Жанр: Фантастика
Гор 01-04.
...хотя и был встречен
негодующими воплями несчастных созданий.
Каждой серебряной маске предоставлялось право жить за общественный счет в
Тарне в течение шести месяцев. За этот срок они должны были найти мужчину, который
возьмет их к себе в дом.
Если мужчина отказывается взять ее как друга, то он может взять ее в качестве
рабыни или вовсе отказаться от нее. В этом случае она должна предложить себя другому
мужчине, и так далее.
По истечении шести месяцев, если ее поиски хозяина окажутся неудачными или
недостаточно энергичными, ее инициатива в этом вовсе теряется и она будет
принадлежать первому, кто наденет на нее ошейник рабыни со своим именем. И тогда с
ней можно будет обращаться как с девушкой, похищенной из другого города. Таким
образом Лара дала возможность серебряным маскам самим выбрать себе господина. И
хотя в конце концов она будет принадлежать животному, но зато сама выберет того, кто
свяжет ее желтыми шнурами и на чьем алом ковре будет произведен ритуал покорности.
Вероятно, Лара знала то, чего не понимал я - этих несчастных женщин нужно было
учить искусству любви и привязанности. А этому может научить только хозяин, а не
равноправный партнер. Лара с болью в сердце осуждала своих сестер на столь
мучительную участь, но это был шаг, который необходимо было сделать, пусть даже
насильно. Это был шаг по той дороге, по которой прошла сама Лара - по дороге любви.
Когда я спросил об этом Лару, она ответила, что истинная дружба возможна только
тогда, когда научишься истинной любви. И она еще добавила, что самая искренняя
любовь возможна только тогда, когда на женщине цепи рабыни. Я был удивлен ее
словами.
Больше мне говорить, пожалуй, не о чем.
Крон остался в Тарне, где занял довольно высокий пост в Совете татрикс.
Андреас и Линна решили покинуть город, так как поэт сказал мне, что есть много
дорог, по которым он еще не ходил, и где им может встретиться много прекрасных песен.
Я всем сердцем надеюсь, что он найдет то, что ищет.
Вера из Ко-Ро-Ба собирается некоторое время пожить в Тарне - как свободная
женщина. Она не была серебряной маской, поэтому избежала их судьбы.
Останется ли она здесь навсегда, я не знаю. Она, как и все жители Ко-Ро-Ба,
изгнанница, а изгоям трудно найти себе новый дом. Они чаще предпочитают трудную и
полную опасностей жизнь вне городов, чем жалкое существование за их безопасными
стенами. А кроме того, все в Тарне будет напоминать ей о капитане Торне.
Эти утром я прощался с татрикс, с прекрасной и благородной Ларой. Я знал, что мы
любим друг друга, но судьбы у нас разные.
Мы крепко поцеловались.
- Правь справедливо, - сказал я.
- Постараюсь, - ответила она.
Голова девушки лежала на моем плече.
- А если у меня опять появится желание быть жестокой, - сказала она с улыбкой,
- я вспомню, что когда-то меня продали за пятьдесят серебряных монет, а один воин
выкупил меня за ножны и шлем.
- В ножнах было шесть изумрудов, - добавил я со смехом.
Моя туника промокла от ее слез.
- Желаю тебе всего хорошего, прекрасная Лара.
- И я желаю тебе удачи, воин, - сказала девушка.
Она взглянула на меня. Глаза ее были полны слез, но в глубине все же таилась
улыбка.
Лара рассмеялась:
- И если придет время, воин, когда ты захочешь иметь девушку-рабыню, которая
будет носить прозрачный шелк, твой ошейник и клеймо, вспомни, если захочешь, о
татрикс Тарны.
- Конечно, - сказал я.
И я снова поцеловал ее.
Она будет править Тарной и править хорошо, а я продолжу свой путь в Сардарские
Горы.
Что я там найду - не знаю.
