сестренка засмеялась. Верр терся о голые ноги детей.
Мальчик подошел к кайилу, на котором сидела Алейна.
- Слезь на землю, рабыня, - сказал он.
Она выполнила приказ свободного мужчины и опустилась перед ним на колени. Сестренка встала
за его спиной. Верр заблеял.
- Надень капюшон и разденься до пояса, - повелел ребенок.
Алейна тряхнула белокурой гривой, надела капюшон и сбросила блузку.
- Смотри, какая белая! - воскликнула девочка.
- Опусти юбку, - сказал мальчик.
Разъяренная рабыня повиновалась, юбка упала на икры.
- Какая беленькая! - кричала маленькая кочевница. Мальчик подошел к рабыне и схватил ее за
волосы.
- Смотри, - сказал он сестре, - шелковистые, желтые, мягкие и длинные. - Она тоже
потрогала волосы. Мальчик встал перед рабыней. - Посмотри вверх!
Алейна подняла глаза.
- Видишь! - толкнул он сестренку- У нее синие глаза.
- Она белая и некрасивая, - поморщилась девочка и отошла в сторону.
- Нет, - возразил мальчик. - Она хорошенькая.
- Ну, если тебе нравятся беленькие... - пожала плечами сестра.
- Дорогая? - спросил ребенок Хассана.
- Очень, - ответил разбойник. - Ты хочешь поторговаться, юный воин?
- Отец не разрешит мне иметь рабыню, - ответил мальчик.
- А-а, - понимающе протянул Хассан.
- Зато когда я стану большим, я сделаюсь разбойником, как и ты, и у меня будет десять таких
девушек. Когда мне понравится женщина, я утащу ее и сделаю своей рабыней. - Он взглянул на
Хассана. - Они будут мне угождать и делать меня счастливым.
- Она страшненькая, - пропищала сестренка. - И тело у нее белое.
- Хорошая она рабыня? - поинтересовался мальчик у Хассана.
- Это несчастная дура, которую надо почаще бить плеткой.
- Это плохо, - покачал головой мальчик.
- Присмотри за верром, - сказала сестра.
- Если бы ты была моей, - повернулся к Алейне маленький кочевник, - я бы не потерпел
никаких глупостей. Я бы сделал из тебя хорошую рабыню.
- Да, господин, - процедила сквозь стиснутые зубы обнаженная Алейна.
- Можешь одеться, - бросил мальчик.
- Спасибо, господин. - Алейна натянула юбку и блузку.
Спуститься с кайила она могла самостоятельно, но для того, чтобы сесть в седло, ей требовалась
помощь. Я протянул левую руку, она уперлась в нее маленькой ножкой и забралась в седло.
- Маленький ублюдок! - прошипела она по-английски.
- Слышал ли ты, юный воин, что-нибудь о башне из стали? - спросил Хассан.
Ребенок посмотрел на него и расхохотался:
- Не сомневаюсь, что твоя рабыня заваривает тебе слишком крепкий чай.
Хассан грациозно склонил голову:
- Спасибо за намек, юный воин.
С этими словами он оставил в покое маленького кочевника, его сестру и их верра. Девчонка
принялась костерить брата за невнимание к животному.
- Заткнись, - огрызнулся он, - иначе я продам тебя разбойникам с Красного Камня. Еще годдва
- и ты вполне сгодишься для ошейника.
После этих слов ему пришлось улепетывать, ибо девчонка швырнула в него камнем. Когда я
оглянулся, они гнали свою скотину в сторону от стойбища. На сбруе наших кайилов действительно не
было колокольчиков.
- Оазис Красного Камня, - сказал Хассан, - один из немногих оазисов, контролируемых
аретаями. На юг и на запад простирается каварская территория.
В полдень следующего дня я закричал:
- Вижу оазис!
- Нет, - произнес Хассан.
Я отчетливо различал здания, белые купола, пальмы, сады и высокие круглые стены из красной
глины.
Я сморгнул. То, что я видел, никак не походило на обман зрения.
- А разве вы не видите? - спросил я Хассана и его спутников.
- Я вижу! - закричала Алейна.
- Мы тоже это видим, - откликнулся Хассан, - но там ничего нет.
- Ты говоришь загадками, - сказал я.
- Это мираж, - пожал плечами Хассан.
Я посмотрел еще раз. На мираж это никак не походило. В пустыне бывают миражи двух типов. Я
говорю о тех, которые видят нормальные, здоровые люди, поскольку бывают еще сугубо
индивидуальные видения спятивших от жары и жажды путников. Наиболее распространенным типом
миража считается обыкновенная ошибка зрения, когда человек принимает дрожащий раскаленный
воздух за плеск воды в пруду или озере. Когда в восходящих потоках воздуха отражается небо, иллюзия
еще более поразительна, поскольку поверхность "озера" становится голубой, как настоящая водная
гладь. Второй тип миража имеет место, когда обычный пейзаж пустыни, каменистые холмы и
высохший кустарник искажается восходящими потоками воздуха и выглядит как оазис с водой,
пальмами и садами. Восприятие миража - весьма сложный процесс. По сути дела, все, что мы видим,
является преобразованием определенных энергетических импульсов, воздействующих на наши органы
восприятия. Существует, разумеется, топологическое соответствие между физическим миром и
человеческим восприятием. Порождаемый сознанием мир достаточно точно соотносится с реально
существующим. Если бы было по-другому, мы просто не смогли бы успешно перемещаться в
наполненном физическими телами пространстве и прикасаться к предметам, до которых хотели бы
дотронуться. Различные сенсорные системы, присущие разным организмам, означают различные
эксперимен
...Закладка в соц.сетях