И я снова, в который уже раз, задумался над всеми тайнами, которые скрывали эти
мрачные горы. Я думал о Царствующих Жрецах, об их могуществе, их кораблях и
агентах, их планах относительно меня и всего мира. Самой главное - я должен
обязательно узнать, почему разрушен мой город, а жители рассеяны по всей планете, что
случилось с моими друзьями, отцом, Таленой. Но я иду в Сардарские Горы не только за
правдой, меня влечет туда жажда кровавой мести. Я клялся в верности городу и мстить за
него, за мой исчезнувший народ, за разрушенные стены и башни - мое право. Я - воин
Ко-Ро-Ба! Я иду в Сардар не только за истиной, но и за кровью Царствующих Жрецов!
Какая глупая самонадеянность!
Что мои слабые руки могут сделать против могущества Царствующих Жрецов, кто я
такой, чтобы вызывать их на поединок? Я ничтожнее, чем облачко пыли у них под
ногами, чем травинка, которая может уколоть их в ногу. И все же я, Тэрл Кэбот, иду в
Сардарские Горы, чтобы требовать ответа у Царствующих Жрецов, будь они хоть самими
богами!
Где-то на улице послышался крик фонарщика:
- Зажгите ваши лампы! - нараспев кричал он.
Иногда я задумываюсь, пошел бы я туда, если бы мой город не был разрушен? И мне
кажется, что если после возвращения я нашел бы свой город, своих друзей, отца и Талену,
у меня даже бы мысли бы не было о походе куда-либо, я не променял бы радости жизни
на сомнительное удовольствие узнать тайны Царствующих Жрецов. Мне иногда
приходила в голову мысль - и она ужасала меня - что мой город был разрушен именно
для того, чтобы заманить меня в Сардарские Горы, ибо они твердо знали, что я заберусь
даже на Луну, чтобы призвать к ответу Царствующих Жрецов.
Значит, возможно, я иду прямо в расставленные сети. Они знают, что я приду, они
все тщательно рассчитали и спланировали. Я уверял себя, что иду туда по своей воле,
просто мое желание совпадает с волей Царствующих Жрецов. Если они играют в какуюто
игру, то это и моя игра.
Но зачем им нужен Тэрл Кэбот, он ведь простой человек, пылинка по сравнению с
ними. Он просто воин, у которого нет города, который он мог бы назвать своим, и,
следовательно, он вне закона. Могут ли могущественные Царствующие Жрецы нуждаться
во мне? Это выглядит глупо - ведь им ничего не нужно от людей.
Пора отложить перо в сторону.
Жаль только, что никто не возвращается с Сардарских Гор - ведь я так люблю
жизнь. Жизнь, которая в этом варварском мире предстала передо мной прекрасной и
жестокой, радостной и мрачной. Жизнь прекрасна и устрашающа. Я видел это в
исчезнувших башнях Ко-Ро-Ба, в полете тарна, в звуках музыки, в раскатах грома над
зелеными полями Гора. Я чувствовал это в дружеской пирушке, на поле битвы, в
прикосновении женских губ и волос, в оскале клыков слина, в масках и цепях Тарны, в
запахе желтых цветов любви и в свисте кнута надсмотрщика. Я благодарен богу, что
появился на свет и живу.
Я - Тэрл Кэбот, воин Ко-Ро-Ба!
И даже Царствующие Жрецы не властны изменить это.
Уже вечер. Во многих окнах Тарны зажглись лампы любви. На стенах города горят
сигнальные огни и я слышу отдаленные крики охранников. В Тарне все спокойно.
Цилиндры четко вырисовываются на фоне темнеющего неба. Скоро я покину город,
но всегда буду помнить, что когда-то был в его стенах.
Оружие и щит под рукой. На улице кричит мой тарн.
Я доволен.
Желая вам всего хорошего, Тэрл Кэбот.
ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ НАДПИСЬ НА РУКОПИСИ
Рукопись заканчивается подписью Тэрла Кэбота. И это все. За те несколько
месяцев, что прошли с момента таинственного появления рукописи, не было получено
никакого другого сообщения.
По моему глубокому убеждению, а я склонен верить этим записям, Тэрл Кэбот
действительно отправился в Сардарские Горы. Я не буду строить предположения о
том, что он там обнаружил, но не думаю, что мы когда-нибудь узнаем об этом.
Джон Норман
Царствующие Жрецы Гора
(Гор 3.)
John Norman. Priest Kings of Gor (1968)
1. ЯРМАРКА В ЭН-КАРЕ
Я, Тэрл Кэбот, родом с Земли, человек, известный Царствующим Жрецам Гора. Это
произошло в конце месяца Эн-Кара в году 10117 от основания города Ара: я пришел в зал
Царствующих Жрецов в Сардарских горах на планете Гор, нашей Противоземле.
За четыре дня до этого на спине тарна я добрался до черной ограды, которая
окружает ужасный Сардар, эти мрачные горы, увенчанные ледяными коронами,
посвященные Царствующим Жрецам, запретные для людей, для смертных, для любых
созданий из плоти и крови.
Своего тарна, гигантское ястребоподобное верховое животное, я расседлал и
отпустил: он не мог сопровождать меня в Сардар. Однажды я попытался на нем
перелететь через ограду и углубиться в горы, но никогда больше не попытаюсь повторить
этот полет. Животное попало под действие щита Царствующих Жрецов, невидимого, но
непреодолимого, несомненно, поля какого-то рода; поле, вероятно, действовало на
механизм внутреннего уха тарна, так что животное оказалось не в состоянии управлять
своим полетом и, потеряв ориентировку, смешавшись, упало на землю. Насколько мне
известно, ни одно животное Гора не может проникнуть в Сардар. Пройти туда могут
только люди, но они не возвращаются.
Мне не хотелось отпускать тарна: это прекрасная птица, сильная, умная, яростная,
храбрая, верная. И странно, мне казалось, что тарн привязался ко мне. Во всяком случае, я
к нему привязался. Я сумел его отогнать только резкими словами, и, когда он,
удивленный, вероятно, обиженный, исчез в удалении, я заплакал.
До ярмарки Эн-Кара, одной из четырех больших ярмарок, что в течение горянского
года устраиваются в тени Сардара, было совсем недалеко, и скоро я уже медленно шел по
ее центральной линии между ларьками и палатками, киосками и магазинчиками,
павильонами и лавками, шел к высоким обитым медью воротам из черных бревен, за
которыми сам Сардар, святилище богов этого мира, известных людям за пределами гор
как Царствующие Жрецы.
На ярмарке мне придется ненадолго задержаться, чтобы купить продовольствия для
пути по Сардару; кроме того, мне нужно передать некоему члену касты писцов обернутый
в кожу пакет, в котором содержится рассказ о происшествиях в городе Тарне за последние
месяцы, краткая запись о событиях, которые мне показались достойными упоминания*.
[Несомненно, речь идет о рукописи, которая недавно была опубликована под названием
"Изгой Гора". Из замечания Кэбота следует, что во время написания ему не была известна
судьба рукописи. Между прочим, название "Изгой Гора" принадлежит мне, а не Кэботу.
Может, следует упомянуть, что то же справедливо относительно первой книги -
"Тарнсмен Гора" - и этой - "Царствующие Жрецы Гора". По какой-то причине Кэбот
никогда не дает названий своим рукописям. Вероятно, считает их не книгами, а личными
записями, предназначенными скорее для себя, чем для других. Кстати, рассказ о том, как
ко мне попала рукопись "Изгоя Гора", содержится в начале этой книги, которую, подобно
остальным, мне довелось издать. Достаточно сказать, что настоящая рукопись, как и
предыдущие, была передана мне моим другом, а теперь и адвокатом, молодым
Гаррисоном Смитом. Смит имел удовольствие лично знать Кэбота, впервые
познакомившись с ним семь лет назад в Новой Англии и возобновив знакомство около
года назад в Нью-Йорке. Наш первый рассказ о Противоземле - "Тарнсмен Гора" - был
передан Смиту лично Кэботом, вскоре после этого исчезнувшим. Данная рукопись, третья
по счету, была получена, по словам Смита, в таких же необычных обстоятельствах, что и
вторая, обстоятельствах, описанных им в предисловии ко второй книге. Сам я искренне
сожалею, что мне не пришлось лично встретиться с Кэботом. Подлинный Кэбот,
разумеется, существует. Я знаю, что он существует или существовал. Насколько это
возможно, я с большой тщательностью проверил все данные. Действительно, Тэрл Кэбот,
соответствующий описанию, вырос в Бристоле, учился в Оксфорде и небольшом
новоанглийском колледже, упоминаемом в первой книге. Он снимал квартиру в
Манхэттене в период, соответствующий событиям первой и второй книг. Короче, все, что
можно подтвердить, я подтвердил. Помимо этого у нас есть только рассказ самого Кэбота,
переданный мне Смитом, которому мы можем верить, а можем и не верить. - Дж. Н.]
Мне хотелось бы в другое время и в других обстоятельствах еще раз посетить
ярмарку. Хотелось осмотреть ее товары, выпить в ее тавернах, поговорить с торговцами и
участвовать в ее состязаниях, потому что эти ярмарки предоставляют почти уникальную
возможность гражданам многочисленных враждующих друг с другом городов Гора
встретиться на мирной почве.
Неудивительно, что города Гора поддерживают и приветствуют ярмарки. Иногда
ярмарки дают возможность разрешить территориальные и торговые споры без утраты
чести, так как полномочные представители городов, конечно, могут случайно встретиться
среди шелковых павильонов.
Далее, члены таких каст, как врачи или строители, используют ярмарки для
распространения информации и техники среди братьев по касте, что предписывается их
кодексом, вопреки тому, что их города могут находиться во враждебных отношениях. И
как и следует ожидать, члены касты писцов собираются на ярмарках, чтобы осмотреть
предлагаемые рукописи и обсудить их.
Мой маленький друг, Торм из Ко-Ро-Ба, из касты писцов, четыре раза в жизни
побывал на ярмарках. Он сообщил мне, что за это время доказал несостоятельность
семисот восьми писцов из пятидесяти семи городов, но я не поручился бы за точность его
рассказа: мне кажется, что подобно большинству других членов своей касты, да и моей
тоже, Торм бывает слишком оптимистичен в описании своих прошлых многочисленных
побед. Больше того, я никогда так и не мог понять, как решается вопрос о победителе в
спорах писцов, и вполне вероятно, что каждый спорящий оставляет поле боя убежденный,
что выиграл именно он. В моей касте - касте воинов - определить победителя все-таки
легче, потому что побежденный часто лежит раненый или убитый у ног победителя. С
другой стороны, в состязаниях писцов льется невидимая кровь, и доблестные бойцы
расходятся в полном порядке, понося своих противников и перегруппировывая силы для
завтрашней встречи. Я не виню в этом писцов; наоборот, я порекомендовал бы то же
самое членам моей собственной касты.
Я скучал по Торму и гадал, увижу ли его снова. Представлял себе, как он
возбужденно наскакивает на автора пыльного свитка, решительным взмахом своего
синего плаща сбрасывает с его стола чернильницу, в ярости, как птица, прыгает на стол,
провозглашая, что тот или иной писец заново обнаружил мысль, которая уже записана в
столетней давности рукописи, известной Торму и, конечно, неизвестной его
незадачливому противнику; как он вытирает нос полой плаща, дрожа, подходит к
жаровне, набитой углем и обрывками рукописей, которая обязательно горит под столом,
независимо от температуры снаружи.
Торм мог находиться где угодно, потому что жители Ко-Ро-Ба рассеяны
Царствующими Жрецами. Я должен отыскивать его на ярмарке; если он здесь, я не
должен сообщать ему о своем присутствии, потому что согласно воле Царствующих
Жрецов, никогда два жителя Ко-Ро-Ба не должны собираться вместе, и мне не хотелось
подвергать опасности маленького писца. Гор станет беднее без его яростной
эксцентричности, Противоземля просто перестанет быть собой без воинственного
маленького Торма. Я улыбнулся про себя. Если я его встречу, он, конечно, станет
настаивать, чтобы я взял его с собой в Сардар, хотя понимает, что это означало бы его
смерть, и тогда мне придется его связать его же синим плащом, бросить в канаву и
убежать. А может, безопасней бросить его в колодец. Торму за всю жизнь пришлось
побывать во многих колодцах, и никто не удивится, обнаружив его бушующим на дне еще
одного.
Кстати, ярмарки подчиняются торговым законам и содержатся на налоги с лавок и с
покупок. Коммерческие возможности таких ярмарок - от обмена валюты до
предоставления кредитов - весьма велики; их больше, пожалуй, только на улице Монет в
Аре, и здесь с кажущимся беззаботным равнодушием предоставляются и берутся кредиты
и займы на ростовщических процентах. Но это не так уж странно, потому что города Гора
внутри своих стен выполняют торговый закон, даже против собственных граждан. Если
они этого не сделают, ярмарки, разумеется, будут закрыты для жителей этих городов.
Соревнования, которые я упоминал, на ярмарках, как и следовало ожидать, мирные;
во всяком случае без применения оружия. Считается преступлением против Царствующих
Жрецов окровавить оружие на ярмарке. Должен заметить, что в своих пределах
Царствующие Жрецы, по-видимому, гораздо терпимей к кровопролитию.
Схватки с оружием, которые ведутся до смерти, хотя и невозможны на ярмарках,
известны на Горе и даже популярны в некоторых городах. Такие схватки, в которых
обычно участвуют преступники и обедневшие солдаты удачи, предлагают призы в виде
амнистии или золота и финансируются богатыми людьми, желающими получить
одобрение населения своего города. Иногда это торговцы, которые хотят вызвать доброе
отношение к своим товарам; иногда участники судебных процессов, желающие изменить
к себе отношение судей; часто это убары или верховные посвященные, в интересах
которых забавлять толпу. Такие схватки, ведущиеся до смерти, популярны, например, в
Аре, где их поддерживает каста посвященных, считающих себя посредниками между
Царствующими Жрецами и людьми, хотя, как мне кажется, они в целом знают о царяхжрецах
не больше остальных. Следует упомянуть, что такие схватки были запрещены в
Аре, когда его администратором стал Казрак из Порт-Кара. И это его действие не
добавило ему популярности среди могущественной касты посвященных.
Мне, однако, приятно сообщить, что на ярмарках самое опасное соревнование - это
борьба, причем смертельные приемы не допускаются. В большинстве случаев состязаются
в беге, испытывают силу, соревнуются в мастерстве стрельбы из лука и бросания копья. В
других конкурсах встречаются хоры, поэты, и актеры из множества городов играют в
театрах во время ярмарки. У меня был некогда друг - Андреас из пустынного города
Тор, он принадлежал к касте поэтов и на одной из ярмарок выиграл приз - чашу, полную
золота. И, вероятно, излишне упоминать, что улицы города во время ярмарки заполнены
жонглерами, кукольниками, музыкантами и акробатами, которые вдалеке от театров
соревнуются в своем древнем искусстве, собирая в буйной бушующей толпе медные
монеты.
Многое продается на таких ярмарках. Я проходил мимо вин, тканей и шерсти, мимо
шелков и кружев, изделий из меди и глинобитных изделий, мимо ковров и гобеленов,
мимо леса, мехов, шкур, соли, оружия, стрел, седел и упряжи, колец, браслетов и
ожерелий, поясов и сандалий, ламп и масел, лекарств, мяса, зерна, мимо животных, таких,
как свирепые тарны, крылатые верховые животные Гора, и Тэрларионы, одомашненные
ящеры, мимо длинных рядов закованных жалких рабов, мужчин и женщин.
На ярмарке никого нельзя поработить, но рабов можно продавать и покупать в ее
пределах, и работорговцы здесь процветают; большие сделки заключаются разве на улице
Клейм в Аре. Дело не только в том, что здесь большое предложение подобных товаров,
так как люди из всех городов здесь бывают совершенно свободно; каждый горянин,
мужчина и женщина, должен хоть раз в жизни, начиная с двадцатипятилетнего возраста,
- в честь Царствующих Жрецов - увидеть Сардарские горы. Поэтому пираты и
разбойники, поджидающие в засадах и нападающие на торговые караваны, идущие на
ярмарку, часто в награду за свою злую деятельность получают не только неодушевленные
металлы и ткани.
Паломничество к Сардару, которое, согласно утверждениям посвященных, радует
Царствующих Жрецов, несомненно, играет свою роль в распределении красавиц среди
враждебных городов Гора. Мужчины, сопровождающие караваны, обычно гибнут,
защищая их, или рассеиваются, но эта участь, счастливая или нет, редко выпадает на долю
женщин каравана. Их печальная доля - раздетыми, с невольничьими ошейниками на
шее, идти пешком за фургонами на ярмарку или, если Тэрларионы каравана убиты или
разбежались, самим нести товары. Таково следствие распоряжения Царствующих Жрецов,
чтобы каждая женщина, хоть раз в жизни, покинула свои стены и подверглась серьезному
риску стать рабыней, добычей пиратов и разбойников.
Конечно, караваны хорошо вооружены, но пираты и разбойники собираются в
больших количествах или, что еще опаснее, воины одного города нападают на караваны
других городов. Кстати, это наиболее частый повод для возникновения войны между
городами. То, что воины, нападая на караван, часто надевают знаки различия враждебного
им города, еще более увеличивает подозрения и усложняет непрерывную междоусобную
войну горянских городов.
Эти размышления у меня вызвало зрелище нескольких мужчин из Порт-Кара, дикого
города на берегу залива Тамбер, которые выставили мрачную цепь из двадцати
свежезаклейменных девушек, многие из них очень красивы. Все они с островного города
Коса, захвачены в море, их корабль, несомненно, сожжен и затонул. Их прелести были
совершенно открыты придирчивому глазу покупателей, проходивших вдоль линии.
Девушки были прикованы к цепи, идущей от горла к горлу, руки у них связаны за спиной,
и они склонялись в обычной позе рабынь для удовольствия. Когда возможный покупатель
останавливался перед одной из них, бородатый разбойник из Порт-Коса тыкал в девушку
хлыстом, и девушка поднимала голову и покорно произносила ритуальную фразу
осматриваемой рабыни: "Купи меня, хозяин". Они должны были прийти к Сардару
свободными женщинами, чтобы выполнить свои обязательства перед Царствующими
Жрецами. А прибыли как рабыни. Я отвернулся.
Мое дело как раз связано с Царствующими Жрецами Гора.
В действительности я прибыл в Сардар, чтобы встретиться со сказочными
Царствующими Жрецами, чья несравненная мощь так влияет на судьбу городов и
отдельных жителей Противоземли.
Говорят, Царствующие Жрецы знают все, что происходит в их мире и простым
поднятием руки могут вызвать всю мощь вселенной. Я сам видел силу Царствующих
Жрецов и знал, что они существуют на самом деле. Я сам путешествовал в корабле
Царствующих Жрецов, который дважды переносил меня в этот мир; я видел проявления
их мощи, тончайшие, достаточные, чтобы изменить направление иглы компаса, и грозные,
уничтожающие города, так что на месте, где некогда жили люди, не оставалось камня на
камне.
Говорят, им подвластны и все сложности физического пространства, и человеческие
эмоции, чувства людей и движения элементарных частиц для них одно и то же, они могут
контролировать само тяготение и незримо влиять на сердца людей, но в последнем я
сомневаюсь, потому что однажды по дороге в мой город Ко-Ро-Ба встретил посланника
Царствующих Жрецов, который смог ослушаться их. В обломках его сожженного
разорвавшегося черепа я обнаружил золотые провода.
Он был уничтожен Царствующими Жрецами так же небрежно, как человек
затягивает ремень сандалии. Он им не подчинился и был уничтожен, немедленно и
убедительно, но самое главное, сказал я себе, то, что он не подчинился, оказался способен
на это и решил предпочесть неизбежную бесславную гибель. Он завоевал свободу, хотя
она, как говорят горяне, привела его к вратам праха, куда, я думаю, даже Царствующие
Жрецы не пойдут за ним. Этот человек поднял руку на могущество Царствующих Жрецов
и умер, непокорный, умер ужасной, но благородной смертью.
Я из касты воинов, а в нашем кодексе достойной считается только смерть в битве, но
я больше не могу считать это верным, потому что человек, встреченный мной на дороге в
Ко-Ро-Ба, умер достойно и научил меня, что мудрость и справедливость не обязательно
заключены только в твоем кодексе.
У меня простое дело к Царствующим Жрецам, как и большинство дел чести и крови.
По какой-то неизвестной мне причине они разрушили мой город Ко-Ро-Ба и рассеяли его
жителей. Я не смог узнать о судьбе своего отца, своих друзей, товарищей по оружию, о
судьбе моей любимой Талены, дочери Марлениуса, который некогда был убаром Ара,
моей милой и мягкой, свирепой и дикой прекрасной возлюбленной, моей вольной
спутницы, моей Талены, вечной убаре моего сердца, той, что всегда является мне в самых
сладких снах. Да, у меня есть дело к Царствующим Жрецам.
2. В САРДАР
Я смотрел на длинную широкую улицу, заканчивающуюся большими бревенчатыми
воротами, и на черные негостеприимные утесы Сардарского хребта за ними.
Не потребовалось много времени, чтобы купить небольшой запас продуктов,
которые я возьму с собой в Сардар; нетрудно оказалось найти и писца, которому я мог
вручить рассказ о событиях в Тарне. Я не спрашивал его имени, а он - моего. Я знал его
касту, он - мою, и этого вполне достаточно. Он не мог прочесть рукопись, написанную
по-английски: этот язык так же чужд ему, как большинству из вас горянский, но он будет
беречь рукопись и хранить ее как драгоценность, потому что писцы любят записанное
слово и берегут его от вреда, а если он и не может ее прочесть, какая разница - его
прочтет когда-нибудь кто-нибудь, и тогда слова, так долго хранившие свою тайну, вдруг
снова оживотворят великое чудо коммуникации, и то, что когда-то было записано, будет
прочтено и понято.
И вот я стою перед высокими воротами из черных бревен, обитых полосками меди.
Ярмарка за мной, Сардар - передо мной. На одежде и щите у меня никаких символов,
потому что мой город уничтожен. Я в шлеме. Никто не узнает, кто вошел в Сардар.
У ворот меня встретил один из посвященных, мрачный тощий человек с тонкими
губами и глубоко запавшими глазами, одетый в чистые белые одежды своего клана.
- Ты хочешь говорить с Царствующими Жрецами? - спросил он.
- Да.
- Ты понимаешь, что делаешь?
- Да.
Мы с посвященным некоторое время смотрели друг на друга, потом он отступил в
сторону, как делал, должно быть, уже много раз. Разумеется, я не первый, кто уходит в
Сардар. Множество мужчин и женщин уходили в эти горы, но так и неизвестно, что они
там нашли. Иногда это юные идеалисты, мятежники и защитники проигранных дел,
которые хотят пожаловаться Царствующим Жрецам; иногда старики и больные, уставшие
от жизни и желающие умереть; иногда жалкие, коварные или испуганные негодяи,
которые хотят найти в этих голых утесах тайну бессмертия; а иногда изгнанники,
спасающиеся от сурового правосудия Гора и надеющиеся найти хотя бы ненадолго
убежище в этом загадочном владении Царствующих Жрецов, куда не может проникнуть
никакой маг
...Закладка в соц.сетях
